За пределами чудесной шкатулки

      Обычно всегда пустующий, относительно небольшой по меркам храма, зал, сейчас был набит людьми. Множество монахов сидели в позе лотоса и сконцентрировано медитировали, нашёптывая древние слова заклинаний. Группы сменялись одни другими, на место измождённых многодневной молитвой людей приходили уже отдохнувшие. Самое главное — не прекращать этот процесс. Ведь, в таком случае, амулеты, сдерживающие пойманное зло, выдохнутся и не смогут более служить защитой.       Неизменной константой молитвы служил монах с длинной бородой и седыми бровями, сидящий ближе всего к пентаграмме, вокруг которой возвышались золотые полупрозрачные барьеры. Монах был одет нетипично для других, впрочем, никакого удивления его внешний вид не вызывал. Разве что, восхищение непревзойдённым мастерством перевоплощения и слияния с квами-черепахой. Широкополая шляпа, напоминающая панцирь, отбрасывала длинную тень на лицо монаха, а светлая вуаль, свисающая с неё, и вовсе мешала рассмотреть Мастера. Его молитва была тише всех, но сильнее. Он, с момента начала долгого процесса по извлечению квами из камня, ни разу не прервался ни на еду, ни на сон. Долгих три месяца он медитировал и медитировал, продолжая ритуал только за счёт магии, питающей его тело от древнего талисмана.       Мастер неожиданно открыл глаза. Внутри пятиугольного барьера, откуда едва-едва просачивалась чёрная энергия квами, неожиданно вспыхнул яркий фиолетовый свет. Тут же он сменился непроглядной чёрной дымкой.       Монахи прервали молитву, во все глаза уставившись на лежавшего перед серьгой-талисманом квами. Мастер нахмурился, рассматривая его.       — Ворон?       — Точно проклятый…       — Мы должны срочно его изгнать!       Шепотки монахов, наполненные потаённым страхом, раздавались по тихой ранее комнате.       — Всем замолчать! — воскликнул один из старших монахов.       Голоса стихли, однако гнетущее напряжение осталось.       — Тёмный квами… — произнёс Мастер, медленно подходя к полупрозрачной клетке.       Чёрные перья, на прямых солнечных лучах отдающие фиолетовым отблеском, покрывали тело магического существа. На первый взгляд он ничем не отличался от тех, что находились под защитой храма и содержались в чудесных шкатулках многие годы. Вот только никак нельзя было скрыть могильный холод, который чувствовали все монахи. Они, за десятки лет жизни в храме, научились воспринимать магию. Этот квами — проклятье, которое никогда не должно было появиться на свет, но которое неминуемо пришло в стены Великого Храма.       — Настолько сильный, что сумел самостоятельно развиться? Даже удивительно… — пробормотал Мастер, рассматривая воплотившегося квами.       Крохотное тельце слегка дёрнулось. Взлохмаченные и словно немного сырые перья опустились, приглаживаясь. Монахи затаили дыхание. Квами привстал и сонно открыл зажатые глаза. Ярко-фиолетовые с чёрными зрачками, они уставились прямо на Мастера, который, не без опаски, рассматривал квами.       Очнувшееся существо, кажется, только через долгие пару секунд смогло сфокусировать расплывающееся зрение и начать нормально видеть. Он тут же сощурился от ярких солнечных лучей, проникающих прямо через отверстие в потолке аккурат на его клетку. Рассмотрев лицо старика, квами вздрогнул и отшатнулся, будто бы в ужасе.       — Ещё и с ясным сознанием… Кажется, злой рок настиг наш Храм. Отныне и до того момента, как мы полностью не очистим тебя, изгнав туда, откуда ты пришёл, твоё имя — Фаттум.       Квами вновь вздрогнул и, ничего не понимая, посмотрел на собственные лапки. В фиолетовых глазах крошечного ворона отразился не замеченный никем ужас.       

***

      Мысли, с бешеной скоростью мелькающие в сознании, как-то слишком резко нахлынули, бурным потоком пытаясь снести меня в бессознательную дымку. Было тяжело осознавать, что происходящее — реальность. Особенно с учётом тех обстоятельств, которые по несчастью приключились именно со мной.       Если бы не человеческое любопытство и желание всё изучить, неуёмное хотение узнать больше, я бы так и остался плавающим в посмертии, едва ли живым шариком. Душа ли это? Остаток сознания? Без понятия. Я реально не могу это осознать.       Первые мысли о том, что как-то всё неправильно и нереально, посетили меня тогда, когда я по случайности поглотил жизнь человека. Да, человека. И да, огоньки — жизненные энергии. Я узнал это только-только. Убийство… Я правда без понятия можно ли назвать это убийством, но почему-то мне только это слово на ум и пришло. Именно что «убийство». Только так это можно назвать. Я его убил? Безумие.       Человек, которого я случайно поглотил, дал мне не только уйму энергии, но и ещё кое-что, что меня сначала очень даже обрадовало. Короткие вспышки его крохотных и до жути однообразных воспоминаний передались мне в момент поглощения жизни. Мужчина ли это, женщина ли? Я не уверен и, если честно, не желаю узнавать. Осознание совершённого ещё не до конца до меня дошло из-за скудности мыслительных процессов да и скудности чувств в целом. Я ещё не мог полностью принять горечь и вину за содеянное, но эти чувства, к счастью, меня всё же гложили.       Итак. По порядку. Нужно ещё раз все обдумать и упорядочить. Скользкая картина всех событий никак не могла выстроиться в ровный ряд. Но что-то уже получалось.       Произошедшее пока неясно. Каким образом люди, которых я ранее называл «солнца» из-за их обжигающей ауры, смогли подловить меня и скрыть свой свет? Я уже понял, что место, куда я попал, это что-то вроде мира духов или ещё какой-нибудь подобной ерунды. То, что он есть, вообще меня повергло в шок. Но и так ясно, что со мной происходит какая-то откровенная ненормальщина. Выходит, моё спасение в том, что я сохранил способность думать? А, собственно, отличающиеся шарики, которые иногда нападали, такие же, только думать они не могут? Белиберда сплошная. Ни черта не понимаю.       После того, как я поглотил человеческую жизнь, впал в некое состояние анабиоза. Я размеренно пытался усвоить горячую энергию и не взорвать себе мозг, если он есть, образами, которые внезапно мне вспомнились. Ничего особенного — я просто вдруг понял, что та нить, что от меня ускользала — человек. То, кем я был. Это и только это прекрасно всё сшивало воедино, в итоге подводя меня к целому полотну. Я был человеком, человеком родился, ходил как человек и смотрел человеческими же глазами. Поэтому меня так смущало и нервировало моё состояние. Мне было некомфортно, что я не ощущаю своего тела, что не могу шевелить ногами и не могу ничего сделать с этим. Тряхнуло меня в момент осознания знатно, конечно. Это пока нельзя было назвать испугом, но кольнуло страхом однозначно. Из-за притупления всех эмоций я оказался запертым в некоем пузыре. Не мог ничего сделать, только и вспоминал различные слова, хоть как-то отображающие моё подавленное состояние.       В общем, я их не заметил. Их ауры были сокрыты от меня, да и находился я в состоянии весьма удручённом. Только и успел, что засечь всплеск какой-то страшной силы в мою сторону.       Из меня, как и в прошлый раз, пытались выкачать энергию. Они снова выдёргивали с таким трудом набранную силу, а всё это сопровождалось дикой агонией. Жар их аур сгущался и с каждым мгновением сознание, только что обретённое, улетучивалось. А драгоценные образы и воспоминания начинали медленно тускнеть, забываясь и вновь возвращая меня к забвению.       Опять… Опять…       Опять они делают это. Я опять стану никем и, кто знает, смогу ли я снова найти в себе силы продолжить. Или в этот раз я окончательно превращусь в бестолковый шарик, только и знающий, как жрать других, без надежды, без чувств, без воспоминаний.       Без всего.       Я не знаю, что тогда случилось. Только и почувствовал, как на место незримого жара пришла успокаивающая прохлада. Фиолетовая энергия, выплескивающаяся из меня, окутала пять сфер и начала нещадно выкачивать силы уже из них. Кажется, это случилось быстро. Или долго. Я не понял, потому что не мог осознавать время. Но моё желание жить и тот гнев, вкупе с обидой, неожиданно создали взрывной коктейль, вырвавшийся из-под контроля. Моя аура так сильно увеличилась и уплотнилась, черпая силы из их обнажённых, совершенно беззащитных сфер, что я даже не успел понять и подумать, к чему это приведёт.       Всё стихло неожиданно, но и это не стало долгожданным концом. Со мной случилось нечто очень странное. Я вдруг на секунду почувствовал свой вес и тяжесть тела. Незначительную, кажется, слишком неправильную для человека. Да и центр тяжести сместился и будто стал очень расплывчатым, но…       Но, боже, я так обрадовался. Мне подумалось, что бесконечный кошмар закончился. Что сейчас я проснусь, что окажусь где-нибудь в знакомом месте и непременно всё вспомню. Что рядом будут другие люди. И что я увижу своё, своё родное тело! Что смогу открыть свои глаза и посмотреть на свои руки!       Нет. Реальность была слишком жестока для этого. Счастливый конец бывает только в сказках…       Я оказался запертым где-то. В странном месте, будто бы в серой комнате без стен и потолка. Отсюда никак нельзя было выйти. И моё непонятное тело было слишком слабым. Я не мог двигаться, мог лишь тихо и без движения лежать, чувствуя неприятное раздражение. Сил не было даже на то, чтобы думать. Моя голова стала слишком тяжёлой.       Много ли времени мне потребовалось, чтобы окончательно поглотить энергию пяти людей — не знаю. Но я понял, что довольно много. И когда я понял это, обрадовался. Ведь теперь я точно мог почувствовать время. И своё положение в пространстве. А так же, кажется, при других обстоятельствах я мог бы открыть глаза. И пошевелить чем-нибудь.       Всё произошло резко и быстро. Меня будто выдернуло куда-то из полудрёмы, в которой я пребывал.       Первое, что я увидел — огромное лицо, застывшее прямо передо мной. Сначала я даже не особо разобрал, что это, ведь картинка расплывалась, никак не желая фокусироваться. А когда осознал… Внутри будто что-то громко сломалось.       

***

      — Прошу! Прошу, послушайте! Я не квами, я не дух! Я — человек! Я — ЧЕЛОВЕК!       В мою сторону никто даже не смотрел. Каждый день я вижу одно и то же. И каждый раз мои попытки воззвать к людям, что приходят в пустую комнату, оборачиваются ничем. И даже тот старик, очевидно, местный глава, не обращает на меня ни малейшего внимания. Ему нет дела до моих бесконечных криков.       Я подполз ближе к полупрозрачному барьеру и осторожно прикоснулся к нему. Руку больно обожгло невидимой энергией, которую я никак не мог победить. Слишком невыносимая боль, слишком нереально было происходящее. Я заперт. Заперт в крошечной клетке, в которой ничего нет. Каждый день сюда приходили люди, смотреть на которых было невыносимо больно. Я думал, что сошёл с ума. Думал, что это всё мне просто мерещится. Я даже думал, что стал жертвой какого-то страшного, ненормального опыта. Всё это неправда. И так же всё это - реальность.       Двери открылись. Несколько находившихся в комнате монахов с почтением поклонились вошедшему старцу. Он отмахнулся от них и проследовал к пьедесталу, на котором возвышалась моя тюрьма. Я сглотнул и в страхе отодвинулся в самый дальний угол, ощущая себя просто какой-то ничтожной крысой. Мне даже некуда было спрятаться от их тяжёлых взглядов. В клетке ничего не было, кроме серьги, к которой я питал, разве что, отвращение. Я не сразу понял, что это, но когда понял… Возненавидел её. Моя клетка. То, что меня удерживало и то, куда я попал. Эта штука оказалась чем-то вроде якоря, постоянно тянущая меня на дно. Серебряная серьга с чёрным, невзрачным камнем, прикреплённом к цепочке. Отвратительно.       Монах наклонился и пристально начал всматриваться в меня. Я зажмурился и сжался, пытаясь стать меньше и слиться с пустотой вокруг. Обжигающий взгляд старика словно прижимал меня к полу. Я был ничтожеством в его глазах, отчего мне становилось просто дурно.       — Он снова кричал, Мастер! — встревоженно воскликнул один из монахов.       — Что именно? Всё тот же язык?       — Верно! Какие-то непонятные слова, но я уверен, это точно проклятия!       — Если бы не барьер, кто знает, что бы уже могло произойти.       Мастер вновь посмотрел на меня.       — Проклятия? Нет-нет-нет! Какие проклятия! Просто выслушайте меня, умоляю! — воскликнул я, с дрожью глядя на монахов.       Затравленным бегающим взглядом я пытался смотреть прямо в глаза этому старцу, но иногда я просто не выдерживал и вновь и вновь отворачивался.       — Я человек! Прошу, просто послушайте меня! Как мне ещё доказать, что я безвреден! Я не понимаю, где я, но я не квами! Я не знаю, что происходит…       — Верно. Всё те же странные звуки… Ни на один из языков это не похоже.       — Это точно проклятья!       — Или порчи! Он хочет высосать и наши жизни! Когда мы его изгоним, мастер?       Монахи всё задавали вопросы, а я неожиданно замолк, когда прозвучало слово «изгоним». Округлившимися от страха глазами я неверующе посмотрел на хмурого старика. Изгонят?       — Ритуал будет проведён совсем скоро. Нужная солнечная фаза как раз почти наступила. Точную дату я сообщу немного позже.       Солнечная фаза? Я задрал голову к потолку, жмурясь от слепящего меня солнца. Ночью здесь горели свечи и дымились какие-то курения, которые вводили меня в состояние, близкое ко сну. Я обычно просто лежал, не в силах двигаться. Словно жуткая усталость накатывала и ослабляла, но я ощущал, что эффект постепенно сходит на нет. И от солнца… Днями напролёт я сидел на одном месте под прямыми лучами и ощущал себя будто не на своём месте. Меня раздражало и нервировало то, что я постоянно под наблюдением и ничего с этим не могу сделать. А свет солнца делал всё в тысячу раз хуже.       Они ждут, когда солнце будет в подходящем положении? Тогда мои силы совсем ослабнут, и я ничего не смогу делать… Я и сейчас ничего не могу делать. Только бессильно кричать в пустоту, иногда повторяя одни и те же фразы подряд. И меня не понимают. Хотя я их прекрасно.       Я устало осел на пол, глядя в никуда.       — Всё понимаешь? Удивительно, что он оказался наделён сознанием. Если бы он не воплотился из пограничья, я бы даже мог подумать, что это один из светлых… Какая жалость. Раз ты всё понимаешь, запомни: твоё существование — ошибка.       Произнеся эти слова, старец выпрямился и, развернувшись и взмахнув робой, чинно отправился в сторону выхода.       Тяжёлые деревянные двери плотно закрылись, оставляя меня в абсолютном одиночестве.       Я сглотнул и на мгновение сильно зажмурился. Тут же я осёкся, глядя на руки… Или на лапы? Я не понимаю, что это. Моё тело стало странным, я до сих пор не могу этого осознать. Я больше не был человеком, а, скорее, стал больше походить на какое-то подобие животного. У меня были перья, покрывающие тело, небольшие лапы-крылья и хвост с хохолком. Я был похож на ворона, что заметили и монахи, прозвавшие меня символом смерти. Фаттум. Это имя, которое дал мне старик-монах и которое мне не нравилось. Злой рок? Но почему? Почему они так меня назвали? Неужели я хоть в чём-то виноват?       День за днём гнетущее чувство не покидало меня, всё сильнее впиваясь в сознание. Я не мог ничего сделать с тем положением, в котором оказался, я просто банально не до конца понимал, что произошло. Только обрывочные разговоры монахов помогли хоть немного прояснить ситуацию.       Я стал квами. Вот с этого слова началась череда нелепицы. Не простым квами, а каким-то особенным, тёмным. И, как это бывает, клише. Тёмные квами — символы неудачи, отвращения, смерти… Моя сила была способна отобрать жизнь человека в считанные секунды, проклясть его или даже навлечь болезнь, только вот я не понимал, как именно это работает. Эти придурки ничего не объясняли, только и обвиняли меня и снова смотрели с презрением. Ничего, кроме страха и ненависти я по отношению к себе не мог увидеть. И от этого становилось хуже. Даже представить то отчаяние, которое меня заволокло, тяжело. Я в ловушке, на кону моя неотвратимая смерть. Крайне болезненная, причём это даже не смерть, а изгнание! Они вновь высосут из меня силы, превращая в бесполезную болванку, какой я когда-то был.       Я ничего не понимаю. Чем я такое заслужил?       На границе сознания больно царапалось ещё и осознание того факта, что я убил нескольких из них. Шесть человеческих жизней. Я убил шестерых людей. Поглотил их жизни. Неосознанно, но… Но это не отменяет того факта, что я это сделал.       Скорчившись от неприятного чувства внутри я сжался в крошечный комок и пару раз всхлипнул. Господи, когда это закончится? Когда эта пытка прекратится? Я не умру, это будет бесконечная череда неудач. Я снова и снова буду проходить через это, ощущать гложущую меня вину и неприязнь. Почему я стал квами? Что такого я сотворил в своей жизни, что меня так наказали?       Воспоминания о моём бытие человеком тоже вернулись, словно вишенка на торте. Мне и так было чрезвычайно сложно переварить то положение дел, в котором я оказался, так ещё и сознание услужливо подкидывало ещё и ещё… Я не помнил чего-то конкретного, но чётко осознавал себя как человека. Простой человек с простой жизнью. Не было в моём прошлом чего-то отвратительного или достойного наказания. Ну не было! Так почему? Так почему сейчас я оказался тут?       Я осторожно приоткрыл глаза, чувствуя чей-то взгляд.       — Осторожнее!       Несколько пар разноцветных глаз уставились на меня с явной настороженностью и неприязнью. Я ошеломлённо моргал, глядя на них. Тут же я посмотрел на собственные лапы и вновь вскинул голову, рассматривая кучку странных существ, вертящихся вокруг барьера.       — Это он? — тихо спросил фиолетовый.       — Да! Ты! Ты чёртов убийца! Как ты посмел?! — закричал рыжий, подлетая чуть ближе.       Я отшатнулся от стен клетки, отползая чуть дальше. Быть не может. Я не один такой? Они… Они такие же, как я?       — Уходите отсюда! — воскликнул я, озираясь на двери.       Вот-вот их заметят! И почему-то в тот момент меня как-то не тронул тот факт, что все существа пришли ко мне с явной целью, только мне неизвестной. И что во взгляде пёстрых глаз то и дело проскакивают тёмные искорки.       — Что он бормочет? — недовольно спросил чёрный квами.       — Вы не слышите?! Уходите скорее! Вас запрут! Прошу вас! — кричал я, подскакивая с места.       Я заметался по клетке, рассматривая то одну дверь, то другую, и всё никак не понимая, почему они не уходят. Если смогли сбежать — нужно уходить! Другого шанса ведь не будет, это точно.       — Пф-ф-ф… — фыркнул чёрный квами, закатывая глаза.       У меня ненадолго получилось унять панику, волнами прокатывающуюся по телу. Я нахмурился, останавливаясь рядом со стеной и продолжая внимательно рассматривать квами. Почему они не уходят? И почему они меня не понимают? Мы из разных стран? Но друг с другом они отлично говорят!       Двери осторожно приоткрылись. В зал вошёл старик с бородой. Мои глаза расширились от ужаса, я сглотнул, медленно опускаясь на пол. Поймает? Он их сейчас поймает?       — Пр-рошу… уходите отсюда… Скорее, бегите… — бормотал я, глядя на медленно приближающегося старика.       Я не знаю почему, но мне стало так страшно. Я не отличался особой альтруистичностью, но никогда не был тем, кого забавляют чужие страдания и беды. И сейчас я ничего не могу сделать. Я… Я просто беспомощный.       Старик подошёл почти вплотную и медленно поднялся по невысоким ступенькам, перешагивая через небольшой пруд.       — Мастер! — воскликнули существа почти синхронно.       Глазам не верю.       Они ему поклонились.       — Не ходите сюда. Энергия этого квами может повлиять и на вас…       — Я хотел посмотреть на убийцу моего хозяина! — воскликнул рыжий квами.       На лицо старика упала неясная тень.       — Больше сюда не приходите. И… Он сполна ответит за все свои преступления.       Я осел на пол, опуская голову и глаза, всё никак не в силах осмыслить происходящее. Почему? Почему они… Почему он так с ними… Они не в клетке? А я… Но тогда почему я сижу здесь вот уже несколько недель…       Почему всё так?       Почему я?       — Вам следует вернуться в шкатулку.       Мастер развернулся, а квами, слегка улыбнувшись, окружили его и направились в сторону выхода. Лишь перед тем, как дверь полностью закрылась бы, на меня с беспокойством обернулась красная в точку. Я вздрогнул, глядя на неё с нескрываемым страхом. Она немного поёжилась и, отвернувшись, скрылась за дверью.       Я обмяк, переворачиваясь на спину. Тут же сжавшись в крошечный комок я закрыл голову лапами и сильно сжал челюсти.       Лучи палящего солнца будто бы медленно меня сжигали.       

***

      Я больше не кричал. Не было смысла. Первые недели и дни я заливался таким криком, что не обратить на меня внимание было невозможно. Но теперь же я понял. Понял, что нет вообще никакого шанса, что они выслушают меня или попытаются поверить. Самое ужасное заключается в том, что я не понимаю, что именно происходит. Даже спустя долгих четыре месяца я не имею ни малейшего понятия даже о месте, в котором меня держат. Единственное, что даёт хоть какую-то информацию — треклятое солнце. Боги. Я никогда так сильно, как сейчас, не мечтал о тени. Хотя бы немного темноты. Потому что это уже какая-то психологическая пытка. Мне словно выжигает мозг, а силы то и дело постоянно куда-то утекают. Мне стало тяжело даже думать. Я просто… Я не знаю. Это сложно.       Два раза в день в зал, где находится моя клетка, приходят монахи в оранжевых робах. Обычно их двое, но на каждый седьмой день, предположительно это воскресенье, их становится в разы больше. Они усаживаются вокруг и начинают что-то тихо шептать. Молитва? Скорее всего. Только странная. Потому что в такие моменты у них из груди начинает источаться лёгкий белый свет. И от этого белого света мне становится ещё хуже, чем от солнца. Жарко… Становится всё жарче и жарче. Поэтому седьмые дни я возненавидел всей душой. Мне становилось особенно плохо и счастьем было то, что обычно я просто терял сознание и просыпался уже в тот момент, когда никого не было.       Эти их молитвы… Где бы я мог находится? Кажется, подобные храмы с монахами были в Китае. Или, может, это те самые знаменитые тибетские монахи? Я без понятия. Честно, я уже устал ломать голову. Мне просто хочется, чтобы это закончилось. Или чтобы хоть что-то случилось. Монотонность, в которую моё существование превратилось, начинала вызывать какую-то подсознательную панику. Мне просто не хватало действия, ведь я только и делал, что постоянно торчал в этой клетке.       Старик приходил каждый день вечером и самостоятельно зажигал курительные травы. Тонкие струи дыма и мерзкий, липкий, какой-то слишком сладкий и дурманящий запах раздражали не меньше. Но самым худшим было даже не это. А то, как все вокруг на меня смотрели.       За этот период времени я прекрасно всё осознал. Я знаю, что я убил людей. Это я уже пережил, если быть честным, хоть мне и до сих пор было не по себе от этих мыслей. Но что я могу поделать, если только думать мне и остаётся. Прокручивать в голове каждую деталь по сотне раз на дню…       Господи, как же мне скучно. И одиноко. Кто бы знал, насколько мне одиноко.       Осознание совершённого полностью пришло только спустя время. Хотя я и понимал, что сотворил, но никак не мог собрать все кусочки воедино. Я просто не знаю, как именно я это сделал и что это было за место. Я не понимал, что это люди. Что огоньки — центр жизни. Что я мог сделать, если мне только и оставалось, что их поглощать? Это ещё одна дилемма. Безысходность. Что тогда, что сейчас… Обстоятельства складываются против меня. И я просто не мог им противиться.       Но факт остается фактом. Я — убийца.       Монахи ненавидели меня за это. Они смотрели с презрением, с недовольством, со страхом, хотя я просто не знаю, почему. Как я появился и что я такое, кроме странного слова «квами»? Никто мне не рассказывал. Со мной никто не разговаривал даже ненароком или в шутку. Меня все вокруг только и делали, что ненавидели. Посмеивались, что я ничего не могу сделать. Приписывали мне каждую свою неудачу, каждый промах, остервенело кидая молнии из глаз на меня, которого даже никто не понимал.       Это просто нелепица. Так не может быть. Я не могу вот так вот взять и смириться.       Это абсурд. Бред. Реальность тыкала меня носом в эти ужасы, но я всё отказывался верить, что теперь мне суждено остаток своей жизни… существования провести вот так бездарно. В теле какого-то полуживотного, под неумолимым светом солнца, без возможности говорить или делать хоть что-то.       Я не могу. Это… Это невозможно терпеть.       Усугубляло ситуацию и то, что я, в общем-то, ни черта не помнил. Только и мог, что бесконечно прокручивать в голове осколки потухших воспоминаний, за которые я цеплялся мёртвой хваткой. Я человек. Я был человеком, я им родился, я им и вырос. Первое время, когда я очнулся в этом теле, я ощущал дикий дискомфорт. Ходьба стала невозможной из-за смещённого центра тяжести, из-за неправильных ног, из-за слишком большой по отношению к телу головы… У меня не было и пальцев. Абсурдно. Просто какая-то недо-лапа с перьями, словно копирка на крылья птицы. И ещё этот дебильный хвост и хохолок. Я был в шоке, когда понял, что могу летать! Да-да! Я просто парил в воздухе, не прикладывая никаких усилий. Ну, это по началу так казалось. Теперь и этого я не могу делать. Сил не хватает даже на то, чтобы поднять голову или пошевелиться.       Что я вообще такое?       Монахи называли меня квами. По кличке, которой меня наградил тот старик, никто не звал. И кто их знает, почему. Что им от меня нужно вообще? Зачем здесь держат? Я для них представляю угрозу? Но я ничего не сделаю! Я больше не шарик, у меня есть глаза! Так почему они…       Так предвзято ко мне относятся? Будто они наверняка знают, что я несу угрозу.       Уроды.       От бессилия хотелось плакать. Но у меня и на это сил уже не осталось. Только и мог, что устало скользить взглядом по барьерам, рассматривая крошечные буквы-символы.       Если это ад, то убейте меня уже.       Воспоминаний о человеке-мне осталось совсем мало. Некоторые были словно решето — сквозили дырами. Не помнил я ни того, как меня звали, ни того, как я выглядел. Просто знал, что я человек. Зато я мог вспомнить содержания некоторых книг. Не точно, но хоть что-то. И пейзажи. И ещё виды города. Множество слов всплыли в разуме. Я так рад, что со мной осталась хотя бы эта крошечная частичка. Но ни семьи, ни друзей… Ничего я не мог вспомнить. Только серые тучки теней, да совсем уж непроглядная темнота. Печально. Я бы хотел знать больше. Из воспоминаний складывается личность. Я даже не могу понять, что мне нравится, а что я не люблю. Из-за этого я нахожусь в странном психологическом состоянии, где не могу сам себя же понять.       Чувство времени вернулось вместе со всеми его прелестями. Минуты начинали тянутся словно резина. Здесь, на одной из полок, рядом с окном в потолке, стояли солнечные часы, по которым я научился считать. Это даже в какой-то момент показалось весьма увлекательным занятием, следить за медленно плывущей тенью. За неимением другого я погряз в скуке.       Предрассветные сумерки сгустились над головой. Ночью я наконец мог перевернуться на спину. Даже не смотря на благовония и курильницы, зажигаемые для того, чтобы ввести меня в сон, постепенно, думаю, я выработал к ним, какой-никакой, а иммунитет. Теперь я просыпался раньше, когда ещё не рассвело, и наблюдал за медленно розовеющим тёмным небом. Красиво. Крошечный кусочек мира и единственное окно на свободу. Надо же. А я не так уж плох, если подумать. Почти пятый месяц подходит к концу, а я по-прежнему сохраняю здравый рассудок. Может, это из-за потери памяти? Слишком много событий со мной случилось, слишком многое я пережил и… Я ещё не знаю, что будет дальше. Каждый день для меня может стать последним. Но с учётом того, что говорили старики, дни мои сочтены. Потому что хмурые облака всё реже сгущаются над храмом. Небо тут чистое всегда, солнце видно, но я же прекрасно осознаю, что их каким-то образом расчищают, чтобы ослаблять меня. Отчего они все так сильно меня опасаются? Мне ничего неизвестно. Я только и понял, что они боятся каких-то проклятий. Но я ведь больше не безмозглый шарик! Теперь я просто не смогу допустить произошедшего, но монахи упрямо отказываются хоть как-то попытаться наладить со мной контакт.       Небо становилось всё чище. И жар солнца постепенно усиливался. Я-то это прекрасно чувствую. Значит, это скоро случится.       Я прикрыл глаза, крепко зажмуриваясь. В окне я отчётливо разглядел мелькнувший огонёк падающей звезды.       — Пусть всё это прекратится, пусть всё это прекратится… — тихонько зашептал я, еле как сдерживая дрожащий голос.       Неизвестность пугала ещё сильнее. Если бы я знал, что они просто меня убьют, может, смирился бы, но… Они ведь собираются меня изгнать, чтобы это ни значило. Это плохо. Я нутром чую, что это очень плохо. Я не хочу потерять то немногое, что удалось сохранить в памяти. Не хочу возвращаться в то бездушное, странное место.       Я просто хочу жить.       Скрип двери заставил меня вздрогнуть и приподняться. Странно. В это время никто не должен был прийти. Никто и никогда не приходил на рассвете. Они ведь молятся или что там в расписании…       Темноту прорезал яркий свет небольшой лучинки. Я прищурился и на всякий случай слегка отодвинулся дальше, во все глаза уставившись на крадущегося человека. Бритая голова, оранжевая роба, выглядывающая из-под грубого коричневого плаща… Это точно один из монахов, живущих в храме. Что он тут забыл, ещё и в такой странной одежде…       Я напряжённо сглотнул, спиной врезаясь в серьгу. Прохладный металл и едва заметная энергия, частично перетекающая ко мне, немного привели в чувства. Страшно, да… Но без Мастера они ничего не посмеют мне сделать.       — Вот ты какой… Ха-ха, — прошептал молодой на вид монах, припадая к прозрачному барьеру.       Его лицо оказалось ещё больше вблизи, чем я думал, так что мне стало некомфортно.       — Знаешь, что завтра случится? Ты же меня понимаешь, да? Знаю, что понимаешь, по глазам вижу. Хорошо, раз понимаешь — слушай. Завтра они проведут ритуал, все будут присутствовать, даже младшие, как я. Эти кретины… Неважно. С тобой я смогу обрести силу. Советую тебе завтра, перед самым окончанием ритуала забраться в свой талисман, — монах указал на серьгу, — Если сделаешь это, сможешь освободиться.       Мои глаза стали ещё больше от шока. Я не мог даже пошевелиться, лишь пялился на рассматривающего письмена клетки монаха. Он мне… Поможет? Я смогу освободиться?       Монах дотронулся до клетки и, прищурившись, заглянул под постамент, что-то там делая. Я не смог понять, что именно, потому что до сих пор сидел словно в воду опущенный. Если так, то… Я не могу не воспользоваться шансом. Возможно, среди них есть хорошие люди, которым моя судьба вовсе не безразлична?       Я слегка улыбнулся и вздохнул. Монах выпрямился и, быстро на меня посмотрев, направился к двери, пропадая за ней.       На лице впервые за долгое время заиграла искренняя улыбка. Наконец-то. Наконец-то я смогу выйти отсюда!