The bodyguard and his mischievous master

Их встреча была судьбоносной, и, как бы не отнекивался смущённый телохранитель, что прийти в клан Не было его идеей (дескать, чтобы не позорно подохнуть, как вшивая собака на улицах) — на самом деле это было не совсем так. Первое знакомство Не Хуайсана и Сяо Суя произошло отнюдь не в тот период времени, когда грязного и голодного попаданца взяли в клан Не на обучение из-за его заклинательского потенциала. О, нет. Потому, что судьбоносная встреча произошла намного раньше, где-то в летнюю пору, и на территории маленького торгового городка посреди двух, тогда ещё только подумывающих о плодотворном сотрудничестве, Великих Орденов — Цинхэ Не и Юньмэн Цзян. Не Шен, тогда ещё совсем маленький ребёнок шести лет, очаровательный, любознательный и пухлощёкий сын второй жены Главы Ордена Не, выбравшись, наконец, на долгожданную прогулку вместе со своим крутым, и самым лучшим Дагэ во всей Поднебесной, случайно встретил поначалу очень хмурого, худого и неловкого мальчика в грязных лохмотьях, который, по воле случая, во сне свалился на него с дерева, в тени которого тот и отдыхал, тем самым бесповоротно очаровав Второго Молодого Господина Не. Потому, что беспризорный мальчишка не стал ни раболепить, ни заискивать, как только увидел, кто, однако, перед ним стоит. Даже не начал угрожать, а ведь мог! О, нет. Мальчик предложил ему, сыну Главы Ордена, большое, красное и очень аппетитно выглядящее яблоко, которое тот стащил у недовольно продавца за углом, задорно улыбнувшись, ещё и весело приставив указательный палец к губам. В тот момент Не Шен, в будущем Хуайсан, был настолько поражён (и отнюдь не тем, что на него упали — мальчик был чересчур худым, и, казалось, почти ничего не весил), что и не мог думать ни о чём ином, как о яркой, не идеальной, но такой искренней широкой улыбке, которая напомнила ему его нежную, добрую и озорную а-нян. Как оказалось позже, мальчика зовут Сяо Суй, и он любит спать на самых высоких ветках деревьев («чтобы не побили, да и удобно это»), слышать шум ветра, в котором так прекрасно звучит пение диких птиц, смотреть на волны бурной реки, воровать яблоки (у всё того же вредного и недовольного продавца, видимо), ловить кроликов в жутком лесу неподалёку (где, видимо, водились ещё и яогуаи со всякой другой нечистью — было вообще чудом, что мальчишка дожил до своих лет), готовить их же на огне, и рассказывать просто умопомрачительные, оттого и очень интересные истории, сидя у костра, возле которого, умело нанизанные на тонких ветках, наливались жаром распотрошенные тушки. А ещё, как оказалось, у а-Суя был чуть грубый, сломанный голос, подходящий скорее взрослому, чем ребёнку, которым тот являлся, яркие глаза цвета заката, в которых очень красиво плясало пламя, и очень милое, подходящее прозвище — Лан Цзай. Получил он это его из-за своей дикости и тех же прекрасных, похожих на янтарь, глаз, в которые Не Шен завороженно вглядывался, невольно затаив дыхание. Уж очень живо и необычно выглядели драгоценные глаза на худом и грязном лице. Ещё один плюс — у нового друга Не Шена были очень странные, незнакомые слова в речи, которые нежно, мелодично и как-то по-особому звучали, покидая уста дикого мальчишки, когда тот забывался и начинал взахлёб рассказывать очередную то ли историю, то ли сказку, и значение которых сам Сяо Суй, пусть несколько смущённый из-за того, что позволил себе сорваться на другую речь, но всё такой же весёлый и тёплый, отказывался говорить, потому, что это — секрет. Ещё и смеялся так заливисто и заразительно, что насупившийся было молодой господин сразу же подхватил его веселье, и на лесной поляне, где и расположились оба мальчика, был слышен лишь звук их собственного смеха. Маленький Второй Господин Не был окончательно и бесповоротно очарован — эта встреча, казалось, была предназначена самой судьбой. Будто бы Небожители, по воле своей, сами привели его сюда, как будто специально столкнули с этим мальчиком, который упал на него именно в тот момент, когда Не Шен, основательно устав от прогулки и шумных улиц с галдящими наперебой, торговцами, решил отсидеться под раскидистым деревом, перед этим дав обещание своему Дагэ, что никуда он с места не денется. Как будто всё было спланировано, прямо по глупому сценарию. Прямо как а-нян и рассказывала в своих историях о приключениях и верных друзьях, и прямо как в книжках о самой прекрасной и нежной любви, и счастливом конце, где зло обязательно должно быть повержено! Да даже как в самых его безумных мечтах — о родственной душе, о том, как кто-нибудь примет его, — такого слабого, неловкого и странного, — каким он есть. Он ведь сын наложницы, которая вскоре после смерти первой супруги стала законной женой, но люди-то помнят, и злословить любят. Не то, чтобы второго господина Не это сильно волновало — отец и брат его любят и опекают, иногда даже чересчур, но он до сих пор помнит улыбку и яркий смех его почившей а-нян, и иногда он скучает по ней. Матушка понимала его больше всех в этом мире, и без неё было очень пусто. И грустно. Даже разглядывание всевозможных птиц и расписные веера уже не спасали от всепоглощающего чувства тоски, пока в один день смущённый Дагэ не решил насильно вывести его на прогулку, в город на ярмарку. Тайно, без надзора, и в неприметных одеждах, чтобы никто не узнал в них высокопоставленных особ. И теперь он здесь. Счастье, пузырившееся где-то в глубине грудной клетки, прямо возле судорожно колотящегося сердца, было прекрасным, но недолгим — когда его нашли перепуганные соклановцы во главе с ужасно нервным старшим братом, и была пора возвращаться домой, в клан, Не Шен, в будущем Хуайсан, под заботливую ругань своего Дагэ, с горящими ушами и наливающейся шишкой на затылке (всё-таки нужно было тогда предупредить хоть кого-нибудь, что он собирался отлучится…), но со слезами на глазах и упрямым взглядом, со всей искренностью пообещал мальчику, что обязательно придёт за ним, и тогда они будут вместе навсегда. Чтобы а-Суй ждал его, потому, что он обязательно придёт. Прямо как главный герой в истории о приключениях! Мальчик-волчонок же на эти слова только скептически хмыкнул и криво ухмыльнулся, но ничего не ответил, в нерешительности пожевав губу и несильно сжимая чуть дрожащими пальцами край своей одежды. Возможно, тот даже не воспринял Шена всерьёз. Только после легко пожал плечами, что-то решив в своей умной голове, да скрепил их обещание, пожав свой и его мизинцы вместе, сказав, что так их маленькая клятва обязательно сбудется. Что он будет ждать… Возможно тогда это было сказано, чтобы успокоить своего нового приятеля, но след, оставленный в душе наивного Не Шена, был слишком весомым, чтобы его игнорировать. Потому, что в тот самый миг в уверенных глазах напротив так красиво отражалось закатное небо, что после этого дня полюбилось Второму Господину Не. Спустя долгие пять лет, повзрослевший Не Хуайсан, получив, наконец, официальное имя, всё же сдержал своё обещание, упросив-таки принять мальчишку-беспризорника в клан (с лёгкой руки своего Дагэ, конечно, но кого это волнует?) — и стал много наглее, настойчивее (так советовали в книгах-любовных романах, оставшихся от почившей а-нян, а им Не Хуайсан доверял всё же больше, чем людям), и не стеснялся показывать свою нелепую и, порой даже слишком уж настойчивую, преданность и любовь своему единственному телохранителю, который, как бы не бегал и не отбрыкивался — всё же неловко принимал ухаживания собственного Господина. Устало, с неприличной бранью и тяжёлыми вздохами, с лёгкими подзатыльниками и угрозами, что когда-нибудь Сяо Суй всё-таки расскажет Главе Не, чем его младший отпрыск занимается. Даже если эти угрозы никогда не сбудутся, потому, что, пускай выходки Не-сяншэна порой и раздражали, но чаще всего это было только ради привлечения внимания. Но, правда, лучше бы Второй Молодой Господин Не действительно попросил любовного совета у кого-нибудь из старших учеников — этот бедный телохранитель уже устал краснеть за каждые его выходки!