Из пепла

РАЭЛЬ «Идти ли в полицию после покушения?» — этот вопрос стремительно скрылся за горизонтом. Намного важнее другое. Холодным ознобом тревога прошибла всё тело. Меня трясло так, словно облили водой и выставили на мороз. Я чувствовала необходимость делать хоть что-то и в то же время полное бессилие. Пялилась в экран телефона, отдирая от губ кусочки обветренной кожи. Что делать? Что я могу сделать? За спиной медленно росла чёрная волна, голодная и жадная, готовая проглотить целиком. Я начала тормошить ворох прошлых воспоминаний. Как это было раньше, когда Джейк исчез. Загадка за загадкой, я шла по следам. А теперь? Одна чёртова строка и ту разгадать не могу! Погоди-ка, он же хакер, может ответ спрятан в цифровом мире, а не в реальном? Но было ли там в шахте время и средства? Или он спланировал всё заранее? Пока размышляла неосознанно открыла фото с тем самым вороном, вырезанным на дереве. И дальше что? У меня скоро взорвётся мозг от этих бесконечных вопросов. Открытое фото сохранено в памяти моего телефона, очевидно, что с ним Джейк вряд ли что-то сделал. Открываю то, что осталось в нашей переписке. Мысленно молюсь всем известным и забытым богам удачи. Разочарование подступает к горлу, превращаясь в слёзы. Какая же я жалкая, даже с дурацкой загадкой в одиночку справиться не могу. Четвёртый день как он исчез. В страхе отгоняю шёпот в голове, зловеще напоминающий: «А если не исчез…в тюрьме или даже умер». Нет, не умер и не в тюрьме! Он не мог…не мог бы тогда отправить подсказку. Тогда, но сейчас…прошло уже четыре дня. Изображение на экране подрагивает, растворяется и вместо ворона я смотрю на фотографию дома. Узнаю место почти сразу, о нём рассказывал Ричи, дом для игры в слабо. Такой простой ответ, чувствую себя глупо из-за потраченных впустую усилий. Теперь, ещё больше, чем раньше думаю о собственной бесполезности. Вихрем врываюсь к Джесси, не дождавшись ясного ответа на стук в дверь. — Джесс, это срочно. Я разгадала загадку. — Раэль… — замечаю в её выражении лица что-то странное, незнакомое и пугающее. Подруга протягивает свой смартфон. — Они нашли тело. Я не слышу звуков. Среди спасателей мелькает белая ткань, торчащие из-под неё чёрные волосы и чёрный рукав, окаймляющий бледную, неживую кисть руки. Мою грудь сдавливало от тяжести невидимой свинцовой гири. Мир вокруг становился то непроглядно-чёрным, то ослепительно-белым. Я онемела от страха. Казалось, что вселенная вот-вот рассыплется и исчезнет, а вместе с ней и я растворюсь в пронзительным вопле, рвущимся наружу. Мне хотелось кричать, плакать, составить список опровергающих фактов. — Это не он, — наружу вырвался лишь хриплый шёпот, я судорожно замотала головой. Джесси накрыла мои ладони своими. А затем спрятала, льющиеся из остекленевших глаз, слёзы в объятиях. Я не кричала, не билась в истерике, лишь глупо смотрела перед собой, ощущая как солёный кипяток скатывается по щеке. Не знаю, сколько мы так просидели, в глухом оцепенении. — На его месте могла быть я, — прошептала, проглотив колючий ком в горле. — О чём ты говоришь? — Меня хотели сегодня убить. Не знаю, может просто напугать. Кто-то пытался сбить на мотоцикле. Джесси вскрикнула, прикрывая ладонью рот. А потом, стараясь быть напористей, хотя и плохо получалось (нервы сдавали не у меня одной), предъявила: — Почему ты раньше не сказала? — Не знаю, мне нужно было подумать, слишком много вещей навалилось разом. — Раэль, — Джесси смягчилось. Снисходительно, почти ласково произнесла, — Всё будет хорошо. Мы обязательно справимся. Она прижала меня к своей тёплой груди, так что я могла отчётливо слышать биение сердца. Пара крупных капель упали на мою макушку.

***

Четыре дня назад

ДЖЕЙК Меня окружила смерть. Единственное, что пока спасало — это руки, цепко ухватившиеся за корни, торчащие из-под размытой водой земли. Рыхлая почва стремительно уходила из-под ног. Меня обнаружат, если издам хоть звук. Как далеко они ушли? Дальше в лес туда, где я оставил верхнюю одежду, пропитанную потом, чтобы сбить собак со следа. Или уже обнаружили мою уловку и рыскают по всем окрестностям. Меня колотило от сырого холода, тошнило от страха. Грязь липла к голому телу, но это даже плюс, так собакам будет труднее меня учуять. Единственное, что меня волнует: дошло ли сообщение до Раэль? Телефон, наверное, уже с пол часа покоится где-то в вязком иле. Благодарю свою тревожность, годы погонь научили заранее беспокоиться о безопасности, перепроверять и переделывать до тех пор, пока не буду окончательно уверен. Возможно, это диагноз, но мне всё равно. Я давно не слышу ни шагов, ни голосов. Никакого движения сверху. Но высовываться рано, слишком рано. Моё терпение должно быть вознаграждено. Интересно как высоко я над водой? Метров пять, семь? А может и больше. Шевелиться нельзя, одно неверное движение и игра завершится смертью персонажа. Лишний шум мне ни к чему, нужно притвориться неживым, слиться с этой стеной грязи, камней и корней. Плечи ноют от боли, ноги практически висят в воздухе. Ещё немного, потерпи. Зачем я вообще стараюсь? Вопрос накидывается петлёй на шею, узел медленно стягивается. Мама умерла четыре года назад, я не успел ей помочь. Тогда я решил разыскать отца и познакомился с Ханной. А теперь? Почему я до сих пор не сдался. Просто выйти с поднятыми руками казалось до безобразия простым. Одно действие и все скитания закичатся. Так почему я до сих пор этого не сделал? Порыв ветра холодный и…шуршащий? Что это за звук? Откуда? Сверху? Страх превращает воздух в горсти битого стекла, наполняющие лёгкие. Шорох равномерный, тихий, растворяющийся в биении волн. Наверное, просто какой-то пакет. Выдыхаю. Треск, уже над головой. Корни расплетаются под моим весом. Из-за короткого рывка почва окончательно растворяется под ногами. Оборачиваюсь, всё равно больше терять нечего. Внизу зеленеют кусты и редкие деревья. Можно попробовать спрятаться там. Нужно только осторожно спуститься. Но осторожно не получается. Прежде чем успеваю продумать спуск, сила гравитации утягивает вниз. Мелкие камешки больно царапают лицо. Успеваю закрыть глаза руками до того как шипы растений расцарапывают ладони, вонзаются в кожу. Откуда вообще в моей голове столько ругательств? Отодвигаю колючие ветви руками, пытаясь определить степень бедственности своего положения. Лёгкие успевают набрать воздух, зажимаю рот рукой, чтобы крик не вырвался наружу, грудную клетку болезненно распирает изнутри. На меня смотрит пара мертвенно-стеклянных тёмных глаз. Почерневшие губы приоткрыты, будто покойный молит о глотке воды. Шум голосов сверху ускоряют мыслительный процесс. Что ж, напейся вдоволь.