Эффект далекой галактики.

Ян Дуку

Бывший граф одной из планетных систем, бывший лидер Конфедерации Независимых Систем, а ныне один из ближайших советников Императора и его правая рука в вопросах дипломатии — Ян Зекраф. Имя, под которым его теперь знала значительная часть галактики, звучало жестче, суше и куда меньше напоминало о той эпохе, когда он еще пытался примирить свою совесть с Орденом, Сенатом и той прогнившей системой, которую все почему-то продолжали называть Республикой. В данный момент Ян находился в жилой каюте Императора на борту сверхзвездного разрушителя «Покоритель небес» и с плохо скрываемым укором смотрел на самого Шива Палпатина и его драгоценных «внуков», которые вели себя с той непринужденностью, какая обычно появляется у людей лишь тогда, когда они либо чувствуют себя в абсолютной безопасности, либо вообще не осознают, рядом с кем находятся. — Дядюшка Ян, а что вас так сильно расстроило? — спросила одна из дочерей Леи. Девочка, несмотря на возраст, уже успела унаследовать от бабушки поразительную наблюдательность, а от семьи Скайуокеров — раздражающую привычку смотреть людям словно под кожу. Эмпатия у нее и вовсе была почти пугающей: она не просто замечала настроение окружающих, а буквально чувствовала его тончайшие оттенки. Потому-то она и уловила раздражение своего наставника сразу же, едва тот вошел. Ян коротко перевел на нее взгляд, но отвечать не стал. Вместо этого он посмотрел прямо на Палпатина. — Мастер Сидиус, как это понимать? Объяснять что-либо дополнительно и не требовалось. Император и без того прекрасно знал, о чем именно идет речь. На его лице мелькнуло выражение легкого, почти театрального недовольства, а вот Люк и Лея, еще не до конца уловившие суть разговора, переглянулись с явной вопросительной настороженностью. — Вечно с вами, видящими будущее, все сложно, — с притворной досадой произнес Палпатин, лениво откинувшись в кресле. — Не увиливайте, — сухо отрезал Ян. Император тяжело вздохнул с видом человека, которого заставляют объяснять очевидное детям, хотя на деле в его глазах уже плясали знакомые искры ехидства. — Это было самым быстрым решением проблемы этой галактики. По моим расчетам, стоит нам развернуть здесь полноценную деятельность, как через десять, максимум тридцать лет обязательно объявятся те, кто сознательно держит эту галактику в стагнации. Не отдельные политики, не трусливые бюрократы, а настоящие хозяева положения. Те, кто не даст местным развиваться, пока не будет уверен, что сумеет это развитие контролировать. В случае военного конфликта они увидят наши возможности, испугаются, занервничают, начнут дергаться — и им придется раскрыть себя намного раньше срока. А значит, и чистку можно будет начать быстрее. Он говорил спокойно, почти буднично, будто рассуждал о перестановке флотов на карте или смене управленца в каком-нибудь секторе. Но именно это спокойствие и раздражало Яна сильнее всего. — Владыка Сидиус, это неправильно, — проговорил он, сдерживая раздражение. — Погибнет множество невинных. И да, я прекрасно понимаю, насколько двусмысленно звучат подобные слова из моих уст, но там была совсем иная ситуация. Здесь у нас есть возможность урегулировать все миром. Мы действительно можем решить вопрос переговорами, давлением, точечной дипломатией, торговлей, демонстрацией силы — чем угодно, кроме полномасштабного кровопролития. Несколько секунд в каюте стояла тишина. Палпатин молча смотрел на бывшего графа, а Ян внезапно почувствовал, что за внешней леностью Императора скрывается не раздражение, не холодный расчет даже, а нечто иное. Напряжение. И поспешность. Тонкая, хорошо спрятанная, но все же достаточно ощутимая для того, кто слишком долго проработал рядом с этим чудовищно талантливым стариком. А затем Император улыбнулся. — Отлично, — сказал он неожиданно легко. — Тогда, дорогой Ян, именно ты и будешь курировать экспансию в другую галактику. Можешь использовать любые методы, которые сочтешь необходимыми. Мирные, дипломатические, экономические, идеологические, какие угодно. Отчитываться будешь лично передо мной. На мгновение Зекраф даже не нашелся, что ответить. Любой посторонний счел бы это наказанием. Изящным, как всегда у Палпатина: раз уж ты выступаешь против грубого решения — вот тебе полномочия, ответственность и право самому расхлебывать последствия. Но Ян слишком хорошо знал своего учителя. Взглянув ему в глаза, он увидел там отблеск довольства. Нет, не злорадства. Облегчения. Даже сквозь мощные ментальные щиты Императора Ян уловил нечто похожее на радость. И именно это насторожило его сильнее любых слов. Значит, в родной галактике происходит что-то такое, чего Палпатин пока не хочет озвучивать. Что-то по-настоящему неприятное. Возможно, даже опасное. Раз он с такой легкостью отдает в чужие руки столь важное направление, да еще и позволяет действовать почти без ограничений. — Можешь идти, — закончил Император. Ян молча кивнул, резко развернулся на каблуках и направился к выходу. — Учитель, подождите, я с вами! — тут же вскинулась одна из близняшек, соскочив с места быстрее, чем успел кто-либо возразить. — Эх, — тихо пробормотал Ян, уже чувствуя приближение головной боли, — как же я до такого докатился… И все же возражать не стал.

Интерлюдия. История Яна Зекрафта

Все началось за два года до блокады Набу. В тот день, на первый взгляд ничем не примечательный, Ян Дуку — еще не Зекраф, еще не изгнанник, еще не сепаратист, а уважаемый мастер-джедай, граф и один из самых влиятельных людей своего круга — получил странное сообщение. В нем были лишь координаты и два коротких слова: Приходи один. Ни подписи. Ни пояснений. Ни даже намека на то, кто именно рискнул так обращаться к нему. Ситуация откровенно попахивала ловушкой. Не то чтобы Дуку боялся засад — за свою жизнь он успел повидать достаточно, чтобы не трястись перед анонимными угрозами. Но сама форма послания вызывала раздражение. Слишком нагло. Слишком уверенно. Слишком так, будто отправитель заранее знал, что Дуку все же придет. И что самое неприятное — Сила действительно шептала ему идти. Не мягко предупреждала. Не тревожила. Не советовала быть осторожным. Она почти настойчиво вела его к месту встречи, словно там действительно должно было произойти нечто важное. Нечто, что изменит все. Доверившись этому зову, Ян прибыл по указанным координатам — на заброшенный склад, один из тех мертвых промышленных объектов, где даже воздух казался застоявшимся, а ржавеющие конструкции напоминали кости древнего зверя. Там его уже ждали. Посреди полутемного ангара стояла одинокая фигура, облаченная в темные одежды. В свете редких аварийных ламп металлические элементы доспеха поблескивали тускло и холодно. Незнакомец стоял совершенно спокойно, будто не опасался ни нападения, ни наблюдения, ни того, что перед ним сейчас один из сильнейших мечников Ордена. — Ты опоздал, — произнес он. — Я уже собирался уходить. Дуку нахмурился. — В сообщении не было указано время. — Хм, — отозвался незнакомец с заметным разочарованием. — Меня все больше огорчает, насколько переоценены способности джедаев к предвидению. Тон был настолько дерзким, что Ян мгновенно почувствовал раздражение. — Кто ты такой? Но незнакомец просто проигнорировал вопрос. Вместо ответа он медленно активировал желтый световой меч. Узкое сияющее лезвие осветило часть ангара теплым, почти золотым светом. Затем фигура легким движением провела клинком по полу, очерчивая вокруг себя круг диаметром примерно в метр. — Давай сыграем в игру, — сказал незнакомец. — Сможешь вытолкнуть меня за границу круга — и я отвечу на три твоих вопроса. При этом я не буду ни контратаковать, ни нападать первым. Несколько секунд Ян просто смотрел на него. А потом в нем вспыхнула холодная злость. Нет, Дуку не считал себя высокомерным человеком. Он вообще предпочитал доказательства словам и результат театральности. Но и скромничать не собирался. В Ордене он вполне мог бы поставить себя на третье место среди лучших фехтовальщиков. И подобное условие звучало не как вызов, а как издевательство. — Считай, что ты уже проиграл, — произнес он ровно. В следующее мгновение Дуку сорвался с места. Расстояние исчезло за долю секунды. Лазурное лезвие его меча вспыхнуло почти одновременно с движением тела. Удар был выверен, силен и быстр — горизонтальный срез, в который Ян вложил не только скорость, но и весь свой безупречный контроль. И вдруг он почувствовал, будто пытается проломить палкой каменную стену. Незнакомец даже не сменил расслабленной стойки. Просто поднял клинок — и остановил удар так легко, словно перед ним был не мастер-джедай, а ребенок с учебным мечом. Следом началась настоящая буря. Ян атаковал снова и снова. Менял углы. Ускорялся. Сбивал ритм. Переходил от классики к почти агрессивной импровизации. Использовал корпус, работу ног, развороты, давление, уводы, вложение массы тела. Но всякий раз натыкался на одну и ту же неестественно жесткую, непробиваемую защиту. Незнакомец двигался минимально. Экономно. Почти лениво. Но при этом его меч каждый раз оказывался именно там, где нужно. Тогда Дуку пустил в ход Силу. Сначала — прямой телекинетический толчок. Достаточный, чтобы снести с места почти любого противника. Но волна словно разбилась о невидимый барьер прямо у границы круга. Следом в незнакомца полетел тяжелый контейнер, сорванный с места рывком Силы. Тот лишь слегка повернул кисть — и массивный металлический ящик ушел в сторону, с грохотом врезавшись в одну из стен ангара. Так прошел час. Час атак. Час попыток обмануть, продавить, поймать на микродвижении, выбить равновесие. Час все более нарастающего осознания, что перед ним стоит кто-то чудовищно сильный. Наконец Дуку был вынужден остановиться. Он дышал тяжело, пусть и старался этого не показывать. Незнакомец же выглядел так, словно все происходящее было для него всего лишь легкой разминкой. — На сегодня достаточно, — сказал он спокойно. — Через неделю. Восемь вечера по времени Корусанта. Здесь же. И если придешь не один, можешь забыть о возможности получить ответы на вопросы, которые мучают тебя уже много лет. С этими словами он просто ушел. И Дуку, к собственному неудовольствию, действительно вернулся. Так продолжалось два года. Иногда встречи переносились — у одного дела, у другого обязанности, то Сенат, то Орден, то политические поездки, то незавершенные миссии. Но неизменными оставались две вещи. Во-первых, Ян Дуку каждый раз проигрывал. Во-вторых, он каждый раз возвращался. Один. С новым приемом. С новой идеей. С новой попыткой. С новым упрямством, которое уже постепенно перерастало в нечто большее, чем просто профессиональная гордость. Он хотел понять, кто этот человек. Хотел узнать, почему Сила привела его к нему. И хотел однажды все-таки вытолкнуть его из проклятого круга. Но однажды все изменилось. Когда Дуку прибыл в привычное место встречи и увидел знакомую фигуру, он уже собирался, как обычно, сразу перейти в атаку, не тратя время на вступления. Однако незнакомец поднял руку, останавливая его. — Сегодня игр не будет. И в ближайшие несколько месяцев тоже. Ян нахмурился. — Что-то случилось? — Советую провести это время со своим учеником. С Квай-Гоном, — спокойно ответил незнакомец. И больше ничего не сказал. Развернулся и ушел, оставив мастера-джедая в гнетущем, липком предчувствии беды. Слова эти застряли в памяти Дуку, как осколок. И потому он действительно последовал совету. Провел время с Квай-Гоном. Говорил с ним больше обычного. Наблюдал. Слушал. Даже пытался ненавязчиво предостеречь, сам толком не понимая, от чего именно. Но потом произошло то, что произошло. Спустя несколько месяцев галактику потрясли два события. Первое — на Набу впервые за тысячелетие появился ситх. Второе — этот ситх убил Квай-Гона Джинна. Да, Оби-Ван Кеноби сумел одолеть противника. Да, формально месть была свершена. Да, Орден получил подтверждение тому, чего боялся и во что не желал верить. Но для Яна это не значило почти ничего. Его ученик был мертв. Человек, которого он втайне считал едва ли не лучшим из своего поколения, исчез из Силы, а он сам в тот момент сидел среди магистров, слушая их экстренное собрание и чувствуя, как внутри поднимается такая ярость, что даже годы дисциплины с трудом держат ее в узде. Как только появилась возможность уйти, Дуку покинул Храм. Не спокойно. Не размеренно. Он буквально мчался через Корусант, движимый злостью, болью и почти отчаянной необходимостью получить ответы. И когда он ворвался в уже ставший привычным ангар, фигура там уже ждала его. На этот раз Ян не сказал ни слова. Он атаковал сразу. Без предупреждения. Без формальностей. Без той холодной отстраненности, с которой всегда сражался прежде. В каждый удар он вкладывал все, что копилось в нем с момента экстренного заседания: ярость, горе, бессилие, ненависть, жажду правды. И впервые за все это время незнакомец был вынужден отступить. Совсем немного. На полшага. На шаг. Но этого было достаточно, чтобы в сознании Дуку окончательно оформилась теория, которая до сих пор жила там лишь смутной догадкой. Он замер, тяжело дыша, с мечом в руке, и сорвавшимся голосом выкрикнул: — Кто ты такой?! На этот раз вопрос уже не был риторическим. Не был просто требованием назвать имя. Это был почти приговор. Почти признание того, что он уже знает ответ — и все же хочет услышать его вслух. Незнакомец чуть склонил голову. А затем ответил так спокойно, будто речь шла о должности чиновника среднего звена, а не о тайне, способной перевернуть судьбу Республики: — Лорд ситхов. А также новый канцлер Галактической Республики.