Heartbreaker

— Ты прекрасно выглядишь, дорогая, просто светишься, Тэ, похоже, очень старается. У вас всё хорошо? — Чимин взял Мэй за руку и заставил покрутиться. — Да, я очень счастлива с ним. Он чудесный. Мы так давно с тобой не виделись. Спасибо, что пригласил к себе. — Прости, график расписан буквально по минутам. Эта неделя ещё более-менее свободная, потом начинаются новые съёмки, но хотя бы в Сеуле. Пойдем на улицу, сейчас уже не жарко. Выпьем и поболтаем. Они вышли на памятную для Мэй веранду, где она первый раз поцеловалась с Тэ, и сели рядом на качели. — Как Хос относится к твоему бешеному графику? — начала девушка издалека. — На удивление, проявляет чудеса терпения. — Это хорошо, — Мэй стала нервно постукивать длинными ногтями по деревянному подлокотнику. — Ну, спрашивай уже? — Чим хмыкнул. – Про нас с Хосом ты и так всё знаешь. Не для этого же пришла. Мэй смущенно улыбнулась: — Когда ты говорил с ним в последний раз? — Больше месяца назад. Да, и не говорил толком. Мы обменялись парой сообщений, он сбросил несколько фото и опять пропал. — Где он был тогда? — По-моему, Вена, но он нигде на задерживается больше, чем на неделю. Мотается по Европе. Пишет и периодически отправляет работы Наму. Они планируют выставку в конце года. Зачем тебе? — Я больше не могу бездействовать. Столько времени прошло… — Мы ничего не можем сделать. Юн запретил мне даже упоминать имя Гука под угрозой заблочить, я его знаю, он слов на ветер не бросает. Прости, но даже ради вас, я не буду рисковать нашей дружбой. — Упёртый сукин сын. Я должна ещё раз попытаться с ним поговорить. Пусть злится на меня, Гуки ни в чём не виноват. — Мы с тобой это уже обсуждали. У Юнги и до Гука были большие проблемы с доверием. Каково тебе было бы узнать, что человек, с которым ты жил бок о бок, мягко скажем, обманывал тебя? Плюс — эта твоя дичайшая выдумка представится его девушкой. Боюсь представить, что там думает о вас Юнги. — Так какого чёрта он додумывает? Пусть выслушает. — Он не хочет делать себе ещё больнее и пытается забыть обо всей этой истории. — Нет. Я виновата и должна это исправить. Помоги мне! Мы пытались отследить его по банковской карте, он но почти не платит ей, снимает наличку и тут же пропадает. Я наняла человека найти его, но Мин передвигается слишком хаотично и непредсказуемо, он не успевает за ним. Ко всему мне нужно успеть долететь до того места, где он решил остановится. Всё это затягивается. Я не могу больше ждать. Узнай мне его планы, хотя бы на пару дней вперед. — Даже, если ты встретишься с ним, он не будет слушать. Ты же уже пыталась в тот же день, когда он бросил его. Юн опять унизит тебя и всё. Мэй покраснела, как рак и вскочила, вспоминая, тот случай, когда она примчалась в галерею полная решимости всё уладить. Вежливый молодой человек, вернувшись из кабинета Юнги, сказал, что он занят и не может с ней поговорить. Чон Мэй не была бы собой, если бы успокоилась на этом. Мин беседовал со своим начальником, когда, она ворвалась в его кабинет практически с ноги. — Юн, мне нужно поговорить, — начала она в приказном тоне. Он слегка откинулся в кресле и с презрением оглядел её. Мэй смутилась, никогда и никто не позволял себе так на неё смотреть. Мин повернулся к мужчине и сказал: — Нам, я думаю, лучше вызвать охрану. Она полный неадекват. — Да, как ты смеешь? — взвизгнула девушка. — Разве я не прав? Капризная, бестактная и избалованная самодурка, ни во что не ставящая чувства людей, даже самых близких, готовая идти по головам ради своих больных желаний. Испорченная до мозга костей эгоистичная сучка. Была бы ты парнем, сломал бы твой прилепленный нос. Мэй задохнулась от возмущения и не находила слов. — Юни, мне кажется, это слишком, — тихо сказал Ким. — Разве? Видишь, не уходит, ждёт еще. Мин с ледяным спокойствием встал из-за стола и подошёл к ней, уничтожая взглядом. — Мне не интересны ваши извращённые игры с братцем, и я уж точно не собираюсь принимать в них участие. — Да, пошёл ты! — прошипела Мэй, развернулась и быстро ушла. Воспоминание больно ударило по её гордости, но она упрямо сжала кулаки и засунула свои чувства подальше: — Я должна попробовать ещё раз. — Всё так плохо? — сочувственно спросил Пак. — Он стал похож на свою тень. Его ничего не интересует и не радует. Он плохо ест, бросил работу и ничего не пишет, кроме бесконечных писем ему. Чим, помоги, прошу!

***

— Нola! Puedo invitarte un trago? * Мин раздражённо поднял глаза на парня, который уселся рядом за барную стойку и попытался отмахнутся: — Lo siento, no hablo español*. — пробормотал он привычно. — Hablas Inglés?* — не отставал парень. Юн хотел было послать его по-английски, чтобы не отвечать два раза, но мальчишеская наивная улыбка заставила его сдержаться. Парень был симпатичный, а у него полгода не было секса. «Да, какого чёрта? Я ничего ему не должен. Нужно жить дальше. Сколько можно держать этот никому не нужный целибат?» — подумал он и протянул парню руку. — Юнги, — представился он. — Вито. Его рукопожатие было тёплым и крепким, Юнги задержал взгляд на руке, разрисованной замысловатыми татуировками. Парень кивнул бармену, прося повторить то, что пил Юн. — Откуда ты? — спросил Вито, придвигаясь ближе. — Корея. — Прости, ничего не знаю про вашу страну, кроме того, что там рождаются потрясающе красивые парни. Мин закатил глаза, но ухмыльнулся и залпом выпил еще один бокал вина, после которого испанец показался ему ещё более привлекательным. — Давно ты в Валенсии? — спросил парень, наклоняясь ближе и поправляя выбившуюся из-за уха Юнги прядку волос. — Только сегодня приехал. — Путешествуешь? — Да. Хочу посмотреть Шелковую биржу. — Я бы мог показать тебе еще много интересных мест, — Вито осторожно положил руку на колено Юнги и нежно погладил. Мин прикрыл глаза, ласка приятно отдалась в паху, он притянул парня за ворот и поцеловал. К его сожалению, поцелуй не пробудил в нём особого желания, но и не был неприятен. — Я совсем не против посмотреть твои места, — ответил он, вставая со стула и прижимаясь к парню, — моя гостиница недалеко отсюда. Вито довольно положил большие ладони на зад Юнги и крепко сжал. — Постараюсь сделать всё, чтобы ты запомнил наш город. Обнявшись, они шли по узким тёмным улочкам. Испанец не мог скрыть восхищения и сыпал комплиментами, путаясь и сбиваясь с английского на испанский, вызывая у Юнги смех. Вито был нетерпелив и напорист, то и дело останавливаясь, затягивая его в какой-нибудь переулок, чтобы, прижав Юнги к стене, жарко и глубоко целовать, давая волю рукам. Мин совсем не был против, представляя на месте случайного знакомого Гука, всё больше распалялся, бормоча ему по-корейски признания в любви. В один из таких моментов Мин подумав, что может и не стоит уже тащится в гостиницу, расстегнул ширинку на брюках парня, значительно облегчая ему жизнь. Вито благодарно застонал, потому что терпеть давление штанов не было уже никакой возможности. Он собрался уже сделать тоже самое, когда чьи-то руки схватили его и откинули к противоположной стене. Последнее, что увидел Мин, как его несостоявшийся любовник от сильного удара съезжает по стене и затихает. Потом Юнги накинули на голову мешок, заломили руки и куда-то поволокли.

***

«Ну, нееееет! Только не это. Пусть бы Коза ностра, только не Чон Мэй!» Мин хотел грязно выругаться, но залепленный скотчем рот не позволял. Он пару раз дёрнулся, но скорее ради приличия, прекрасно понимая, что вряд ли у него получится разорвать крепкие верёвки, которыми он был привязан к стулу. Сестра Гука стояла перед ним, ожидая, когда он успокоится: — Я не сумасшедшая! — наконец, сказала она Юн вытаращился и снова задёргался, явно давая понять, что в корне не согласен с её утверждением. — Ты не оставил мне выбора. Мин закатил глаза. — Я отклею скотч, только если ты пообещаешь выслушать меня. Мин зло замычал. — Ну, и хер с тобой. Сиди так. Мин закинул голову и попытался закричать. Мей подошла к нему сзади и нависла сверху, зло сощурив глаза. — Просто заткнись и слушай. Я отпущу тебя сразу, как всё скажу. Мин выпрямился и покачал головой, соглашаясь от безысходности. Девушка довольно хмыкнула, притащила второй стул и села напротив. — Так, с чего начать? Был один случай, в средней школе, он очень упорно занимался лёгкой атлетикой и абсолютно заслуженно выиграл районные соревнования, но парень, которого он обошёл стал распространять грязную клевету, что якобы отец заплатил жюри. Гуки очень переживал тогда. Мы его поддерживали, но по-видимому, не достаточно. Когда пришло время переводится в старшую школу, он заставил отца подать документы в Пусан, где жила бабушка, чтобы никто не знал из какой он семьи. Это был полный бред. Я никогда этого не понимала, но он всегда стыдился, что богат. Всегда стремился всего добиваться своим трудом и мозгами. Гранд в штаты — полностью его заслуга. Как только у него появилась возможность, он начал подрабатывать. Ты вообще представляешь себе, наследник миллиардной компании работает посудомойкой? Наши родители очень лояльные, но даже для них это было слишком. В день рождения, отец открыл нам счета, куда капает процент от выручки его компании, он ни разу не снял оттуда деньги. Понимаешь, о чём я? Мин замычал в ответ. — Я сниму скотч, если ты обещаешь не матерится и спрашивать по делу. Мин согласно закивал. Мэй подхватила край ленты и резко дёрнула, Мин взвыл от боли: — Сууука! — Ты обещал не матерится! — А я и не матерился. При чём это всё? Если вы трахались в нашей квартире? — Ты больной? — Яяяяяяяяя? — возмущению Юнги не было предела. — Ничего такого не было! Рано я скотч отодрала. Он пришёл ко мне, попросил купить квартиру, потому что боялся, что ты сойдёшься со своим начальником. Я видела, что он влюблён, но судя по тому, что он рассказывал, ты жутко тормозил, вам нужен был катализатор, поэтому я тогда сказал, что его девушка, чтобы ты начал ревновать, он был в таком же шоке, как и ты. А секс? Я просто прыгала на его кровати и укусила его, когда он пытался меня остановить. — Ты ёбнутая! — заключил Мин. Мэй растянула губы и закатила глаза: — Ты обещал не матерится. Ну, допустим, план был не совершенный и не до конца продуман. Но ты же приревновал? — В тот день, когда ты появилась, я хотел сам признаться, что он мне нравится. — О! — Мэй виновато потупилась. — Но не влюблен же? — Какая теперь разница? Он врал мне. Говорил, что его родители простые люди, что у них небольшой бизнес. Он сто раз мог всё сказать, я не идиот и всё могу понять. — Потому что ты сказал, что никогда больше не свяжешься с мажором. Он боялся потерять тебя. Ему было тяжело держать от тебя всё это в секрете. В новый год он сказал мне, что не хочет заниматься с тобой сексом, пока не признается во всём. Он любит тебя. А ты упёртый осёл! И не достоин такого замечательного человека, как Гук. — голос Мэй задрожал. Мин замолчал, обдумывая всё сказанное и сопоставляя факты. — Если я такой придурок, тогда какого хрена я сижу тут? Оставьте меня уже в покое. Мне ничего от вас не нужно. — Потому что ему плохо. — Бред! Полгода прошло… Мэй достала из кармана нож, Мин напрягся и удивлённо уставился на неё. — Ну, ты совсем что ли? Если бы я захотела избавится от тебя, то уж точно сделала это не своими руками. Она быстро разрезала верёвки, достала смятый, а потом разглаженный листок и сунула Юну в руки: — Вот, он написал это пару дней назад. «Отпусти! Так много времени прошло, но ты всё ещё во мне, несмотря на то, что ты где-то очень далеко. Я постоянно хочу домой, туда где ты ждёшь меня, но в квартире пусто, портрет не может заменить твоё тепло. Знаешь, сегодня я был в той забегаловке, где ты рассказал про отца, сидел там, пока меня не выгнали. Я всё ждал… не знаю, чего. Мне невозможно пусто и холодно. С каждым днём дыра у меня внутри всё больше. Прости! Я не должен, но я так скучаю! Наверное, со мной что –то не так… Прости! Пожалуйста, пожалей меня. Просто. Я так скучаю. Я разучился быть без тебя. Тебе это неважно, но, я чувствую, что тону. Я так хочу научится любить тебя, чтобы не было так мучительно больно. Я собрал все твои голосовые в один трек и слушаю их на репите. Я знаю, знаю… Я сам виноват, но… Отпусти! Я так устал, у меня всё болит внутри. Мне не хватает тебя. Ничего не радует, кроме снов, где ты любишь меня, но пробуждение убивает. Мне мало, мало тебя… Хотя я живу только тобой. Отпусти!» Мин перечитал несколько раз, резко встал, отвернулся от Мэй и низко опустил голову: — Что с ним? — спросил он хриплым голосом. — Это послание сумасшедшего. — Он пишет их постоянно, сминает и выкидывает. Ничего, кроме этих писем. Он был таким жизнерадостным, полным надежд, когда приехал первого числа к родителям на годовщину их свадьбы. С гордостью подарил им вашу книгу. Хотел начать писать продолжение. Ты сломал его! Мин развернулся, в его глазах стояли слёзы. — Я не могу вернутся к прошлой жизни.

***

— Господи, я так нервничаю. Меня просто всю трясёт. — Мэй схватила у проходившего мимо официанта сразу два бокала вина. Тэ недовольно покосился на девушку, но промолчал, решив, не нарываться. — И не говори, я сам как на иголках, — Пак забрал у неё бокал и залпом выпил. — Успокойтесь, вы сделали, всё, что могли. — Хос приобнял Чимина и чмокнул в ухо. — Дальше дело за ними. Кстати выставка явно пользуется успехом. Я тут походил, послушал, что говорят критики, отзывы должны быть очень хорошими. — А что? Что ты слышал? — Чим нетерпеливо теребил пуговицу на пиджаке, явно очень переживая за успех Юнги. — Ярко, необычно, провокационно, прорыв, будоражит, незабываемо, остро…. Вот в таком духе. Пак довольно и гордо улыбнулся. Гук стоял недалеко от них, слегка наклонив голову перед холстом, на котором он был изображён в подвешенном положении, как будто падающим в бездну, со связанными руками и смазанным лицом. Картина сильно отличалась он той зарисовки, которую ему оставил Юн. Любой, подходящий к ней, начинал нервно ёжится или смущаться. Слишком откровенная, она была наполнена страстью и желанием. — Нам мне сказал, что уже несколько человек хотят купить её, — прошептал Пак на ухо Мэй. — Держите меня… Все четверо замерли, как инсталляции, когда в зал вошёл Мин Юнги. Как по команде они попятились в угол и оттуда с замиранием сердца наблюдали, очень напоминая стайку сурикатов. Юн тихо встал за спиной Гука и несколько минут не двигался, просто разглядывая его спину. — Да, что он там стоит? — Мэй вцепилась в руку Тэ. — Больно. Когти убери. — прошипел он. — Прости, дорогой. Ой! Божечки! Мин ласково провёл ладонью по спине Гука, тот дёрнулся и резко развернулся, сразу отступив на пару шагов от удивления. — Блять, у меня сейчас инфаркт будет. — Пак прижался к Хосу со спины и выглядывал из-за его плеча, приподнимаясь на цыпочках. Юнги похоже что-то сказал, потому что Гук слабо улыбнулся и кивнул. — Ни черта не слышно, давайте поближе подойдём, — предложил Тэ. — Тихо! Только спугни, я не знаю, что с тобой сделаю, — Мэй зло зыркнула на своего парня. — Так, куда? Мин взял Гука за руку и куда-то повёл. Стайка суррикатов стала нервно переглядываться, толкаться и в нерешительности топтаться на месте. — Ну, чего вы? Пошли за ними. — Хос толкнул Тэ и потянул Чимина за удаляющейся парочкой. К сожалению, им больше ничего не удалось увидеть, Мин буквально перед их носом закрыл дверь в свой бывший кабинет. — Твою мать! — выругалась Мэй. — Я должна знать, что там происходит. — Где происходит? — спросил подошедший к ним Ким Намджун. Весь квартет вытянулся, как нашкодившие ученики перед директором. — Добрый вечер, хён, — поприветствовал за всех Чимин, — Мэй имеет в виду происходит на выставке. Что говорят критики? — Они в восторге. У меня запросили выставку ещё несколько галерей из других городов и даже Японии. Несколько картин правда уже выкупили, но мы договорились, что передадим их после окончания всех показов. Конечно, тут ещё сработала популярность Юнги из-за книги Гука, она пользуется бешеным спросом. Кстати, где он? Я видел его мельком, хотел поговорить. — Да, где-то тут, — Хос огляделся по сторонам. — Когда найдете, скажите, что я спрашивал. Все четверо согласно закивали. Нам подозрительно осмотрел их по очереди, но махнул рукой и отправился общаться с гостями и прессой. — Так, вы быстро закройте меня, а я попробую подслушать, что там происходит, — тихо сказала всем Мэй, — давайте к двери быстро. — Почему это ты? Я тоже хочу, — начал капризничать Пак. — Да, пока мы тут толкаемся, там уже и так может произошло всё. — Что всё? — не понял Хос. — Да, чтоб вас. Быстро туда, — Мэй злобно начала шлёпать Тэ и Хоса по задницам.

***

От волнения Гука не держали ноги, он сел в кресло и не сводил глаз с Юнги, который наоборот, казался удивительно спокойным. Он был очень просто одет, белая футболка под черный пиджак и такие же брюки, у Гука защемило сердце от тоски. Мин присел на край стола и как будто чего-то ждал. — Я не думал тебе здесь увидеть. — сказал Чон тихо. — Пак уверял, что тебя задержали дела в Европе. — Я знаю. Он сказал, что ты отказываешься приходить, поэтому мы придумали эту ложь. Прости. Похоже твоя сумасшедшая сестрёнка плохо влияет на меня. — Влияет? Вы общаетесь? — Мне пришлось. От неё невозможно отделаться. Гук, она мне всё рассказала почти три месяца назад. — Юнги, пожалуйста, прости за всю эту ложь. Я не должен был… — Перестань. Это я должен просить прощения. Так тупо было отказываться слушать тебя, я не знаю, что на меня нашло. Я придумал бог знает что, был в панике и ужасе. Но это не оправдание. Я не должен был тогда заниматься с тобой сексом. Это было неправильно и подло. Ты меня прости. — Какой бред ты несешь, только воспоминаниями о той ночи я и держался всё это время. Мин замолчал, опустил голову и нервно стал грызть ноготь на большом пальце, его выдержке тоже пришёл конец. Гук встал, подошёл к нему вплотную и положил руки на плечи. Юнги поднял голову, мягко улыбнулся и сам потянулся к губам, выдыхая с легким стоном его имя. Это опять было неправильно и не так, как он хотел, но Гук не давал ему права выбора. Как только он увидел его стоящим напротив той чёртовой картины все его планы пошли лесом. Не поцеловать его было невозможно. Чон усадил его на стол, встав между ног и ласково, даже осторожно целовал, как будто боясь спугнуть или испортить. Мин не пытался перетянуть инициативу на себя, наоборот постарался стать максимально податливым и мягким, он послушно открывал рот, позволяя Гуку вспоминать его губы и язык. Постепенно его руки стали более настойчивыми, он подпихнул их Юнги под зад и требовательно потянул на себя, заставляя прижаться: — Чёрт, Гуки, подожди. Мы же совсем не поговорили. Это не должно было случится спустя пять минут после нашей встречи. — А сколько? Сколько минут ты нам давал? — Гук уткнулся ему в шею, вдыхая любимый запах. Мин хохотнул и попытался отстранится, от уперся локтями в стол, но сделал ещё хуже, позволяя Гуку закинуть ноги за спину и навалится на него сверху. — Я вообще не был уверен, что это произойдет. Дай мне сказать. Гук недовольно нахмурился, при этом не отодвигаясь и на миллиметр: — Говори. — В таком положении мне трудно собраться с мыслями. — Тогда продолжим, — Гук снова потянулся к губам. — Гуки, я серьёзно. Послушай. Я люблю тебя… — Я тоже. Мне кажется на этом можно прекращать все разговоры. Поехали домой. — Гук, я уезжаю через два дня. — Что? Почему? Мин мягко уперся рукой ему в грудь, заставляя подняться, сел на столе прямо и тяжело вздохнул: — Когда я уходил, то написал, что ты изменил мою жизнь. Это чистая правда. Мне было невыносимо оставаться в Сеуле и продолжать жизнь, которую я не хотел для себя. Я уехал не от тебя, я уехал, чтобы найти себя. Бросить, наконец, ежедневную монотонную работу, которая убивала вдохновение, увидеть мир. Я понял, чего хочу от жизни. Мне нужна свобода, хочу оказаться в каждой стране, увидеть все чудеса, познакомится со всеми культурами, ездить налегке, взяв с собой только рюкзак и походный мольберт, передвигаясь автостопом и ночуя в палатке. Это жизнь бродяги и я совсем не уверен, что ты захочешь разделить её со мной. Я был бы очень счастлив, но я пойму, если ты скажешь, что я сумасшедший и откажешься. Я так боялся этого разговора. Я всё никак не мог решить, что для меня важнее. Прости, но заперевшись с тобой в нашей квартире, я сойду с ума. У меня есть одно твоё письмо, там ты просишь отпустить… — Нет. Мин нахмурился и согласно покачал головой: — Я понимаю. Правда и ни капли… — Нет, я не позволю тебе отпустить меня. Мин закрыл глаза облегчённо выдохнул: — Точно? Ты не пожалеешь? — Мне всё равно где жить, лишь бы рядом с тобой. А с собой мне нужно ещё меньше, чем тебе. Не уверен, что готов всегда трахаться в палатке, но думаю, мы сможем найти компромисс. Куда мы летим? — В Аргентину. — Ну, хоть ни на Северный Полюс. — Это в следующем году. Гук расхохотался, обнял Юнги и снова хотел поцеловать: — Подожди. — Ну, что ещё? — Я кое-что обещал тебе. Мин слез со стола и порывшись в сумке, достал их книгу: — Вот, я обещал подписать. Гук забрал книгу и открыл, прочитав на титульной странице:

«Чон Чонгуку — человеку, которому я отдал своё сердце.»

— Получается, мы обменялись, — улыбнулся он, — потому что моё ты давно забрал с собой. Он протянул руки, чтобы обнять Юнги, но остановился от шума и криков, дверь резко отрылась и в кабинет ввалились Мэй и Пак, за ними стояли и хлопали глазами Хос и Тэ. — А вот вы где? — как ни в чём не бывало сказала Мэй, поднимаясь и вытягивая Чима за сбой за воротник. — А мы вас искали. — Если хочешь, можем убить её, в Аргентине же нас точно не найдут, — задумчиво сказал Гук, глядя на Юнги. — Соблазнительно, конечно, но мне жалко Чимина, он к ней привязался. — Да перестаньте, я знаю, что вы меня любите. У нас всё равно ничего не получилось услышать. Вы помирились? Ну, братишка, ну, скажи! Гук расхохотался, обнял Юнги и поцеловал в губы. Мэй и Чимин от умиления запищали и тоже начали обниматься. — Божечки! Ура! У нас получилось! Чимка, они помирились! Юхуууу! — громко кричала Мэй, так что гости в галерее начали непонимающе переглядываться. — Я передумал, давай придушим её от греха подальше, — прошептал Юнги Гуку на ухо. _________________________ * - Привет! Могу я угостить тебя выпивкой? - Извините, я не говорю по-испански. - Ты Говоришь по-Английски?