Моя любимая красная лента

— Даже не уговаривайте, я больше в этом не участвую.       Цзян Чэн нёсся по коридору, вырывая заколки из высокой прически. Он то и дело спотыкался и запутывался в юбках, ругаясь на себя и на своих недалёких друзей, грозился жестокой расправой той нахалке, которая свела с ума брата, и тут же клялся больше никогда не употреблять словосочетание «свела с ума». С ним у него возникали не самые приятные ассоциации, о которых он с удовольствием бы забыл, но сможет это сделать, только если кто-нибудь напрочь отшибет ему память. — Ты принимаешь все близко к сердцу, — Вэй Усянь налетел сзади на запутавшегося в юбках Цзян Чэна. — Посмотри на Не Хуайсана. Он только что узнал, что вся ответственность за продолжение рода легла на его плечи, но не впадает в истерику, как обесчещенная девица. — На мои? — округлил глаза, догнавший друзей Не Хуайсан. — Плечи? — Вообще-то не на плечи, но это мелочи, — Вэй Усянь схватил за руку готового бежать дальше Цзян Чэна. — Ты же знал, что такое бывает. — Слава небесам, мои знания ограничивались только слухами, — огрызнулся Цзян Чэн, а потом прижался спиной к стене и съехал по ней вниз, поднимая до жути надоевшие юбки. — Какой позор… Я только что подслушивал, как двое мужчин … — Принимали ванну, — беспечно подсказал Вэй Усянь. — Теплую, ароматную ванну, в которой очень сложно сдержать вздохи удовольствия. И совсем не обязательно думать об этом, — настойчиво сказал он. — Об этом за нас подумает Не Хуайсан, но позже, после того, как мы найдем мою незнакомку. — А я даже рад, что это Гуанъяо. — Не Хуайсан устроился на полу рядом с Цзян Чэном и начал задумчиво перебирать веер. — Я и раньше замечал, что после уединённого общения с ним брат становится спокойнее. Думал, что это из-за тех мелодий умиротворения. Ляньфан-Цзун единственный, кто имеет на Не Минцзюэ такое влияние. И теперь мне стало понятно почему.       Не Хуайсан уверенно поднялся с пола. — Хоть мои плечи и не были готовы к такому повороту, но если это действительно убережёт брата от проклятия сабли — я не против. — Можно подумать, они нуждаются в твоём благословении, — фыркнул Цзян Чэн, доставая из прически последнюю заколку и распуская волосы.       За время монолога Не Хуайсана он немного успокоился и сейчас думал о встрече с обоими мужчинами на завтрашнем совете кланов. Ему нужно помедитировать и привести разум в порядок, чтобы не пойти при них красными пятнами. — Ну что, — весело подытожил Вэй Усянь, — если все смирились, то мы на территории ордена Цишань Вэнь. Может быть, само провидение привело нас сюда ногами Цзян Чэна. И я очень надеюсь, что мы не попадем в покои Вэнь Жоханя. Про него ходят слухи… — Боги, заткнись, — Цзян Чэн скривился и протянул руку брату, чтобы тот поднял его с пола. Эти женские одежды не давали сделать самые простые движения. Надо было поскорее от них избавиться. *** Цишань Вэнь — Ты точно дождешься? — Точно, — в который раз подтвердил Цзян Чэн. Он сложил руки на груди и поставил ноги шире, демонстрируя свое намерение не двигаться с места. Ни в сторону женских комнат, ни от них. — Если не дождусь, значит, со мной что-то случилось. Так устроит? — Вполне, — кивнул Вэй Усянь. Он так и не уговорил брата пойти с ними к заклинательницам, но то, что Цзян Чэн не ушел восвояси, уже можно было считать маленькой победой. Вэй Усяню нужна была поддержка. Пусть даже такая недовольная.       Памятуя прошлые ошибки, юноши легко постучали в дверь и, получив разрешение, вошли. ***       Женская комната ордена Цишань Вэнь разительно отличалось от комнаты ордена Цинхэ Не. Помещение выглядело светлым и просторным благодаря большому количеству фонарей и отсутствию ширм. В воздухе пахло смесью цитрусовых масел, цветов и трав, среди которых Вэй Усянь с уверенностью назвал бы только вербену и мяту. В высоких тонких вазах по углам распустились живые белые розы, а прямо посреди комнаты стояла бочка для омовения. В ней одновременно нежились три девушки. Похоже, что несмотря на поздний час, заклинательницы Вэнь и не думали спать. Каждая из них занималась своим женским делом. — Моя подруга потеряла свою любимую красную ленту, вы случайно не находили её? — тонким голосом отыграл Не Хуайсан заготовленный сценарий, но Вэй Усянь совершенно растерялся, на кого смотреть. В его представлениях девушки выстраивались перед ним в одну линию, а не сидели в бочках, пили чай или замешивали в пиалах ароматные пасты. — Девочки, кто-нибудь находил красную ленту? — громко повторила для всех девушка, которая встретила их у дверей и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Вы из какого клана? Хотите чая? У нас есть яблоки в карамели и пирожки. — Мы из разных. Хотим, — незамедлительно ответил Не Хуайсан и потянул Вэй Усяня к столику у бочки. — Меня зовут Не Мей, а мою подругу Цзян Юймин. А тебя? — Вэнь Лан, — улыбнулась девушка, опускаясь на колени и расставляя перед юношами чайные приборы. Ещё несколько девушек слетелись к небольшому столику, заставляя его пиалами с различными сладостями. Они тесно расселись возле гостей и приступили к еде в ожидании чая. — Мы не часто общаемся с девушками из других кланов, — облизав сладкий сок с тонких пальчиков сказала одна. — Наш глава считает, что общаться можно только с достойными кланами, а таких слишком мало. — Ты много болтаешь, — грозно посмотрела на неё Вэнь Лан. Видимо, она была у них старшая. — Вэнь Жохань говорил не об этом. — А о чём говорил Вэнь Жохань? — мягко спросил Не Хуайсан.       Вэнь Лан замялась, но промолчать уже было невежливо. — Он говорил, что знания нашего ордена уникальны. Мы владеем сильной магией и искусством врачевания. Многие кланы обмениваются опытом, теряя свою силу: разбавляют ее тем, чем их не наделили боги, и от этого слабеют. — Ваш глава считает, что усиление ордена возможно без новых знаний и опыта? — жуя пирожок, спросил Вэй Усянь. — Давно известно, что от заклинателей из разных кланов чаще рождаются дети с сильным ядром. — Не знаю, — опустила глаза Вэнь Лан. — А я бы вышла замуж за Не Минцзюэ, — улыбнулась другая девушка. — Он самый мужественный из всех мужчин, которых я видела.       Вэй Усянь поперхнулся пирожком. Не Хуайсан заботливо похлопал его между лопаток. — Думаю, что у него другие планы, — вежливо сказал он. — А Вэй Усянь, например? Он молод и красив, и он сильный заклинатель.       Вэй Усянь понял, что Не Хуайсан даёт ему ещё один шанс рассмотреть свою незнакомку, но девчонки, поймав тему разговора, мгновенно оживились и начали говорить, перебивая друг друга. — Вэй Усянь обаятелен, но он увивается за каждой красивой девушкой. Говорят, что у него уже есть ребенок. — У меня?! — удивился Вэй Усянь и тут же почувствовал болезненный щипок в ногу. — В смысле, да?       Несколько девушек уверенно закивали. — Я бы не хотела красивого мужа. Моя прабабушка говорила, что у красивого мужа одна жена, да несколько постелей. — Но он талантливый заклинатель. — Младший Лань тоже красивый и талантливый, но его взглядом можно замораживать воду. Я бы выбрала Вэй Усяня. — А Цзян Чэн станет главой ордена, но он слишком придирчив. Говорят, что его мать уже забраковала несколько претенденток. Кошмарная свекровь. — Лань Сичэнь идеален, но Лань Цижэнь никого не подпускает к своим племянникам. Сам не женился и им не дает. — Говорят, что Цзинь Цзысюань влюблен в Цзян Яньли и не смотрит ни на кого другого.       У Вэй Усяня зашумело в голове. Девушки перебрали половину списка молодых заклинателей и не собирались останавливаться. Порой их мнения отличались настолько, что можно было подумать, будто они разговаривают о разных людях. Да и вообще, где они понабрались этого бреда?       А ещё он чувствовал, что среди них нет его незнакомки. Вэнь Лан, наверное, смогла бы забрать ленту. Она вообще немного отличалась от всех остальных: была скромна, рассудительна и обладала сильным характером, но её губы были тоньше тех, что так мягко его целовали.       «Нет», — он покачал головой Не Хуайсану. Тот сразу же отставил пиалу и хотел встать из-за стола, но девушка из бочки его опередила. — Наверное, я выпью ещё чаю, — Не Хуайсан трясущимися руками раскрыл веер и стал обмахивать раскрасневшееся лицо. — У вас немного душно.       Вэй Усянь, раскрыв рот, смотрел, как из бочки одна за другой поднялись другие две девушки и, слегка промокнув кожу мягкой тканью, стали натирать друг друга масла́ми. По комнате поплыл запах вербены. — Тебе плохо, Цзян Юймин? — забеспокоилась Вэнь Лан. — Сперва ты побледнела, а теперь твоё лицо горит. — Я плохо переношу запах вербены, — через силу выдавил из себя Вэй Усянь. Спасибо Не Хуайсану, что он нацепил на них столько одежды, иначе сейчас бы он не смог уйти, не выдав своей заинтересованности происходящим. — Нам надо.... За пирожки.... Спасибо! — он схватил за руку Не Хуайсана и рывком поднял того из-за стола. — Ты тоже плохо переносишь запах вербены, — с нажимом сказал он, уводя друга, — завтра у тебя будет болеть голова. — Моей голове ещё никогда не было так хорошо, — шепнул ему Не Хуайсан, но сопротивляться не стал. В конце концов, за дверью их уже долгое время ожидал Цзян Чэн.       Которого там не было. ***       Цзян Чэн знал про «обрезанных рукавов». Впервые он услышал о них в Юньмэне, куда они с Вэй Усянем сбежали на ярмарку. Им тогда было лет по тринадцать, и мама наказала их за то, что они с Вэй Усянем разрезали ткань для праздничного ханьфу сестры и сделали из неё летающих змеев.       Вэй Усянь говорил, что они купят для А-Ли такую ткань, что сама мадам Юй обзавидуется и будет умолять показать ей торговца и лавку.       Когда они узнали, сколько стоил тот обрез, задора у них поубавилось. И пока они возле лавки подсчитывали накопленные деньги, к ней подошёл молодой мужчина и стал рассматривать дорогие ткани, беседуя с продавцом.      Мальчишки обратили внимание на его высокий голос и странную манеру говорить, выставляя губы вперёд. Его движения тоже были необычными: лёгкими и плавными, скорее даже томными, как будто он играл женскую роль в представлении.       Когда все покупки были сложены в корзину и мужчина удалился, к торговцу тканями сразу же подскочил сосед, продающий дешёвые женские украшения. — Он столько всего у тебя купил! Богатый обрезанный рукав, ещё и со слугой. Интересно, кто его покровитель? — Мне без разницы, — не захотел поддерживать разговор торговец тканями. — Он разбирается в товаре и платит за него хорошие деньги. Советую и тебе не сплетничать. — Обрезанный рукав? Кто это? — спросил Вэй Усянь у Цзян Чэна, но тот пожал плечами.       Ткань для нового ханьфу они так и не купили: потратили все деньги на сладости и развлечения. А вечером того же дня Вэй Усянь спросил у Цзян Фэнмяня, кто такие обрезанные рукава, и увидел, как уверенный в себе глава Юньмэн Цзян мямлит что-то невразумительное.       Конечно, позже они всё узнали в Юньмэне от мальчишек постарше и сначала не поверили. Но невнятность отца, пренебрежительно поджатые губы одного продавца и нежелание говорить на эту тему другого, говорили, что это похоже на правду.       Когда Цзян Чэн остался в полутемном коридоре Золотого дворца один, он вспомнил того покупателя тканей. Почему-то он думал, что все мужчины, предпочитающие мужчин, будут вести себя так же. Но ни Не Минцзюэ, ни Цзинь Гуанъяо не были похожи на него. Зато Цзян Чэн повел себя как продавец дешёвых украшений и сейчас ему было неловко за свою истерику. Каково бы ни было его отношение к этому, он будущий глава ордена. Кстати, а каково его отношение к этому? Да и волнует ли того же Не Минцзюэ, как он к этому относится? Вряд ли. ***       Цзян Чэн устало вздохнул.       По его ощущениям, он простоял в коридоре целую ночь, а Не Хуайсан и Вэй Усянь всё ещё не вышли.       «Да что они там, обыскивают их что ли?», — злился он на пропавших друзей. Цзян Чэн уже был готов отправиться вслед за ними, когда в конце коридора показался силуэт мужчины в светлом ханьфу, который медленно двигался ему навстречу. Пару раз он останавливался, припадая ухом к дверям, но потом следовал дальше, приближаясь к переодетому в женскую одежду юноше.       Цзян Чэн сделал несколько шагов назад, чтобы на него не падал свет, а когда мужчина подошёл ещё ближе, на его одеждах стали отчётливо видны языки пламени. Это был адепт ордена Цишань Вэнь.       «Скорее всего, он загулял с друзьями и заплутал во дворце", — подумал Цзян Чэн.       Тем временем мужчина дошёл до двери, за которой пропали Вэй Усянь и Не Хуайсан, и Цзян Чэн смог разглядеть его лицо. — Тебя только здесь не хватало, — выругался он, узнав противную физиономию младшего сына Вэнь Жоханя — Вэнь Чао.       Вот уж кого Цзян Чэн не любил больше заносчивого Цзинь Цзысюаня и его двоюродного братика, так это трусливого хвастуна Вэнь Чао. Он на всех общих сборах провоцировал ссоры, а потом бежал жаловаться отцу. Никто, конечно, не боялся его угроз. А учитывая то, что Вэнь Жохань ни разу за него не заступился, говорило лишь о том, что он прекрасно понимал, как может раздражать его сыночек. Да и про тягу Вэнь Чао к разгульной жизни, вину и женщинам знали не только в Цишань Вэне. — Это женская комната! — гаркнул Цзян Чэн, когда Вэнь Чао воровато огляделся по сторонам и захотел приоткрыть дверь.       Вэнь Чао испуганно отпрыгнул к стене и стал всматриваться в темноту коридора, щуря глаза.       Цзян Чэн поругал себя за несдержанность и, прочистив горло, вышел в тусклый свет фонаря. — Это женская комната, — тонким голосом повторил он, — мужчинам туда нельзя.       Вэнь Чао несколько секунд рассматривал Цзян Чэна, а потом расплылся в нахальной улыбке. — А мне туда теперь и не надо, — протянул он, — делая шаг в его сторону. — Ты здесь одна, красотка?       Цзян Чэна передёрнуло от такого обращения, но он решил играть роль до конца. — Не одна, — ответил он. — Сейчас придут мои подруги. Нас много. — Значит одна, — обрадовался Вэнь Чао и сделал ещё один шаг навстречу.       Цзян Чэну захотелось хорошенько врезать в эту похабную улыбочку. Но тогда была вероятность, что он раскроет себя. А трепло Вэнь Чао обязательно разнесет по всем кланам, что Цзян Чэн гуляет по ночам в женской одежде. Лучше попробовать избавиться от него мирным способом. Хотя, судя по тому, как тот подкрадывался к нему, это будет крайне проблематично. — Мне надо идти, — выпалил Цзян Чэн, но не успел развернуться, как Вэнь Чао бросился к нему и обнял, прижимая к себе. — Ты такая красивая, — он пьяно выдохнул ему в губы. — Я вижу, что ты тоже хочешь меня. — Тебе надо проверить зрение, — взвизгнул Цзян Чэн, выворачиваясь из объятий. Он сделал несколько быстрых шагов, но опять запутался в проклятых юбках. Вэнь Чао обхватил его сзади и прижался щекой к спине. — Красивая и сильная, — восторженно запыхтел он, — у тебя такие широкие плечи, такая крепенькая попка. Ты могла бы оседлать меня на всю ночь. — Пхф, — поперхнулся словами Цзян Чэн. Он целеустремлённо двигался к выходу из ненавистного коридора, волоча за собой неожиданного поклонника. — Разрешу тебе сделать со мной всё, что захочешь, — не унимался тот, — хочешь подчинить меня себе?       У Цзян Чэна загорелись уши. С Вэнь Чао они были ровесниками, но где этот папенькин сынок понабрался такой мерзости?       Свежий воздух двора после закрытых коридоров и перегара Вэнь Чао показался Цзян Чэну спасением. У него даже прибавилось сил. Только Вэнь Чао, похоже, опьянел ещё больше. — Я знаю, как доставить удовольствие такой красотке, как ты, — пропыхтел он, прижимаясь сильнее, и Цзян Чэн почувствовал, как ему в ухо засунули мокрый вертлявый язык.       Мурашки отвращения побежали по всему телу. Цзян Чэну стало все равно, кто и о чём узнает. Он сейчас просто набьёт морду этому перевозбужденному кобелю.       И только он собрался от души врезать Вэнь Чао, около них раздался приятный уверенный голос: — Он вас обижает, госпожа?