Глава 1: Прелюдия
7 сентября 2022 г., 00:35
Спустя почти неделю после того, как они покинули столицу, Дин Жуна вывели из его открытой повозки (клетка, это была клетка, но он предпочитал не думать о ней так) и бесцеремонно поставили перед Ван Чжи. Дин Жун автоматически согнулся в поклоне — не потому, что того требовали правила, просто по привычке. Он всегда кланялся Ван Чжи и полагал, что всегда будет это делать.
Ван Чжи вздохнул, видимо, недовольный открывшимся ему зрелищем.
Долгие недели в тюрьме, а затем и дни в передвижной клетке сделали Дин Жуна более неопрятным, чем когда-либо за всю его жизнь. В его волосах торчали пучки соломы, лицо было испачкано грязью, и он не мог вспомнить, когда в последний раз стирал свою потрёпанную одежду. Если бы он оставался правой рукой Ван Чжи, он бы выпорол себя за то, что посмел предстать перед ним в таком состоянии. Но он был пленником Ван Чжи, и поэтому всё, что он сделал — это опустил глаза и ждал, когда Ван Чжи заговорит.
— Пойди вымойся, а потом переоденься, — распорядился Ван Чжи, переводя взгляд с Дин Жуна на ближайший ручей.
Дин Жун проследил за его взглядом и увидел стопку аккуратно сложенной фиолетово-красной одежды, ожидающей его на песчаном берегу. Одежды, которую сняли с него в тюрьме. Одежды, которую он не рассчитывал когда-нибудь снова надеть. Что-то тоскливое заныло у него внутри, что-то очень похожее на надежду. Дин Жун тяжело сглотнул.
Он медленно поднял голову, ровно настолько, чтобы посмотреть на Ван Чжи сквозь ресницы.
— Я не понимаю.
В конце концов, он предал Ван Чжи, и сделал это самым худшим из всех возможных способов, потому что это поставило под угрозу жизнь императора, которому Ван Чжи был так бесконечно предан. Лучшее, на что он мог надеяться — это изгнание. То, что император позволил Ван Чжи избавиться от него так, как Ван Чжи сам считал нужным, было достаточно милосердно. То, что ему предлагалось сейчас, было…
Губы Ван Чжи раздражённо дёрнулись.
— От тебя дурно пахнет, и я не хочу, чтобы из-за тебя воняло в повозке. Если только ты действительно не хочешь проехать весь путь до Хэтао в клетке.
Если Дин Жун повторит свои слова, Ван Чжи, скорее всего, рассердится. Тем не менее, его губы отказались ему повиноваться и снова пробормотали:
— Я… я не понимаю.
— Дин Жун, я ценю тебя не потому, что ты невежественный идиот. — Ван Чжи бросил на него острый взгляд и отвернулся. — Если я хочу успешно управлять военачальниками, мне нужно, чтобы на меня работал кто-то с твоими навыками. Кто-то, кому я мог бы доверять.
Удивлённый вздох вырвался из груди Дин Жуна прежде, чем он смог подавить его. Он быстро вернул своему лицу нейтральное выражение — взгляд спокойный, челюсть расслаблена — но продолжил пристально смотреть на профиль Ван Чжи.
Ван Чжи не в первый раз вытаскивал преступника из тюрьмы, чтобы удовлетворить свои потребности, но преступление Цзя Куя не было совершено против него самого или императора. И Цзя Куй был вознагражден за свою верность свободой. За что был вознаграждён Дин Жун? За то что был беспринципным, но недостаточно в этом преуспел?
— Почему вы всё ещё доверяете мне?
— Потому что ты слишком добрый. Потому что ты не убил меня, когда у тебя был шанс. — Ван Чжи склонил голову набок, задумчивая улыбка тронула его губы. — Потому что ты оплакивал меня.
Спина Дин Жуна напряглась. Он не думал, что Ван Чжи знает об этом.
За те несколько дней, когда Дин Жун верил, искренне верил, что Ван Чжи мёртв… вообще-то, Дин Жун был не из тех, кто проливает слёзы. Но он пролил их из-за Ван Чжи. Даже если ему не всегда нравилось служить Ван Чжи, тот был центром его мира долгие годы. Он не был готов потерять его. Только не так.
Конечно, потом Ван Чжи вернулся целым и невредимым и призвал Дин Жуна снова к себе, и в последовавших за этим событиях Дин Жун проиграл. Дин Жун, приняв смерть Ван Чжи, позволил себе мечтать. И это привело его к кратковременному безумию.
— Ты рискнул и потерпел неудачу. Как я могу винить тебя, если это та игра, в которую я играю сам? — Губы Ван Чжи изогнулись в кривой улыбке. — Но я думаю, что теперь ты усвоил урок. Давай просто назовем это редкой ошибкой и двинемся дальше. Хмм?.. — Голос Ван Чжи был медовым, как и всегда, но в нём чувствовалась сталь. Предупреждение для Дин Жуна, что он может быть прощён, но Ван Чжи не забудет.
Дин Жун опустил взгляд. Теперь он точно усвоил урок.
— Послушай, если ты не примешь это предложение, ты проведёшь остаток своей жизни, сгнивая в камере, что было бы крайне бесполезной тратой времени для человека твоего уровня. И у меня нет времени обучать другого заместителя. Так что приведи себя в порядок и переоденься. Нам нужно продолжать путь.
На первый взгляд, это решение имело смысл. Ван Чжи весь состоял из практичности и безжалостности.
Дин Жун сжал губы и выпрямился, чтобы посмотреть на Ван Чжи — по-настоящему посмотреть на него. Несмотря на всю свою браваду, Ван Чжи был ещё очень молод. Он покидал единственное место, которое считал своим домом, оставлял единственных людей, о которых заботился, отправляясь на дикую границу, чтобы усмирить непокорных военных. Дин Жун знал, что это был вызов, который доставлял Ван Чжи удовольствие. Но это не значило, что Ван Чжи хотел бы принять его, не имея рядом с собой ни одного знакомого лица.
Руки Ван Чжи сжались, ровно настолько, чтобы слегка упереться ногтями в ладони, и Дин Жун принял решение. Если Ван Чжи нуждается в нём — не только из-за его навыков, но и потому, что его присутствие приносит Ван Чжи некоторый комфорт — тогда он останется с ним.
Кроме того, Дин Жун не был невежественным идиотом. Второй такой шанс ему больше никогда не представится.
Он отступил на несколько шагов и поклонился так низко, как только мог.
— Я благодарен Вашему превосходительству за милосердие.
Ван Чжи искоса посмотрел на него, как будто собирался отругать, и махнул рукой.
— Ну, и почему ты всё ещё здесь стоишь?
Стояла ранняя весна, и вода, вероятно, была ледяной. Дин Жун окунулся без колебаний.
