99 days to life

***

      — Как вы ребята? — утешающе-отчаянно копнула Эбби.       — Как видишь… — так же уныло Нил повернулся, указав на парней сзади.       Круг пессимистов решил разорвать Ваймак своим весьма неплохим предложением.       — Значит, приём на 8:30, могу сходить купить всем кофейку. — Эбби уламывающе заострила взгляд на Ваймаке — А, да… И ещё, ребят, я вас понимаю. Каждому сейчас тяжело, у нас появилось много проблем, и… на этот раз ничего хорошо не будет. Но это только первое время. Мы должны перейти это, а лучше перепрыгнуть, хотя бы для того, чтобы потом не стало ещё хуже. Да, этот приём незапланированный и никто не горит желанием торчать здесь, но это необходимая встреча.       Теперь Эбби одобрительно кивнула тренеру и перевела взгляд на ребят.       — Подписываюсь под каждое слово.       — Раз такое дело… — Ваймак завалился на стул, вскинув руки на спинку. — Сами идите за кофе – с меня обед.       В итоге отправились Мэтт и Ники. Вернувшись с восьмью порциями горячих напитков, они раздали по стаканчику каждому, кроме Эбби и Эндрю. Эбби предварительно просила не брать ей – она кофе просто не пьёт. А для Эндрю горьковато-сладкий вкус этого напитка казался раздражающей пенкой-послевкусием во рту, она бы раздражала его на протяжении и так угрюмого дня. Но ребятам он просто коротко и строго сказал «Нет». В момент, как все слегка приободрились, всё еще заспанный Миньярд и явно невыспавшаяся Эбби полумёртво просидели в ожидании. Оно было проведено в тишине, словно все копили слова для приёма, но не тут-то было.        Дискомфорт предоставило то, что один приём приходился на пару, так и вышло четыре пары: Элисон и Аарон, Мэтт и Дэн, Рене и Ники, а также Эндрю и Кевин. У последних, видно, всё было через чур радостно. В то время, как встреча остальных была тихой, сплошное молчание, каждый шорох, стук и дыхание оставляло синяки в ушах; Эндрю и Кевин же забавлялись. Каждый вопрос Би — на него саркастичный, токсичный ответ; каждое упоминание произошедшего — шуточные замашки, и так весь долгий час. Добсон это игнорировала, наступала на это и, откровенно говоря, плевала на всё это, оставаясь такой же улыбчивой, какой была еще несколько часов назад, — ей за это платят, она обязана. И лишь под конец, когда парни проходили дверной проём окликнула каждого из них.       — Поговорите с кем-нибудь, выговоритесь, я, видимо, явно не тот человек, с которым вы готовы откровенничать. Альтернативой будет арматура в человека, но искренне не рекомендую. — Хихикнув, она одарила их очередной улыбкой и попросила закрыть за собой двери, на что оба, якобы, не услышали.       Наблюдая за всем этим, Нил, находившейся практически сразу за спиной Эндрю, сделал выводы. Подумал, что Миньярд очень грубый и ядовитый, подумал, что его подопечный очень вредный и наверняка доставит ему хлопот. Однако чувство юмора и умения сарказма Нил оценил.       Особый интерес и повышенное внимание Нила взяла комната, в которой проходили встречи. Она показалась ему крайне нудной и раздражающей, а цветок на столе одним своим существованием заставлял Нила сесть подальше в угол и не высовываться. Под конец приёма, когда он решил, что с Эндрю тут явно ничего не произойдёт, со спокойной душой вышел в коридор – подальше от комнаты. Дождавшись парней, все, включая Нила, с лёгкостью выдохнули, ведь это была последняя встреча.       Время около полудня, все ужасно голодны и вымотаны. Тренер уже успел подогнать автобус, к счастью. После неудачной попытки взять себя в руки, не теряя самообладание, Ники и Кевин смирились и зашли первыми. Дэй просто развалился на первом ряду сидений, пытаясь побороть рвотные позывы и тошнотворную головную боль после похмелья. Ники, имея самочувствие не лучше, просто последовал примеру и улёгся на ряд дальше. Остальные Лисы заняли ещё три ряда. Элисон, Дэн и Мэтт – один, а Аарон предпочёл отстранённо сидеть на отдельном ряду посреди автобуса.       Единственная, кто решился составить компанию Эндрю, стала Рене. В целом она прекрасно понимала, что идея не из лучших, но также считала, что она может стать той единственной возможностью. Миньярд задумался, но о чём именно сказать нельзя. Это могло быть что-то хорошее или что-то до смерти пугающие, но лицо его было таким же никаким.       Сказать честно, каждого в тот или иной момент это спокойствие раздражало, бесило и нервировало. Ведь ты не знаешь, о чём думает человек, что чувствует, как к нему подступиться? И возможно в этот самый момент Эндрю, потупившись на кресло, где когда-то с ним мило беседовал Нил, думал о том, что единственным, кто мог читать его через эту приросшую маску, был его «ангел» спаситель от вечного непонимания подобного рода. Что бы Миньярд не пытался за ней скрыть, каким бы он не хотел показаться, Нилу удавалось видеть его насквозь, видеть его живым человеком. Не всегда, конечно, но в отличие от остальных, довольно часто.       Рене села на соседнее сидение, и казалось, что Эндрю действительно этого не заметил её, но опровержением этого стал его вопрос:       — Что? — Эндрю всё еще глубоко вглядывался в кресло, поэтому было ощущение, что вопрос был адресован именно ему, а не Уокер.       — Ничего.       — Ты намерена всю дорогу просидеть тут? — решил узнать Миньярд, с надеждой на отрицательный ответ.       За день, и то неполный, Нил видел, как Эндрю грубо общался с Лисами, если вообще общался. Но Рене первая, с кем на глазах Нила Эндрю разговаривал так спокойно, непринуждённо и свободно. Это, действительно, можно заметить даже только по одному вопросу из уст Миньярда, по его интонации.       — А ты как хочешь? — девушка знала, что ответа не последует. Теперь же Эндрю слегка напрягся в шее – он не хотел губить Рене. — Как прошёл приём?       — Узнай у Кевина.       — Ты серьёзно? Посмотри на этого пьянчугу, он же сейчас с кресел повалится, не хочу его тревожить. — Она хотела разбавить обстановку, но, видимо, на секунду забыла, что разговор ведёт с Эндрю. И очень несмело, неаккуратно, но непоколебимо продолжила. — Как ты себя чувствуешь?       — Замечательно. Лучше было только прошлой весной. — Миньярд, понимая, что вопрос касался Нила, ответил соответствующе. После на секунду задумался, будто припоминая что-то. — Слушай, давай вечером на пробежку – дело есть?       — Конечно. — Рене очень удивилась, но без раздумий согласилась.       — А теперь иди к остальным, оставь меня.       Безоговорочно девушка встала, попыталась жестикулировать что-то, а после уселась сзади подруг и Мэтта.       Парень закрыл глаза, не по желанию представляя тот диалог, что случился несколько дней назад по дороге на матч. Именно в этот момент, если бы кто-то был рядом, наверняка заметил бы перемены на лице Эндрю – таким его не видели даже Ники и Аарон. Злоба, ярость, ненависть и чувство вины просачивались наружу, ведь обычно всё это было на ключ заперто флегматичными принципами, основополагающими внешнего безразличия. И для любого другого это было бы самое обычное, понимающее лицо, не испытывающее ничего из вышеперечисленного. Но это Эндрю – для него привычным было выражение не выражающее ничего. Именно эти пару секунд стали сомнительными в сознании парня. Единственным, кто застал это, стал Нил, но не придал этому большого значения. Он не знал, что это было действительно важно.       Спустя несколько минут раздумий Эндрю уснул. После последних событий его довольно часто тянуло в сон, снилось ему что-то неоднозначное, он что-то бурчал, но даже так оставался серьёзным. Проспал он всю дорогу, и даже когда Лисы заезжали поесть, никто его не разбудил, это было отличным решением. Вместо того, ему заказали еды с собой.       По приезду ребята собрались в Лисьей Норе, в каждом из них зеркальцем отображалось желание провалится куда-то. То ли от скорби, то ли от усталости, но каждый был поистине вымотан.       Только Эндрю, так же как и в больнице, как тогда в участке, сидел на подоконнике. Как всё время до прошлой весны, отстранённо выискивал что-то в воздухе, смотря сквозь него. Этот контраст заставлял самого Эндрю понять то, что он всё ещё противился принимать. То, что единственным за последние несколько лет, кто вызывал у него действительно настоящие эмоции и самые реальные чувства, был Нил. А теперь Нила нет, теперь нет и всех этих «никаких этих» соответственно.       Хладнокровие и равнодушие Миньярда были противными и издевательскими для других, однако каждый по-своему понимал парня, никто не думал о нём плохо, об осуждение, тем более, речь не шла.       Слушать душевные разговоры и ловить на себе кратковременные пытающее взгляды Эндрю крайне надоело. Несколькими нерезкими движениями он оказался на улице, где буквально за пару минут вызвал такси, выкуривая очередную сигарету. Нил же наоборот, выходя на улицу, огорчился, что не сможет поприсутствовать при беседе ребят. Как только дым стал виднеться у фильтра, сигарета была затушена массивной, грубой подошвой, а машина уже стояла в метре от Эндрю.       — Университет Пальметто.       — Конечно, — водитель растерялся от напряжённости Эндрю, но по дороге привык. Или забыл. Скажем, просто не обращал внимание.       Эндрю специально вышел возле университета. Время, пока он пройдётся до Лисьей башни, даёт отличную возможность насладиться прекрасными сумерками. Лучшее время суток, чтобы отдохнуть от собственных мыслей.       Он поднимался по лестнице общежития с намерениями просто залечь в комнате и не вылазить ближайшую неделю. Но что-то будто защемило, где-то там, глубоко в подсознании, и вот он уже сидит на краю крыши, наблюдает за студентами, такими неспокойными, внимательными и возбужденными. Весна как никак.       — Давненько тут не были. — Миньярд неохотно обернулся. Достал две сигареты, одну поджёг и положил рядышком, другую закурил сам. — Чё молчишь?       Эндрю смотрел как безумец, куда — непонятно. Параллельно взгляд этот был это отчаявшимся и надеющимся. Оправдалось.       — Ты… Ты видишь меня? — растеряно, с недоверием вырвалось у Нила.       Так вышло, что, обернувшись, Миньярд так пронзительно смотрел именно в глаза парня рядом.       — Тебя это удивляет? — теперь Эндрю говорил как обычно, сдержанно и отстранённо. Как будто его не разу не смущает эта ситуация. — Я вот ни капли не удивлён, что у меня глюки.       — Ты не должен меня видеть…       — Да я и сам знаю, тоже не восторге, не хочу снова на таблетки садится. Думаю скоро пройдёт, — глубокая тяжка, размеренный выдох. — Хотя меня всё устраивает…       — Ты не понял, это какая-то ошибка. Так не должно быть.       — Да ладно, да что ты. Ты в целом одна огромная ошибка. — Миньярд, имитируя щелбан отправил окурок кому-то на крышу авто.       Нил задумался, а ведь это правда. Он одна сплошная ошибка. Не было бы это так, не было бы его сейчас тут. Неужто, если бы он не был ошибкой, он умер бы, стал бы ангелом, который, плюс ко всему, выполняет свои обязанности как-то не так. Даже вспомнил он не имя своё, а сборную, её членов команды и какой-то экси. Теперь, придя в себя, Нил присел рядом с Эндрю, отодвинув сигарету.       — Ты ведь меня знаешь?       — Какая тупая галлюцинация, похлеще оригинала будет, — глухой смешок последовал примерно за окурком.       — Так знаешь? — из нервного не понимания Нил перешёл в тревожное раздражение.       — Я не отвечаю на глупые вопросы, — теперь Эндрю хотел дать щелбан напротив сидящему.       — Ты не можешь меня коснуться. Слушай, давай без глупостей, кто ты вообще?       — Если ты всё равно не знаешь, кто я, какая разница тебе?       — Ну, как сказать, я твой ангел хранитель, или вроде того, — с долей сомнения сказал Нил, понимая, что правды это не внушает. — Ну, точнее, вчера им стал, и вот…       — Заткнись, придурок. Я не стану продолжать этот разговор, — уже твёрдо, серьёзно и даже грубо скинул Эндрю.       — Только не придурок, а Полумрак – моё имя, то есть прозвище, имя я не помню, — вглядываясь куда-то в тёмное, мутное небо признался парень. — Слушай, извини, если мы были знакомы, а я не узнал, я не помню даже кто я, тебя точно не вспомню.       Пять минут, десять, двадцать, полчаса. Тишина – только подъехавшие на парковку общежития машины периодически разбавляли эту тишину. Дул приятный ветерок, вечерние фонари и окна многоэтажек не давали погрузиться во мрак, наполняя тишину капелькой света. Эндрю подорвался и неспеша отправился к выходу с крыши, Нил соответственно тоже. Блондин обернулся и убийственно посмотрел в глаза чуть выше.       — Нил, тебе зовут Нил. Н. И. Л. А не какой-то полудурок.