Забвение

- Наконец-то подсудимый прибыл! – огласил Анубис, стоявший перед большими весами с чашами, по правую сторону от высокой кафедры из мрамора с золотыми вставками, изображавшими витиеватые узоры и странные сцены с ангелами и…демонами? Та кафедра стояла на конце длинного квадратного зала, мощенного черной с белым плитами, что делало пол похожим на шахматную доску. Примерно посередине зала стояли, опущенные на колени Веста, Матфей и близняшки. Сзади же их за скрещенные над головой руки держали мужчины с нимбами и крыльями в сияющих золотых с белым одеяниях. Должно быть, это и были ангелы. По сторонам этого квадрата стояли, в действительно почетном карауле, уже отнюдь не статуи ангелов, а они воочию: мужчины и женщины с идеальными, правильными чертами лица и сияющими глазами без зрачков. Они были прекрасны и, вместе с тем, пугающе бездушны. Слева от кафедры стояла женщина в серой, цвета дождливого неба, мантии с такого же цвета повязкой, что закрывала ее взор. Она стояла, скрестив руки на груди, и пальцами нервно перебирала свои ниспадающие черные волосы. За самой кафедрой с молотом в руке стоял он – Судья: куда более высокий, нежели все остальные, ангел с тремя парами крыльев за спиной. Правда перья на этих крыльях были черными и такое чувство, что обугленными, словно их кто-то подпалил. Взгляд его красных зрачков был еще куда более невыносим, чем взгляд Анубиса – он не проникал в душу, он выжигал ее! Этот ангел казался каким-то неправильным еще и потому, что все крылатые, что стояли в карауле были сплошь голубоглазыми блондинами, когда он, помимо красных глаз, имел и пепельного цвета волосы. Я прошел половину зала в тишине, под гнетущими взглядами всех собравшихся. Даже мои спутники обернулись на меня и, боже, на их лицах читалось удивление и искренняя радость, они словно думали, что больше никогда меня не встретят после тех ужасов в темноте. Мне в тот момент захотелось просто сломя голову побежать к ним, крепко обнять и не отпускать вечность, но стоило бы сдержать свои эмоции – нечего всем этим знатным господам и дамам видеть подобного! - Отпустите их! – властным голосом потребовал я – Или именно так судья божий поступает с подсудимыми? - Они не подсудимые! – пророкотал голос Судьи – Они нарушали спокойствие, и пытались вырваться к тебе, и потому пришлось их задержать! - Хорошо, но теперь то я здесь. Можете отпускать. Судья хмыкнул и движением руки велел ангелам отпустить всех. Крылатые мгновенно отступили и, взлетев, вернулись на те места, на которых они и стояли в карауле. Хоть я и был склонен не показывать своих эмоций, но, кажется, остальные не разделяли со мной одинакового мнения: они хотели броситься с объятиями на меня, но волевой крик Судьи «СТОЯТЬ!» остановил их в полуметре от меня и те смиренно встали рядом. - Суд будет вершиться над тобой, Солнце! – объявил Судья – А Веста, Анафема, Секунда и Матфей будут твоими свидетелями защиты – этот странный ангел старался произносить все слова холодно и безразлично, но где-то в глубине его интонаций слышалась сквозящая злоба и ярость. Ко мне? Но за что? - Ну а обвинение мне зачитают? – вызывающе спросил я, отчего даже Анафема, мастер подобных заявлений, слегка опешила. - Сначала урегулируем формальности – Судья обернулся к Анубису и кивнул. Зверообразный проводник сразу все понял и, по пути надевая на правую руку перчатку с длинными когтями-бритвами, двинулся ко мне. Кажется, ровно в этот момент я испытывал те же чувства, что и Матфей, когда впервые встретил его: мне хотелось просто убежать. Но я уже понял, что от судьбы не убежать – делай, что захочешь. Мальчик, что стоял по левую руку от меня с испугом следил за происходящим и, когда ко мне вплотную подошел Анубис, решил и вовсе отвернуться. Резко и без предупреждения Анубис вонзил в мою грудь свои когти, пробудив давно позабытое чувство боли. Но я не закричал, лишь тихо заскулил и опустился на колени, пока изверг что-то мастерски отсекал своими пальцами внутри меня. - А ну убери свои лапы, ты… - прокричала Анафема, замахиваясь на Анубиса своим девичьим маленьким кулачком, но не успела договорить. Свободной рукой проводник показал останавливающий жест и та, словно парализованная, замерла на месте. Как только Анубис отсек последнюю невидимую жилу внутри меня, он вынул руку из грудной клетки, держа красный пульсирующий кусок мяса. Это было мое сердце? Да, и оно билось! Я тут же посмотрел на грудину и не обнаружил ни пятнышка крови, ни шрама. Так и сердце, что было в руке зверя, не проронило ни капли крови на чистейший пол судебного зала. Проводник в свойственной себе грозной и грациозной походке прошел к весам и, достав из ящика возле кафедры большое перо, сделанное, словно из стекла, переливающегося всеми цветами радуги, положил его на одну из чаш. На другую чашу Анубис поместил сердце, и то резко потянуло весы вниз, да так быстро, что по всему залу разошелся противный звон удара медной пластины о каменную плитку. - Померен. Повешен. Посчитан недостойным – объявил Анубис и, не дожидаясь отмашки от Судьи, пожрал мое сердце. Прямо у всех на глазах! Правда, кажется, это удивило только меня и моих спутников. - Хоть это и весьма красноречиво говорит о виновности подсудимого – начала говорить женщина с завязанными глазами – Мы должны дать ему шанс оправдать себя. Так будет справедливо. - Что же, да будет так! – объявил Судья и начал зачитывать обвинение – Солнце, ты обвиняешь в противодействии естественному ходу вещей в мире материальном и мире эфирном. Твои действия привели к тому, что весь Лимб и Сигил канули в небытие из-за выхода из берегов реки нижнего царства Леты. Теперь души, что были здесь заключены, навечно останутся забытыми и покинутыми, у них не будет возможности переродиться в материальном мире или отправиться в верхнее царство! - ЧТО?! – удивленно возгласил я – ЧТО Я ТАКОГО СДЕЛАЛ? Я НЕ ПРИ ЧЕМ! - Ты коснулся божественного в невежестве! – Судью уже не был столь хладнокровен как раньше – Ты стал рабом своей гордыни! Ты хотел приблизиться по мощи к Отцу! Ты так же глуп и слеп, как и все люди! - Но я не хотел, чтобы все эти люди… пропали… - Хотел ты того или нет, но незнание не освобождает тебя от ответственности за последствия твоих действий! – Судья вынул из ножен на поясе большой, искрящийся молниями меч, но та слепая женищина словно обратила на этот жест агрессии внимания и повернула к нему свой взор. Судья вновь опустил меч обратно. - Давайте выслушаем свидетелей, коли подобные найдутся – объявил тот, слегка уставшим голосом, но все еще сквозящим злобой. - Я хотел бы свидетельствовать в защиту Солнца! – прокричал и вытянул руку вверх, словно вызываясь с речью, Матфей. - Хорошо, Матфей, мы тебя слушаем… - Хоть наше первое знакомство с Солнцем и не задалось – начал в мою защиту вещать мальчик – Но он действительно хороший человек, пусть не был им раньше, но сейчас точно заслуживает прощения! Он всегда проявлял учтивость, он всегда хотел помочь ближнему своему, он действительно… - Ладно-ладно, мы поняли тебя, Матфей – перебил того Судья, давая понять, что ему не очень то и интересны пустые эпитеты в мой адрес – Но что ты скажешь на то, что вся твоя семья теперь сгинула в небытие из-за Солнца? Это из-за него Сигила больше нет. Нет и Оракула, и Луки, и Марии… - Замолчи! – взвизгнул мальчик, стараясь сдержать слезы, но последние оказались сильнее и тот, упав на колени, стал реветь, бубня что-то нечленораздельное себе под нос. Мне в тот момент стало так жалко бедного Матфея, он слишком юн и не способен справиться с такой потерей. И тяжко было на душе оттого, что первопричиной его потери являюсь я… - Ты что-то хочешь сказать, Матфей? – участливым голосом спросил Судья. - Я… хочу… - задыхаясь от слез, бормотал Матфей – Хочу сгинуть вместе с ними! Отправь меня к ним! - Да будет так! – произнес Судья и резким движением выдернул из ножен искрящийся меч и одна из тех искр, сияя подобно тысячи солнц, полетела в мальчика. - Нет! – одновременно завопили мы с девочками и бросились к Матфею, дабы оттолкнуть его, но было слишком поздно. Он лишь успел бросить на нас взгляд, полный печали, скорби и какой-то фантомной надежды. А после искра превратило маленькое тельце мальчика в прах… Я упал на колени перед этой кучкой серого пепла, что еще недавно улыбалась и смеялась. Теперь это была лишь тень, сухой остаток того Матфея, что шел со мной по этому пути, хоть и не был ничем мне обязан… он просто хотел помочь! Он был, черт возьми, ребенком! Простым глупым и наивным ребенком! - ТЫ… - со злобой прошипел я, все также не вставая с колен и медленно оборачиваясь в сторону Судьи – Как ты посмел… - Посмел исполнить его желание? – с нотками язвительности переспросил Судья – Посмел вернуть его к тем, кого он любил? Тех, кого ты у Матфея так вероломно забрал? Мне хотелось броситься на Судью и колотить его наглую нахальную морду до скончания времен, пока вся морда не станет таким же кроваво-красным месивом, как и его глаза! Но этому явно не суждено было сбыться, они куда сильнее меня… даже Анубис в одиночку сможет меня прихлопнуть, а потому, видимо придется дальше пытаться защитить свою честь! Я встал с колен и холодно спросил: «Продолжим?» Судья кивнул и также спросил: «Еще желающие встать на защиту Солнца?» - Да, позвольте нам! – все еще пораженная «второй смертью» Матфея пролепетала Секунда – Мы с сестрой хотели бы рассказать вам о Солнце! - Начинайте… - Мы встретили Солнце на бескрайних просторах Лимба, как вы его называете, - начала вещать Секунда – И наше знакомство, по началу, тоже не заладилось. Но мы были напуганы, мы все еще до конца не понимали, что с нами произошло! И Солнце всегда нас приободрял, всегда успокаивал и прислушивался – дальше рассказ продолжила Анафема – Когда Никта привел нас в дом, я обнаружила, что моя комната совершенно пуста. Сейчас я, конечно, уже понимаю, что это значит, но тогда меня сковал животный страх. И лишь Солнце сумел меня успокоить, даже почти без слов. Мне просто было приятно быть рядом с ним и это душевное тепло меня успокаивало. Быть может, я бы провела всю вечность рядом с ним… - она обернулась и взглянула на меня мягким, теплым взглядом влажных от слез глаз. Я, как смог, ответил ей тем же взглядом. Не могу точно сказать, что испытывал к ней схожие чувства, но кто его знает, от нее действительно веяло чем-то родным. От нее и Секунды… - Да, любовь – поистине светлое чувство, его нельзя испытывать во вред – резюмировал Судья, тронутый признанием Анафемы – Но что если я вам скажу, что он использовал ваши чувства, чтобы попасть сюда? - В каком смысле? – в изумлении спросила Анафема. - Коснуться божественного невозможно просто захотев – пояснял Судья – Для этого нужна жертва. И этой жертвой стала ваша жизнь. - Что? Не понимаю… - Вторженцу нужен проводник в этом мире и им стали вы, двуединые сестры… - Нет, ты врешь! – крикнула Секунда, пока Анафема заливалась слезами. - Нет, сестренка, я вспомнила… - прошептала та – Нас использовали, но мы это знали. Мы любили, а потому были согласны на это… - Но это было раньше! – в ответ завопила Секунда. - И что ему мешает использовать вас снова? – задал каверзный вопрос Судья – Использовать вашу любовь себе в выгоду? - Я бы никогда так не сделал! – не выдержав, завопил я и подбежал к сестрам, дабы обнять Анафему и успокоить, но та как от удара током отстранилась от меня в объятья Секунды. - Ты уже так сделал, Солнце! – громогласно объявил Судья – И ничто бы не помешало сделать тебе так снова! Да ты сейчас это и делаешь: используешь привязанность к тебе сестер, дабы они тебя защитили, когда в свою защиту сказать тебе нечего, так? На этот вопрос Судьи у меня не было ответа. Мне действительно нечего было сказать в свою защиту… Я теперь понимал, что значили все те подсказки: девушка Настя в больничной палате, разбитая фотография с ней, разговор про «план» с тем мужчиной, что так похож на меня, чертежи загадочного устройства. Я хотел попасть на тот свет, встретиться с Богом и… что я хотел сделать? - Зачем я хотел сюда попасть? – максимально спокойным тоном спросил я. - Ты жаждал встречи с Создателем, ты, как и все люди, жаждал получить от него знаний и силы! Вы все одинаковые! - Глупость какая! – возмутился я – Ты, видимо, слишком мало знаешь людей! - Солнце бы никогда так не сделал! – на мою защиту встала Веста – Да что уж говорить: никто бы так не сделал! Никто бы не стал жертвовать жизнью других людей ради такой «полумифической» цели как дотянуться до Бога. Это просто глупо! - Однако ты ради своей гордыни пожертвовала своей жизнью – теперь взор Судьи пал на саму Весту – Тебя предал самый дорогой, самый близкий человек и из чувства гордости за себя, за свою раненную душу, ты решила умереть всем назло. - Что ты такое говоришь?! – истеричным голосом завопила Веста, точно таким же, как когда она узнала, что мы мертвы. - Ты оставила двух сыновей совершенно одних в столь неприветливом мире, а сама решила сдаться. Ты предала их, Веста. Из-за собственной слабости и гордыни! Ты не сумела жить дальше, будто начинается новая жизнь… Женщина вновь впала в истерику. Она ревела, кричала, лицо ее исказилось в гримасе горя и ужаса. Она била руками по каменной плитке, раскалывая ее и растирая ударами в порошок. - Довольно! – крикнул я – Зачем ты все это делаешь?! - Чтобы ты увидел последствия своих поступков – пояснил Судья надменным басом – Чтобы ты видел, как Матфей убит горем, как у Анафемы и Секунды разбито сердце, чтобы ты видел как плохо той, ради кого ты пытался попасть сюда. - Сюда? – переспросил Судью я – Я хотел попасть сюда ради Весты? - Да – ответил тот – Но это уже сейчас не важно. Фемида, вердикт. Женщина с завязанными глазами словно пробудилась ото сна и размеренным голосом проговорила: «Подсудимый Солнце виновен и не подлежит прощению ни в этом мире, ни в другом. Ему остается лишь один путь – забвение: падение в воды Леты, в коей он утопил уже так много людей» - Спасибо, Фемида – машинально похвалил ее Судья, а после резко, как и в случае с Матфеем, выдернул меч – А теперь пора привести приговор к исполнению! Именно в тот момент я понял, что я совсем не хочу умирать. А именно это и было окончательной смертью – полное забвение, когда ты вечность барахтаешься в пустоте без надежды и возможности оттуда выкарабкаться. Я раньше и не задумывался, что вовсе не хочу умирать. Даже те слова, что я сказал Оракулу про самопожертвование, теперь казались вовсе не моими, они словно принадлежали другому человеку! Искра отскочила от лезвия клинка и направилась в мою сторону, становясь все жарче и ярче с приближением, но, прямо перед тем как поразить меня, я отскочил в сторону от шаровой молнии. Снаряд ударил в белую плитку, оставив некрасивое обугленное пятно гари на нем. - Смелый ход – отозвался Судья – Но он лишь показывает всю твою никчемную трусливость – Ангел взлетел вверх и, прежде скрытая кафедрой нижняя часть его тела теперь была видна. Там были искривленные ноги, покрытые шерстью и звериные копыта вместо стоп. За одно из таких копыт и был прикован к кафедре Судья. С криком, полным злобы он выпустил в меня еще один снаряд, второй, третий. Ото всех них я чудом успел увернуться. - Трус! Как и все люди! – яростно кричал Судья. Удивительно то, что ни та женщина Фемида, ни Анубис, ни гвардия Ангелов не вмешивались в происходящее. Должно быть, это был бой только между мной и этим отвратительным крылатым созданием. Он выпустил еще пять снарядов и от четырех из них я легко сумел увернуться, но вот пятый летел ровно в ту сторону, в которую я отскочил от предыдущего. От него уже не было возможности увернуться и, кажется, я проиграл этот бой. Я упал на колени и стал ждать конца, как и тогда в комнате с ужасами. Но снаряд не ударил в меня. Я открыл глаза и увидел Анафему, закрывавшую своим худощавым тельцем меня. Она обернулась и, с все еще влажными глазами, по доброму улыбнулась мне и откинулась назад. Я спешно поймал ее на руки и сначала подумал, что искра обошла нас двоих, но нет… она попала ей в живот. Очень быстро, подобно лесному пожару, она стала превращаться в прах от живота и во все стороны. - Прости меня, прости! – то ли бормотал, то ли кричал я умирающей Анафеме, на что та лишь продолжала улыбаться и смотреть на меня. Она протянула свою тонкую девичью ручонку к моему лицу, будто хотела потрогать его в первый и последний раз, но не успела. В миллиметре от лица рука, да и вся девушка превратилась в серый пепел. Впервые за все это время я позволил и себе поддаться власти напора нахлынувших слез. Я стоял там, на коленях, весь испачканный тем, что некогда было такой милой и красивой девочкой, и ревел. Сквозь пелену слез я увидел, что и Секунда, вслед за своей сестрой стала распадаться на пепел, но ее нисколько, кажется, этот факт не удивлял и не пугал. Она так и стояла на своем месте, медленно наблюдая, как все ее тело распадается, пока смотреть на все это действо не стало нечем. Увидел я и Весту, что уже просто, беспомощно свернувшись калачиком, лежала на выдолбленной себе ямке в каменном полу и продолжала реветь. Увидел я и Судью, что с грохотом приземлился в паре метров от меня и с видом работника, что превосходно выполнил задание, подошел ко мне. - Давай, покончи уже с этим! – в сердцах крикнул я в его ухмыляющуюся морду. Тот не ходя вокруг да около, занес меч над моей головой и с силой обрушил его на меня. Не было боли, настала лишь темнота… и холод…