Вербена

Вечер состоял из тонкой завеси тумана. Зябкий, дышащий через усталые, склонённые к земле ветви. Уиллоу вдохнула прохладу, в которой усталость тут же съёжилась и отступила. Она крепче прижала к себе учебник по ментально-пространственной магии. Ночь обещала быть долгой. Сад остался за спиной. Он предупреждающе шипел, но Уиллоу расправив плечи, упрямо шагала вперёд. Чувство тревоги просачивалось в разум подобно пролитому варенью. Мысли норовили слипнуться. Туман вокруг дворца лежал плотным одеялом. Он ощущался на лице солёной влагой. Уиллоу замерла под фонарём, в кругу размытого жёлтого света. Чьё-то тяжёлое присутствие беспокоило пространство. Безмолвно, оно несло шершавый флёр угрозы. Уиллоу не могла перестать елозить взглядом по размытым очертаниям площади, в надежде найти источник гулкого чувства. Мрачное настроение усиливали и сны, о которых говорил Гас. Сознание любит пугать само себя, нарисованные в голове образы радостно швырять в реальность. Для остроты приправлять всё специями разгорячённого воображения. Уиллоу заставила себя обернуться, чтобы убедиться: там нет никого. Она испытала звенящее облегчение, когда из сумрака вышел Хантер. Без маски, но в плаще. Он также, как и Уиллоу настороженно смотрел по сторонам, словно ожидая, что нечто вот-вот выпрыгнет из кустов. Парк двинулась ему навстречу и быстро упрятала приветственную улыбку. — Привет, — бросил Хантер, останавливаясь. — Ээ... Ты готова? В его глазах прошагало сомнение, которое Уиллоу могла бы счесть обидным, будь она склонной дуться по пустякам. Она кивнула и потрясла учебником в воздухе. — Здесь есть нужное нам заклинание, — она вскинула на Хантера внимательный взгляд: — А ты принёс то, что нужно? Воровато оглянувшись, Хантер отодвинул край плаща. Уиллоу не удержалась от глупого хихиканья. — Да, очень забавно, — с тихим возмущением пробормотал он. — Мне пришлось отдать целую гору улиток этой взбалмошной ведьме за банку соли. И почему она обязательно должна быть с Земли? Уиллоу сдержала очередной смешок. — Так написано в руководстве к проведению ритуала. Но в сноске также сказано, что пойдёт самая обычная соль. Об этом Уиллоу докладывать не стала. — Что ж, — нервно улыбнулся Хантер. — Осталось разыскать Портера. Я очень надеюсь, что нам не придётся петь ему колыбельные. Они двинулись в сторону дворца. Уиллоу не выказала удивления, когда они пропустили главный вход и поплелись окольными путями мимо тренировочного стадиона с мишенями, по заросшей сорняками тропинке. — Не беспокойся насчёт Гаса, — мирно откликнулась Уиллоу. — Я дала ему целую банку мелиссы с собой. Хантер хмыкнул. Он убрал с дороги посохом особо длинный побег обжигай-травы. Та ссыпала на землю обиженные алые искры. — На его месте мне было бы стыдно. Уиллоу наградила Хантера недоумевающим взглядом. — Стыдно просить о помощи? — Нельзя показывать слабость, — уверенно подтвердил он. — Да, действительно, — с сарказмом в голосе протянула Парк. — А если ты откопытишься от нервного истощения, тебе выдадут медальку за проявлённую стойкость? Она внимательно всматривалась в лицо Хантера. Он насупился. — Видимо, нет, — вздохнула Уиллоу с трагичным видом. Она чуть не врезалась в Хантера, когда тот резко остановился. — Мы пришли, — процедил он, видимо, всё ещё недовольный её речами. Уиллоу уставилась на голую стену с одинокой прилепленной в стороне колонной. — Здесь ниче… Она не договорила. Хантер взмахнул посохом. Красная вспышка света торопливо лизнула темноту. Колонна издала протяжный вздох и подвинулась, будто нехотя, — так и быть, пропущу вас — и замерла. За столбом взвившейся пыли замаячил проход. — Ого, — выдала Уиллоу. — Кажется, кто-то любит сбегать по ночам, а? Хантер кивнул с лёгкой улыбкой. — Только никому ни слова, — добавил он, посерьезнев, и спохватился: — Осторожно! Здесь не хватает ступеньки. Уиллоу стушевалась, когда Хантер придержал её за локоть. Без всякой на то необходимости! И до чего странно — не нашлось сил, чтобы отчитать его за такую предубедительность. Честно, Уиллоу и не помнила, когда хоть кто-нибудь в последний раз проявлял к ней заботу. — Спасибо, — пробормотала она, поправляя съехавшие с переносицы очки. — Но я бы и сама справилась. — Да, разумеется, — Хантер быстро отнял пальцы и спрятал взгляд. — Прости. Впереди клубился плотный мрак. Их шаги отплясывали эхом далеко вперёд, создавая впечатление кого-то идущего к ним навстречу. — Знаешь, я не очень люблю закрытые тесные пространства, — призналась Уиллоу, нагибаясь под свисающей с низкого потолка паутины. — Долго нам ещё? Вместо ответа Хантер споткнулся. Уиллоу перехватила его за руку. — Что это? — спросила она. Свет от посоха стёк к земле. Обнял лежащую тушку крысы. Она выглядела странно. Вся почерневшая, съёжившаяся. — Там впереди ещё две таких, — произнёс Хантер, выпрямившись. Он вопросительно уставился на Уиллоу: — Это паршиво, да? В голове так и заскреблась гаденькая мысль о том, что им суждено остаться здесь и повторить судьбу несчастных грызунов. Уиллоу передёрнула плечами и согласилась: — Паршиво. Ясное дело, что ничью судьбу повторять они не будут. Она отдавала себе отчёт в том, откуда берутся подобные мысли. Всё дело в самом этом тоннеле. Который ничуть не желает перестать походить на посмертный коридор. Уиллоу вцепилась в книгу до побелевших пальцев. Тревожно. Она шумно выдохнула в очередной раз, проверяя свои лёгкие на наличие воздуха. Стены стягивались всё сильнее, всё крепче прижимая к себе. Уиллоу поёжилась. Она вообразила, как пространство превратится в сплошной камень, давящий со всех сторон. Горло охватил спазм. Она потянулась дрогнувшими пальцами к шее. Хантер проводил её махинации ничего не выражающим взглядом. Чему-то нахмурился. — Я представлял тебя иначе, — неожиданно заговорил он. — Местная стража любит пускать байки о том, что ты утаскиваешь под землю неугодных, чтобы цветы лучше росли. — Неугодных? — фыркнула Уиллоу. Она вспомнила, как дала отпор одному из стражников, что решил по пьяни улечься в клумбу с вербеной. Наверное, она тогда переусердствовала, пустив в ход магию… — Значит, я не оправдала твоих ожиданий, — подытожила она. — К лучшему, — скосив на неё взгляд, добавил Хантер. Он вздохнул. — Знаешь, я всю жизнь провёл во дворце и в ковене. И первое, чему нас научили, это… — Игнорировать бессонницу? — не удержалась Уиллоу. К её удивлению Хантер усмехнулся. В его взгляде почудилось тепло. — Это второе. — А первое?.. Уиллоу перешагнула через труп очередной крысы. — Никому не доверять, — спокойно ответил Хантер и слегка сбавил шаг. — Но… Я не знаю, почему-то, тебе мне хочется верить. Странно, да? Уиллоу опустила голову. Она чувствовала, как щёки обдало жаром. Ответ не желал складываться в голове хоть во что-нибудь внятное. — У меня такое ощущение, что вас учили сплошным «нельзя», — она чуть сместила тему. — Что же вам можно? — Не знаю, — с неожиданной растерянностью промолвил Хантер. — Я привык думать о том, что нужно. Печальная улыбка поползла по губам Уиллоу. Она уже собиралась сказать ему о том, как это неправильно — сводить всю жизнь к списку правил, обязанностей и дозволенностей, — но впереди замаячили глухие огни жилого коридора. Уиллоу выдохнула: тоннель закончился.

*

В комнате Гаса летал тонкий запах леденцового драже, он странно сплетался с прохладой, которую вовсе никто кроме Уиллоу и не замечал. Она продолжала кутаться в плащ, сетуя мысленно на странную архитектуру дворца. Тишину нарушил шорох ткани. Хантер резко отдёрнул полог. — Ты уже дрыхнешь? Послышалось недовольное сопение. — Если ты будешь это спрашивать каждую минуту, я никогда не усну! Хантер замялся. — Э… Да. Извини, — он вернул полог на место и повернулся к Уиллоу. Она тихо усмехнулась себе под нос, находя его нетерпеливый вид забавным. Одёрнув себя, Уиллоу качнула головой и опустилась на пол, укладывая перед собой книгу, раскрытую на нужном разделе. Приводя мысли в порядок, она провела подушечками пальцев по шершавой странице, разгладила согнутый уголок и нахмурилась, в десятый раз перечитывая последовательность действий. Рядом присел Хантер. В сладко-ягодном воздухе запахло гранатовой свежестью. Уиллоу невольно подняла взгляд, встречаясь с его глазами. В полумраке винные радужки становились темнее. — Ну так…? — трескучий от шёпота голос Хантера быстро вернул в реальность. Уиллоу осудила себя за посторонние мысли и уткнулась взглядом в учебник. — Из соли нужно сделать круг, рассыпая по часовой стрелке… Со стороны кровати раздался прерывистый храп. Брови Хантера взмыли наверх, но он тут же нахмурился, по всей видимости не дав смешку вылететь наружу. Уиллоу удивилась его выдержке. Красный мелок вымазал пальцы, пока она чертила на полу глифы. — Хорошо, — она вновь сверилась с книгой. — Теперь… Семена водяной лилии. Вскоре воздух заполнился дурманящим ароматом благовоний, а в тишину, нарушаемую сонным сопением, вплетался дуэт шепчущихся голосов. Пламя одинокой свечи дрогнуло. Последнее слово заклинания упало в гулкую темноту. Каждая тень замерла. Уиллоу и Хантер столкнулись лбами, когда одновременно потянулись к свече. Совсем безболезненно, но так и тянуло потереть лоб, словить странное чувство, что растеклось по коже. Огонь зашипел и погас: может, по вине прерывистого вздоха, сорвавшегося у обоих, может от последующего синхронного смеха — тихого, задавленного боязнью разбудить Гаса. — Вперёд, — прошептала Уиллоу, поднимаясь на ноги. Она невольно сжала ладонь Хантера в своей. Он не обратил на это внимания, хотя Парк словила лёгкую дрожь запястьем. Из-за полога вырывалось густое лиловое свечение. Затекало в широкие щели между половиц. Уиллоу слышала тонкий звон. Она подумала о ночных цикадах, и о вращающихся кружевных стрелках старинных часов. Ей хотелось спросить, не слышит ли тоже самое Хантер, но свет стал ярче. Он вытеснил кожуру теней на соседней стене, укусил за бок пузатый комод, заваленный странными вещами. Схватил за тонкую нить паутинку свисающую с потолка. Уиллоу потянула Хантера за собой. Стоило их ногам преступить границу сумрака и лилового свечения — комната вывернулась наизнанку. Это не было похоже на падение. Напоминало то чувство, когда после знойного дня, весь солёный от жары — попадаешь под размашистые струи ливня. Всё растерялось. Уиллоу наблюдала лишь бесконечный снегопад из фиолетовых крупиц. Тихое звяканье то нарастало, превращаясь в жестяной гул, то смолкало до тонкого треска. А затем установилось безукоризненное тугое безмолвие. Перед глазами заплясали оттенки ржавчины, в нос забился аромат прелой осени. Уиллоу почувствовала наконец землю. И, наконец, огляделась. Сад устало хрустел ветвями, сбрасывая последний ломкий лист, бросал в ноги раздувшиеся от чувства собственной важности каштаны и мелкие жёлуди. Уиллоу рассеянно провела ладонью по волосам. Где Хантер? Оказались ли они в мире сновидений или что-то пошло не так? Вздохнув и для смелости придав себе решительный вид, она зашагала вперёд, по погребённой под слоями жёлто-коричневых листьев тропе. Она вывела Уиллоу к маленькой лужайке, окружённой высокими деревьями. Такими высокими, что — Парк запрокинула голову и хмыкнула — их ветви исчезали в липучке кисельного обескровленного неба. Всё начиналось с сада и обрывалось им же. Будто они попали в картину. А художник позабыл нарисовать фон. Посреди поляны стоял круглый стол, чугунными извилистыми ножками вгрызаясь в почву. Уиллоу удивлённо уставилась на поднос с заваркой и чашками. Ложки с частотой метронома цокали по блюдцам, будто никак не могли успокоиться. Тишину спугнул резкий птичий хохот и судорожный плеск воды. Обернувшись, Уиллоу увидела крохотный пруд. Из кустов оборванного боярышника в него прыгали утки, тревожа зелёную поверхность воды. — Как всё здесь странно, — голос Хантера донёсся будто издалека. Уиллоу резко развернулась, находя его на расстоянии вытянутой руки. Он блуждал взглядом по окрестностям и с каждой секундой, его лицо становилось всё мрачнее. — Что нам делать? — спросила Уиллоу глухо. Ей сначала ответила утка, весело крякнувшая за спиной. «Дураки!», — так это прозвучало. Дребезжание чайных ложек стало громким и частым. Требовательным. Хантер усмехнулся. — Я как раз собирался у тебя спросить тоже самое, — сардоническим тоном подметил он. — Куда ты? Уиллоу приблизилась к столу. Стоило ей коснуться одной из ложек, как всё стихло. В воздух, горделиво выдувая пар из носика, поднялся чайник. — Оу, — Уиллоу озадаченно склонила голову, глядя как чашки стали заполняться ярко-красным. Повеяло теплом и тонким, дразнящим ноздри запахом. — Только не вздумай это пить, — предупредил Хантер. — Я уверен, это ловушка, или чего хуже… — Или просто часть сна, — прервала его Уиллоу. — А мы должны следовать его правилам, и если он хочет чтобы мы выпили чай, значит, в этом есть смысл. Она совсем не заметила, как оказалась сидящей за столом. Прямо напротив не менее удивлённого Хантера. — Что за чертовщина? — он тут же вскочил. Уиллоу прекрасно видела, ей бы даже очки для этого не понадобились, как он это сделал. Но раз — будто перемотали скучную сцену из фильма — и Хантер вновь на прежнем месте. — Ладно, — протянула Уиллоу. — Это уже странно. — Ох, неужели? — съёрничал Хантер и сложил руки на груди. — Дурацкое место. Уиллоу была с ним согласна. Но смысла плеваться ругательствами не видела. Она постучала ногтями по столу, думая, что они должны сделать. Ждать? Но им следует идти дальше, найти тот самый кошмар и… Уиллоу тупо уставилась в чашку. Что шло после «и» она не знала. Тревога скрутила живот в тугой узел. Утиный гвалт становился всё более глумливым. В каждом крике угадывалось какое-нибудь обзывательство. — Думаю, ты права, — неожиданно заявил Хантер и со вздохом выпрямился. — Нам нужно сделать это, — с серьёзной миной он потянулся к чашке. Уиллоу перехватила его пальцы. — Ты серьёзно?! Он кивнул. — Мы здесь застряли. Сон должен ведь кончиться, верно? — Ну да, — отозвалась Уиллоу, и спохватившись, отпустила его руку. — Видимо мы ему мешаем закончиться, — подвёл Хантер. Нервная улыбка задела край его рта. — Так что предлагаю испить этой красной жижи, и покончить с этим. Пришлось признать его правоту. Уиллоу подняла чашку, всматриваясь в содержимое, и усмехнулась. — Этот цвет мне напоминает… — она осеклась, поймав взгляд Хантера. Он вздёрнул бровь. — Кровь? — его голос приобрёл снисходительные нотки. — Да брось, видимо, ты никогда не видела её на самом деле. Он наверняка собирался добавить что-нибудь в духе: «Уж поверь, я-то знаю!». Но по какой-то причине не стал. Говорить о том, что вовсе не кровь имелась ввиду, Уиллоу постеснялась. — На счёт раз, — бросила она и сделала глоток. Чай оказался кислым.