За пределами чудесной шкатулки

      — Эй, как там тебя, говоришь?       Пара ярко-зелёных глаз в который раз уставилась на меня в явном ожидании. Я отвернулся, фыркнув. Не было ни малейшего желания с ним разговаривать.       — Чего ты такой бука? — в голосе явно слышалась наигранная обида, — Ну пожа-а-а-алуйста!       — Отстань от меня.       — О, ответил! Тут кошмар, как скучно! Я так рад, что ты появился! Ну же, давай поболтаем, друг!       — Не буду я с тобой болтать! И какой я тебе друг?       — Почему-у-у-у? — протянул он, пытаясь заглянуть мне в глаза.       В который раз я поблагодарил судьбу, что мы с ним оказались заперты в разных клетках.       — Ай, какой же ты всё-таки бука! Чего такой неприветливый?       — Ты издеваешься? С чего бы мне радоваться, а?       Я резко развернулся, исподлобья уставившись на квами в противоположной клетке. Его имя я узнал сразу, как только проснулся. Лузидж. Так он себя назвал. Кроме того, выглядел он довольно странно. Точнее, не то, чтобы я разбирался в квами, но впервые вижу такого, как он. Похож на насекомое. На кузнечика, наверное, не могу точно сказать. Но те квами, которых я видел, и которые были в книге Тензина… Он там не упоминался.       — А с чего тебе быть таким букой? Я впервые вижу такого, как я! Мы с тобой братья! Так почему ты вообще ни с того ни с сего на меня злишься?       — Да хватит уже! Какие братья? Такой, как ты?       Лузидж закатил глаза и сложил лапы, смотря на меня очень подозрительно. Его усики пару раз дёрнулись.       — Сколько тебе лет, бука?       — В смысле?       — Ну? Пару веков? Десять? Сколько тебе лет?       Он что, имеет в виду количество лет, прожитых как квами? Или что? Я задумался, ненадолго выпадая из реальности. А если так подумать… А сколько же мне лет? Человеку-мне? Не помню. Я схватился за голову, жмурясь, пытаясь вызвать хоть какой-то отклик от дырявой памяти. Не помню, хоть убей. Тридцать? Двадцать? Нет, не могу даже примерно сказать. Может, я вообще был ребёнком? Но как квами, свой возраст я примерно знал.       — Почти пять лет, — ответил я, немного замявшись.       Глаза Лузиджа округлились. Он явно был очень удивлён, но тут же усмехнулся.       — Понятно тогда. Так ты совсем недавно появился, да?       — В каком смысле? А тебе сколько, в таком случае? — ехидно спросил я.       — Шестьдесят три века, — спокойно ответил квами.       Кажется, от такой цифры я просто не смог не потерять самообладание. Я чуть ли не челюсть уронил.       — Ск-сколько?! — воскликнул я.       — Ай, потише! Что за реакция такая? Обычный возраст для квами. Моему знакомому было куда больше! Правда, я не знаю, где он сейчас… Но неважно! Я в этом месте уже почти семь лет! И, честно, тут о-о-очень скучно! Хоть и спокойно. Рад, что ты появился. Ну, может, представишься, бука?       — Не хочу… Мне не нравится это имя… — я отвёл взгляд, вздыхая.       Лузидж приблизился к полупрозрачному барьеру, слегка наклоняя голову и внимательнее меня рассматривая.       — Не нравится? О, стой-ка… А ты, случаем, не выходец из гор?       — Ну, да. Я там появился, а потом…       — Всё-всё, не рассказывай! Здешние жрецы жуткие любители сплетен, так что я обо всём-всём уже в курсе! Тот, который тебя принёс, рассказал! Правда, он уже скончался, но зато хоть интересно было послушать.       — Что? Он умер? Как?       — Проклятье твоё, как ещё? Он почти за сутки истлел. Сильный ты, вообще-то. Эх, жаль. Он был довольно болтливым малым…       Я вздрогнул и, поджав губы, отвернулся.       — Чего скис?       — Ещё один умер… Тебе что, всё равно?       Лузидж на мгновение замолчал.       — За всю свою жизнь я видел слишком много людских смертей, так что мне уже не о чем сожалеть или горевать. Они угасают, словно спички. На самом деле, я удивлён, что тот, кто питается энергией смерти печалится, когда её видит. Как ты появился?       — Не знаю. Я просто плавал и поглощал жизненные энергии. Там было темно, я ничего не чувствовал. Просто… Странное место, на самом деле. А когда меня попытались изгнать, как духа, я вышел из себя и выпустил много энергии. Монахи умерли, ну, а я… Оказался заперт в этой штуке.       Я указал на серьгу, лежавшую на постаменте под стеклом. Лузидж замолчал, что было просто удивительно. Мне казалось, что он так вообще не умеет, потому что от его болтовни уже несуществующие уши заворачивались в трубочку. Я обернулся, мельком глянув на него. Он выглядел так, словно его только что ударило молнией.       — Ты… Ты помнишь то, что было до воплощения? — прохрипел он, переживая первичный шок.       — Н-ну, да… А ты что, нет?       — Нет! Это невозможно! Как можно помнить то, что происходило буквально до твоего появления! Ты же просто сгусток энергии! Крошечный! И ты всё это осознавал?       — Д-да…       — Да кто ты такой, в самом деле? Ты точно тёмный квами?       — На самом деле… А ты, разве, не был человеком раньше?       Лузидж снова замолчал, рассматривая меня, словно пришельца. Ничего не понимаю. Разве квами — это не умершие люди?       — Чт-что?       — Разве ты раньше не был человеком? — повторил я, подходя чуть ближе, — Я точно знаю, что был им.       Лузидж присел рядом с барьером. Теперь, от привычной полуулыбки не осталось ни следа. В его глазах появился странный огонёк, он усиленно о чём-то думал. Усики на голове квами чуть опустились, а крылья осторожно сложились.       — Ты помнишь это? Уверен?       — Да. Нечётко, но помню. Я был человеком и умер. Потом попал в то место, а затем меня схватили монахи.       — А дальше?       — Меня хотели изгнать. Навсегда, как я понял. Они меня не понимали, я пытался всё объяснить, но никто не слушал… Во время ритуала, один из монахов, Тензин, выкрал меня и мы сбежали. А после того, как попали в Катманду…       — Да, дальше я знаю. Тензин полез туда, куда не мог дотянуться. Зря он на этот культ решил позариться. Честно тебе скажу, я шокирован.       — Ты мне веришь?       — М? У меня нет причин не доверять тебе. Я же говорил — мы с тобой братья, хоть ты этого и не принимаешь. Все тёмные квами одинаковые, хах. Не то, что другие.       — Другие? В храме были ещё квами, но… Они отличаются от меня?       — Конечно. Тех, кого ты видел, называют «светлыми».       — Не понимаю. В чём отличие?       — Во многом. Ну… Как бы это объяснить. Долгая история.       Я подошёл ещё ближе, присев напротив Лузиджа.       — Кажется, здесь всё равно нечего делать.       — Эх, ладно. На самом деле, я и так хотел рассказать, раз ты не знаешь. Ты мой младший, значит, я должен всему тебя хорошенько научить!       Глаза Лузиджа на мгновение зажглись. Я вздохнул и не смог сдержать едва заметной улыбки. Квами определённо это понял.       — Хорошо, слушай…       

***

      Давным-давно ничего не было. Не было ни неба, ни земли, ни звёзд. Только пустота окружала и наполняла мир. Только пустота в нём и властвовала. Но, однажды, случилось то, что называется «раскол». Пространство и сама пустота разверзнулись, разделилась на две части, на «свет» и на «тьму». Как ты знаешь, свет и тень имеют крохотную общую границу. Люди назвали это «полутенью», но для нас, для квами, для духов, для мудрецов, что умеют читать ауры и ощущать первозданную энергию, это называется «настоящий мир». Земля. Крошечное пространство, где властвуют законы, где есть материальное и природа абсолютно понятна. Магия тут разряжена, почти не ощущается, но, зато, есть кое-что намного более важное, нежели магия.       «Что это?»       Жизнь. Это называется жизнью. Только в этом крошечном месте существует сила, куда более могущественная, нежели магия. Энергия жизни столь сильна, что создаёт чёткий барьер между миром света и тени, защищая саму себя от их пагубного влияния. За пределы этого барьера невозможно выйти, не обладая такой же энергией.       К сожалению, люди не принимают первозданный закон. Для них «свет» кажется куда более притягательным. Люди боятся тени, хотя она значима не меньше, нежели свет. Именно тень принимает остатки жизни. Свет создает новую, но только тень может стать вместилищем, и для неё нет никакой разницы, кто закончил своё существование. Тень справедлива, тень милосердна. Ну, может, это лишь моё мнение, знаешь. Кхем. Что там дальше? А, точно.       Квами, да? Что же это? Ты видел светлых квами, не так ли?       «Видел».       Хорошо. Что скажешь?       «В каком смысле?».       Что именно ты видел? Что почувствовал, когда увидел их?       «Я… Мне показалось, что это странно. Они были на свободе, хотя выглядят так же, как я. Я думал, что это тоже люди, думал, что и они пытаются сбежать, но… Они подчинялись тому человеку».       Ага. Именно. Для каждого существа, появившегося за границами полутени, главным в жизни становится попасть в мир живых. Они не имеют чёткого воплощения, не умеют мыслить и вообще ничего. Поэтому, на инстинктивном уровне в каждом заложена одна крошечная мысль, с которой всё и начинается. Им хочется жить, а чтобы начать жить нужно попасть к источнику этой самой жизни. Квами — это высшие духи. Духи, что обладают силой магии и явились в мир живых. Скажи-ка, ты видишь тени?       «Возм-можно».       Это хорошая способность. То, что ты видишь — крошечное воплощение мира тени. Духи оттуда могут влиять на мир живых, могут становится тенью самой жизни.       «Так, в чём отличие? Почему они… почему их не пытались изгнать, как меня?».       Потому что люди глупы. И осторожны. Видишь ли, кроме внешности мы больше никак не схожи с другими квами. Мы — квами тени. Люди назвали нас тёмными квами. Я же уже говорил, что для них всё, что с тьмой связано — первозданное зло? То-то и оно. Нас боятся и ненавидят. Особенно современные мудрецы. Для них мы — табу. Жесткое табу, которое необходимо тут же уничтожать.       Светлые квами воплощены из желаний. Они наполняют мир смыслом, дарят ему краски. Самые первые и самые древние квами — созидание и разрушение. Как там их? Запамятовал, прости. А, точно. Квами созидания ты должен был видеть, её зовут Тикки.       «Красная в точку?»       Верно. Я сам родом из Африки, так что когда попал в Египет и познакомился со своим древним приятелем, тоже её встретил. Не самые лучшие воспоминания… Ну, что-то мы далеко отошли от темы. Светлые квами воплощены из идей, желаний, стремлений. Они создают законы полутени, они же питают жизнь, как это положено свету. Мы же, тёмные квами, питаемся жизнью. Конечно, в плане воплощения мы немного их превосходим, так как нам нужна огромная воля и стремление, чтобы выбраться из враждебной тени. Мы сами пробиваем барьер, истончаем его, сами рождаемся. Мы с ними — две стороны одной монеты. Поэтому люди нас и боятся. Наверное, сейчас мы с тобой даже можем оказаться последними, хах… Немного грустно, не находишь? Раньше таких как мы чтили, я бы сказал, нам поклонялись в некоторых местах даже больше. Сейчас это уже ушло. Нам нужно затаиться, чтобы выжить.       «Неужели… их и наша магия так сильно отличается?».       Тебе от этого грустно? Хм-м-м… Может, дело в том, что ты помнишь свою жизнь? Да, наверное, это так. Я сразу родился квами без воспоминаний. Мир наделил меня знанием. Ты же… Думаю, ты просто застрял в своём прошлом. Трудно тебе будет, но… Возможно, это и к лучшему. Что до силы, да. Она сильно отличается. Свет и тень, собственно. Даже наш способ пополнять энергию разный. Ты это уже и так понял, верно?       «Это омерзительно».       Не стоит так категорично. Ты квами проклятий, ими и питаешься. Наша пища — энергия смерти. Я — квами болезней. Мы тоньше чувствуем магию, куда тоньше, нежели светлые, поверь.       «Квами болезней? Ты ведь ел насекомых?»       Угум. Это — альтернативный источник питания. Если бы жрецы собрались меня нормально покормить, я бы, скорее всего, случайно распространил проказу какую-нибудь. Или чуму ненароком. Слышал о десяти египетских казнях?       «Слышал… Ты… Неужели это…»       Ага, это я постарался. Дурацкая история, на самом деле.       «И ты этим гордишься? Столько человек погибло!»       Эй-ей, полегче! Я же не сам это устроил. О, по глазам вижу, хочешь послушать мою историю! В общем. Я воплотился в джунглях Африки, в богом забытом поселении, на рассвете человеческой цивилизации. Я появился на их могильнике в период бушующей болезни. Эпидемия знатно подкосила местное население, так что они предпочитали самостоятельно уходить подальше, чтобы не заразить ещё здоровых. Так вот, из страданий, из боли и из их отчаяния появился и я. Я — «приносящий смерть», как меня прозвали. Но, вообще-то, это прозвище было дано мне с религиозной стороны. Ведь, местное поселение начало процветать, когда я появился. Я забрал их болезни себе, питался ими, влиял на насекомых и на урожайность. Болезни ведь не только у людей бывают, а ещё и у растений с животными. Благодаря мне они жили многие столетия не зная голода. Я этим гордился, я стал их священным идолом. Но, потом, к сожалению, пришли другие люди и…       «Что?».       Я был ещё слабоват, так что не мог особо помочь. Тем более, меня захватили, а квами не могут не подчиняться хозяину. Ну, как, не могут, хах. Мы и в этом плане чутка превзошли светлых. У них нет своей воли, они полностью воплощают хозяина. Ты знал, что они вообще забывают прошлых владельцев? Мы таким не страдаем. Помним всё и досконально. Потому что у нас сильная воля и сильный разум. Так что мы даже можем навредить хозяину, если сильно захотим. Ну, бука, ты уже и сам в курсе…       «Не называй меня так!».       Фу-фу. Не кричи. До рассвета ещё далеко, но жрецы могут прийти куда раньше, ты знаешь. Так вот. Я, как квами болезни, могу заразить собственного владельца. Конечно, он умрёт не так быстро как те, на которых падёт твой рок, но тоже весьма скоропостижно и… мучительно. Хотя это здорово выматывает и может немного навредить и мне. В тот момент, когда человек впервые сливается с квами, ваши каналы магии соединяются.       «Я знаю это…»       Отлично. Я так и поступил. Убил первого владельца, потому что захватчики полностью разрушили мой дом, а моих людей забрали в рабство. Сделали их безвольными… Я не мог этого вынести. Но меня отняли, я никак не смог помочь.       «Ну… а потом?»       Потом я попал в Египет. О, славное было время, на самом деле. Думаю, из-за того, что я изначально родился квами, моя психика отличается от твоей, человек-квами. Я довольно быстро сумел адаптироваться. Иного выбора и не было, в общем. Египет жил припеваючи вместе со мной. Я даровал им своё благословение, среди песков и жары они жили просто чудесно. Конечно, не я один постарался. Со мной был и другой квами, но уже светлый.       «Ты с ним общался?».       Угу. Меня и его передавали вместе, по наследству. Правящему монарху, фараону. Мы с ним за многие века сдружились, ведь, по сути, выполняли одно дело. Тогда между нами не было никакой разницы. В каких-то моментах меня даже больше почитали, я ведь могу забирать чужие болезни себе. Ну а Хеппер, так его звали, стал моим другом. До поры до времени…       «Что случилось?».       Десять египетских казней. Они разделили нас навсегда. Меня выкрали из храма восставшие рабы, забрали себе и изменили курс моей силы. Тот народ огородил себя, заставив страдать от голода другой. Скот быстро умирал, нашествие саранчи и чума… Бедствие спустилось на земли Египта. Я оказался на той стороне лагеря.       «Н-но…».       Он был вынужден биться против меня. Мы сражались, но проигрывали, ведь Хеппер был скарабеем, символом военной удачи. Хотя шансы моей стороны возросли из-за бедствия. Вот тут-то появилась Тикки.       «Она остановила захватчиков?».       Да… Она и её вечный напарник. Они вместе помогли одолеть державших меня. Но человек, который выкрал мой амулет, сумел сбежать. Он где-то достал ещё один, вроде бы как, тот квами оказался запечатан в посохе. Я не уверен, потому что тогда мы с ним были одним целым и воспоминания смазанные. Он сумел раздвинуть воды реки и сбежать по дну, потопив армию и хозяина Хеппера. Тикки и её другу повезло больше.       «Но где он сейчас?».       Хеппер? Думаю, он, вместе с телом фараона, лежит где-нибудь в саркофаге. Хах. Это же реликвии, всё же. Не каждый человек вспомнит про магию через пару поколений. Ну, а я… Я навсегда остался тенью, бедствием. Тем, кто принёс горе и страдания. Так всегда, вообще-то. Наши силы… Понимаешь, они очень сложные. Тень забирает жизнь, но тень справедлива. Она может подарить прохладу в знойный день, тень может выслушать и понять. Тень знает одиночество и то, как оно важно. Наши с тобой силы, квами проклятий, могут использоваться по-разному.       «Хочешь сказать, я могу дарить удачу?».       Смотря что ты называешь удачей. Хах. Я не знаю. Но я уверен, что ты ещё сможешь понять эти слова. Твоя сила сложная. Рождена из ненависти и боязни смерти. Я завидую, что ты помнишь себя как человека. Это поможет тебе правильно понять, кто ты на самом деле.       

***

      На мгновение Лузидж замолчал, уставившись на пожелтевший крокодилий клык с потёртым кожаным шнурком. Вещица и правда выглядела такой же древней, как взгляд квами. Кажется, рассказ дался ему в некоторых местах очень трудно.       — Но я этого не хочу, — произнёс я, хмурясь, — Разве я много прошу? Я желаю лишь одного — вернуться обратно! Я не хочу жить как квами!       Лузидж улыбнулся, глядя на меня.       — Говорю же, «однажды». Сейчас ты просто не сможешь смириться, это так. Ты горяч и злишься, и это нормально.       Ну да, как же. Тоже мне, советчик нашёлся… Пусть он и много пережил, но не может наверняка знать, что я чувствую. Это просто квами. Каким бы он ни был похожим на меня, он лишь квами. Не больше.       — Ну, а ты? — неожиданно приблизился Лузидж.       — Что? — недовольно спросил я.       — Я рассказал тебе историю! Твоя очередь!       — Мне не о чем тебе рассказывать.       — Да ладно тебе, бука! Как это не о чем? Я все ещё не знаю, как именно ты тут появился. Подробностей ведь никаких нет. Тебя выкрали из храма, а дальше?       Меня передёрнуло от накативших холодной волной воспоминаний.       — Там нечего рассказывать, — сиплым голосом ответил я, — По дороге в Катманду, Тензин пытался понять, как работает моя сила. Всё спрашивал у меня… А мне откуда знать, чёрт его подери?! Я сам ни черта не понимаю… Пока мы добирались, он… По возможности избавлялся от свидетелей. За нами же была погоня. Я особо ничего не помню, к счастью… Ну, а потом, мы попали в город.       — Да-да. Ты провёл в Катманду сколько? Три года?       — Да… Ну, уже больше, получается.       — И что?       — Сначала Тензин хотел попасть на корабль и уплыть как можно дальше. Ему не нравилась моя сила, потом он начал сильно болеть и всё откладывал… Он совсем перестал себя напоминать. Ещё у него была странная книга, кстати! — я кое-что неожиданно вспомнил, — Там было про Хеппера! Точно! Те же символы, читаются так же, если подумать!       — Стой. Ты научился читать руническое письмо монахов?       — Тензин читал его со словарём. Наблюдая, я научился. Он думал, что в книге будут подсказки, но там ничего такого не нашлось.       — Бука.       — Я же просил…       — Никогда и никому не говори, что ты умеешь читать этот текст, — предельно серьёзно произнес Лузидж.       — Что? Почему это?       — Я серьёзно. Ни один квами не в силах его прочесть. Это, в частности, письмо, созданное для человека со способностью чувствовать энергию и ауру. Квами не должны ничего из этого знать. Видимо, ты его можешь читать потому, что и сам был человеком… Просто удивительно…       — Пф-ф-ф… Как будто это кому-то понадобится… В любом случае, Тензин — самый отвратительный человек, но… Я его и убил, получается. В последний год он совсем изменился. На теле появились чёрные полосы, вместо вен, да и глаза стали бледными.       — Ты проклял его, всё просто.       — Я это уже понял. Только вот как?       — Он тебя пугал, раздражал. Возможно, ты сумел создать пригодную среду для какого-нибудь мелкого духа из тени. Он там прижился и… Ну вот.       Я ничего не ответил. Лишь отвел напряжённый взгляд.       — Хэй, ты же сам говорил, что он тебе не нравился. Проклятья — твой защитный механизм. Так же и у меня с болезнями, я просто…       — Замолчи! Ты ничего не понимаешь! — вспылил я, — Ты просто квами! Квами! Тебе всё равно! А мне нет! Я не могу так! Не могу осознавать, что убил… кого-то. Из-за меня… Из-за меня столько погибло…       Я перешёл на тихий шёпот, прикрывая глаза, лишь бы не видеть собственных сжатых в кулак лап.       — Бука. Я видел сотни, миллионы смертей. У меня было так же, но… Да, наверное, ты прав. Я не могу этого понять до конца. Но в таком случае у тебя есть цель — овладеть своими силами.       — Ты сам говорил, что только с человеком квами может нормально ими пользоваться…       — Да, верно. Без человека магия квами — просто рассеянная энергия. Эффект может получится случайным. Но и ты не забывай одну простую истину.       — И какую? — неприветливо хмыкнул я.       — И среди людей есть те, кому стоит довериться. Твой первый опыт был, очевидно, неудачным, да и в целом твоя жизнь складывается весьма… грустно, — неловко хихикнул Лузидж, — Но это же не повод отчаиваться? После каждого дождя обязательно появляется радуга.       Думаю, улыбчивый квами заметил мою постную физиономию. Но он на это лишь ещё ярче улыбнулся. Сейчас его выражение лица напоминало какого-то повидавшего жизнь старика. Словно он понимал, что сейчас подобное утешение мне вовсе не нужно, но почему-то хотел, чтобы слова запомнились.       — Хэй, вообще-то, Рьюэн довольно забавный!       — Ты о ком вообще?       — Как? О том человеке, ну, о главе культа.       — Смеешься? Два дня назад они пытали пятерых людей…       — Ну да, но они же тебя накормили. Привели в порядок. Ты был в довольно… подвешенном состоянии. И вообще, те пятеро сами согласились! У тебя ведь магия вышла из-под контроля? Такое случается, не переживай. Просто ты пока ещё не нашёл свой собственный стиль, поэтому всё выходит хаотично.       — Ты сейчас пытаешься сказать, чтобы я закрыл глаза на произошедшее? Мало мне было тех культистов-монахов, теперь к другим попал… Господи, за что мне всё это? — простонал я, отползая в дальний угол клетки.       — Тут не так плохо! Рьюэн немного сумасшедший, это так, но зато он заботится о людях в этом месте. Тут же все собраны: калеки, сироты, умалишённые.       — Отличная компания, ничего не скажешь.       — Всё ехидничаешь, эх. Зато никто не пытает тебя, не выкачивает силы.       — Меня из одной клетки кинули в другую. Разницы особо не вижу.       — Но она есть! Здесь тебе все поклоняются, считая воплощением древнего божества. Я им особо ничего не рассказывал, так что мы для них — священные духи.       — Всегда мечтал о таком…       — Я тут как на курорте! Нет, правда, лучше уж тут быть, чем сидеть взаперти. После Египта я ещё много где бывал, даже на северном полюсе, но это уже другая, скучная история. А потом, к сожалению, мой последний хозяин скончался, и я сам оказался не у дел. Пришлось мне куковать в талисмане.       Лузидж говорил искренне, так что мне стало немного стыдно. Он столько пережил, а я так просто обесцениваю его страдания. Если это для него курорт, то как же плохо быть запертым в украшении?       Я невольно покосился на серьгу. Не совсем помню, я пробыл там относительно недолго, но мне не особо-то и понравилось. Возможно, мне тоже однажды придётся узнать это на собственной шкуре…       Я крепко зажмурился. До рассвета ещё довольно долго. Сон напоминал просто долгую медитацию. Насмотревшись на монахов и на образ жизни Тензина, я невольно привык к подобному. Снов я не видел, только чувствовал какой-то потаённый страх, наверное. Воспоминания о прошлом возвращались туго и неохотно.       Может, я вообще никогда не вспомню, кем был. Или вспомню, но это приведёт к очередной трагедии.       Подобные мысли приводили меня в отчаяние.       

***

      Мы скитались по горам практически год. Чуть меньше, но не суть. Тензин словно наверняка знал, куда идёт. Возможно, он хорошо ориентировался по звёздам, ведь довольно часто засматривался на небо. Думаю, так и есть.       Позади нас оставалась только пустота. Тензин сторонился людских поселений после того случая, когда нас чуть не поймали. Они хотели как лучше, нас ведь в розыск объявили и каким-то образом все были в курсе. Так что неудивительно, что некоторые деревни пытались как-то повлиять на наше задержание. Не получилось у них. Тензин… Он их просто… Не хочу это вспоминать.       Хорошо, что после парочки подобных инцидентов мы перестали заглядывать в поселения, ограничиваясь лишь небольшими заставами или кочевыми торговцами. После нескольких таких остановок в Тензине проснулась паранойя. Он словно стал бояться каждого шороха, постоянно оборачиваясь и всматриваясь в тени. Я не понимал, что с ним, но это было весьма странно. Под глазами человека залегли огромные синяки, волосы начали седеть, и он сам словно на глазах становился стариком вместо молодого парня. Тензин чаще срывался на мне, но за этот год я, если честно, привык. Хорошо, что он не может воздействовать на меня физически, ведь боли я не ощущаю. Но это и было плохо, в то же время. Потому что подобное каждый раз напоминало кем я стал и кем не стану, возможно, никогда. Из-за этого я начал пытаться влиять на Тензина во время трансформаций. Ничего толкового не вышло, но органы чувств стали воспринимать окружение чуточку лучше. По крайней мере, в такие моменты я мог осознавать положение тела и его вес, что немного меня радовало.       Было ещё кое-что, что я заметил только при подходе к Катманду. Да, оказывается, мы направились прямо в этот город. Я в нём никогда, вроде бы, не был, но всё равно что-то да вспомнил. Значит, всё же мы были в Тибете. И те горы, как я и предполагал, оказались горным хребтом со знаменитым Эверестом. Неплохо. По крайней мере, я теперь немного чётче представляю, где именно оказался.       Довольно грустно было следить за медленно сходящим с ума Тензином. В Катманду мы провели около трёх лет, за это время много всего произошло. Например, Тензина пытались убить по меньшей мере десятки раз. Все эти смерти… Это просто невыносимо было осознавать. Он как-то научился использовать мою способность поглощать их центры жизни, поэтому постоянно ей пользовался. Тензину было достаточно просто прикоснуться, и человек тут же превращался в мумию. Это было тяжело, но результат всегда получался одинаковым. Я видел несколько из них. Потом всегда с подступающей к горлу тошнотой отворачивался, не желая смотреть, хотя прекрасно осознавал, что именно находится у меня за спиной. Иногда мне становилось интересно, как же человек может быть настолько жестоким, чтобы спокойно реагировать на подобное? Но это уже была вовсе не жестокость, а какая-то странная мания. Будто в такие моменты Тензин чувствовал себя немного живее, что ли.       Лузидж спрашивал, как же я попал конкретно в эту культискую секту. Отвечать мне не особо хотелось, ведь это куда более мерзкое и неприятное воспоминание, нежели всё остальное. Но, думаю, это теперь моё собственное проклятье. Каждый раз, когда я закрываю глаза мысли вновь и вновь возвращаются прямо к тому самому дню, который я всеми силами пытаюсь забыть.       

***

      — Следят…следят… — тихо бормотал про себя Тензин.       Он на какое-то время оставил желание сбежать подальше, и загорелся новой, куда более жуткой идеей. Все эти три года он пытался найти ещё одного квами, который, судя по тому, что говорили монахи в храме, был где-то в этом городе. Наверное, ему повезло больше, чем мне, раз он сумел сбежать от монахов. В то же время, я надеялся, что Тензин никогда его не найдёт. В таком случае, он просто перестанет быть человеком.       Сгорбившись над письменным столом с кучей листовок, Тензин сильно щурил глаза, пытаясь прочитать надписи в книге. Дрожащими пальцами он перелистывал и снова и снова читал те же самые строки, будто там могло появиться что-то новое. Я сидел в углу комнаты, глядя на этого обезумевшего человека. Я не понимаю, что с ним случилось. Кожа выцвела и посерела, вены вспучились и стали будто бы чёрными, а глаза и вовсе безумно блестели, становясь слишком яркими на фоне тёмных кругов под ними. Волосы монаха поседели почти полностью, в некоторых местах прослеживались выделяющиеся проплешины. Он был настолько худым, что, казалось, вот-вот и кости просто порвут тонкую кожу. Сейчас он напоминал зомби куда больше, чем человека.       Мы попали на этот постоялый двор вчера. Тензин просто убил тех, кто жил в этой комнате раньше, заняв их место. Не было ни дня, чтобы мы ночевали где-то больше одного раза. Вот и сейчас, думаю, мы уйдём. Паранойя Тензина стала настолько сильной, что он теперь не мог вынести даже взгляда в свою сторону, сразу же убивал человека. Ему было совершенно всё равно, что смотрели на него вовсе не потому, что все его подозревали или следили, нет…       Тензин громко захлопнул книгу, резко переворачивая стол. Он крепко схватился за голову, цепляясь за остатки волос и с силой потянув руки в разные стороны. Тусклые пряди оставались между пальцами, медленно опадая на пол. Тензин стиснул зубы так сильно, что из дёсен пошла кровь. Безумие завладело его разумом.       — Ты… ты… Твоя сила! — воскликнул Тензин, резко приблизившись ко мне.       Я зажмурился, пережидая очередную его гневную вспышку. Я уже привык к этому, так что даже не боялся. Мне просто хотелось, чтобы он поскорее вырубился от усталости, как это бывает.       — Сила… сила… сила… магия… магия… — бормотал он, резко сменив настроение.       Тензин вновь вцепился в книгу, рассматривая страницы. Бесконечно он читал одни и те же записи, словно пытаясь рассмотреть что-то между ними. В полной темноте, нарушаемой лишь дрожанием крошечной, почти догоревшей лучинки, я отчётливо видел, как сгущаются тени над его головой. Я стал различать их лучше, чем раньше. Они могли двигаться, становится темнее. Тени были всюду, но прятались очень хорошо. Некоторые люди несли их в себе, даже не представляя, что они высасывают их жизнь. Рядом со мной было много теней. Около Тензина их было ещё больше. С того дня, когда я впервые их заметил, они будто начали слетаться на свет, подобно мотылькам.       Это было нехорошо, потому что я чувствовал потаённую радость. Я ведь знал, что они высасывают его жизнь.       Чёрные тучи клубились, сжимаясь в плотные комки и становясь почти материальными. Когда Тензин был ещё в сознании, он сказал, что камень, инкрустированный в серьгу назывался «вороний глаз». И что раньше он был глубокого фиолетового оттенка, а не чёрным, как сейчас.       Мерзкое чувство медленно поднималось из живота в горло. Я мог бы ему сказать, про тени, мог бы уберечь его жизнь, но…       Кажется, я хотел, чтобы он умер.       Мне стало нехорошо, когда я подвёл черту под этими мыслями. Меня это пугало. Я не должен хотеть этого.       — Вот оно… Да, точно! — громко воскликнул Тензин, вскакивая.       Я чуть дёрнулся, когда заметил, как пристально он на меня смотрит.       — Немного… Немного осталось, — прошептал он, сжимая книгу в руках.       Тензин прикоснулся к серьге, на его лице растянулся злобный оскал, граничащий с безумством.       — Я сам сделаю это! Я твой хозяин, твоя сила — моя! Никого не останется, только я! Храм… Это место следует уничтожить… Там столько силы, столько камней… Да, камни! Мне нужны камни ха-ха-ха! Но сначала нужно найти ещё одного!       Тензин залился громким смехом.       Я не понимал, о чём он говорит. Только смутное волнение тронуло меня едва-едва. Он хочет что-то сделать, он что-то задумал.       Я посмотрел на тени, сгущающиеся над ним. Мне вдруг стало нехорошо. Если сейчас не остановить этого психа, я снова стану причиной смерти сотен людей. Он окончательно убил во мне всякую надежду на помощь извне.       Тени словно прислушались ко мне. Тёмное желание оказалось чем-то естественным, тем, что я должен испытывать и что испытывать приятно. Легкая прохлада ворвалась в комнату. Я видел блеск глаз Тензина, когда сливался с талисманом. Разум на мгновение прояснился, страх отступил. Мне стало хорошо, но от этого и жутко.       Я знал, что за нами следят и следят давно. Кто-то быстро перебирался по крышам, опасаясь подходить ближе. Сейчас некто сидел прямо напротив окна, но Тензин его не заметил. А вот я почувствовал, потому что видел жизнь и мог даже сказать, как далеко он находится.       На секунду восприятие исказилось, я будто изменился в размерах. Приятное чувство, ненадолго снова стать человеком, но это всё, что я могу брать от превращения. Безумный разум монаха напрочь затмевал мой.       Я ощутил резкий скачок магии внутри. Поток открылся сильнее, энергия хлынула в тело монаха, пока он что-то кричал на древнем языке. Тени сгустились, я ощущал их. И тогда я вдруг понял, что мне нужно сделать.       Я перестал сдерживать магию. Раньше я делал это, потому что боялся и не хотел помогать. Но я уже сталкивался с таким, когда ещё был нематериальным шариком.       Энергия рванула во все стороны. Тело Тензина не способно подобное вытерпеть, это я откуда-то знал наверняка.       Ручейки бешеной магии устремились к источникам жизни поблизости. Я потерял сознание всего на мгновение, меня захлестнула волна странных эмоций. Я во все глаза наблюдал, как палящее солнце внутри тела отравляющего мне жизнь монаха резко потухло.       Наши сознания рассоединились уже навсегда, я вернулся в серьгу.       Удовлетворение. Страшное чувство было приятным, оттого я и испугался. Осознание пришло медленно, но оно пришло.       Всё закончилось. Я сам всё закончил.