Моя любимая красная лента

Гусу Лань — Фух, спасибо, — Цзян Чэн приложил ладони к щекам и тряхнул головой, будто сбрасывая с себя морок. — Я думал…ла, что он от меня не отвяжется. — Не стоит благодарить, — улыбнулся Лань Сичэнь. Он наклонился и поднял с земли серебряную заколку с крупным цветком из аметистов. — Это ваше? — Да, — не сразу сообразил Цзян Чэн. Он не смотрел, какие украшения нацепил на него Не Хуайсан, а потом просто стянул их и положил за пояс. — Выпала, наверное.       Он покрутил заколку в руках и вставил её в волосы, закрепляя прядь от виска. — Мы знакомы? — проследил за его руками Лань Сичэнь. — Не думаю, — Цзян Чэн повернулся к нему полубоком, как будто смущаясь, чтобы это не выглядело слишком невежливо, и чтобы Лань Сичэнь не смог разглядеть его лицо. — Я всего лишь служанка. — Может быть, я бывал в вашем клане и мы встречались? — Вряд ли. Я прислуживаю госпоже Цзян Яньли, — Цзян Чэн отвернулся от Лань Сичэня ещё немного. — Но, конечно же я знаю, кто вы, — спешно добавил он. Кто мог не знать первого нефрита, хотя бы даже по описанию? Да и Вэнь Чао только что отчётливо выкрикивал его имя, обещая нажаловаться на него отцу. — Мне приятно, — без иронии ответил Лань Сичэнь. Он тоже сдвинулся немного в сторону, чтобы лучше видеть лицо девушки. — Как я могу к вам обращаться? — Цзян… Цзян Юи, — ответил Цзян Чэн, бросив беглый взгляд на почти скрывшуюся луну. — Простите, но я должна идти.       Цзян Чэн огляделся, вспоминая путь назад. После комнаты ордена Цинхэ Не сюда он бежал, не запоминая дороги. — Позвольте, — Лань Сичэнь легко дотронулся пальцами до рукава его ханьфу. — Я мог бы проводить вас позже.       Цзян Чэну показалось, или глава ордена Гусу Лань волновался? — Этой ночью я искал вдохновение, — снова улыбнулся он. — Мне нравится рисовать, но сегодня кисть в моей руке молчала, поэтому я вышел прогуляться. — И вы его нашли? — взглянул на него Цзян Чэн. — Уверен, что да, — ответил Лань Сичэнь. — Но сейчас мне бы не хотелось оставаться одному. Вы могли бы составить мне компанию? Пожалуйста. Здесь недалеко есть красивый пруд с лотосами.       «Трудно отказать, когда тебя так вежливо просит сам глава ордена Гусу Лань», — съязвил Цзян Чэн про себя. Тем более, что тот его не узнал. А учитывая слухи о благочестивости обоих нефритов, никаких подвохов от него не будет. И Цзян Чэн действительно слышал, что старший Лань рисует прекрасные картины. — Хорошо, — скромно сказал он и медленно двинулся в сторону, которую с радостью указал ему Лань Сичэнь. Торопится не стоило, чтобы не растянуться перед носом самого́ главы ордена Гусу Лань. ***       Цзян Чэн полностью доверился Лань Сичэню и, наверное, снова сделал ошибку, не утруждая себя запоминанием пути. Если он будет добираться до комнат Юньмэн Цзян один, ему придётся поплутать. Но сейчас, в компании Лань Сичэня, он чувствовал себя на удивление спокойно. По крайней мере, он не ждал от него очередной глупой выходки или неожиданно пришедшей в голову блажи, которую срочно надо будет исполнить. Он даже смог насладиться тишиной и красотой ночного дворца. А в красоте орден Ланьлин Цзинь, стоит признать, знал толк.       Возле небольшого пруда со спящими лотосами Лань Сичэнь пригласил Цзян Чэна присесть на скамью для двоих. — В моем доме лотосы растут прямо около пристани, — Цзян Чэн присел и аккуратно расправил складки ханьфу, как это сделала бы девушка. — Не думала, что орден Ланьлин Цзинь такой любитель этих цветов. — Насколько я знаю, этот пруд сделал Цзинь Цзысюань для вашей госпожи, — Лань Сичэнь посмотрел на Цзян Чэна. — Этот напыщенный павлин? — не думая, выпалил Цзян Чэн. — Сначала он обидел А-Ли, а теперь думает, что сможет загладить вину, высадив в грязную лужу пару десятков вялых лотосов?!       Лань Сичэнь рассмеялся. Его смех звучал непринужденно и заразительно, так, что Цзян Чэну тоже захотелось улыбнуться. Он прикусил щеку изнутри. — Вы слишком строги к этому влюбленному юноше, — мягко сказал первый нефрит. — И я вижу, как вы преданы своей госпоже. Но согласитесь, эти лотосы великолепны. Уверен, что Цзян Яньли оценит их по достоинству, как и усилия Цзинь Цзысюаня. — Ну не знаю, — Цзян Чэн скрестил руки на груди. — Она, может, и оценит, но не думаю, что Цзинь Цзысюань сможет по достоинству оценить, какое сокровище моя се… госпожа. — А её брат? — неожиданно для Цзян Чэна спросил Лань Сичэнь. — Вы часто общаетесь с ним? — Нет, почти никогда, — ответил Цзян Чэн, — мадам Юй это не приветствует. — К сожалению, мы тоже очень мало общались с ним, — продолжил разговор глава ордена Гусу Лань. — Только когда он приезжал к нам учиться и немного на встречах кланов. Но мне бы хотелось видеться с ним чаще. — Зачем вам это? — заинтересовался Цзян Чэн. — Вы не расскажите ему? — спросил Лань Сичэнь с улыбкой. — Я чувствую в нем потенциал и большую силу. Он по-юношески вспыльчив, но справедлив и по-хорошему принципиален. Я бы сказал, что он не слишком общителен, и иногда кажется недовольным навязанным ему обществом, но в его сердце много любви и заботы по отношению к близким. Уверен, что он будет прекрасным главой ордена, когда придёт его время.       Щеки Цзян Чэна заалели. Слова Лань Сичэня теплом растеклись в груди и заставили сердце биться быстрее. — Многие говорят, что ему никогда не сравниться с Вэй Усянем, — высказал то, что его часто терзало, Цзян Чэн. — Это неправда, — Лань Сичэнь взял его ладонь в свою. Цзян Чэн позволил это мягкое рукопожатие. — Вэй Усянь живёт в одном моменте жизни, не задумываясь о будущем, которое вместе с собой принесет и последствия. Как будущий глава ордена, Цзян Чэн не мог разрешить себе это с раннего детства. Только высокая ответственность сдерживает и ограничивает его силу.       Лань Сичэнь поднялся со скамьи, не выпуская руки Цзян Чэна. — Я бы мог ему помочь справиться с этим.       Цзян Чэн вскинул брови. — Песни очищения и обновления, — пояснил Лань Сичэнь. — Знания нашего ордена.       Цзян Чэн встал рядом с главой ордена Гусу Лань. Они молча смотрели на прекрасные распускающиеся лотосы, высаженные Цзинь Цзысюанем для Цзян Яньли, одни из самых красивых, которые доводилось видеть Цзян Чэну. Но тишину нарушили торопливые шаги. — Слава богам, с тобой всё хорошо, — протараторил ворвавшийся во двор Вэй Усянь. — Я вижу, мы зря волновались, Цзян Юймин, — растянул губы в улыбке Не Хуайсан, смотря на сцепленные руки Цзян Чэна и Лань Сичэня.       Лань Сичэнь деликатно освободил руку Цзян Чэна, слегка сжав её напоследок. *** — Мы перепугались, что с нашей подругой что-то случилось, — объяснил Лань Сичэню свое беспокойство Вэй Усянь. — Мы договорились, что она будет ждать нас возле комнаты, пока мы ищем ленту, и пропала. Девушкам не стоит разгуливать по ночам в одиночестве! — поругал он Цзян Чэна, который молчал, как будто отрезал себе язык. — Это я настоял проводить госпожу Цзян Юи, — заступился за него Лань Сичэнь. — Ваша подруга была в безопасности. И мы почти пришли. Этот путь ведёт к покоям Юньмэн Цзян. — И к покоям Гусу Лань, — пискнул Не Хуайсан. — Поверьте, мои помыслы были абсолютно чисты, — сказал Лань Сичэнь, с улыбкой смотря на прикрывающего веером лицо Не Хуайсана. — А что за лента? — Моя любимая красная лента, — вздохнул Вэй Усянь, — я потеряла её во время охоты на горе, и мы с подружками искали девушку, которая могла её подобрать. — Почему вы думаете, что её подобрала именно девушка? — Эм, — растерялся тот. — В любом случае, её никто не видел, — спешно пришел на помощь другу Не Хуайсан. — И нам пора возвращаться в постели. Правда, девочки? Мы и так задержались. Кто знает, сколько сейчас времени? — Пять утра, — хихикнул Вэй Усянь, с предвкушением смотря на приближающегося к ним второго нефрита ордена Гусу Лань — Лань Ванцзи. ***       И в горах Гусу Лань, и на пристани Юньмэн Цзян, и во дворце Ланьлин Цзинь, и в любом другом месте утренний воздух был особенно свеж. Чистый и прохладный он прибавлял сил и ясности ума тем, кто просыпался раньше солнца, чтобы воочию увидеть зарождение нового дня.       Именно поэтому, если верить заунывным речам Лань Цижэня, с момента основания клана Гусу Лань его адепты придерживались ритуала раннего пробуждения.       По мнению Вэй Усяня, это противоречило самой сути молодости — бунтарству, поиску приключений, особой любви к соучастнице своих похождений — ночи.       Он с трудом пережил обучение в ордене Гусу Лань, без сожаления покинул его раньше положенного срока и, не изменив своим привычкам, по-прежнему засыпал глубокой ночью или под утро, когда адепты Гусу Лань пытались продрать глаза, чтобы вдохнуть особого свежего воздуха, которым Вэй Усянь успел надышаться, пока они спали.       Он с удовольствием забыл их пресную еду, их тысячи однотипных правил, их скучные уроки, но как только в поле зрения Вэй Усяня попадал Лань Ванцзи, ему как будто запускали под ханьфу муравьев, которые не давали успокоиться и забыть до жути правильного второго нефрита, и спокойно пройти мимо, не задев того словом или делом. — Пойдём, — Цзян Чэн, прекрасно зная эту особенность Вэй Усяня, схватил его под локоть. — Какая ты неловкая, подруга, — мурлыкнул тот, убирая чужую руку. — Ты наставишь мне синяков. — Не валяй дурака, — прошипел ему в ухо Цзян Чэн. — Почему тебе можно, а мне нельзя? — хитро улыбнулся Вэй Усянь и изящно, как учил Не Хуайсан, повернулся к Лань Ванцзи.       Цзян Чэн прикрыл глаза. *** — Брат, — Лань Ванцзи поклонился девушкам, не задерживая взгляд ни на одной из них, — я заходил к тебе. Ты не ложился спать.       «Его взглядом можно замораживать воду», — сразу вспомнил Вэй Усянь нарекание дев Цишань Вэнь. Какое точное. Наверняка девушкам неприятно, когда на них смотрят, как на гуляющих по двору куриц. Это Вэй Усянь привык к безразличию второго нефрита. Да он и не девушка, чтобы от этого страдать. — Я решил прогуляться, Ванцзи, — мягко ответил брату Лань Сичэнь. — Не стоило беспокоиться.       «Как по этому лицу можно было понять, что он беспокоился? — подумал Вэй Усянь. — Не отчитывал главу ордена, что тот не лёг в кровать в девять вечера, а именно беспокоился?» — Простите, господин, что мы надолго задержали вашего брата, — кротко сказал он, незаметно подмигивая Не Хуайсану.       Лань Ванцзи посмотрел на Вэй Усяня. — Моя подруга потеряла свою любимую красную ленту, — тут же сообразил Не Хуайсан. — Мы спрашивали у девушек во всех орденах… — Кроме вашего, — подхватил фразу Вэй Усянь. — Вы позволите нам пообщаться с ними? Может, кому-то из них посчастливилось её найти?       «Вот изворотливые», — цокнул Цзян Чэн. Не так уж просто было попасть в женские покои ордена Гусу Лань. Мужчины Лань так опекали своих заклинательниц даже от самих себя, что об этом ходили шутки.       Только вот лицо Лань Ванцзи оставалось совершенно равнодушным. — Они ничего не находили, — холодно сказал он. — Кхм, — шмыгнул носом Вэй Усянь. — Я… Вы… Такой бесчувственный. — Он демонстративно промокнул глаза рукавами ханьфу. — Ни один мужчина ордена Юньмэн Цзян не отказал бы девушке в такой пустяковой просьбе. — О, Цзян Юймин, дорогая, — Не Хуайсан протянул подруге шёлковый платочек. — Мы купим тебе ленту ещё лучше. Но что ты скажешь Вэй Усяню? Ведь это его подарок, и ты хотела надеть её на вашу свадьбу.       Цзян Чэн был готов провалиться сквозь землю. Эти двое придурков сейчас опозорят весь его орден. — Переживёт твой Вэй Усянь, — решил заканчивать он спонтанное представление и настойчиво потянул друзей от пруда. — Если я не придушу его до свадьбы, — еле слышно добавил он. — Ванцзи! — неожиданно громко прервал их потасовку Лань Сичэнь. Вэй Усянь мигом стряхнул с себя Цзян Чэна. — Проводи, пожалуйста, госпожу Цзян Юймин к нашим комнатам. — Но, брат… — Пусть она лично убедится, что девушки из ордена Гусу Лань не находили её ленту. — Хорошо, Цзэу-цзюнь, — тот почтительно поклонился Лань Сичэню.       Вэй Усянь даже не стал скрывать победную улыбку. ***       Дворец потихоньку оживал.       С первыми лучами солнца просыпались не только адепты ордена Гусу Лань, но и многочисленные слуги, которые без особого желания разбредались по своим делам.       Возле кухни крестьяне сгружали с повозок свежие яйца, овощи и зелень, в коридорах убирали погасшие фонари, а повар Гусу Лань выяснял отношения с местной кухонной прислугой, которая по ошибке вылила традиционный гусуланьский отвар из корней, приняв его за помои. — Не знаю, правильный ли выбор я сделала, — притворно вздохнул Вэй Усянь, семеня рядом с Лань Ванцзи по переходам дворца. — Люди говорят, что он увивается за каждой красоткой, и у него даже есть внебрачный ребенок. Вы что-нибудь слышали об этом? — Нет, — ответил Лань Ванцзи. Вэй Усяню показалось, что у того на зубах хрустнул лёд. — Но он бесспорно красив и талантлив, — был намерен вывести его из себя Вэй Усянь. — Цзинь Цзысюань влюблен в Цзян Яньли, — через силу выдавил он, — Цзян Чэн слишком привередлив. Вот это уж точно. Но он станет главой ордена. А к красавчикам нефритам никого не подпускает вредный Лань Цижэнь.       Лань Ванцзи сверкнул глазами в сторону Вэй Усяня. — Ой, — тот испуганно прикрыл ладошкой округлившийся рот. — Простите. — Вам все равно? — спросил Лань Ванцзи. — Что всё равно? — притворился, что не понял Вэй Усянь. — За кого выходить замуж. — Любой девушке не будет все равно! — справедливо возмутился Вэй Усянь. — Но у нас такой ограниченный выбор!       Он подобрал юбки и забежал немного вперёд, чтобы видеть лицо второго нефрита. — Вэй Усянь рассказывал мне про вас.       В светлых глазах промелькнул интерес. — Да, да. Он говорил, что вы были очень хорошими друзьями. — Мы не были друзьями, — Лань Ванцзи остановился, чтобы не столкнуться с Вэй Усянем, который настойчиво лез ему под ноги. — Мне кажется, что надежда и гордость Лань Цижэня лукавит, — жеманничал Вэй Усянь. — А как же правило «быть честным»? Зачем он согласился сидеть с ним в библиотеке? Изо дня в день находится рядом с человеком, который тебе так неприятен, — преувеличенно трагично вздохнул он. — Просто пытка.       Лань Ванцзи молча смотрел на него. — Вы вместе нарушали правила, — увлечённо перечислял Вэй Усянь. — Вместе охотились на гулей. Вместе сражались на Великом восстании мертвецов. Не говоря уже о том, что вместе купались в холодном источнике.       Он кокетливо похлопал ресницами. — Я много знаю о преувеличенно скромном Лань Ванцзи. И если бы он сделал мне предложение, я бы подумала.       Лань Ванцзи не отводил взгляда от улыбающегося Вэй Усяня. — А ещё мой жених изумительно целуется, — зачем-то ляпнул тот. — Вчера мы целовались прямо на горе Байфэн во время охоты. То, что он опытный соблазнитель — это точно не слухи. Он великолепен, но мне не с кем было сравнить.       К сожалению, рядом не было ни Цзян Чэна, ни Не Хуайсана. Они бы объяснили Вэй Усяню, что им давно не пятнадцать и, заигравшись, тот перешёл все допустимые границы общения девушки со взрослым мужчиной. Но Вэй Усянь об этом не думал. Он с удивлением наблюдал, как в светлых глазах напротив расширяются зрачки, белки наливаются кровью, а на белоснежной шее начинает пульсировать вена. — Лань Чжань, — растерянно позвал Вэй Усянь. — Мы уже пришли? Где комната ваших девушек? — Её здесь нет.       ??? — Заклинательниц Гусу Лань нет на этой охоте. Я говорил, что они не находили твою ленту. — Но Цзэу-цзюнь… — Сказал, чтобы ты лично убедился, Вэй Ин. ***       Вэй Усяню не хватало темноты ночи. Наверное, он бы хотел целоваться в её тишине, когда слышны только звуки поцелуев, биение сердец и учащенное дыхание влюбленных. Ночью можно не думать ни о чём, а если и думать, то о мягких губах девушки, которую ты прижимаешь к стене коридора Золотого дворца.       Наверное, раньше ему бы так и хотелось. Но утренний свет уже вовсю заливал все ещё почти пустые коридоры, где-то неподалеку повар Гусу Лань жаловался Лань Цижэню на то, что ему пришлось заново готовить отвар из корней, а к стене Золотого дворца прижимали самого Вэй Усяня.       Муравьи под ханьфу успокоились.       Вэй Усяня окружал аромат сандала и фантомный запах смолы с того дерева на горе Байфэн. Те же мягкие лепестки губ то трепетно прижимались, то настойчиво ласкали его губы во втором, неожиданном, не совсем добровольном, но от этого не менее захватывающем поцелуе, а внутри нарастало удовольствие от того, как непредсказуемо прекрасно закончилась их ночная охота за любимой красной лентой Вэй Усяня. — Лань Чжань! — опомнился разомлевший Вэй Усянь, когда Лань Ванцзи на мгновение оторвался от него, слегка прикусив ему нижнюю губу. — И это меня ты называл бесстыдником? Теперь ты должен подарить мне новую ленту! — Мгм, — кротко улыбнулся Лань Ванцзи. ***       У Цзян Чэна не было никакого настроения. С этой дурацкой ночной затеей он совершенно не выспался.       Вэй Усянь не переставал раздражать своим довольным загадочным видом и пустой болтовней об отвратительном вкусе отвара Гусу Лань. Можно подумать, что ему кто-то будет его готовить.       Не Хуайсан, после случайных откровений в комнате Цинхэ Не, задумчиво присматривался к заклинательницам из других кланов, иногда ведя плечами так, как будто на них что-то давило.       На Не Минцзюэ и Цзинь Гуанъяо Цзян Чэн старался не смотреть, потому что времени на медитацию у него так и не нашлось.       Ещё он поздоровался с Цзинь Цзысюанем. Тот сначала открыл рот, а потом дружелюбно улыбнулся. Кто его знает, может он не так уж и безнадёжен.       Лань Сичэня он не видел с самого утра.       Цзян Чэн уже собирался садиться в лодку, когда к нему подошёл глава ордена Гусу Лань. — Цзян Чэн, я могу попросить тебя об одном одолжении? — Конечно, — всеми силами сохраняя спокойствие, ответил Цзян Чэн. — Передай это, пожалуйста, госпоже Цзян Юи. — Он вложил в его руку свиток. — Спасибо тебе.       Цзян Чэн не мог развернуть его при всех. Он еле дождался, когда они вернутся на Пристань лотоса, и он останется в своей комнате один.       Лань Сичэнь действительно прекрасно рисовал. У Цзян Чэна перехватило дыхание, когда он увидел на портрете себя: красивого, волевого, сильного, настоящего наследника ордена Юньмэн Цзян, с распущенными волосами и переливающейся в свете луны серебряной заколкой с крупным цветком из аметистов. Конец