За пределами чудесной шкатулки

      Время довольно странная штука. Иногда тянется, как резина, иногда пролетает совсем незаметно, принося вместе с собой кучу событий, не всегда хороших, но и не всегда плохих. Я здесь уже около трёх лет, полагаю, немного больше, но не суть.       Эта секта, с довольно пафосным названием «Секта кровавой луны», оказалась куда лучше, нежели храм. Там мне было слишком плохо, я постоянно чувствовал себя каким-то ничтожеством, ничего не понимал и всего боялся. А тут я, должен признать, смог хотя бы найти себе если не друга, то приятеля. Встреча с Лузиджем, древним квами, оказалась, не побоюсь этого слова, благословлением. Я многое узнал за всё это время и только ещё сильнее загорелся идеей вернуться обратно. Ну, я же человек. И я навсегда им и останусь.              Целыми днями я только и делал, что сидел в этой гексаграмме. Жрецы вырезали символы и знаки на постаменте, заливая борозды какой-то то ли смолой с золотом, то ли ещё чем-то, не уверен, и это помогало. Не так серьёзно, как в храме, но тут было довольно приятно находится. Всегда темно и прохладно, а эти знаки и вовсе способны проводить магию, словно стимулируя мои силы. Я никогда больше не чувствовал странного голода, совсем не похожий на человеческий, будто энергия циркулировала и постоянно меня подпитывала. Истощенное, за всё то ужасное время, тело становилось крепче с каждой минутой. Подобие перьев, ранее пребывающих в плачевном состоянии и из-за вечного стресса и скитаний, повыпадавших и обесцвеченных в какой-то грязно-серый, теперь заново отросли, и, из куцего, хвост превратился в довольно пышный и стал куда длиннее. Да и цвет этого странно антропоморфного тела тоже изменился, с каждым днём становясь всё глубже и глубже. Кончики этих самых перьев под светом луны начинали интересно блестеть, словно лужа, в которую попал бензин, но выглядело достаточно занимательно. Я определённо менялся в лучшую сторону, хоть и так до конца не мог привыкнуть к этому непонятному обличию. Дискомфорт никуда не пропал, но я теперь хотя бы не падаю и не переворачиваюсь при попытке нормально передвигаться. Как минимум, полёт я точно освоил, но не сказать, что это очень уж приятно, скорее, вынужденная мера, иначе я выгляжу слишком жалко.       А, вот ещё. Вместо палящего солнца над моей головой теперь возвышалось ночное небо с яркой луной. Меня из подвала, как и Лузиджа, перенесли сюда, на самый верх небольшого здания, украсив все стены по периметру плотными строками символов. Честно говоря, это было очень похоже на сказочную обсерваторию или башню звездочёта, что-то подобное. Эти символы у меня получалось читать всё лучше, я даже начал их не просто понимать, но и осознавать. Это были руны, магический язык. И неплохое такое занятие для скучающего меня, всё время находящегося здесь. Теперь, впрочем, скука была не такой уж большой проблемой.       У меня были руны, была луна, я научился входить в подобие анабиоза и накапливать энергию внутри, расширяя собственную магию, слушал истории Лузиджа и…       Вспоминал. Я понял, каким образом могу вернуть воспоминания, однако это оказалось совершенно не так приятно, как бы мне того хотелось.       Моя магическая сила, при её расширении и росте словно помогала разблокировать ранее забытое. Это как река, чьи притоки были заблокированы камнями. По началу это были слова или забытые понятия, постепенно, я начинал вспоминать какие-то мелкие бытовые вещи. Например, я мог неожиданно вспомнить, как работает тормозная жидкость в машине, но в то же время мог только через время понять, что же такое «машина». И так во всём. Воспоминания приходили без всякой логики и без должных усилий могли слишком быстро забыться, но я старался, правда. Я безумно старался сохранить любую крупицу информации. Я лишь в общих чертах понимал, что происходит и почему мне кажется, что я попал в глубокую древность, но детали приходили куда позже. Хорошо, что возможность для пополнения сил появилась.       Примерно раз в месяц, в день полнолуния, жрецы секты выбирали одного из претендентов и совершали ритуал посвящения. Раньше это делал Лузидж, но теперь приходилось мне. Он был квами болезней и не мог генерировать так много энергии из смерти, как я. Мне больно признавать, но я просто понимал, что и как нужно делать. Сектанты жили мыслью о вечной жизни, как бы странно это ни звучало. Я был шокирован, когда узнал, что главе этой секты, Рьюэну, почти что двести лет. Этот человек не выглядел на такой возраст. Но это было правдой.       Монахи в храме, конечно, тоже жили долго, особенно обладатели камня черепахи, как мне рассказал квами, но у них было другое мнение, касательно этого вопроса о вечности. Все монахи верили в перерождение, в цикл жизни и смерти, в этот мировой баланс, что, впрочем, не мешало им ненавидеть меня. Это довольно лицемерно, как мне кажется. Но суть в том, что смерть они принимали спокойно. Тут же иначе.       Сектанты, однажды случайно нашедшие Лузиджа, узнали некоторые секреты и вообще то, что магия существует. Лузидж говорил, что он тут появился давно. Знания этой секты распространялись в очень узком кругу, новых членов принимали спустя строгий отбор и только после проверки их собственной предрасположенности к магии. Иногда их в жертву и приносили. Кого за что. Кто-то сболтнул лишнего, кто-то просто оказался недостойным, причины были разные.       Суть в том, что они с моей помощью могли получать куда больше силы. А я, за счёт этой силы, мог осторожно начать идти к своей основной цели — всё вспомнить и вернуться обратно. Вот только проблема была в том, что метод достижения этой цели был отвратительным.       На мой счёт у сектантов было конкретное мнение: я был священным зверем. Как Лузидж, только приносящий смерть. Так уж совпало, что символом их культа был чёрный ворон на фоне красной луны, из-за чего, кажется, произошло очередное недопонимание. Меня сочли, в общем-то, посланником бездны или ещё чего-то такого, я не так уж хорошо разбираю язык этой страны из-за того, что пока что не… не сливался с кем-то из местных. Моим носителем, как назвал это Лузидж, был только сошедший с ума из-за меня же монах, которого даже вспоминать больно. Поэтому я только и разбираю, что своë имя да… Пару других совершенно бытовых фраз.       Раз в месяц, когда фаза луны подходила к полнолунию, в секте происходило знаменательное событие — жертвоприношение. Я точно не понимаю, кому они молятся, кому верят, но моё появление привнесло в жизни почитателей этого места много нового смысла. Жертвоприношение было сопряжено с пиром, а так же с магическим ритуалом, частью которого теперь являюсь и я. Благо, пока я лишь сторонний наблюдатель. Жрецы не использовали меня так, как это делал монах. Я просто смотрел. Конечно, и это меня нехило удручало, но я уже привык, что и пугает. Я, конечно, уже осознал, что нахожусь в намного более далёком прошлом, чем даже подумать мог, но всё равно это никак углы не сглаживало. Видеть то, как какие-то ненормальные раз в месяц убивают иногда своих же последователей ради веры в едва ли существующее божество… Или веры в меня? Нет, мне противно о таком думать. Идея, что всё это делается для меня и из желания угодить мне же начинает больно бить голову изнутри, как только я это представлю. Не помогает даже мысль о том, что жертвы идут на это добровольно. Чёртовы фанатики. Раз не цените свои жизни, побудьте в моей шкуре и тогда вы ой как быстро передумаете. Придурки.       Дни тянулись быстро, луны сменялись, сменялись и жертвенные агнцы. И я знал, что однажды настанет день, когда мне придётся не просто быть сторонним наблюдателем этого… Этого ужаса, а ещё и участвовать самолично. Жрецы храма меня обожали, делали подношения, однако, это не может продолжаться вечно. Я должен был дать им что-то взамен остервенелой веры. Пусть мне это даже и не нужно было.       Только вот события пошли так, как и всегда в этой новой жизни. Моё спокойствие не могло длиться вечно, что-то да должно было случится, чтобы я окончательно потерял остатки надежды на лучшее.       

***

      Что-то мне упрямо подсказывало, что скоро произойдёт нечто важное. Тени, которые я видел, всё сгущались, определённо указывая на самое плохое. Кажется, я наконец разобрался, почему иногда начинаю видеть духов с той стороны гораздо более чётче. Они попросту чувствуют приближение смерти и бед. Я не знаю как, но по воспоминаниям моего появления в виде полуматериальной сферы, всё становилось очевидно. Я же тоже мог видеть и даже влиять на энергию жизни. А у духов не то что мозгов, даже банальных инстинктов как таковых нет. Они просто слетаются туда, где есть или будет еда, ведь понятие «время» свойственно лишь для жителей полутени.       — Опять хмуришься, бука? — задорно подмигнул квами-насекомое.       Я лишь издал тяжёлый вздох.       — Мне кажется, что случится что-то плохое, — выпалил я.       Лузидж на мгновение замер, а затем лишь кисло улыбнулся.       — И что?       — В каком смысле?       — Плохое всегда случается, знаешь ли. Или ты привязался к этому месту?       Я промолчал, сам не понимая, что ответить.       — У-у-у… Ну, будет тебе уроком. Дружище, старайся не привязываться к людям или месту. Ты не светлый, что забудет. Твои воспоминания — твоя же кара.       — Ничего я не привязался, — возразил я, насупившись.       Мне не нравилось то, что должно будет случится. Проблема в том, что и повлиять я на это никак не смогу. Значит, нет смысла волноваться, так? Но эта логика никогда не работает. Не то, чтобы привязался, а, скорее, наконец, сумел найти спокойное место. Место, где я нахожусь в каком-то подобии стабильности, которой мне слишком уж сильно не хватало. Да и, раз уж что-то произойдёт, не могу не думать, что именно из-за меня. А это значит, что тот ненавистный старик был прав.       Твоё существование — ошибка.       Я помотал головой, резко подскакивая и пытаясь прогнать тяжёлые мысли. Лузидж лишь вздохнул и, как всегда, беспечно разлёгся на постаменте. Может, все квами такие? Ему нет дела до всего, что происходит, он лишь пытается делать вид. Имитирует эмоции. Он не привязывается и… Кажется, он пережил намного больше боли, чем я могу представить.       — Квами могут умереть? — спросил я неожиданно.       Лузидж приоткрыл глаз, внимательно глядя на меня. Усики на его голове слегка дёрнулись.       — Могут. Но нужно постараться, — довольно быстро ответил он.       — Как?       — Два способа. Первый — разрушить вместилище во время того, как квами будет внутри. Но на это способен лишь особый вид магии — коррозия. Впрочем, это можно обратить с помощью «созидания», однако довольно-таки тяжко.       — Что за магия?       — Доступна лишь истинному квами Разрушения. Забыл его имя, прости, — квами чёрного кота. Его особая способность влияет не только на физические, но и нефизические объекты. Правда, носитель должен быть подходящим, не у каждого выйдет.       — А второй способ?       — Если квами передаст всю свою энергию. Добровольно.       — Это как? — не понял я.       — Ну, скажем, ты же из магии состоишь. Допустим, кто-то дорогой для тебя будет умирать, что ты захочешь сделать? Спасти его, конечно. Тогда, вселенная, изначальная магия, откликнется на зов квами и откроет такую возможность. Только вот для его спасения нужна будет определённая плата — большое количество магии, ты ведь судьбу меняешь, как-никак. Достаточно лишь сильного порыва квами, чтобы это случилось, но оно должно быть настолько искренним, чистым, что его ничего не сможет затмить. Это как…       Лузидж резко замолчал.       — Как что?       — Эм… Забей. Короче, в обмен на спасение, ты отдаёшь всю свою магию и энергию, из-за чего и бесследно исчезаешь. Это как если бы тебя просто стёрло из вселенной, не останется и следа. Так квами и умирают. Однако, конечно, свободная ячейка не может пустовать. В месте, где перекрыли реку, однажды обязательно появится новая… А, может, и целый океан, — Лузидж внимательно посмотрел на меня.       — П-погоди. Но ведь… а если… А если украшение, в котором есть квами, потеряют?       — То он останется заперт там навеки. Это будет похоже на состояние комы, как у людей. Но квами так не умрёт. Хотя, возможно, триллионы лет спустя магия выдохнется, и квами сам погибнет, однако сомневаюсь, что это так работает. В теории, он, конечно, может сам поспособствовать рассеиванию магии, но в таких местах обязательно будет какая-то аномалия из-за взбесившейся природы и сути мира.       — Какой кошмар… Почему тогда меня просто не заперли и не выбросили?       — Монахи-то? Ну, во-первых, они повёрнуты на своем долге и так далее, а, во-вторых, ты забыл, какого толка твоя магия? Украшение бы содержало твою силу и постепенно выкачивало бы жизнь отовсюду вокруг себя. Катастрофа была бы неизбежна, братец.       Постамент слегка качнуло. Двери распахнулись, и в зал начало вваливаться огромное количество людей в тёмно-серых робах, несущих лампы с горящими внутри восковыми свечами. Началось.       В прорезь сверху забил яркий лунный свет. Показался и глава секты, Рьюэн, прошедший через весь зал и подошедший уже к нам. Полы его длинной накидки легко скользили по начищенному до блеска чёрному полу. Он шёл тихо, но быстро, с моего ракурса казалось, будто он и не идёт вовсе, а плывёт по бесконечно чёрному озеру, а блики от свечей, отражающиеся в камне, и вовсе создавали вокруг него какую-то таинственную, сакральную атмосферу. Несколько послушников в серых робах начали воскуривать благовония. Запахло пресловутым ладаном. Атмосфера накалялась, тени всё сильнее сгущались вокруг, из-за чего я стал нервничать. Мне стало не по себе от громкой речи Рьюэна, всякий раз разной, от того, как на нас с Лузиджем смотрела толпа этих сумасшедших. И я знал, что что-то случится. Чувствовал покалывание и то, как невидимые стрелки часов проворачиваются, будто указывая, что моё время пришло. Тяжёлые кованные двери распахнулись, в зал ворвался прохладный воздух. Я во все глаза уставился в светлый проём, усиленно пытаясь рассмотреть тех, кто определённо сейчас будет входить. Наконец, толпа появилась. Это была группа людей в белых робах, исписанных красными знаками. Среди них выделялся один.       Меня слегка тряхнуло. Глаза расширились, дыхание спёрло. Я узнал его. Лицо этого старика я узнаю из тысячи. Одетый в жертвенную робу, он всё ещё оставался тем надменным уродом, заточившим меня в храме. Это точно был глава храма. Глава моей тюрьмы. Тот, кого я боялся увидеть даже в кошмаре.       — Лузидж… — тихо позвал я, не сводя глаз с этого человека.       — Чего?       — Мне конец, — только и смог я прошептать.       Квами болезней не понял в точности, о чём я, но он, кажется, не удивился, а лишь слегка хмыкнул. Возможно, Лузидж уже давно знал, как повернётся ситуация и просто хотел посмотреть, чем закончится. Не удивлюсь, если так и есть.       Руки главы культа впервые потянулись к лежащей на постаменте серьге. Я наблюдал, как он медленно надевает её, как его глаза загораются жаждой силы и истинным счастьем. Наверное, он об этом мечтал.       По толпе прошёлся громкий крик. Эти чудики ждали того же. Они даже жертв подготовили больше. И выбрали именно тех, кто являлся мне в кошмарах. Этот старик тут не просто так. Я уверен. И те, кто пришли с ним тоже. Они за мной. Я знаю.       Я зажмурился так крепко, как только смог. Рьюэн произнёс фразу, активирующую камень. В последний момент перед тем, как меня засосало внутрь, я заметил слегка грустный взгляд Лузиджа. И так и не понял, что он означал.       

***

      Тени прошлись по круглому залу, заполненному людьми. Кокон из чёрных нитей, плотно переплетающихся и будто живых, затрещал и взорвался, тут же развеиваясь. На небольшом возвышении находился человек, который ждал этого дня больше всего на свете. Казалось, будто вся его жизнь была прожита именно ради этого самого момента. Ради становления истинным вестником смерти и бездны. Ради благословения священного зверя.       Плащ, покрытый тонкими бархатными перьями, отливающих глубоким фиолетовым, опал на землю, завершив магию трансформации. Человек вытянул руку вперёд и крепко сжал пальцы. В руках, в ногах, в теле сейчас бушевала крайне сильная энергия, которую прочие смертные ощущали точно так же ярко.       По толпе прошёлся восторженный шепоток. Глаза избранных жертв, агнцев, которые были необходимы для проверки силы священного зверя, подарившего своё благословление главе культа, слегка прищурились, крайне неодобрительно глядя на происходящее.       Пока Рьюэн наслаждался новоприобретенной силой и громко восхвалял луну, зверя, и прочее, руки людей в белых робах крепко что-то сжимали. Все они сконцентрировали внимание на человеке, стоявшем посреди их небольшого круга. Все они выжидали момент.       Монах медленно обвёл взглядом залу, тут же скорчившись от появившегося в поле зрения ещё одного квами. Тот был достаточно расслаблен, будто после долгих терзаний, наконец, пришёл к какому-то своему умозаключению. Но этот квами, напоминавший ужасное бедствие, саранчу, интересовал монаха крайне слабо. По крайней мере, сейчас он был сосредоточен только на одном. На том, как бы обезвредить истинное зло во плоти, принесшего столько проблем и бед одним своим рождением. Это чудовище нужно было остановить, и монах был готов на всё, лишь бы поймать его.       Выискивать этих людей и внедряться в круги культа, плотно пустившего свои корни в крупнейшем, на данный момент, городе окрестностей было сложно, но не невыполнимо. Стараниями и усердиями, а так же благодаря капельке удачи, всё прошло ровно так, как и должно было пройти. А ведь этот маленький вестник смерти заметил монаха, почувствовал его и… Испугался. Его притворство и «непонимание» смущало старика и раздражало. Мерзкое отродье прикидывалось совершенно несведущим, но в то же время умело манипулировало всем вокруг. Как же ловко он нашёл себе жертву в виде невинного монаха, и подбил его на кражу, а ещё и на побег, заставив совершить святотатство — предательство, впоследствии просто выбросив, словно ненужную игрушку.       Старик медленно поднял взгляд и коротко кивнул. Раздался птичий стрёкот откуда-то сверху, и луна, ранее сияющая огромным диском, закрылась за плотными тягучими облаками. И в момент, пока все сектанты, в том числе готовый к жертвоприношению глава культа, подняли головы вверх, в недоумении, лёгкая вспышка разноцветных трансформаций осветила комнату.       — Мираж! — воскликнула одна из монахинь, взмахивая флейтой.       И плотные клубы дыма тут же закрыли комнату, скрывая диверсантов от глаз послушников.       — Поймать их! Немедленно! Это ловушка! — раздался крик кого-то из культистов.       — Мастер, мы задержим этих людей! — среагировали монахи, дожидаясь удовлетворительного кивка главы.       Войдя в плотный дым, он заметил тёмную фигуру впереди себя. Глаза мастера сверкнули, когда он бросился прямо к человеку, овладевшему силой ворона. Прямо сейчас нельзя медлить, он пока не до конца понимает, как работает магия квами, и что вообще нужно делать. Сомнительно, что эти люди вообще знали, кто такие квами.       Взмахнув бамбуковым шестом, Мастер лишь развеял лёгкую дымку, не попадая ни по кому. Чувство тревоги забило с утроенной силой. Руки старика тут же обхватили шляпу с узором черепашьего панциря. Тёмная энергия, содержащаяся в ударе чего-то острого неожиданно для монаха слилась с его чистой Ци. Боль пронзила тело Мастера, он почувствовал, как силы медленно будто куда-то улетучиваются. Совсем неожиданно браслет черепахи издал протяжный писк.       — Что? — недоумевал монах.       Трясущимися от нежданной немощи руками, он вновь закрылся щитом от удара, уже не выдерживая и используя способность. Щит черепахи раскололся после первого же столкновения с оружием, а монах, всё ещё пребывающей в шоковом состоянии, отлетел далеко в стену, пробивая спиной одну из колонн.       — Мастер…! — крик послушников потерялся на фоне стука собственного сердца.       Монах, кашляя, встал, взглядом выискивая противника.       Глава культа, надменно улыбаясь, вальяжно ступил по расколотой балке, подходя всё ближе. Взгляд Мастера сконцентрировался на чуть дымящейся косе, небрежно закинутой злодеем на плечо.       — Как невежливо срывать такое торжественное событие, — протянул он, — Но, благодаря вам, священный зверь даровал мне знания.       — Вы не понимаете, что творите! Этот квами — проклятый, он иссушит тебя и заберёт жизни всех вокруг! Пока я даю шанс, воспользуйся! Сними талисман и верни его на законное место! — вскрикнул Мастер, поднимаясь на ноги.       Ноги хранителя талисмана черепахи крепко встали на взрытую землю из-за расколотой плитки. Энергия природы начала пульсировать, наполняя истощённый талисман. Лимит времени исчез так же быстро, как появился.       — А если я не хочу? — улыбнулся глава культа.       Свист воздуха застил все звуки. Коса лязгнула по крепкому щиту, а глаза главы культа и Мастера храма оказались на одном уровне. Битва продолжилась. В самом её разгаре, сквозь обвал, протиснулся небольшой сгусток света, тут же материализуясь и прячась за обломком постамента.       — Эх, дружище… — горько улыбнулся квами-саранча.       Пыль вздымается, застилая зрение. Около получаса сражения превратили это место из довольно опрятного в какую-то натуральную свалку. Оба противника выглядели помято, но, кажется, Мастер храма пострадал куда сильнее. Талисман вновь начал требовать новой порции энергии, а тело старика, к сожалению, уже совсем истощилось, что поражало Мастера до глубины души, ведь он, как никто другой, давно овладел искусством трансформации до самой высшей точки.       Вновь свистнул воздух.       — Мастер, нет! — закричали послушники почти что в унисон, наконец, сумев добраться до места битвы.       Грудь Мастера пронзило острейшее лезвие косы, он не успел опомниться, как обладатель порченого талисмана подобрался ближе и дотронулся до его тела. Тут же на лице мужчины в чёрном отражается искажённый страх. Золотая энергия начинает литься уже из ладоней хранителя камня черепахи, а вокруг них двоих формируется огромный панцирь, покрытый узорами сдерживающих рун.       — Не смотря ни на что… Я не позволю тебе обладать этой силой, — сквозь боль хрипит Мастер.       Купол изнутри заполняется чёрным дымом. Глаза мастера закатились, кожа посерела и тут же почернела. Из последних сил он схватил серьгу, принимая удар порчи на себя и блокируя её. Панцирь треснулся, со взрывом разлетаясь на осколки.       

***

      Я едва ли сумел открыть глаза. Совершенно ничего не понимая, я постарался встать, но тут же упал, чувствуя невероятную боль. Глаза округляются, и я, переворачиваясь, начинаю неистово что-то выкашливать. Какая-то непонятная золотистая субстанция остаётся на земле. Ничего не могу понять, будто собственные мысли мне больше не подчиняются.       Вдалеке послышались крики. На удивление, я их понимал, хоть и сознание просто не успевало обработать информацию. Мне так плохо давненько не было.       — …нашёл! Скорее, он там! — крикнул кто-то где-то сверху.       Я испугался. Потому что понимал, что это за мной. Понимал, что последует за этими словами. Игнорируя боль, я пополз прочь.       — Вот ты где!       Я облегчённо вздохнул, но тут же испугался, увидев Лузиджа.       — У нас мало времени, дружище, давай-ка поскорее…       — Помоги мне! Они скоро меня найдут! — буквально взмолился я, — Прошу, Лузидж, я не могу туда вернуться!       Квами пару секунд сверлил меня взглядом больших зелёных глаз. А затем он легко улыбнулся.       — У них твой и мой талисманы. Сбежать не выйдет, как бы ты ни старался. Этот старик отравил тебя своей энергией, чистой ци. Твое се-ци не в состоянии самостоятельно бороться, ты ослаблен и отравлен. Ты рискуешь развоплотиться. Послушай, что я сейчас тебе скажу.       — Стой! Тогда ты уходи… Прошу! Я не вынесу, если тебя поймают!       Лузидж снова легко улыбнулся и осел на землю, кладя лапки мне на плечи.       — Это моя остановка, братец.       — Что ты… Такое говоришь?       Звуки бега и криков всё нарастали. Я нервно повернулся, не понимая уже совсем ничего.       — Я всё думал о тебе и том, что с тобой случилось, и в итоге решил, что твоя судьба настолько уникальна, что даже законы, нерушимые для квами, ты вполне можешь преодолеть. Ты — океан, появившийся на месте засохшей реки. И ты послан в этот мир не просто так. Твоя и моя встреча не случайны, квами смерти. Только ты можешь извлечь пользу из одного потерявшего магию древнего квами. Послушай, бука, только ты в состоянии изменить нынешнее положение дел. Баланс нарушен, тёмных квами истребляют, ты, возможно, последний. Да, ты точно скоро будешь последним. Умоляю, не сдавайся, не позволяй себе умереть. Как бы плохо ни было, борись до конца. Если ты погибнешь, если эти недоумки изведут и тебя… Боюсь, миру придёт конец. Квами — посланники магии, чистые, невинные. И если одна чаша весов совсем опустеет, вода из другой выльется и вовсе. Люди допустили ошибку, неверно истолковав наше назначение. Ты наткнёшься на ответ, рано или поздно, признаться, я и сам не знаю, каким он будет. Долго всё объяснять, я слишком погряз в сомнениях… — Лузидж потёр глаза и тут же посмотрел на меня, — То, что я сейчас тебе скажу нельзя говорить ни в коем случае. Но для меня всё уже кончено, так что не важно…       — Что ты несёшь? Какой ответ, какое положение дел? О чём ты? — закричал я, закипая, — Я не хочу ничего из этого, я хочу стать человеком! Я не квами! Ни тёмный, ни светлый, никакой! Ты меня слышишь?!       — Понимаю, это сложно для тебя… Тебе будет трудно принять… Но ты сможешь. Ты рождён для того, чтобы у тебя получилось. Уверен, однажды ты сможешь. Знаешь, способ для достижения твоей цели всё же есть.       — Что? Какой? Какой способ!       — Сначала дай клятву, что не сдашься, — потребовал Лузидж, — И лучше бы тебе поспешить.       Я всё ещё совершенно ничего не понимал. Его слова звучали странно, расплывчато, но он при этом был слишком серьёзен. В то же время я чувствовал, что за всем эти кроется что-то намного большее. Когда совсем рядом раздался крик монахов, я, вздрогнув, сдался.       — Хорошо! Хорошо, ладно, да, я клянусь! Клянусь! — запаниковал я.       Я уже не мог ползти, сил совершенно не было.       — Да будет так. Талисман божьей коровки и чёрного кота, смешавшись, создают брешь, проходящую сквозь все слои материального и нематериального. Объединив две эти силы, вселенная, в обмен на что-то равноценное, исполнит любое твоё желание, каким бы оно ни было.       Всё внутри рухнуло после этих слов.       — Талисманами может пользоваться только человек, — истерично хохотнул я, — Значит, способа нет.       — Ты ошибаешься…       — Ошибаюсь? Кто согласится вместо исполнения собственного желания отдать его какому-то… квами? Никто! Таких людей не существует! — воскликнул я.       — Ты слишком отчаялся, бука. На свете есть множество тех, кто протянет руку помощи и тебе. Остаётся только найти своего маленького героя. Поверь, однажды ты встретишь его. Ну, а пока… Я отрекаюсь от магии!       Мне показалось, что я ослышался. Кусок бетона, под которым я и Лузидж прятались, отлетел в сторону. Нас обступили монахи, зажимая в плотном кольце. В руках одного из них находился браслет черепахи, а в руках другого, в золотом куполе лежали моя серьга и крокодилий клык Лузиджа. Монахи начали зачитывать мантру, вырисовывая прямо в воздухе волшебные символы, значащие «изгнание». Я ощущал, как силы стремительно начинают меня покидать. Ситуацию усугубляла горящая золотая энергия, резко контрастирующая с моей.       — Лузидж… Я не знаю… Что делать? — умоляюще вопрошал я, сквозь поднявшийся золотой вихрь не разбирая ничего вокруг.       Я лишь чувствовал, как крепко сжимаю лапы единственного, кого мог бы назвать своим другом.       — Я отдаю… магию… не смогут… изгнать тебя… Прошу, живи, мой дорогой брат! Сохрани эту клятву в своём сердце и не забывай о ней!       — Что? Что такое ты говоришь? Стой, подожди! — кричал я, вцепившись в лапы квами-саранчи.       — Я так и не узнал твоего имени, но… Однажды ты сможешь называть его с гордостью.       Кое-как я все же сумел разглядеть его лицо. Только сейчас, когда я увидел, как он медленно начал рассыпаться, до меня дошло.       — Нет… Нет-нет-нет-нет… Нет! — закричал я, притягивая пропадающего в свете квами.       — Всю силу… я передаю тебе… Ты сильный. Ты справишься. Я хочу, чтобы ты справился, бука…       Глаза Лузиджа потухли и прежде, чем я успел его потрясти, он превратился в искры света, оседая на моих лапах. Даже в тот момент, когда вихрь магии рассеялся, я продолжил сверлить место, где мгновение назад находился квами.       В голове было пусто. Сил больше не было. Остался лишь один-единственный вопрос.       — Почему? — прошептал я.       Почему все вокруг меня умирают?