Из пепла

ДЖЕЙК       Расступившаяся от удара гладкая поверхность воды снова сомкнула пасть над медленно уходящим под воду телом. Даже думать не хотелось кем мог быть этот человек, но он… его мёртвое тело здорово помогло мне. Пусть это звучит надменно и мерзко. Обрыв слишком высокий и крутой, сейчас никто не сунется сюда, обойдут с другой стороны, это займёт достаточно времени, достаточно, чтобы успеть убраться отсюда. Спешить не будут, течение не сильное, несчастный далеко не уплывёт. К тому же там внизу камни, если знают об этом, то наверняка предположат, что падение с такой высоты будет иметь летальный исход. Ещё одно преимущество — я буду считаться погибшим, по крайней мере до опознания убитого. Интересно, как он тут вообще оказался, ещё и замотанный в целлофановый мешок? Кто его так? Все видимые признаки, успевшие отпечататься в сознании, говорили о недавней смерти. Ещё одна жертва в Дасквуде. Этот список вообще намерен заканчиваться? Если не потороплюсь, только дополню его ещё одним пунктом.

***

      Я не шёл, бежал. Как сумасшедший, как дичь изгибающаяся от нагоняющих пуль. Ветви безжалостно хлестали по лицу и обнажённой коже, я забыл про боль и про холод. Обманутое усталостью и страхом восприятие подбрасывало далёкий лай собак и хруст веток под сапогами агентов ФБР. Нескольких мгновений хватало, чтобы понять, что это мои ноги давят сучья и хвою, что это моё хриплое, сбивающееся дыхание превращается в лай. Может и это обман, может я напрасно обнадёживаю себя. Времени оглянуться не было, кто знает сколько им потребуется минут, часов, дней, чтобы понять уловку. Казалось, секунд хватит. Главное не сбиться с пути, я должен найти все ориентиры, я точно запомнил карту. Очень хотелось верить в собственную надёжность. И я верил, ведь больше некому. Не доверять же мне жизнь немому, бестелесному предателю. Я хорошо запомнил его ответ на мои молитвы, на молитвы моей матери. Слишком хорошо помнил, слишком ясно. Эти кровавые видения до сих пор бесцеремонно вторгались в сны, поэтому я старался не спать, так часто, насколько это было возможным.       В этот раз, готов признать, я частично доверил свою судьбу человеку. Ошибка это или нет, покажет время. В своё оправдание скажу, что мне не хватало времени всё хорошенько обдумать. Созданный на ходу, план был слишком хрупким, слишком многое в нём зависело от другого человека. В этой жизни я никогда не делал две вещи: не полагался на удачу и не доверял людям. Удивительно, но за один день умудрился нарушить оба принципа. Смерть случайного в нужное время и нужном месте помогла отсрочить собственную. А теперь полагаюсь на помощь Раэль. Хуже всего, то, что не могу понять причин такого безусловного доверия с моей стороны, не могу предсказать исход. Как слепой котёнок, ведомый ласковым мурлыканьем кошки.              

***

      По холодному воздуху расплылась белоснежная гуща, вырвавшаяся из обожжённых лёгких. Изнутри на рёбра болезненно давила огромная раскалённая масса. Чувствительность рук и ног сохранилась только благодаря непрерывной физической активности в течение нескольких часов. Кожа на лице обветрилась и, казалось, вот-вот отслоится, обнажая кровавую смесь ощущений.       В серых тенях сумрака, весело танцующих под темнеющим небосводом, чернел силуэт домика. Пристанища для беглого преступника, скрывающегося под маской путника. Деревянные пальцы толкнули скрипнувшую дверь. Дом напоминал фантазию какого-то чудака, причём внутри больше, чем снаружи. Напрасно мальчишки полагают, что в доме живёт чудовище. Хотя, как посмотреть, возможно, теперь реальность как никогда раньше совпадает с ребяческими предрассудками.       Я подготовился ещё месяц назад, всегда нужно продумывать запасные пути отхода. Оставил здесь запасную одежду, копии некоторых необходимых данных, запасы долго хранящейся еды на пару дней, воду, спички, фонарик, небольшую сумму денег. В глазах обыденного человека выглядит кошмарно, но это моя привычка. Реальным может стать даже самый маловероятный и плачевный исход. Прямо как сейчас. Шаткая половица раздражённо заворчала, обнажая свои секреты. Да, даже при запасном варианте не следует забывать об осторожности. Первым делом натянул сухую, тёплую одежду. Какое же это блаженство, чувствовать тепло и мягкость ткани на заледеневшей коже. Зажечь огонь сейчас — непозволительная роскошь, дым может привлечь нежелательное внимание. Жадно глотаемая, вода освежала лёгкие, становилось легче дышать. Твёрдая, безвкусная пища больше напоминала пепел, но заглушала противно ноющее чувство голода. Я позволил себе задуматься о жизни без нужды в банальных физиологических потребностях. Сколько сил и времени могло быть потрачено на действительно важные вещи. Необходимость спать, есть, пить и даже дышать на самом деле мешаю, делают слабым и уязвимым. Бесконечная гонка за избавлением от этих нужд — полная бессмыслица.       Интересно, сколько времени потребуется Раэль на мои поиски? Сможет ли она добраться сюда без особых трудностей? Вдруг я понял всю бессмысленность происходящего. К мышечному сокращению, так отчаянно старавшемуся согреть организм, добавилось что-то ещё. Что-то, что заставило сжаться внутренности в комок от дрожи. Меня так сильно затрясло, что я начал опасаться, как бы не сломались кости.

Почему я решил, что мне нужна Раэль? Почему я решил довериться именно ей?

      Меня охватил неподдельный ужас, непонимание собственных действий, мыслей, чувств. Должно быть я был вне себя и не смог мыслить рационально? Что я натворил?! Зачем впутал постороннего человека в свою вязкую паутину?       Плечи подёргивались из-за странного звука, вырвавшегося из глотки, больше напоминающего предсмертный хрип, чем смех. Я как неисправный компьютер, стоит вирусу запустить когти в мои цифровые мозги и наперебой выскакивают ошибки и звук системных уведомлений заглушает все прочие, разрывает привычную картину мира на лоскуты. Пора спать, уж лучше привычные кровавые сны, чем нечто затягивающее и пугающее.

***

      Я ожидал, что дни станут тягучими, бесконечно-долгими. Но на утро первого же дня температура и адская головная боль затянули меня в тиски тревожного сна. Пришлось пренебречь безопасностью и зажечь огонь, чтобы вскипятить воду и разогреть еду. Есть не хотелось, наоборот, внутренности завязывались в узел, грозясь исторгнуть всё съеденное. Но нужны были силы, чтобы просто думать, чтобы принять решение, которое с каждой победой слабости откладывалось в бесконечно долгий ящик. Я бездействовал и потому что боялся принять решение, боялся принять иррациональность своего поведение и боялся отвергнуть причину такого поведения. Эти чувства…это проклятие, нашёптываемое нежным, манящим голосом, обманчивым и льстивым. Я кричал, разбивал костяшки в кровь, но не мог найти выход.       Ночь второго дня перемешала все карты. Во сне я услышал чей-то ласковый, мелодичный голос, напевающий странную мелодию. Болезненная дрёма расступилась перед, забившей тревогу внутренней системе безопасности. Кто-то действительно напевал, прислушался, голос приближался, скрипнула дверь. Я рефлекторно подскочил и зарылся в кучу хлама в тёмном углу. Песня сменилась на удар и ругательства. Из-за хрипоты не разобрать, кому принадлежал голос.       — Чёртова девка! Так сложно просто сдохнуть?! — озлобленный крик, — Не переживай милая, они все умрут. Тебе не будет одиноко, дорогая, — тембр голоса вдруг стал мягким, почти ласковым.       Раздались шорохи, звон стекла о стекло, скрип дерева. Тишина снова осела на обветшалых стенах дома.       О ком говорил этот незваный гость? О Ханне? И кто такая «милая» и «дорогая»? Так обычно мужья называют своих жён. Если бы только можно было понять, мужчина это был или женщина.       В любом случае моё укрытие рассекречено, пора убираться отсюда. Крадучись, вылез из укрытия, прислушался — тихо. Наскоро собрал вещи и подошёл к двери осмотреться. Перед выходом на глаза попался лежащий на полу мотоциклетный шлем и ампулы из-под какого-то лекарства. Как неизвестный покинул дом? Даже дверь не скрипнула. Выходит есть второй выход о котором я не знал. РАЭЛЬ       Туманным утром Дасквуд содрогнулся от новости об убийстве доктора Ульриха Баррета. Невидимые тиски, всю ночь удерживающие меня в лабиринтах госпожи бессоницы, ослабили хватку. Это был не Джейк, значит теперь снова появился смысл следовать его немому указательному жесту. Пусть проклянут меня все боги за равнодушие к чужой смерти.