Эффект далекой галактики.

Граф Дуку невидяще уставился на фигуру перед собой. Да, где-то в самых темных и неприятных глубинах собственного разума он допускал подобный вариант. Иногда, в редкие минуты, когда Сила становилась особенно беспокойной, а странности в поведении канцлера складывались в слишком уж четкий узор, эта мысль мелькала на самой границе сознания. Но всякий раз Дуку отбрасывал ее как нечто почти невозможное. Как безумную вероятность из разряда одна на сотни тысяч. Слишком дерзко. Слишком нелепо. Слишком… логично. И сейчас, когда невозможное вдруг встало перед ним живым, настоящим, с насмешливым блеском глаз и лицом новоизбранного канцлера Республики, мастер-джедай не испытал облегчения от найденного ответа. Только ярость. Не из-за того, что перед ним стоял ситх. Не из-за того, что этот человек годами водил за нос Орден, Сенат и, вероятно, полгалактики. Нет. Больше всего Яна взбесило другое. Он не предупредил. Не сказал о смерти Квай-Гона. Не дал ему возможности вмешаться, сорвать ту миссию, заменить ученика собой, наконец просто попытаться изменить ход событий. Возможно, он не успел бы. Возможно, не сумел бы. Возможно, Сила все равно привела бы все к тому же итогу. Но у него хотя бы был бы шанс. А теперь шанса не было. Квай-Гон был мертв. И осознание этого жгло сильнее любого лезвия. — Эх, — с почти ленивой усмешкой произнес стоящий напротив мужчина, уже снявший капюшон и маску, — вечно вас, джедаев, так легко вывести из равновесия. Голос был спокойным. Почти мягким. И от этого хотелось ударить еще сильнее. Дуку стоял, тяжело дыша после яростной атаки, и в какой-то момент обнаружил, что все кипящее внутри него отчаяние, злость и боль сжались в одно короткое слово: — Почему? Всего одно слово. Но в нем было слишком многое. Почему он раскрылся именно сейчас? Почему вообще пришел к нему? Почему выбрал его? Почему не соврал? Почему не предупредил? Почему позволил Квай-Гону умереть? Почему Сила, в конце концов, вообще привела Дуку к этому человеку? Палпатин — а теперь уже не оставалось сомнений, что это именно он, — внимательно посмотрел на графа. На этот раз насмешка на его лице стала тише, уступив место чему-то более серьезному. — Почему я раскрыл себя? — переспросил он, будто разбирая вопрос на части. — Все просто. Мне нужны сторонники в грядущем конфликте. Разумные, которые помогут мне реформировать это насквозь прогнившее общество. Те, кто будут способны не просто выигрывать сражения, а менять саму структуру галактики. Те, кто помогут отразить угрозу извне и вывести нашу цивилизацию из той стагнации, в которой она застряла уже слишком давно. Он сделал небольшую паузу, позволяя словам осесть. — Почему я не солгал о своей личности? Потому что мне не нужны слуги, которых можно использовать вслепую. Мне нужны те, кому я смогу доверять. Настолько, насколько вообще возможно доверие между сильными и умными людьми. А ложь в основании подобного союза — плохая опора. Особенно если речь идет о будущем галактики. Он чуть наклонил голову, и в его взгляде мелькнуло что-то трудноуловимое. — Почему я не сказал тебе о том, что твой ученик погибнет? Потому что он уже выбрал свою судьбу. До тебя я пришел к нему. На этих словах Ян вздрогнул так, словно его ударили. — К Квай-Гону? — выдохнул он. — Да, — спокойно подтвердил Палпатин. — Я предложил ему выбор. Предупредил, что впереди развилка. Что путь, на который он идет, приведет его к смерти. Но он ответил, что его судьба уже определена и менять ее он не хочет. Он не просил сохранить себе жизнь. Не просил силы. Не просил победы. Он попросил иного. Сказал, что, если уж изменить его путь невозможно, я должен изменить твой. И судьбу этой галактики, которая в противном случае обречена погибнуть в огне бесконечной войны. Ян Дуку не хотел в это верить. Не хотел — и не мог. Слишком многое в этих словах звучало чудовищно. Слишком многое больно резало по старым воспоминаниям. Квай-Гон и правда мог сказать нечто подобное. Мог выбрать идею вместо собственной жизни. Мог, прекрасно видя пропасть впереди, все равно сделать шаг, если считал этот шаг правильным. И именно от этого становилось только хуже. Потому что ложь Палпатина Сила не подтверждала. Наоборот. Сила, словно издеваясь, вдруг рванулась через сознание Дуку потоком образов. Ян пошатнулся. Перед его глазами вспыхнули видения. Сначала он увидел войну. Масштабную, чудовищную, всепоглощающую. Армии одинаковых людей — клонов — в белой броне шли в бой плечом к плечу с джедаями. Гремели бластеры, рвались взрывы, рушились города. Им противостояли бесчисленные ряды дроидов. Машины, танки, артиллерия, флот — все сливалось в одну гигантскую мясорубку, которая должна была перекроить лицо галактики. Потом картина сменилась. Те же клоны, но уже иные. Броня стала другой. Выправка — жестче. Вместо джедаев рядом с ними стояли неизвестные фигуры в тяжелом снаряжении и с горящими световыми клинками. Не орденские одежды, не традиционные доспехи, а нечто новое. Чуждое. Сильное. Они сражались с кем-то, кого Дуку не мог различить. Эти враги расплывались в видениях, будто сама Сила не желала пока открывать их природу. Лица исчезали в дымке. Очертания дрожали. Оставалось лишь ощущение угрозы, чего-то чужого, давящего, надвигающегося из мрака. А потом… Потом видения обрушились в абсолютный ужас. Дуку ничего не видел. Ничего не слышал. Но все его существо вдруг затопило таким первобытным, ледяным, неописуемым страхом, что на миг ему показалось, будто сама Сила содрогается перед тем, что должно прийти вслед за этими безликими фигурами. Это был не страх проиграть сражение. Не страх смерти. Не страх падения цивилизации. Это был ужас перед чем-то настолько большим, настолько чужим и безжалостным, что само существование перед ним казалось хрупким и почти смешным. — Очнись… Вставай… Да очнись же, Дуку! Голос прорвался сквозь вязкую пелену. Видения исчезли так же внезапно, как и пришли. Ян резко вдохнул и обнаружил, что стоит, почти оседая на пол, а над ним склонился Шив Палпатин. — Я в порядке, — хрипло произнес Дуку, пытаясь выровнять дыхание. — В порядке… Это было ложью, и оба это прекрасно понимали. — Что ты видел? — сразу спросил Палпатин. Ян провел ладонью по лицу. — Будущее. Не знаю, насколько далекое… но кровавое. Очень кровавое. Сначала клоны и джедаи сражаются с армией дроидов. Потом — снова клоны, но уже другие, и рядом с ними неизвестные в броне и со световыми клинками. Они воюют с чем-то… с кем-то… я не смог различить. А потом… потом только ужас. Чистый ужас. Я даже не увидел врага, но почувствовал, что за ним идет нечто, рядом с чем все наши войны покажутся детской дракой. Палпатин выслушал его без тени удивления. Только кивнул, будто услышал подтверждение уже известного. — Первое произойдет в ближайшее десятилетие, — спокойно сказал он. — Именно поэтому мы должны подготовиться. Потому что ты, Ян, возглавишь будущее сопротивление. С того дня все изменилось. Он мог сколько угодно спорить с собой, ненавидеть принятое решение, искать оправдания или, наоборот, обвинять себя в слабости. Но факт оставался фактом: с того злосчастного дня Ян Дуку пошел за Дартом Сидиусом. Не как раб. Не как ослепленный ученик. И даже не как человек, окончательно разочаровавшийся в Ордене. Скорее как тот, кто слишком многое увидел и больше не мог позволить себе роскошь оставаться в стороне. Ему пришлось уйти из Ордена джедаев. Формально — из-за разногласий, кризиса веры в институт, окончательного разочарования в Совете и политике Республики. Неформально же — потому что оставаться внутри системы, которую ты собираешься ломать и перестраивать, было слишком опасно и слишком бессмысленно. Он вернулся в родную систему. Снова стал графом. Снова начал играть роль аристократа, реформатора, политика, человека с принципами и идеями. Только теперь за внешней респектабельностью скрывалась совсем иная работа. Подготовка. Долгая, кропотливая, почти ювелирная. Он искал сторонников. Тех, кому не нравилась Республика и ее законы. Тех, кто устал от власти Центральных миров. Тех, кто хотел вырваться из экономического и политического рабства ядра галактики. Тех, кто был готов разорвать старый порядок. Правда, чем дальше шел процесс, тем яснее Дуку понимал: очень многие из этих людей не собирались создавать нечто лучшее. Они просто хотели поменяться местами с прежними хозяевами. Снять старую цепь лишь затем, чтобы самим надеть новую — уже на чужую шею. Это раздражало. Но пока они были нужны. Начало войны клонов действительно прошло почти как по нотам. Небольшие намеки. Пара тщательно рассчитанных движений. Несколько туманных событий, каждое из которых по отдельности казалось случайностью, а вместе складывалось в безупречную ловушку. И вот Оби-Ван Кеноби оказывается на Камино и обнаруживает там будущую армию Республики. Затем, заглотив наживку, преследует Джанго Фетта до Геонозиса. Там застает тайную сходку лидеров КНС. Передает сигнал в Орден. Орден, разумеется, высылает помощь. А дальше начинается первый акт великой постановки. Война. Однако уже тогда реальность начала вносить свои поправки. Лидеры КНС оказались слишком жадными, слишком трусливыми и слишком глупыми, чтобы действовать идеально по плану. Многие из них думали лишь о собственной выгоде, слишком мало понимая истинный масштаб происходящего. Дуку не раз приходилось сдерживать раздражение, наблюдая, как те, кто должны были стать опорой в крупнейшей перестройке галактики, ведут себя как торговцы на базаре, делящие доходы с еще не случившейся победы. К его удивлению, Сидиус это почти не волновало. Он лишь заметил, что происходящее не слишком сильно влияет на общий замысел. Просто придется внести несколько корректировок. И, как выяснилось, этих корректировок оказалось более чем достаточно. На земле солдаты-клоны довольно быстро показали, что представляют собой не просто удобное массовое войско, а по-настоящему страшную силу. Они буквально перемалывали дроидные армии в металлолом. Даже дроидеки, которые прежде могли заставить джедаев отступить или как минимум серьезно попотеть, в новых раскладах уже не выглядели абсолютным козырем. Да, они оставались опасными. Да, в правильных условиях могли устроить серьезную бойню. Но когда против них действовали организованные, обученные, массово произведенные бойцы с нормальной поддержкой, их чудовищная репутация быстро тускнела. В космосе поначалу все было не настолько однозначно. Аккламаторы и прочие корабли ВАР первое время не превосходили по возможностям разномастный флот КНС — мародеров, барышников, модифицированные торговые платформы и другие боевые переделки, которые сепаратисты в спешке стаскивали в кулак. Держался относительный паритет. Ровно до тех пор, пока в строй не вошли новые корабли. Венатор. Воин. Боец. Появление этих звездных разрушителей изменило правила игры. После их выхода руководству КНС пришлось срочно вкладываться в новые армии, искать инженеров, конструкторов, оружейников, производителей дроидов — и, как по волшебству, таковые тут же нашлись. Патриоты, идеалисты, карьеристы, просто талантливые безумцы — кто угодно, лишь бы давали результат. На вооружение пошли новые виды техники, новые типы вооружения, модернизированные платформы и переработанные схемы производства. Но война уже не была просто столкновением двух сил. Она становилась механизмом чудовищного ускорения. В следующие несколько лет, пока фронты катились по галактике, происходило то, что в мирное время заняло бы десятилетия. Дорабатывались корабли и наземное вооружение. Разрабатывались новые стратегии и тактики. Прежне отсталые планеты с безумной скоростью превращались в промышленные узлы. Появлялись тысячи новых металлодобывающих предприятий. Открывались месторождения тибанны. Под шум войны совершенно случайно, разумеется, утек секрет производства бакты. Экономика, техника, медицина, логистика, производство — все неслось вперед бешеным темпом. А затем канцлер Палпатин, словно заправский шулер, выложил на стол полную руку козырей. На фронтах один за другим появились новые корабли. «Победа». «Захватчик». «Источник». Эти машины начали перемалывать флот КНС в космосе с той же методичностью, с какой клоны делали это с дроидами на поверхности. Одновременно сама армия Республики резко нарастила численность, получив улучшенное снаряжение, новые стандарты подготовки и куда более современные образцы техники. В какой-то момент Дуку вдруг понял, что партия подходит к концу. И финал действительно вышел ярким. Не больше месяца стремительного давления — и вот уже сам граф Дуку лично ведет бой против Энакина Скайуокера. Его флагман, «Последний Сопротивленец», корабль совершенно новой конструкции длиной более восьми километров и невероятной огневой мощи, так и не пошедший в массовое производство, становится ареной последнего акта. На глазах у тысяч камер. Под взглядами флотов. Под восторженный рев пропаганды, еще не успевшей даже понять, насколько щедрый подарок ей сделали. Корабль Дуку в неравной битве был взят на абордаж. А в финальной дуэли сам граф проиграл главнокомандующему Великой армии Республики. И пока галактика захлебывалась эйфорией от победы, канцлер Палпатин сделал следующий ход. Стремительный. Безжалостный. Безупречно подготовленный. Он протолкнул решение о создании Галактической Империи. Практически одновременно были арестованы более семисот сенаторов — по обвинениям в коррупции, казнокрадстве, работорговле, сокрытии особо опасных элементов, взяточничестве, пособничестве врагу и еще длинному списку грехов, которых у большинства арестованных действительно было предостаточно. Суды над ними растянулись почти на месяц. Девяносто девять процентов были приговорены к казни. Оставшиеся — те, кому повезло чуть больше или, наоборот, меньше, — отправились на шахты планеты-тюрьмы, где им предстояло работать до самой смерти. Попытки давления на новоявленного Императора не дали ничего. Де-факто вся армия уже находилась в его полном подчинении. Флот — тоже. А Орден джедаев канул в лету после того, как часть магистров решила, что лучший способ остановить нового властителя — это попытаться просто стереть его с доски. Ошибка вышла фатальной. Восстановлению экономики, как ни странно, эта бойня только помогла. Средства, изъятые у коррупционеров, оказались настолько колоссальными, что ради их поиска пришлось задействовать чуть ли не все силы разведки, несколько легионов клонов и самых лояльных джедаев, готовых не рассуждать о тонкой морали, а работать с фактами. Итог ошеломил даже тех, кто ожидал худшего. Семьсот двадцать два триллиона республиканских кредитов. Сотни уже готовых металлодобывающих комплексов. Десятки аграрных миров. Огромные производственные мощности. И колоссальное количество разумных, которых теперь можно было направить на реальную работу, а не на обслуживание чужих коррупционных схем. На этом фоне даже судьба армии клонов перестала быть проблемой. Не убивать же их, в самом деле. Империя просто сократила военные силы до разумного уровня, оставив достаточно частей для борьбы с пиратами, усмирения слишком вольготно устроившихся местных князьков и контроля за теми мирами, которые вдруг возомнили о себе слишком многое. Это позволяло и экономику не надорвать, и дисциплину сохранить, и не дать галактике снова расползтись в хаос. А дальше… дальше уже можно было строить светлое будущее. Ну, насколько вообще будущее, построенное Палпатином, Дуку и десятками тысяч прагматиков с сомнительной биографией, могло называться светлым. Но, как ни странно, по сравнению с тем, что Дуку видел в видениях, даже такая Империя выглядела не худшим вариантом.