Ciao, Каролина

Закрой глаза.

Посмотри на этот свет.

Сквозь веки.

      Лиза открыла ноутбук и посмотрела на чистые страницы. С прикроватной тумбочки на не смотрели серые глаза. Осколками, которые впились ей в ладонь, потрескалось стекло, но не было убрано. Время не лечит.       — Может, вылечит то, что делает больно? — она взялась за ручку, но отбросила. — Хотя, похоже, я безнадежна.       Но сколько ей еще нужно было времени жалеть себя? Наверное, она и не выберется. Ей было сложно — после очередного взлета к ней стучались, и она падала снова.       — Откуда это у вас? Лиза отошла к стене, пытаясь отодвинуться от посылки в руках тети Лены. Синяя упаковочная бумага служила для нее красной тряпкой — змея уже шипела, обвиваясь вокруг запястья женщины. Но, конечно, она ее не видела. К Лизе снова постучались. Она упадет. Уже знала, что там, чувствовала.       — Лежало на пороге в гостиной, — тетя Лена пожала плечами. — Кто такой Андрей Лазарев?       Лиза с громким звуком захлопнула дверь и опустилась на пол. Неловко, потом она извинится и купит бутылочку просекко, чтобы загладить вину, потому что приличные гости так себя не ведут. Но вряд ли она сможет ей объяснить, вряд ли Лизе хватит сил обернуться. Дрожащими руками разорвала пакет и достала толстую пачку листов. На первом, будто издеваясь, крупным шрифтом начертано-убито «Многоточие русской». И змея рывком прыгнула. Укусила больно в шею, оставив след не на коже, но под ней.       — Тварь, — Лиза встала, чувствуя дрожь в ногах и покалывание. — Какая же ты жалкая тварь!       Она с остервенением листала исперщенные буквами чешуйки, отдирая от огромного тела змеи одну за одной. Чернила были кровью на её руках — легко стирались, оставляя на пальцах следы. Такие обычно оставляют в папке о следствии. Но Лиза не была ни подозреваемой, ни обвиняемой. И подсудимой тоже нет. Перед глазами бегали строчки, сталкивались и пожирали друг друга.       «Каролина схватила её за руку».       «Лиза ударила по щеке».       «Обвиняющий тон не давал и шанса на…».       Лиза за выдохе схватила ручку и зачеркнула. Она не даст и шанса этой рукописи. Увидит уже на полках, но пройдёт мимо — она знает, чья рука поставит автографы в тихой приемной издательства. Потому что Андрей Лазарев не хотел выходить на большую сцену. Он хотел оставаться загадочным и непонятым. А она его легко читала. Звонок телефона прервал её.       — Опять ты?       Она рванулась к смартфону, со злостью схватила его и тут же недоуменно уставилась на входящий от незнакомого номера. Гнев, пророставший в ней днями и прятавшийся в темноте, откуда она и сама не вылезала, сдулся воздушным шариком.       — Алло?       — Лиза? С той стороны голос был немного высоким, с поддернутой самооценкой и юбкой. Лиза не могла отвязаться от мысли, что инфантильный подросток действительно была таковой. Нельзя судить по голосу, но писательница не могла не.       — Вы знакомы с Настей?       — Клеточкой?       На той стороне повисло молчание. Лиза слышала, как сердце зашлось в быстром темпе. Неужели что-то случилось? Что-то из-за того, что она ей не отвечала?       — Да, — Лиза устало подняла брови, надеясь быстрее закончить разговор, неприятным осадком на языке. — Да, знаю её. Что-то случилось?       — Хотела сказать, что Вам не стоит с ней общаться. Меркантильная и расчетливая, хочет пробиться в литературный мир через вас.       — Имеешь на неё какие-то виды?       — Что вы…       — Я знаю этот тон, и явно я не глупая студентка, которая будет заглядывать всем в глаза. Ты хочешь от неё что-то? Иди и добивайся сама. Хочешь шантажировать через меня? Глупо. Нас ничего не связывает.       — Но вы…       — Мало ли что надумала себе эта девчонка. Меня не касается. Забудь этот номер. И запомни, что то, что ты сделала — очень низко, — Лиза не захотела продолжать и сбросила звонок.       Почему именно сегодня её выводят все? Пытаются вытянуть на откровения, эмоции, какие-то мысли, до которых она не хочет прикасаться? Андрей, остававшийся за ней тенью, тянул назад и не хотел отпускать. Он шептал ей: «загадала историю — получи». Но она не загадывала его историю — историю испуганного брошенного ребенка.       Она шла ко дну, но прилетела сюда, чтобы все же обернуться и увидеть правду. И больнее всего было понять — Андрей прав. Она была в маске, в вечной маске, за которой пряталась и боялась посмотреть в глаза колющей-режущей по сухожилиям.