Момент

      Дожди только начались, а настроение командира уже делает жизнь невыносимой. Члены сто двадцать четвёртой команды молча терпели тяжёлый нрав главного большинство времени, но если шёл дождь, становилось в десять раз хуже. Почему-то он не переносил когда капли воды падали с неба, что подчинённые считали странным, но, у каждого шиноби свои способы сходить с ума, так что... это ещё не худшее, на что можно было нарваться. За несколько месяцев под его началом, они выучили что в ливень капитан подолгу смотрит вникуда с задумчивым видом, со стороны показываясь довольно подавленным, но это, как оказалось, довольно обманчивое мнение. Потому что это была не грусть, а нечто другое. В остальном Учиха Шио был умен, надёжен, и, как капитан, проницателен. По общему признанию важная фигура на поле боя, не только сам по себе, но и вся их команда. Именно поэтому необычно что их команду отправили ловить шпионов, когда это вообще не их профиль. Спрашивать об этом у него никто не решался, так что все лишь шептались между собой когда были точно уверены что по близости капитана нет. Или так лишь казалось? В любом случае, Каору говорила. — Сколько нас ещё будут бросать куда только захотят? За пол года войны кем мы только не были, остался только пост Хокаге. Рета усмехнулся продолжая подбрасывать игральные кости, надеясь, что чем дольше он будет ими жонглировать, тем выше шанс выпадения большего числа. Каору наблюдала за этим краем глаза и посмеивалась про себя. Кей дремал на диване в углу, время от времени принюхиваясь, запах из небольшой кухни доносился восхитительный. Всё обожали когда очередь готовить была Мио. Каору обвела глазами их ветхое хлипкое прибежище, которое резиденция выдала на эту миссию. Стены были в непонятных разводах и плесени, два продавленных дивана, один под стеной, второй около небольшого столика, отсутствующую ножку которого заменили двумя кирпичами. Спасибо тем, кто сделал это до них. Одинокая лампочка свисающая на проводе и время от времени качающаяся из-за сквозняка, совсем не помогала улучшить атмосферу этого гиблого места. О туалете и кухне девушка вообще не хотела думать. Благо Мио хоть убирается перед тем как готовить, Рета просто варит рамен в кастрюле, с которой стряхнет пыль. Кей, упорно притворяющийся спящим и никогда не выполняющий свои обязанности по готовке, каждый раз выдумывая разные предлоги чтобы увильнуть, бесил неимоверно, но это ничего, Каору рано или поздно добьётся от него своего. Парень, словно чувствуя что думают о нем, приоткрыл один глаз и встретился с зелёными хмурыми глазами Каору. Секундная тишина прерываемая отчаянным стоном Реты, которому видимо не удалось получить лелеемое число, и Кей зевает, снова закрывая глаза. Сама безмятежность. Каору усмехается и подхватывает кости со стола практически молниеносно. Отбросив стянутые волосы в хвост на спину, она пару раз подбросила кости в воздух и излишне пафосно поймав, медленно разжала руку, позволив им упасть на стол. — Да как так?! Рета смотрел то на кости, то на самодовольное лицо Каору и продолжал хвататься за голову. — Ты мухлюешь, да?! Это невозможно, побеждать каждый чёртов раз! Девушка хмыкает и смеётся с его бурной реакции от проигрыша. Каждый чёртов раз, как сказал Рета. — Просто нужно– Её прерывает на полуслове появившийся прямо в центре комнаты командир и неизвестный шиноби. — Наши люди уже получили моё сообщение, все кончено! Вы идиоты– Капитан не даёт ей договорить и без лишних разговоров наносит жёсткий удар в лицо. Вражеская куноичи отлетает в стену, раздаётся хруст то ли костей, то ли старых деревянных досок. Шио не делает и двух вдохов, как вся его команда уже в боевой готовности, словно случившееся — подготовленная западня, а не его прихоть привести врага во временное жилье. Куноичи явно уступает ему в силе, не говоря уже об их всех вместе взятых. Молодая девушка сползает по стене оставляя кровавый след за собой и Каору отстранённо думает о том , что он странно вписывается здесь, подходит этому ветхому отелю, этой комнате. Кей закончил складывать печати и куноичи замирает куклой на полу, пока он не позволит ей двигаться самостоятельно, Мио держит меж пальцев ядовитые иглы в любой миг готовая запустить их в цель. Рета играет с кунаем когда понимант что серьёзной опасности нет, наблюдая как куноичи сплевывает кровь, выбитый зуб, что с тихим стуком покатился по полу, был чуждым этому месту белым пятном в луже крови. Враг делает судорожный вдох явно не имея сил подняться. Выглядит она действительно плохо, похоже капитан не сдерживал силу подготавливая её к допросу. Как и всегда, впрочем. В глазах Учихи холод настолько ледяной, что обжигает, Каору избегает смотреть в эти жуткие чёрные глаза, полностью сосредоточиваясь на враге перед собой, желая где-то в глубине себя никогда не поймать такого взгляда на себе. Он значит участь хуже смерти. Шио ничего не говорит, не складывает печати, не торопит приходящую в себя девушку что была явно моложе их, он лишь ждёт когда их глаза встретятся. А потом чернота в них кружится, меняется извиваясь во что-то новое и до мурашек опасное. В кровавый приговор. Её поза, страх, ожидание смерти во взгляде — все это исчезает и заменяется чем-то другим. Каждый из них знает что сейчас будет, но дрожь все равно пробивает руки. Она не знает куда себя деть, глаза бегают в панике, но снова и снова возвращаются к нему, словно девушка не может сопротивляться желанию смотреть на своего врага. Смотреть уже без былой ненависти и злобы, поражаясь силе чувств появившихся внутри неё из ниоткуда, но становящихся сильнее с каждым мгновением. Каору удерживает себя от того, чтобы скривить губы в отвращении, вся эта ситуация пугает до тошноты. В который чёртов раз? — Я... вы... Её голос слабый и надломленный. Взгляд Шио не меняется ни на мгновение, он безразлично смотрит на побитую, сидящую в крови девушку, что смотрит на него с безграничной преданностью в глазах и отменяет Мангекё. Учиха занимает освободившийся диван у стола и кивает Мио. — Начинайте. Шиноби натягивает улыбку, прячет иглы в рукавах и подходит ближе к бедной девушке. Потому что теперь они думают о всех кто испытал на себе Мангекё Учихи Шио лишь так. Бедные и несчастные. Мио берет её руки в свои и нежно улыбается. В этот раз Шио дейвовал довольно грубо, обычно он использует Мангекё более... тонко. И редко. Что касается действий по отношению шиноби вроде этой девушки, то по правилам ее нужно передать в допросную, а не ломать личность прививая симпатию к врагу. Похоже капитан в действительно плохом настроении. Чёртов дождь что идёт весь день с самого утра. — Обещаю что капитан не станет отвергать тебя, если ты честно ответишь на наших пару вопросов. Договорились? Каору подходит к ним ближе и садится на корточки рядом. — Мио-чан говорит правду, милая, ты можешь нам верить. Ты ведь будешь хорошей девочкой для нашего капитана и расскажешь нам все-все, правда? Каору нежно гладит чужую опухшую синюю щеку наблюдая как в чужих галзаах зреет уверенность. — Да... да, да, конечно, ради капитана я сделаю что угодно, правда... Мио очаровательно улыбнулась. — Для начала, как тебя зовут? — Ивамари Ото... И смотрит на капитана украдкой, смущённо опускает глаза когда видит что тот не отрывает от неё взгляд. Если бы лицо не было в крови и синяках, можно подумать что Ивамари мило стесняется. Она забирает руки из чужих ладоней и неуверенно мнет пальцы. — Расскажи как ты прошла границу? Там усилили охрану, капитан переживает за тебя и хочет узнать все в подробностях. Ото замялась. Если она расскажет о Хару, то Капитан может заинтересоваться ей и забыть о самой Ивамари, а это... Этого нельзя допустить. Но и соврать её Капитану она не может, Он ведь волнуется за неё. Глупая улыбка выглялела жутко на окроваленных губах, почти безумно. Идея в ее голове была гениальной. — Я встретила неизвестного шиноби что путешествовал со своим другом в страну Огня и попросила помочь мне пересечь границу с ними. Все в комнате оживились продолжая пристально наблюдать за девушкой. — Ты знаешь его имя? Можешь рассказать как он выглядел? Кто его друг, тоже шиноби? — Нет-нет, друг просто гражданский, а шиноби, ну... Ивамари замолчала на пару мгновений, а потом попыталась стереть улыбку с лица, выглядя при этом совершенно безумно. — Он уродливый. Волос на голове почти нет, тощий и воняет сигаретами, глаза чёрные как болото, аж противно, а руки в бинтах, наверняка потому что все в шрамах, молчал постоянно и смотрел угрюмо, просто мерзкий урод на которого и смотреть— — Мы поняли, Ивамари, поняли. А повязка у него была? Или хоть что-то, что указывало бы на какую-то деревню? Или может у его друга? — Нет, не было. Я точно видела. И смотрит на капитана в поиске одобрения своих ответов с такой надеждой, что аж тошно. — А имя? Как его зовут? Им знать будет не лишним. На всякий случай. Конечно её позже как следует допросят в камере, но тем не менее. Ото задумалась, а следом с непонятной ненавистью прошипела одно слово: — Миэбари.

***

— Эй, все в порядке? Ты выглядишь не важно. Коджи шёл прямо позади меня пытаясь не отставать и не потеряться в толпе. Час назад мы вошли в небольшую деревню, я снова натянула капюшон ниже, и найдя оружейный магазин продала несколько взрывных печатей, уже предвкушая ночь в комнате дешёвого мотеля на скрипящей кровати. Всяко лучше сырой земли. — Хару? Вынырнув из мыслей я собиралась ответить ему, но вместо слов громко чихнула и потянула носом. — Нормально все. Я не видела, но почувствовала, как он закатил глаза, в ответ на что незаметно усмехаюсь. — В каком месте нормально? Ты явно заболела. — Это просто насморк. — Это пока что просто насморк, потом поднимется температура, слабость в теле, головокружение– — Так ты точно знаешь где тот отель? Долго нам ещё искать его? Грубая смена темы разговора заставила его заткнуться на полуслове, но тяжело вздохнув, словно из нас двоих именно я была проблемным ребёнком, Коджи заверил меня что мы почти на месте. И что это не совсем отель. — Больше похоже на свалку. Накагава неловко почесал голову. — Зато дёшево. И с кроватями. Наконец-то кровать, я так ждал этого, просто не передать словами. Я скосила на него глаза и молча смотрела как он радостно почти побежал ко входу в ветхое старое здание. После случая с Ивамари несколько дней назад, Коджи начал общаться со мной намного чаще, полностью игнорируя моё нежелание участвовать в диалоге. Некоторая напряжённость в его поведении не сказать что исчезла, но значительно уменьшилась. Не знаю хорошо это или нет. — ...одна комната с двумя кроватями две тысячи, две отдельные комнаты одноместные по полторы тысячи рё. Коджи хмуро слушал женщину за стойкой регистрации, когда я подошла ближе услышав часть разговора. — Почему так дорого? Это– — Нам два одноместных номера. — Одну минуту. Она выдала мне ключи, а я отдала ей деньги, все эти неловкие пару минут Коджи не сводил с меня глаз, что немного нервировало. — Чего? — Зачем ты согласилась на эту цену? Я собирался сбить нам хоть сто рё! Тем более я взял с собой не много денег чтобы позволить себе так сорить деньгами. В прошлом здесь было дешевле. Я слушала его болтовню в пол уха, терпя головокружение и слабость в теле. Похоже Коджи был прав, и меня одолевает серьёзная простуда, а не просто насморк. В горле начинает першить. Вчерашний дождь, что лил целый день, не прошёл бесследно. Плюс я замёрзла когда отдавала куртку Ото. — Какая разница? Все равно я плачу. К тому же не думай что это жест доброй воли, мой долг в пятьдесят тысяч рё только что стал меньше на полторы тысячи. Накагава удивлённо уставился на меня и я прошла мимо него заметив табличку с нужным номером на двери. Одни ключи бросила ему через плечо. — Ты... — Это твои. Ты в соседней комнате, так что не шуми, я собираюсь спать. Открыв дверь и зайдя внутрь я вспоминаю о нашем путешествии и высовываю голову в коридор ко все ещё замершему изваянием Накагаве. — Завтра утром уходим. Повернув защёлку замка изнутри дважды я облегчённо выдыхаю. В голове совсем дурно становится. Пара клонов стоит на страже пока залезаю в тесную ванную и принимаю быстрый душ в слегка тёплой воде, уже бесполезные бинты измазанные в паутине валяются на полу. Прикасаться к своей расплавленной и испорченной коже странно, словно она и не моя вовсе. Чувствительность упала, особенно в местах где рубцы плотнее и выступают бугорками. Как волны, только розовые и из кожи. Странно, но не то чтобы мне хотелось плакать глядя на себя такую. Возможно немного грустно, но по большей части все равно. Или точнее будет сказать никак? Я немного неуверенно, но всё-же снимаю хенге стоя перед небольшим зеркалом в ванной. Ничего в основном не меняется, лишь черты лица становятся немного младше. В общем-то разницы от меня настоящей и от меня под техникой практически нет, так, лишь в некоторых деталях. И все равно смотреть на себя без хенге странно. Непривычно. И чувствую себя как-то... Почему-то оказавшись наедине с собой стало непонятно... тоскливо. Хотя даже не могу сказать от чего точно. Сажусь на кровать и она действительно неудобная, как и думала ранее. Боль в животе усиливается, как-бы не хотелось, но мне придётся звать Цукахаги и просить о помощи. Я возвращаю технику обратно, прежде чем сложить печать призыва. Глубоко вдохнуть и натянуть рукава кофты пониже, на самые кончики пальцев. Немного дыма и я вижу несколько лап Яцукахаги перед собой, но взгляда не поднимаю. Вместо этого блуждаю глазами по комнате. Мой рюкзак с катаной прямо у кровати, плащ, что я небрежно кинула на спинку кровати, вот-вот сосользнет с неё на пол. Он молчит, так что я первая решаю заговорить. — ... привет. Неясное чувство вины больно напоминает о себе, когда он молча ставит рядом паутину которая мне нужна и исчезает. Похоже я действительно задела его тогда. Наверное нужно извинится. Наверное и правда стоило бы... Усталый вздох горячего воздуха говорит о температуре которая поднялась. Нужно сходить за лекарствами. За окном ещё не слишком темно, есть шанс что аптека открыта. Да и бинтов нет. Быстро собравшись потеплее, я оставила катану в комнате, взяв с собой лишь деньги и несколько кунаев. На всякий случай. Аптека была рядом, её легко узнать по яркой надписи, которая виднелась издалека, так что на поиски не ушло много времени. На обратном пути внимание привлёк небольшой магазин сладостей, который явно собирался закрываться, и увидев его, в голове возникла идея. Надеюсь это сработает. Купив пару сладостей и вернувшись в комнату я быстро выпила таблетки и уставилась на пакет в своих руках. Сидя, потому что голова слишком кружилась, снова призываю паука. Он появился с белым дымом от рассеивания остатков чакры на перемещение и в комнате повисла мрачная тишина. — Что ещё? Я думал, что то, за чем ты звала, уже отдал. Ничего не говоря просто достаю несколько данго на палочке и коробочку с моти. Аккуратно смотрю на реакцию, но паук все так-же выглядит недовольным. И что дальше? Может выйдет просто замять эту ситуацию без моих неловких заиканий? Раздражает. Он слишком обидчивый. Да и что я такого сказала? Что мы не команда, не друзья? И что с того? Неженка. Вдохнуть и выдохнуть. Успокоиться и взять себя в руки, я звала его мириться, а не затевать новую ссору. Он просто ребёнок, в конце концов. Быстрый взгляд из-под лба и руки замирают над угощением. Смертоносный, опасный, плюющий кислотой ребёнок. Всего-то. Ладно. Если попытаться смотреть на ситуацию с его стороны? Ведь как-то нечестно получается, что о положении Коджи я задумываюсь, а Цукахаги даже не вспоминаю. Нужно быть разумнее, спокойнее и рассудительнее. С его стороны это... пойти против всего клана ради заключения контракта, лелея мечту о дружбе с человеком, а в итоге получить "отвали"? Ну да... реально обидно получается. С другой стороны, на кой мне вообще переживать о чужих трудностях и ситуациях в которых они оказались? Что Коджи, что Цукахаги. Кто-то вообще переживает также обо мне? Не думаю. С другой стороны хорошо что нет, это бы создавало ненужные отношения. Я отбрасываю лишние мысли и сосредоточиваюсь на настоящем. В голове дурно, вот и думаю о всякой ерунде, вместе с тем раздражаясь что Цукахаги не реагирует так, как удобно мне. Как глупо. Но что мне сказать? "Извини что не считаю нас друзьями и командой, потому что был у меня уже опыт работы с кем-то в группе, и, скажу честно, закончилось это так себе. Мягко говоря." Правда все это бред, потому что мы связаны до конца моей жизни, а значит как-то искать общий язык придётся. А из-за того что он юн, обидчив, и, судя по всему, принимает все слишком близко к сердцу, быть инициатором перемирия придётся мне. Голова раскалывается от боли, а перед глазами все как-то подозрительно размывается. Таблетки я только пару минут назад выпила, так что пока что придётся терпеть и ждать когда станет легче. Все эти мысли, и вообще эта ситуация давит на больную голову, отбирая последние силы на какую-то ерунду. Так что я говорю особо не представляя что именно хочу сказать. — ...это тебе. Должно быть вкусно, не знаю ел ли ты что-то такое, и какие десерты в вашем мире, но я подумала что... может ты захочешь попробовать. Я замолчала и в комнате повисла тишина. Цукахаги уставился на меня и молча протянул одну лапу к моти, наколол десерт на острый коготь и съел. Чтож, это хорошее начало. Обнадеживающее. — Как тебе? Он молчит какое-то время, а следом тянется ко второму моти. Значит понравилось. — ...вкусно. Я зажмуриваюсь пытаясь подавить желание чихнуть и зажимаю нос. Спустя пару секунд отпускает и я выдыхаю горячий воздух. — Это хорошо что вкусно. Ешь, это все тебе. Цукахаги смотрит на меня с подозрением, но продолжает есть. По крайней мере его сузившиеся глаза кажутся подозрительными. Определить точные эмоции по паучьему лицу не совсем легко. Хочется пить, но стоило подняться, как меня повело в сторону и я глупо махнула рукой пытаясь вернуть равновесие. Цукахаги ловит меня лапой, шерстка на которой неожиданно мягкая. Точно, я же без бинтов, совсем забыла об этом. В голове каша, мысли путаются и мне хочется спать, но с усилием держу глаза открытыми. Почему-то Цукахаги передо мной двое. Как странно. — Хару? Его голос слышится словно издалека, кажется и звучал он немного напуганно. Или это выдумка моего спутанного разума? Я проигрываю температуре и бессилию, все-таки закрывая глаза, погружаясь в необходимый сон. Кажется Цукахаги звал меня снова?

***

Хотелось пить. Очень сильно, и это вынуждает проснуться, откинуть непонятное тонкое одеяло и сесть. Проморгавшись и потерев глаза, я замираю ощущая кожу своих рук вместо ткани на них. Это как-то сразу помогает прийти в себя и вспомнить, что, по-сути, потеряла сознание перед пауком. Хотя должна была помириться. Сейчас чувствую себя лучше, видимо таблетки подействовали, плюс сон, но сил особо нет все равно. Все эти мысли отходят на второй план, когда замечаю что нахожусь в незнакомой комнате. Где я вообще? Цукахаги... он ведь не мог... не мог перепугавшись притащить меня в свой мир? К своим родственникам, что спят и видят как убивают меня. Худшее заключалось в том, что мог, и даже более того, так и сделал. Было бы хорошо если я ошибаюсь. Только вот комната большая, богато и со вкусом сделана, на бумажных стенах тонкой кистью нарисованы пауки и ветви деревьев из того леса, где я чуть не умерла когда первый раз оказалась здесь, а огромный меч на подставке в центре комнаты явно не для человеческих рук. Я лежу не на постели и даже не на матрасе, это какое-то покрывало или плед. Зачем паукам с шерстью плед? Хотя нет, мне все равно, самое главное сейчас, это узнать как вернуться в грязную комнату отеля. Коджи... я ведь сказала ему что утром мы уходим, а сама исчезла. Может время здесь идёт по другому и он ещё ничего не заметил? Если я просто исчезну ничего не сказав, он наверняка не станет ждать и вернётся домой. И это разумно, но что мне делать в таком случае? Без него я не смогу пройти по безопасному и спокойному пути ни в страну Волн, ни в Вечную Мерзлоту. Мне срочно нужно вернуться. Тихо поднявшись и запоздало вспомнив о том что они сенсоры, я попыталась скрыть чакру, но у меня успешно ничего не вышло. Конечно, потому что чтобы её скрыть, нужно иметь хороший контроль, а у меня и с этим не все в порядке. Что странно, так это отсутствие боли в очаге не смотря на то, что паутиной которую получила от Цукахаги я не успела воспользоваться. Спустя пару секунд ответ сам нашёл меня. Моя кофта. Яркая жёлтая кофта которую Чихару-сан подарила мне с такими же штанами. — Этот... этот идиот... Злое шипение вырвалось само, но как тут вообще сдержаться! Она вся была измазана паутиной которая поглощает чакру. Проблема в том, что эта паутина клейкая и вязкая, так что не смотря на то, что большая её часть была под одеждой, на животе, но снаружи вещь все равно безнадёжно испорчена. Без понятия как, но этот идиот сначала измазал кофту сверху, а потом и с обратной стороны. Почему-то это вызвало такую злость, что я даже удивилась столь сильным эмоциям. И как-то резко стало плевать что нахожусь в окружении существ желающих мне смерти, как только увижу его, сама лично... на мгновение задумалась как буду мстить, но в голове почему-то не возникло ни одной хорошей идеи, но это ничего, я точно сделаю что-то ужасное! Взгляд упал на огромный меч. Глубокий вдох. Посчитать до пяти и выдохнуть. Нужно успокоиться. В конце концов, он хотел мне помочь. Всё нормально, не стоит воспринимать это так близко к сердцу. Может ещё всё можно как-то исправить. И вообще, сама назвала Цукахаги неженкой, а в итоге ничем не лучше. Так что я просто возьму себя в руки и стану вести так, как должно. То есть разумно. Вопрос в том, стоит ли выходить из этой комнаты или подождать пока кто-то придёт? Что безопаснее? Хотя, если учесть тот факт, что все здесь сенсоры, а я ходячий маятник, есть ли смысл играть в прятки? Будучи все еще неуверенной в своих действиях, аккуратно раздвигаю в стороны двери. Сплошные традиции, даже двери как из древности, бумажные и без ручек, с небольшими выямками для пальцев чтобы отодвинуть. Или когтей. В небольшую щель заглядываю с опаской, но вижу лишь строгого стиля кажущийся пустым коридор. Машинально тяну руку к подсумку за кунаем, но разочарованно вспоминаю что безоружна. Ещё лучше. Конечно он не очень-то сильно бы помог, но призрачное чувство безопасности порой очень важно. Хотя, я могла бы... пара печатей и вот мой клон превращается в знакомую катану. Действительно, умный шиноби никогда не может стать безоружным. Ни разу не слышала чтобы кто-то так говорил, но я так думаю. Или лучше сказать, что шиноби знающий технику клонирования никогда не бывает безоружным? Хотя эта катана и слабее настоящей, но хоть что-то, всё-же не с пустыми руками в чужом доме. Враждебном доме. Где полно огромных жутко опасных пауков желающих моей смерти. Как-то не получается забыть об этом. Коридор был высоким и широким, под стать здешним обитателям, нигде не было ни души, ни звука. Аккуратно закрыв за собой дверь я снова осмотрелась и осторожно двинулась наугад. Окон здесь, к сожалению, нет, так что оценить обстановку снаружи не выйдет, но, я могла бы немного подрезать эти бумажные стены и глянуть что там. Часть меня взволнованно думает о том, что возможно на здании стоит барьер который может отреагировать если я нарушу его. Хотя и понимаю что логики в этих мыслях нет, зачем им барьер в месте, где никого, кроме них, нет? В нем нет надобности, потому что не от кого защищаться. С этими доводами я присела на корточки и кончиком катаны разрезала стену. Это оружие не слишком удобное для таких действий, но мне не хотелось тратить время на его изменение. Главный вопрос в том, как вернуться назад. Точнее не так, я знаю что для этого необходимо найти Цукахаги, в одиночку не смогу отсюда уйти, к сожалению именно так это работает. Попасть в мир призывных животных можно используя лишь технику обратного призыва, и то, задать точные координаты невозможно. Так что даже если я использую её снова, то попаду к другим существам, не к паукам. И уж точно не обратно в тот захудалый отель.С другой стороны сами звери, точнее тот из них, с кем заключён контракт, может попасть в мир людей через серию печатей своего призывателя. В ином случае для них это невозможно. Ограничения действуют на обе стороны. Что же касается пребывания призывателя в мире своего... помощника? Я могу тут находиться из-за того, что Цукахаги перенёс меня сюда, а чтобы вернуться, нужно опять найти его и сложить несколько печатей, пара из которых будет немного изменённой, потому что необходима также и его чакра. Тёплый летний воздух ударил в лицо, заставив закрыть глаза от неожиданности. Приятно конечно, но не к месту сейчас зависать, так что аккуратно прильнув к небольшому отверстию, чувствую как любая надежда покидает тело. Там было селение. Довольно большое, наполненное пауками разных размеров и возрастов. А я была если не в его центре, то близко к нему. — Ха-ха... не смешно. Ситуация конечно не в мою пользу, желание найти Цукахаги и сбежать отсюда возросло во сто крат за мгновение. Вот только что делать? Сидеть в том зале и ждать, или попытаться отыскать его самой? Неизвестно когда он придёт, а времени нет, нужно как можно скорее вернуться и успеть не дать Коджи уйти слишком далеко. Тихо поднявшись на ноги и оглядевшись, я удостоверилась что поблизости никого нет и прикрыла глаза. Катана лежала на полу пока складывала печати пытаясь понять в какой стороне коридора есть пауки. Жаль что невозможно узнать чакру Цукахаги, тогда все было бы проще. Огни чужих очагов засветились на краю диапазона и я пошла вперёд, пытаясь увидеть сколько их там. — Двое?.. Шёпот растворился в коридоре когда я тихим шагом возвращалась за оружием. Они от меня не так далеко, но почему-то до сих пор все ещё не заметили, в чем дело? Рука сама собой накрыла живот с комом паутины на нем. Возможно ли, что поскольку чакра вытягивается непосредственно сразу из очага, то паутина "глушит" её количество, показывая, если не нормальный, то хотя-бы меньший объем? Нужно позже спросить об этом Цукахаги, он же прирождённый сенсор. Тихо передвигаясь по лабиринту чужого дома, я замерла услышав голоса. Глаза невольно скосила на ближайшую дверь и прислушалась. Где-то здесь я и видела чужую чакру. — Ты слышал? Говорят молодого господина снова призывали. — кто-то вздохнул и несколько слов сказал неразборчиво, так, что я ничего не поняла,— Ничего хорошего из этого не будет. Жаль, что глава не успел его тогда убить, молодой господин теперь совсем неуправляем. Последовало какое-то копошение и стук. Похоже в диалоге участвовали лишь двое, один молчал. — И то верно. Это все не к добру, к тому же господин Яцукахаги ведь не совсем такой как другие дети, он же... — Тише! Замолчи, не смей говорить это вслух, а если кто-то услышит? Хочешь навлечь на себя гнев старейшины? — Точно, да, забылся на мгновение, это– Слова говорившего как-то подозрительно неожиданно оборвались и от этого холодок прошёл по спине. Заметили? Не теряя времени я практически бегу молясь чтобы дверь неожиданно не открылась. Поворот совсем близко, ещё секунда, мне нужна всего... — Человек! Там человек! Фута, Иши, за ним! Жаль. Как назло я сейчас не в лучшей форме. Чувствую что пора учить шуншин. С другой стороны, идея устроить шум чтобы Цукахаги сам меня нашёл, звучит легче и быстрее. Не то чтобы я действительно сумею найти его в незнакомом месте и с опять поднимающейся температурой. Пора снова принимать лекарства. Повернув за угол я сталкиваюсь с тремя пауками и в последний миг уклоняюсь от двоих когтей летящий мне в живот и сердце. Они явно раньше убивали людей, раз точно знают куда стоит нанести удар. Сейчас не время думать об этом, так что отбросив лишние мысли концентрирую чакру в ступнях и отталкиваюсь от земли. Я ступаю на чужую мягкую спину и без сожалений ускоряюсь импульсом чакры, посылая тот в тело паука. Пара секунд и вот я бегу в конец коридора, прямо к стене. Там есть поворот, но собрав всю свою смелость я на мгновение закрываю глаза когда влетаю прямо в переплетения бумаги с деревом. Немного больно, конечно. Солнечный свет бьёт в глаза когда открываю их, и я ощущаю себя в невесомости, падая. Похоже этот дом был построен на небольшой возвышенности, внизу сотни других похожих, но, честно, сейчас немного не время разглядывать чужую архитектуру. Я меняю хватку на рукояти оружия и всаживаю лезвие в стену, немного замедляя падение. До земли оставалось всего пару жалких метров. Умереть я бы не умерла от такого удара с поверхностью, но перелом был бы точно. Может не один. Подняв голову вверх, вижу не радостную картину. За мной, в проделанную дыру, выпрыгивают пауки. Где носит Цукахаги?

***

Цукахаги сидел в кабинете и уже который час выслушивал от отца недовольство его поведением. Почему-то настроения не было, даже не смотря на то, что Хару... ну, вроде бы хочет помириться. Все как-то раздражало, и нравоучения отца, и непонятное волнение за бессознательную Хару в церимониальном зале. Туда обычно заходят раз в год, чтобы почтить умерших предков. Этот день ещё не скоро, так что там довольно безопасно. Он решил что она не сбежит когда очнется, знает ведь как это опасно для ее жизни, так что не особо думает о том, что её убьют пока он здесь, слушает нудные речи, кажется, уже целую вечность. Хоть и понимает это, а все равно не спокойно. Поскорее бы уйти отсюда, делать вид что внимательно слушает и сожалеет уже нет сил. Внезапно в коридоре послышался шум. — Ловите её! Окружить! Ну конечно, разумеется будет сидеть тихо. И чего он ожидал? Сорвавшись с места он замирает, чувствуя как его лапы намертво оказываются приклеены к полу. Быстрый взгляд на паутину что сковала его движения и холодный тон за спиной. — Подумай над своим поведением, пока я заканчиваю то, что следовало совершить ещё в Саду Душ. Цукахаги вспоминает раненную связанную Хару, которую он успел спасти в последний миг и цепенеет. Умолять отца бесполезно, паук знает это очень хорошо, но с застрявшими в горле словами все равно не получается сдержаться. Он должен сделать хоть что-то. Что нибудь. — ...отец, я– Дверь закрывается обрывая его на полуслове. Цукахаги глотает тяжёлый вздох и пытается найти выход из ситуации. Нет ничего удивительного или нового, в конце концов, его отец всегда был таким. Раз уж он должен мириться с характером своего родителя, тогда пусть тот терпит его собственный. Послушно сидеть Цукахаги не будет, ни сейчас, ни в будущем. Он знал, что нужно сделать, чтобы их с Хару оставили в покое. — Чтож. Ты сам сделал этот выбор, отец. В тоне его явно слышалось предвкушение.