За пределами чудесной шкатулки

      — Что, прости? — я никак не мог понять, что именно хочет сказать мне Килиан.       Он сел чуть ближе, сложил пальцы и на секунду задумчиво нахмурился. Вероятно, что-то давно не давало ему покоя, однако что значит, «ты уверен, что ты квами смерти»? Это какая-то шутка? Нет, не похоже, чтобы он шутил, но к чему такой странный бессмысленный вопрос.       — Почему ты думаешь, что ты именно квами смерти? С чего ты это решил? — повторил Килиан.       — Потому что это моя магия.       — Но твоя магия — тени. За всё время, что я тут с тобой, ты никого ни разу не убил.       — Просто проклятье работает случайно, вот и…       — Нет, не случайно! Ты сам сказал, что умирали только люди, которые кого-то убивали, но разве это и есть проклятье? Это больше похоже на… равноценную плату. Кто-то забирает чужую жизнь, расплачиваясь своей, всё логично и вовсе не случайно, — ответил Килиан, — Поэтому я и спрашиваю. С чего ты взял, что ты квами смерти?       Я хотел ещё что-то ответить, но слова застряли в горле, так и не успев вырваться наружу. С чего решил? Но так ведь было всегда, нет? Начиная с рождения, да даже раньше, я… Я посмотрел на Килиана.       — Потому что… так сказали монахи, — наконец, я нашёл причину.       — Но почему ты им доверяешь? Разве они не те, кто меньше всего должен вызывать у тебя доверие? Но ты поверил им, с чего? Откуда они могут знать, если ты даже не использовал магию в храме, они даже не пытались ничего выяснить!       — Нет, это… Я убил шестерых из них, ещё и раньше тоже… Почему я им поверил? — я приложил лапу ко лбу.       Почему я всё это время так слепо брал на веру любое слово того, кто больше всего меня ненавидел? Из-за того, что сам ничего не знал о квами? Но я не задумывался над природой собственных сил, даже магии, я… Я должен был догадаться раньше, куда раньше, но мысли просто не шевелились в эту сторону. Всё было не так изначально. Я должен был усомниться, ещё после разговора с Лузиджем. Его магия болезней позволяла подавлять их, защищая скот и растения, помогая побороть эпидемию так, неужели, я, такой же как и он, не обладаю многогранными способностями?       Перед глазами появилась лёгкая улыбка квами-саранчи. Вот, о чём он говорил, когда умирал? Что я всё пойму в своё время? Что найду ответ куда позднее?       — Фаттум, знаешь… Помоги мне, — твёрдо произнёс Килиан, — Что мне нужно сделать, чтобы использовать твою способность?       Я посмотрел на парня, в чьих глазах не отражалось и тени сомнения, он был настроен жёстко и решительно. Он точно знал, что нужно сделать.       — Что ты хочешь?       — Я не могу объяснить, это… Ты не согласишься. Пожалуйста, помоги, — Килиан чуть закусил губу.       Я долго и изучающе смотрел на него, никак не в силах решиться хоть на что-то. Вероятно, в этом проблема. Мне не хватало силы духа, возможно, воли, чтобы пойти на хоть какой-то риск. Я настолько сильно погряз в собственных внутренних переживаниях, что даже не пытался найти опровержение. Но сейчас… Крошечная искра вновь зажглась. Я чувствовал, что ждал этих слов слишком долго и теперь не знаю, стоит ли пробовать или нет.       Я вздохнул. Перья слегка подрагивали, поблёскивая от просачивающегося в комнату лунного света. Я посмотрел в окно. Дождь закончился, облака рассеялись, я даже этого не заметил. На небе, прямо напротив дома Килиана, сверкала полная луна, дарующая свой неповторимый серебряный свет, укутывающий и предлагающий покой.       — Теневой театр. Я помогу, — я чуть опустил голову, слегка прикрывая глаза.       Я не знаю, правильное ли я сделал сейчас решение, но… Хочется верить, что Килиан сумеет доказать мне.       Парень серьезно кивнул.       — Фаттум, скройся в тени!       Я готов помочь. Тени обволакивали, трансформация завершалась в мгновение ока, потоки сознания и чувств сливались вместе, я начал видеть его глазами, чувствовать его телом. Мой магический центр всколыхнулся, медленно скользя по его жизненному. Я боялся делать это раньше, не позволял, но… Я отпустил, давая магии делать то, что она должна. Магический центр сформировался, перемешиваясь со жгучей энергией жизни и превращаясь в фиолетовую магию, рассыпающуюся искрами. Она требовала действия, призывала к немедленному результату. Магии было много, мир полнился ею, свобода опьяняла.       

***

      Мы открыли глаза. Пройдя через дверь, скользнули в противоположную комнату. Мы наверняка знали, что делаем, это было просто и понятно, так, словно сама магия вливала нужные знания. Однако, страх всё никак не хотел отпускать. Осознание больно било по голове, заставляя нервничать. Всё, что угодно, могло пойти не так, особенно учитывая, что это всего лишь предположение, основанное на призрачных догадках.       В комнате было темно, как и во всём доме, но здесь значительно темнее. Мы ощутили биение чужого сердца, глаза скользнули по человеку, лежавшему на кровати. Зрачки дрогнули, мы на мгновение остановились прямо перед окном, просто всматриваясь в то, что было доступно лишь этим глазам. Переплетения белоснежных нитей, растекающихся по всему телу, не было видно совсем, они погрязли в щупальцах, таких же чёрных, как само место, из которого они пришли. Едва-едва проскакивали всполохи отчаянно бьющейся жизни, не желающей уходить за грань, куда её упрямо пытались вытолкнуть тени. Но этого было мало, паразитов куда больше, они сильнее, агрессивнее, они готовы даже поедать друг друга за право быть в центре, где еды куда больше. Мелкие тени, чувствующие, что в этой борьбе им не победить, топтались на потолке, под кроватью, где угодно, но решительно не отступали, приманивая ещё больше духов. Всё выглядело так, словно тонкая жизнь, едва ли способная сейчас пытаться сопротивляться, вот-вот оборвётся, а духи пожрут остатки и уйдут обратно, прочь, в место, где ещё сотни тысяч таких же, как они.       Мы закрыли глаза, собираясь с духом. Руки дрожали, но сейчас мы ощущали яростную пульсацию новой энергии, ярко-фиолетовой, странным образом реагирующей на происходящее. Ей нужно было дать выход, сделать то, чего раньше один из нас панически боялся.       — Театр теней! — воскликнули мы.       Энергия взорвалась, окутывая тело и переходя ближе к рукам, медленно вылепливая орудие. Тонкое древко легко легло в руку, покрываясь матовым чёрным цветом, на кончике рукояти виднелось переплетение розовых лиан с шипами, и вкраплением чёрных врановых перьев. Блеск лезвия отразился в глазах, слегка освещая комнату таинственным светом. Огромное, идеально заточенное, полупрозрачное, слегка фиолетовое, сверкающее в ночи и манящее своей опасностью. Оно притягивало взгляд и даровало некое спокойствие. Лезвие снизу было чуть белее а сверху — темнее, оно слегка пульсировало и дымилось этими противоречивыми цветами, разъединенных всё тем же пурпурным.       Пару секунд мы с неверием смотрели на потрясающее оружие, словно идеально подходящее нам, такое, какое мы и хотели. Взгляд сместился, вновь уставившись на человека, уже двумя ногами находящемуся в могиле. Тени внутри него среагировали на нас странным образом, они на мгновение замерли, перестав копошиться и словно что-то предчувствуя.       Мы нахмурились. И сделали взмах. Без сомнений, без сожалений, даже без надежды. Потому в тот момент уже все было предрешено и понятно.       Приговор был вынесен.       Застоявшийся в комнате воздух разрезал чёткий, полукруглый взмах, такой быстрый, что за лезвием косы не поспевал даже её мистический блеск. Острие прошло насквозь, не поранив и не причинив вреда телу. Стоило дойти до энергетического центра, как оно словно столкнулось с чем-то. Нет, здесь нельзя сомневаться. Наше желание и намерение было чётким, оружие прочитало его и приняло. Аккуратный удар закончился так же быстро, как и начался. Мы ощутили, что энергии внутри перестало хватать даже на нормальный вздох, мы упали, коса пропала, растворяясь во сполохе тени, тело затрясло, а два сознания, ранее бывших единым целом, разорвали связь.       

***

      Килиан тяжело дышал, схватившись за кровать и слегка привстав с пола. Я не испытывал ничего подобного ранее, но сумел перебороть себя и тоже взлететь, всматриваясь в то, что происходило. Мои глаза расширились, я замер, не в силах даже пошевелиться. Я боялся, что если сейчас двинусь, всё прервётся.       Я чётко видел, как на энергетическом центре старика разрастался ярко-фиолетовый след от пореза. Теневые черви в мгновение ока попытались отодвинуться, сбежать, но эта магия была слишком безжалостной и быстрой. Она сжигала каждого паразита, каждую тень, даже мельчайшую, вспыхивая ярким пламенем и тут же превращая мерзких духов в скопление чёрного пепла, незримого для людей, но не для меня. Белоснежные нити были явно опустошены, энергии в них было мало, но и тут фиолетовая магия пришла на помощь, заставляя жизнь этого старика биться с новой силой. Свет заставил зажмуриться, но он не был неприятным, он был таким, каким и должен быть — сильным и успокаивающем. Освещая комнату, он выжигал каждую тень, что была здесь, пока, в конечном итоге, не осталось ничего, кроме белого потолка. Дышать стало проще, воздух словно очистился.       Я рвано выдохнул, чувствуя, как эти всполохи магии возвращаются ко мне, сливаясь с магией внутри. Я вздрогнул, ощущая невероятный прилив сил, от былой усталости не осталось ни капли следа. Это было потрясающе, это было…       Удивительно.       Я… Как бы я ни старался, я просто не мог понять, как это возможно. Моя магия сейчас делала то, что не должна была. На моих глазах она просто перечёркивала всё то, в чём я когда-то был уверен. Прямо сейчас, она спасла человека. Не убила, не прокляла, не высушила.       Спасла.       Я приоткрыл рот, в попытке что-то сказать, но просто не смог. Как же так? Всё, что я о себе знал, во что верил… Всё бессмысленно? Моя магия вовсе не такая. Не такая, как говорили, она совсем… Совсем другая. Она потрясающая.       — Фредерик…? — прохрипел высокий голос приоткрывшего глаза старика.       Килиан вздрогнул, слегка выпрямляясь и всё смотря на очнувшегося дедушку. Тот слегка нахмурился, присматриваясь, затем, словно поняв что-то, вздохнул и протянул руку к голове парня, прикасаясь к нему.       — Килиан, — улыбнулся старик.       — Дедушка… Дедушка! — парень расплакался, бросаясь ему на шею, — Ты очнулся!       Старик охнул, не ожидая такого напора, но в ответ всё же обнял внука настолько, насколько ему позволяли силы. Взгляд тёмно-серых глаз сместился, они уставились на меня. Кажется, в нём промелькнуло осознание, вероятно, старик что-то вспомнил и улыбнулся, чуть пригибая голову, будто в каком-то благодарственном поклоне, тут же слегка прикрывая глаза.       Это было ясное и понятное «спасибо».       

***

      На кухне закипал чайник, за круглым дубовым столом сидел Килиан, со своим дедушкой, и я, уже на столешнице, дожидаясь своего кофе. Удивительным образом Филипп, так его звали, достаточно быстро пришёл в себя. Он всё ещё был довольно слабым, но это, скорее, последствия долгого нахождения без сознания и движения, нежели последствия… болезни.       — Долго же меня не было… — вздохнул мужчина, слегка отпивая только что заваренный чай, — И как же ты тут со всем сам управлялся?       — Да как-то… пришлось, — произнес Килиан.       — В любом случае, ты нашёл выход… Спасибо тебе, Килиан. И тебе тоже, Фаттум.       — Ты знаешь моё имя? — поинтересовался я.       Я не представлялся, но был немного удивлён, что старик отреагировал на моё присутствие спокойно.       — Это же именно я предложил Килиану поискать на чердаке.       — Что?       — Да, вообще-то, это дедушка сказал мне, когда я спросил, есть ли в доме что-то ценное, на чердаке поискать, — задумался парень.       — Я видел тебя однажды, в детстве. Тогда отец решил разобрать всякое барахло, нашёл эту самую серьгу, — Филипп указал на ухо Килиана, — А я на лестнице сидел, когда услышал разговор.       — Я попросил его избавится от серьги.       — Верно. Отец был очень религиозным, вместе с матерью. Я, конечно, тоже, но в то время уже были популярны книги о людях со сверхспособностями… — Филипп усмехнулся, — Сами понимаете, особых развлечений не было, я подумал, что ты можешь быть магическим существом, а не злым духом, как тебя потом отец окрестил.       — Так он правда выбросил талисман?       — Выбросил. Точнее, он убрал его в коробку на улице, которую позже вынес, однако я талисман обратно забрал, он не заметил. Я всё пытался как-то обратно тебя призвать, но в итоге ничего не вышло.       — Нужно было капнуть кровью, — сказал Килиан, жуя печенье, — Я поцарапался и случайно испачкал серьгу.       — А, вот оно как… Надо же, а мне и в голову не пришло… — Филипп слегка загрустил, — Ну, наверное, к лучшему. Я так понимаю, лавку ты закрыл окончательно?       — Да, выбора не было, — кивнул Килиан чуть грустно, — Но я следил за мастерской, честно.       Филипп, улыбнувшись, вновь потрепал парня по голове, отчего у Килиана лишь сильнее загорелись глаза. Такой большой радости в его взгляде я ещё ни разу не видел, это было что-то с чем-то, словно он превратился в сияющий пушистый шарик.       — Нужно браться за работу… — покашлял Филипп, — Мастерской не следует долго простаивать. Килиан, ты и правда так вырос… Помню тебя каким-то маленьким, испуганным… Сколько же я так пролежал…       — Полтора года, — ответил Килиан, — Я скучал. И Мирабель тоже.       — Ох, Мирабель… Она ещё спит, верно?       — Угу. Она сильно обрадуется, — тепло сказал парень.       — В Париже столько всего случилось, кошмар, — выдохнул Филипп, — То, что вы рассказывали, в голове не укладывается. Удивительно.       — Это верно… Фаттум, ты какой-то молчаливый, — заметил парень.       — Просто…       Я слишком сильно погрузился в мысли? Так заметно? И кофе почти остыл…       — Слишком много потрясений за один день, — буркнул я.       — Я же говорил. Ты не квами смерти! Я был прав, — победно произнёс Килиан.       — Я… мне сложно в это поверить, после всего, что случилось.       Килиан немного опешил, глядя на меня. Ему явно стало некомфортно видеть такого растерянного меня. Наверное, это было странно.       — Просто я не понимаю. Если моя магия способна на такое… Почему тогда монахи пытались меня уничтожить? Почему уничтожали тёмных квами, когда мы не отличаемся от светлых? Это так… абсурдно.       — Вы говорили, что это их Первый Мастер указал? Возможно, это какая-то ошибка? — предположил Филипп.       Я вздохнул. Ошибка? Та ошибка, которую упоминал человек в видении… Может ли это быть его ошибкой, если именно он был первым Мастером? Я не знал никаких тёмных квами, кроме Лузиджа, но и его магия была слишком не подходящей под описание «разрушительная». Простая ошибка перечеркнуло жизни, возможно, сотен квами. Просто потому, что какой-то придурок так сказал.       — Но тогда я… квами чего?       Повисло молчание. Вряд ли кто-то сможет это понять. Я основывался исключительно на слепой вере этим монахам, однако, стоило бы задуматься раньше. Я могу отнять жизнь, но в то же время, вернуть её. Как там… Приговор вынесен? Кажется, эту фразу я слышал отчетливее всего.       — Смотри. Ворон — символ не только смерти, но еще и прорицания. Подходит! Ты же видишь опасность, видишь, сколько человеку осталось жить! — Килиан развернул статью в телефоне и показал мне.       — Думаешь, я квами… Судьбы?       — Да! Ты чувствуешь вкус кофе, а ещё именно в пенке видел перо и Лувр!       — Гадание на кофейной гуще, серьёзно? — усмехнулся я.       — А что? По-моему, это очень круто! Если ты последний тёмный квами, то тогда именно от тебя зависит их судьба, — кивнул Килиан.       Судьба… Интересно. Так ли это?       — Занимательные у вас разговоры… Фаттум. Благодарю тебя. Не только за спасение своей жизни, но так же и за то, что помог Килиану. Это многого стоит.       — Ничего особенного… Не мог же я оставить болвана на произвол судьбы, — я протянул лапку, пожимая протянутую ранее руку.       — Дедушка…? — раздался низкий голос со стороны лестницы.       Быстро сбежав по ступенькам, в руки к не успевшему опомниться, старику, прыгнула Мирабель, на глазах которой уже выступили слёзы.       — Мирабель! — рассмеялся старик, — Поосторожнее, дорогая, я же ещё не совсем… ну-ну, ты плачешь?       — У-а-а-а-а-а! — девочка ничего не смогла ответить, лишь крепче вжимаясь в шею Филиппа.       — Мирабель… Скучала, наверное, да?       — Да-а-а-а-а! Я так скучаа-а-а-ала! — закивала она.       Когда, наконец, Мирабель немного успокоилась, ей тоже поставили чашку с ягодным чаем. Впервые за всё время моего тут нахождения я ощутил себя не где-то вне домашнего уюта и тепла… Я впервые оказался внутри. В семье.       

***

      До рассвета оставалось каких-то пару часов. Ночь прошла странно и насыщенно, этот день я запомню навсегда. И даже не сама магия меня впечатлила, сколько странное ощущение тепла внутри груди, растекающегося с каждым мгновением, проведённым среди людей на кухне. Мне не приходилось прятаться, пусть это в итоге и привело к тому, что Мирабель начала меня тискать и обнимать, я был не против. Мне понравилось.       Килиан вошёл в комнату, прикрывая дверь. С лица парня не сходила счастливая улыбка, он поднял взгляд и уставился на меня, смотрящего в окно.       — Знаешь, что я подумал? — весело произнёс он, вставая рядом и опираясь на подоконник.       — И что же?       — Ты спас меня и дедушку ещё тогда, задолго до нашей встречи! — улыбнулся парень.       — О чём ты?       — Если ты — квами судьбы, то всё встаёт на свои места. Не случившийся полёт на самолёте, потому что я внезапно заболел, а ещё и то, что дедушка так долго держался, хотя обычно люди, подверженные этой болезни умирают через год. Твой талисман всё время был рядом, чем не судьба! — Килиан подмигнул.       Я усмехнулся. Может, так, может, нет. Никто не знает наверняка. Полная луна сверкала в небе, ближе к горизонту, уже стремясь скрыться и уступить место для солнца.       — Фаттум. Знаешь, я подумал… — Килиан прикоснулся к серьге и снял её, — Мне кажется, нужно сделать всё правильно до конца.       Я непонимающе уставился на него. Что он делает?       — Я уже говорил, что, ну, мне жаль, ведь я всё время был эгоистом и тебя особо не слушал… А потом, когда ты рассказал мне, какого тебе было… Извинений мало. Я хочу тебя отпустить.       — Ты хочешь отказаться от талисмана? Почему?       — Ну… У меня не получается быть героем. Я понимаю, что, может, это не моя вина и всё такое, но я относился к этому легкомысленно. Я не могу быть героем, пока нужен здесь. И ты этого не хочешь. Я помню, ты хотел, чтобы я отказался от талисмана, и ты бы оказался внутри, однако я подумал, что это, наверное, грустно, сидеть там и всё такое… Так что я хочу сделать иначе.       Килиан колебался какое-то время, но, затем, вздохнув и решившись, протянул серьгу мне.       — Я отпускаю тебя, Фаттум, — улыбнулся он, — Ты сделал для меня слишком многое, позволь и мне сделать то же для тебя. Ты волен сам решать свою судьбу, а не позволять кому-то делать это за тебя.       Я взял украшение, всё ещё слегка заторможенно глядя на камень чудес. Подняв голову, я увидел ту искренность, которую излучало лицо Килиана.       — Я никогда тебя не забуду, — сказал я.       — Я тоже тебя никогда не забуду. Спасибо, что позволил Аксель Найту ожить.       — Это сделал не я один… Ладно. Откроешь окно?       Килиан кивнул и приоткрыл форточку. Я вылетел на улицу, перья слегка всколыхнулись от прохладного ночного ветра. Что-то в груди сжалось, я обернулся. Килиан смотрел на меня, стараясь сдержать эмоции. Я видел, что он расстроен, что хотел бы что-то ещё сказать, провести со мной больше времени, но… Это было лишнее. Он уже сделал выбор, я не могу ему противится. Точнее, я не хочу. Не знаю, почему, я бы, наверное, мог остаться, но чего ради? История с ним подошла к счастливому концу, парень выбрал семью. Ну, а я… Тоже должен найти свой выбор.       Я качнул головой.       — Прощай, — бросил я, подлетая выше.       — Прощай! — донеслось мне вслед.       Ночной Париж раскинулся где-то внизу. Я на секунду вновь обернулся, глядя на дом, где провел последний месяц. Что-то внутри неустанно билось, я чувствовал незримую боль, когда ненароком вспомнил то тепло, которое ощутил совсем недавно. Мне было грустно. Впервые, после расставания с человеком, мне стало действительно грустно.