Heartbreaker

— Гук, ты идёшь на работу или нет? Твой будильник уже раз сто прозвонил, — Мин стоял около кровати, ни на что не реагирующего соседа. Хитро ухмыльнувшись, он пощекотал торчащую из-под одеяла пятку, которая тут же пугливо спряталась. — Ты опоздаешь. Опять что ли до утра сидел за книгой? Я же сказал тебе ложиться спать. Чон продолжал спокойно сопеть, не обращая никакого внимания, на трезвонящий будильник и голос Юнги. — Как так можно спать? Не понимаю, — Юнги всё это надоело, он схватил одеяло и резко сдёрнул с друга. — Чёрт! Как оказалось, Чон был любителем спать абсолютно голым, Мин тяжело сглотнул, разглядывая задницу, как будто специально выпяченную для его обозрения. — Мля, ну холодно же, — заскулил Гук, поджимая ноги к животу и сонно хмурясь, — ноябрь месяц, ты чего делаешь? Сколько время? — Ты хоть трусы одевай, всё теплее будет. Восемь уже, я ухожу. Ты до скольки работаешь сегодня? — До закрытия. А что? — Я приеду вечером в зал, зайдём тогда поужинаем после? Ты не против? — Я только за, — он уселся, сладко потягиваясь и ничуть не стесняясь своей наготы, затем вздрогнул, выхватил одеяло, замотался в него и поплёлся в душ, оставляя Юнги в задумчивости. Удостоверившись, что Гук его не видит, Мин присел на край кровати и провел рукой по простыне, ещё хранящей тепло. «Забавно, » — подумал он, усмехаясь над собой.

***

Намджун быстро шагал по мокрой дорожке парка под моросящим дождиком, ища глазами Юнги. Его раздирало волнение, Мин не приехал на работу, попросив в коротком сообщении о встрече. Это было не похоже на него. Заметив, наконец, знакомую фигуру, Ким резко остановился, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Юнги как будто почувствовал его, обернулся и пошёл навстречу. Намджун подумал, что навсегда запомнит его именно таким, невероятно ярким на фоне серой и сырой погоды в своём белом пальто и ярко-оранжевой вязаной шапочке под чёрным зонтом. — Привет! — Мин подошёл вплотную и ласково улыбнулся. — Прячься ко мне. Нам забрал у него зонт и стал держать у них над головами. Слова застряли в горле, он молча смотрел Юнги в глаза, ожидая, как приговора, что тот ему скажет. — Прости за то, что выдернул тебя в такую погоду, но мне хотелось поговорить на нейтральной территории, — Мин отвёл глаза. –У меня больше нет сил находиться в этом подвешенном состоянии… водить тебя за нос. Я чувствую себя предателем, Нам… Ты этого не заслуживаешь. Я не могу. Просто не могу. Поверь, я бы очень хотел. Ты замечательный, добрый, умный… — Перестань, пожалуйста! — резко прервал его Намджун и низко опустил голову, зонт над их головами задрожал. Юнги накрыл его руку своей и крепко сжал. Они стояли напротив друг друга под одним зонтом и молчали. — Намджун, я пойму, если ты уволишь меня, — начал Юнги. Ким возмущенно уставился на него: — За кого ты меня принимаешь? — Но тебе будет неприятно видеть меня каждый день. — Мне будет больно, но не неприятно. — Тем более. — У меня нет ни одного шанса? — в глазах Нама всё ещё теплилась надежда. — Нет. — Жестоко. Ты был таким же и с Сокджином. — Так честнее. — Знаешь, я был уверен, что ты согласишься. Написал матери, что скоро приеду к ней, хотел увезти тебя подальше из Сеула, думал в другой стране, где мы будет только вдвоём, тебе будет проще. Придётся мне уехать одному. — Как же галерея? — Оставлю на тебя. Ты в курсе всех дел и вполне справишься. Если хочешь, найми ещё человека в помощь. Давно нужно было это сделать, но мне так нравилось быть с тобой только вдвоём. — Когда ты вернешься? — Не знаю. Возможно после Нового года. Мне нужно побыть вдалеке от тебя. Мин кусал губы, не зная, как реагировать, он был не готов к такому повороту событий. — Я не подведу тебя. Ким согласно кивнул и нежно погладил Юнги по щеке: — Ты так близко, но так невыносимо далеко, — он положил руку ему на затылок и потянул к себе. — Не нужно, — Юн попытался освободится. — Последний поцелуй. Подари мне это воспоминание. Ты не можешь отказаться. Ким легко коснулся холодных губ, прощаясь с главной любовью своей жизни.

***

Чон вытянулся на лавке и, не капли не стесняясь, пялился на подпрыгивающие полупопия Юнги, которые вместе с хозяином вот уже почти час резво бежали по дорожке. На удивление Гука он объявился в зале довольный и бодрый, «дал ему пять» и вприпрыжку направился к своему любимому тренажёру. В голову Гука сами собой начали приходить довольно откровенные сцены с участием Юна, поэтому он с сожалением отвернулся, пытаясь думать о чём-то менее возбуждающем. К его сожалению последнее время, всего мысли рано или поздно возвращались к соседу. По сто раз на дню он думал, чем тот занимается? Не протягивает ли прямо сейчас к нему свои лапы Намджун? Согласился ли он встречаться с ним? Возможно они уже …? Он старался душить в себе ревность, но для этого нужно было разлюбить, как это сделать, Гук так и не смог придумать. «Почему он такой довольный пришёл? Это точно не из-за квартиры. Мэй написала, что хозяин попросил еще пару дней. Что-то он там всё тянет? Говорил месяц, а уже полтора прошло. По любому, Юн что-то решил с Намджуном. А если он согласился? Сейчас вот подойдет и скажет, что уезжает с ним.» — Гук нервно взлохматил волосы. — «Чёрт! Я ведь тоже могу дать ему всё, что угодно и даже больше, чем Нам. Просто засунуть свои принципы поглубже, вернуться в семью, начать работать на отца, стать таким, как он. Солидным и надёжным. Такой же нужен Юнги? Хотя вряд ли это мне поможет. Он убьёт меня, если узнает, что я врал ему всё это время. Да ладно, если только убьёт! С его характером, выкинет меня из своей жизни к чертям. Надо же так влипнуть! Так, ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное квартира.» Он вздрогнул от того, что Юн хлопнул его по плечу и уселся напротив, улыбаясь и вытирая мокрое лицо полотенцем. — О чём задумался? Всё нормально у тебя? — Да. Ты почему такой довольный? — Разве? Тебе кажется. Я в душ. Ты со мной? — Что? — Гук опешил от такого предложения, моментально рисуя в воображении обнажённое тело Юнги под струями воды. — Ну, ты работал целый день, освежиться не хочешь? — А, да. У нас служебный. Я проверю тут всё и иду. Мин пожал плечами и всё также жизнерадостно отправился в раздевалку, как будто и не пробежал только что километров десять. Гук проводил его взглядом и тряхнул головой, пытаясь выкинуть навязчивую мысль о сексе в душевой кабинке. «Это становится невыносимым. Я как озабоченный подросток.» За последние месяцы он прошёл все стадии принятия неизбежного. Сначала упорно отрицая, что его тянет к парню, потом ненавидя себя за это и пытаясь задушить в себе «ненормальные» чувства, в какой-то момент он стал жалеть себя и впал в лёгкую апатию. В подростковом возрасте у него было мимолетное увлечение репетиром Мэй, но оно довольно быстро сошло на нет. Гук даже не сразу вспомнил о нём. Мин стал первым мужчиной, который пробуждал в нём настолько сильные чувства. Он восхищался его талантом, умом, независимостью и яркой внешностью. По началу, он решил для себя, что постарается стать ему другом, сделает всё, чтобы он доверился и открыл ему душу. Но потом ему стали приходить сны. Блядские сны, которые были настолько яркими, что, проснувшись, Гук мечтал, чтобы они стали явью. Он умирал от желания оказаться с Юнги в одной постели и одновременно близость с парнем жутко пугала. Окончательное чувство смирения и принятия пришло в тот день, когда он остался в квартире один. Ноги сами потянули его в спальню Юнги, где он дрочил, зарывшись в его подушки и одеяло, вдыхая любимый запах и представляя его в самых откровенных позах. После этого случая, Гук понял, что бесполезно бороться с собой и необходимо что-то придумать, чтобы Мин Юнги стал его. Задача была не из лёгких, учитывая, что: во-первых, Мин вообще-то не проявлял к нему никакого интереса, кроме как беззлобно подстёбывая по мелочам; во-вторых, Гук был уверен, что между Юнги и Чимином до сих пор существует очень сильная связь, которую они по какой-то, непонятной для него причине, не могут разорвать; ну и в-третьих, постоянно маячивший на горизонте Ким Намджун, надежный как швейцарские часы и упертый, как баран. Ах, да! Ещё была история с Сокджином, вызывающая у Чонгука сотню вопросов, на которые Мин Юнги ни разу не собирался отвечать. Все попытки Гука хоть как-то вывести его на откровенность, тут же жёстко пресекались. Правда, после отъезда на съемки Чима, он стал намного откровеннее и кое-что всё-таки рассказывал, но это были сущие крохи, только ещё больше подстёгивающие интерес. Гук быстро принял душ и собрался, Юнги уже ждал его, рассматривая себя в огромном зеркале. Когда он подошёл и встал рядом, Мин расхохотался, показывая на их отражение пальцем: — Мы с тобой, как ангел и дьявол, — сказал он продолжая смеяться. Они действительно слишком отличались: милитари стиль Гука, его огромные ботинки, широкие брюки и куртка, при чём вся его одежда была полностью чёрного цвета, никак не вязались с романтичным образом Юнги, его белым пальто, светлыми брюками и смешной оранжевой шапочкой. — Действительно, тебе только хрюкальца не хватает и рожек, а так вылитый чертёнок. Хочешь, возьми мою панаму, — предложил Гук, — а мне шапку давай, — он потянулся к голове Юнги. — Ты серьёзно? Тебе моя шапка, как корове седло. — Ничего подобного, красоту ничем не испортишь, давай. Мин фыркнул и отдал шапку, Чон довольно натянул её на макушку, что снова вызвало приступ смеха у Юнги. Гук не сводил с него глаз, радуясь, что сумел рассмешить. «Какой же ты красивый, когда смеёшься, — подумал он, — я бы хотел, всю жизнь смешить тебя.» — Ладно, давай обратно, — попросил Мин. — Ну, уж нет. Идём! — Гук подхватил его под руку и повёл к дверям. — Давай, никуда не поедем? По дороге домой, на углу, есть небольшая забегаловка, поужинаем там? — Как хочешь, — согласился Юн. В маленьком кафе было тесно от людей, они кое-как протиснулись в самый угол за столик, где пришлось сидеть тесно прижавшись. Выпив пару бутылок Мин совсем расслабился и превратился в само очарование, Гук то и дело одёргивал себя, чтобы не приобнять его или погладить, хотя руки так и чесались. Юн стал на удивление болтлив и откровенен: — Давно хотел тебя спросить, почему работа тренером? Как ты оказался именно в этом клубе? — спросил он, подставив руку под щеку. — Просто жмякнул в первое попавшееся предложение, у меня есть разряд по лёгкой атлетике, поэтому меня и взяли. А ты? Почему именно в этот клуб тебе подарили абонемент? — Без понятия. Я вообще бегал в парке по утрам, но Джин умирал от ревности, поэтому уговорил ходить туда. — Джин, этот тот парень в пальто? Расскажешь? — не особо надеясь на успех, попробовал закинуть удочку Чон. — Что ты хочешь знать? — Долго вы были вместе? Ты его любил? Почему вы расстались? — сразу оживился Гук. — Три месяца. Нет. Его отец ёбнутый неандерталец и гомофоб. — Краткость, твой конёк. — хмыкнул Чон. — А если серьёзно? — Если серьёзно, то про Джина вполне достаточно. Ты вот тоже ничего про себя не рассказываешь. Откуда ты? Кто твои родители? — Они живут в Янсане, у них небольшой бизнес, простые люди. — У тебя есть сестра или брат? — Старшая сестра. А у тебя? — Нет. Я единственный ребёнок и самое большое разочарование в жизни моего отца. — Не говори так. — Это его слова. — Но почему? Я не верю. Ты невероятно талантливый, как можно было такое сказать? — Гук непонимающе смотрел на друга. Мин сморщил нос и закрыл глаза, ему явно не хотелось говорить об этом: — Тебе правда интересно? — Да, очень! Я хочу всё знать про тебя, — Чон попытался придвинутся поближе, но было уже некуда. Мин улыбнулся, глядя в огромные от интереса глаза Гука, и печально вздохнул, соглашаясь: — Моя мама рано умерла, он больше так и не женился, посвящая всё свободное время мне. Он действительно был хорошим отцом, пока я не стал подростком. Отец властный человек, старой закалки. Он известный адвокат и владеет несколькими юридическими конторами, не только в Сеуле. — Так твоя семья богата? — Моя семья — Пак Чимин, а он пока не разбогател, с отцом мы не общаемся уже пять лет. — Но, почему? Дело в твоей ориентации? — Началось всё с неё, конечно. Он считает таких как я психически больными людьми, которых нужно лечить. Моё самоопределение проходило довольно тяжело. Отец был всем для меня, я очень уважал его, слушался во всём, хотел был похожим на него, пока не встретил одного человека. К нам в школу пришёл молодой преподаватель по искусству, мы стали общаться, он разглядел во мне талант, говорил, что я должен развивать его. — Сколько тебе было лет? — Пятнадцать. — Вы… Стали… — Да. — Но это развращение несовершеннолетнего! Мин фыркнул: — Поверь, он сопротивлялся. — И что? Отец узнал? — Да, мы были неосторожны. Как-то он вернулся раньше времени с работы и застал нас. Угрозами он заставил его бросить школу и уехать из города. А меня определил в психушку на пару месяцев. — Дикость какая-то. — Сейчас мне даже немного жалко отца, но тогда я его возненавидел. Он не мог принять меня таким, какой я есть, а я не смог отказаться от себя. Он хотел, чтобы я продолжил его дело, работал с ним. Я отказался. Это довольно банальная история, таких тысячи. Чон задумался, рассеянно рассматривая людей в кафе: — Тот мужчина в ресторане, ты посмотрел на него и у тебя резко испортилось настроение, это он? — Да. — Вы совсем не похожи. — Он говорил, что я копия мамы. — Значит она была очень красивой. — Ты считаешь меня привлекательным, Гуки? — Мин снова надел маску холодности и стал подшучивать над другом. — Ой, началось. Не жеманничай. — На сегодня допрос окончен? Может пойдем домой? — Я бы ещё посидел. Принести тебе выпить? — Ты меня хочешь споить? Ладно, давай. Почему-то ему совсем не хотелось уходить отсюда, было приятно сидеть рядом с Гуком, смотреть ему в глаза, прижиматься бедром, чувствовать своё легкое возбуждение и видеть, что он тоже взволнован. Чон быстро вернулся, придвигаясь обратно и жутко смущаясь от пристального взгляда Юнги. От того, как он смотрит на его губы и облизывает верхний ряд зубов, Гук нервно сглотнул и сделал вид, что очень увлечён открыванием бутылок: «Я брежу или у него в глазах интерес? Не может быть, что он тоже. А если правда? Или он просто хочется развлечься?» — Что ты еще хочешь знать про меня? — спросил Юн, усмехаясь. — Почему ты сегодня такой довольный? Как-будто сбросил груз с плеч. Мин хитро сощурил глаза: — Жизнь иногда приятно удивляет меня. Утром я ждал Джуна в парке, моросил противный дождик и было такое состояние, наверное, как перед прыжком с парашютом. Мне было страшно совершить ошибку, хотя я уже принял решение и не собирался отступать, — Юн заметил, как Гук напрягся, взял бутылку и сделал пару глотков. — Всё было совсем не так, как я планировал. На удивление, я запомню нашу встречу, как невероятно нежную и романтичную. Мы стояли под зонтом, держались за руки. Нам всё-таки удивительный человек, чуткий и понимающий. — Гук всё ниже опускал голову, внимательно изучая столешницу. — Его поцелуй был такой нежный и тёплый, он согрел мне душу. Мне стало очень хорошо и спокойно после нашего разговора. И даже ситуация с квартирой теперь меня не так беспокоит. У Гука больше не было сил терпеть эту пытку: — И что? Когда ты переезжаешь к нему? — спросил он зло. — В ближайшее время, — Мин замолчал не несколько секунд, и продолжил — это будет проблематично. — И что же вам мешает? — Чон нервно отрывал наклейку с бутылки. — Он уезжает в Германию на пару месяцев. Гук резко выпрямился и посмотрел на Юнги, пытаясь убрать идиотскую улыбку с лица: — Ты ему отказал? — в его голосе было такое облегчение, что Мин удивлённо приподнял брови. — Да. Он понял меня, но решил, что ему будет лучше уехать на какое-то время, посмотреть на ситуацию издалека. Я буду за него управлять галереей, пока он в отъезде. Гук просто светился от счастья, ещё минуту и он задушил бы Юнги в объятиях, но подозрительный прищур его глаз остановил, заставляя резко опомниться и начать соображать, как оправдать свою слишком явную радость: — Ну, что ты так смотришь? Конечно я рад. Если бы ты уехал, как бы мы продолжили работать над книгой, и с квартирой еще ничего не понятно и вообще я привык к тебе, искать нового соседа мне совсем не хочется. — Конечно, я так и подумал. Не понимаю, почему ты оправдываешься, — снисходительно ответил Юн, прикладываясь к бутылке. Гук пожал плечами и внутренне удовлетворённо выдохнул: «А если признаться, сейчас, что он сделает? Так сложно сдерживаться. Но если он не чувствует ко мне ничего? Нет. Нужно подождать. » — подумал он и не сдержавшись всё-таки приобнял Юнги за плечи.

***

Между ними появилось напряжение, какая-то неловкость, они избегали прямых взглядов и часто отводили глаза, а случайные касания обжигали, как огонь. Гук видел, что отношение Юнги изменилось, возник какой-то особенный интерес, это волновало и заводило его. Но, при этом, Мин ничего не предпринимал, и даже, наоборот, как будто старался держаться на расстоянии. Гук не понимал его. Да Мин и сам себя не особо понимал. Прошло несколько дней с тех пор, как уехал Нам, он стал сильно задерживаться на работе и раньше уходить утром. — Гук, просыпайся, ты просил разбудить тебя. Мне некогда, — Юнги недовольно смотрел на огромный кокон из одеяла и подушек. Он присел на кровать и аккуратно потянул за край одеяла, открывая обнажённую спину. От пальцев по рукам пробежали мурашки, Мин легко коснулся кожи, проводя по ней кончиками пальцев, выводя замысловатые узоры, почти не дыша и замирая от волнения. Внезапно Гук развернулся, схватил его за руку и дёрнул на себя. Мин не успел опомниться, как оказался под ним, уставившись в смеющиеся глаза. — Придурок, слезь с меня. А если бы я опять по ушам тебе съездил? — Я был готов, — Чон продолжал нависать над ним, тихо посмеиваясь, — ты испугался? — Конечно. Мне совсем не хочется снова почувствовать твой длинный язык у себя во рту. Гук перестал смеяться и нахмурился: — Точно? — спросил он, слегка наклоняясь. Юнги упёрся ему в грудь руками и зло поджал губы. — Что за идиотские шутки? Чон обиженно надул губы и быстро отодвинулся, садясь на кровать. — Прости. Действительно глупо. Юнги продолжал молча лежать на кровати, удивляясь чувству разочарования, которое охватило его, после того, как Чон так быстро сдался. — Юн, ты же торопился, — напомнил он. — Да. Точно, — Мин резко подскочил и вышел из комнаты. В течение дня Юнги снова и снова возвращался к утренней сцене, виня себя за нерешительность: «Зачем я оттолкнул его? Я же чувствую, вижу, что у него что-то есть ко мне. Возможно это мой шанс? Глупо обманывать себя. Я хочу его слишком сильно. Почему бы не попробовать?» Вечером по дороге домой Мин решил признаться в своих чувствах. Он буквально забежал в подъезд, улыбаясь и прокручивая в голове, что и как будет говорить. — Гук, я дома! — прокричал он с порога и удивлённо останавился. Чон сидел на диване рядом с красивой молодой женщиной и был очень доволен. — Мин, привет! Познакомься, это Мэй — новая хозяйка квартиры, — сказал он, улыбаясь. — И его девушка, — уверенно добавила она.