За пределами чудесной шкатулки

      — Нет! — воскликнул Килиан, падая на колени.       Колоссальная тяжесть накрыла его с головой, заставляя делать что-то, чего Килиан совсем не хотел. Мысли стремительно начинали путаться, голова закружилась, а сердце забилось до безумия быстро. Килиан слышал чужой голос у себя в голове, голос, который вводил в транс и делал что-то неправильное с сознанием парня. Этот голос был совсем неправильным, так не должно было быть, в попытке заглушить его, парень заткнул уши ладонями, однако это едва ли возымело эффект — тонкая сеть магии мотылька окутывала тело, зажигая внутри странный неестественный огонь. Начало жечь, да так сильно, что Килиан выгнулся в немом крике. Ему не было больно, однако это чувство, словно в теле что-то, чего быть не должно, просто лишало разума и способности думать. Единственное, что понимал парень, так это то, что ему нельзя поддаваться. Если он прямо сейчас опустит руки и рухнет в эту странную магию, отпустит ускользающий рассудок, он пропадёт, сделает что-то неверное и ему не свойственное.       В голове только и слышалось «подчиняйся», «твоё имя Фантом», «я — Бражник», но было и что-то третье, со стороны, какой-то лёгкий, едва уловимый всплеск прохлады, к которому парень потянулся словно к спасательному кругу. Правда, этой крошки было совсем мало, чтобы погасить разгорающееся в душе пламя, неприятное и чужое, такое, какое было неприятно чувствовать.       — Хватит! — воскликнул Килиан, уже совсем переставая хоть что-то соображать.       По его телу проходили всплески светло-фиолетовых искр, тут же потухающие. Иногда они почти полностью окутывали его тело, иногда практически пропадали, это была настоящая сумасшедшая битва.       — Прекрати сопротивляться, тебе же будет хуже! — воскликнул Бражник, усилием воли вливая больше магии.       — Заткнись! — кричал Килиан, уже и не понимая, кто именно с ним разговаривает, ведь голос шёл словно изнутри головы и со всех сторон одновременно, — Замолчи, замолчи, замолчи…!       Силы парня были на исходе. Как бы он ни старался вновь отыскать ту спасительную прохладу, к которой привык, с каждым мгновением он всё больше и больше отдалялся, сознание затухало, его поглощал незримый свет.       Килиан вздохнул и посмотрел себе на ладони. Он чётко видел, как дымка магии меняет его, превращая в какое-то нечто. Он чувствовал появившуюся связь, нерушимую и крепкую, словно вросшую в саму суть парня, в его обиды и в страх.       — Я не хочу… — всхлипнул Килиан, забывая, почему же именно он так боролся.       Но почему-то это казалось важным. Очень важным, чем-то, что нужно вспомнить.       — Тебе всего лишь нужно отдать мне ту вещь, талисман, — произнёс Бражник, — Тогда всё закончится.       — Талисман? — прохрипел парень, вскидывая голову.       Талисман… Этот человек что-то хочет от него, но эта вещь показалась в данный момент самой важной в жизни Килиана.       — Я не знаю…       — Твоя связь с тем квами всё ещё есть, ты легко отследишь его…       Землю тряхнуло. Здание кинотеатра затрясло, пыль взметнулась, закрывая обзор. Бражник подошёл к одному из окон, прикрывая лицо от строительной крошки. Внутри мужчины словно что-то перевернулось. Небо над Эйфелевой башней почернело, словно тысячи крошечных молний начали расходиться от одной единственной точки.       — Что происходит? — не понимал Бражник.       — Архгх! — Килиан вновь упал на пол, хватаясь за грудь.       Бражник слегка прищурился. Связь с этим парнем задрожала, словно вот-вот готовясь оборваться. Он повернул голову в сторону улицы, где сквозь клубы дыма пробивались два ярко-фиолетовых огонька, становившихся всё ближе и ближе.       — Или же он сам тебя найдёт… — Бражник усмехнулся, заканчивая оборванное предложение.       

***

      Магия сама вела меня к нужному месту, не было необходимости даже искать, я наверняка знал, где сейчас Килиан. Кажется, я понял, в чём дело. Он не оборвал нашу связь, фактически, Килиан просто дал мне чуть больше свободы, когда «отпустил». На деле же он по-прежнему являлся хозяином талисмана, из-за этого и Лука не смог пользоваться магией. Опять ошибка, из-за которой парень сейчас страдает.       Я направлялся прямо в сторону торгового центра с кинотеатром внутри, я чувствовал, что Килиан там, и ему плохо. Моя магия всколыхнулась, словно от неудовольствия. Я ощутил едва уловимый растекающейся по телу жар. И я сразу всё понял. Это магия мотылька, знакомая мне. Настолько слабая, что я легко бы сумел отогнать её точно назойливую муху, но проблема в том, что сейчас Бражник уже вселил акуму в Килиана. Он страдал, потому что сопротивлялся.       Я ускорился. Воздух бил в лицо, на улице творилось черти что, небо словно… почернело? Я откинул ненужные в данный момент мысли, всё сознание сосредоточилось исключительно на том, что мне нужно успеть. Я должен его спасти.       Я влетел в окно, на мгновение рассыпаясь магическими искрами и появляясь уже по ту сторону.       — Килиан! — воскликнул я, устремляясь к сгорбившемуся на полу парню.       Он тяжело дышал и хватался за грудь, весь взмок от холодного пота. Его руки и часть тела покрывала плотная дымка магии акумы, она то отступала, то брала вверх и так по кругу. Килиан закусил нижнюю губу и всхлипнул от натуги.       Я подлетел прямо к нему, игнорируя стоявшего рядом Бражника. Магия мотылька проникла слишком глубоко, я попытался воздействовать извне, однако, это было просто невозможно. Я по-прежнему не могу точно сказать, что будет, если сам попытаюсь использовать силы. Я слишком хорошо помню все прошлые разы. Нельзя допускать очередную ошибку.       Я посмотрел на Бражника.       — Зачем ты делаешь это с ним? — вспылил я, выступая вперед перед Килианом так, словно мог бы его защитить.       — Мне нужен твой талисман, — процедил мужчина.       Я отпрянул, тут же мельком оборачиваясь. Килиан упал, начав хватать воздух ртом.       — Килиан! Килиан, очнись! — я похлопал его по щекам.       Расфокусированный мутный взгляд почти ничего не выражал. Глаза Килиана скользнули по мне, на мгновение в них что-то зажглось, но парня тут же скрутило от новой волны наступающей магии, всё усиливающейся. За окном выл ветер, на улице словно поднималось торнадо.       — Что… Что мне нужно сделать, чтобы ты его отпустил? — я медленно обернулся.       — Отдать свой талисман.       На секунду я застыл, между нами возникло колкое напряжение, но Бражник знал, что я в невыгодном положении. Он нашёл больное место, куда можно было давить всё сильнее, чтобы я рано или поздно сдался. Получается… Вот так?       Я вновь посмотрел на Килиана, и в душе разлилась боль. Почему он должен страдать, если Бражнику даже не нужен новый акуматизированный? Но я тогда вновь стану…       — Хорошо, — я опустил голову, — Я сделаю всё, что ты скажешь. Только отпусти его.       — Твой талисман, — Бражник требовательно вытянул руку.       Я взглянул на его ладонь и заметил, что пальцы мужчины слегка подрагивают.       — Сначала отпусти его. Я клянусь магией, что сделаю, как ты хочешь, но прежде Килиан сам должен отказаться от талисмана, — ответил я.       — Так не пойдёт. Сначала камень, потом я отпущу его.       — Но мой талисман сейчас…       — Нет, Фаттум!       Я обернулся. Парень слегка приподнялся, хватаясь за стену. Он вскинул голову и всё пытался всмотреться в меня. Килиан едва мог дышать, я чувствовал то невероятное количество усилий, которые он прикладывал просто для того, чтобы суметь внятно разговаривать.       — Не… подчиняйся ему… — выдохнул он, придерживаясь и второй рукой, чуть ли не падая снова, — Ты не должен снова…       — Килиан, не надо…       — Нет! — воскликнул он, — Хватит!       Здание задрожало. Маска бабочки перед лицом парня рассыпалась, словно зеркало. Он схватился за голову и вздохнул будто с облегчением. Я подлетел к нему, пытаясь понять, в порядке ли Килиан. Мы обернулись одновременно.       — И правда Габриэль Агрест… — прошептал Килиан, переводя сбитое дыхание.       — Что происходит? — пробормотал стоявший перед нами мужчина.       Только сейчас я обратил внимание на творящийся ад за окном. Отсюда было хорошо видно Эйфелеву башню, но… Теперь её и вовсе словно кто-то взял и украл. За толщей из снега, льда, дождя и чёрных молний зияла огромная трещина, с каждым мгновением всё расширяющаяся и расширяющаяся, ползущая по всему небосводу, разрывая его и закрывая солнце.       — Что это за… ненормальщина, — пробормотал я, подходя чуть ближе.       Окна в то же мгновение словно с корнем вырвало, здание располовинило. Килиан понёсся в противоположную сторону, в последний момент успевая прыгнуть и зацепиться за кусок пола. Бражник провалился на этаж ниже, но ему повезло — там было совсем не высоко и мужчина успел куда-то перекатиться.       — Ты цел? — спросил я у запыхавшегося и извалявшегося в строительной пыли парня.       Тот зашёлся в чихе.       — Да… — шмыгнул Килиан, — Голова болит… И жарко как-то…       — Магия мотылька. Килиан, нужно уходить отсюда!       Тот кивнул, побежав в сторону чудом уцелевшей лестницы. Килиан быстро сбежал по ступенькам, останавливаясь на втором этаже. Он повернул голову к недостроенному павильону, откуда слышался какой-то скрежет.       — Там же…       Парень растерялся. Он всё крутил головой, будто не решаясь сделать хоть что-то.       — Быстрее! — крикнул я, направившись в сторону прохода.       Килиан лишь поспешно кивнул, бросившись вслед. Противоположная стена от нас была просто изничтожена в крошку. Вой ветра перекрывал все звуки, парню приходилось держаться у стены лишь бы его не выкинуло в дыру рядом. Под бетонным блоком я заметил шевеление. Из-за него выглянул фиолетовый квами, растерянно смотрящий на нас. Мы ускорились, я в который раз пожалел, что оставил талисман у Луки, Килиан сумел бы сделать всё быстрее и безопаснее.       Парень подобрался к бетонному блоку и, уперевшись в него ногами, кое-как сумел откинуть кусок стены в сторону. Тот перевернулся и скатился к дыре, моментально пропадая в стене дождя и вихря. В небе громыхнуло, я посмотрел на башню и заметил, как разлом постепенно начинал будто прорезываться сильнее.       — Скорее! — шикнул Килиан, помогая встать, и подхватывая месье Агреста под руки.       Он слегка удивился, но тут же скорчился от начавшегося кашля. Я заметил, как он крепко прикрывал правый бок, а на одежде мужчины расползалось кровавое пятно. Не могу никак оценить, насколько всё это опасно для его жизни, но судя по малому количеству теней — не критично.       Этаж сзади провалился, Килиан толкнул Габриэля на лестницу, сам чуть не упал, но вновь зацепился за строительную конструкцию, резво залезая по ней же.       — Скорее, поднимайтесь! — Килиан едва мог перекричать ветер.       — Зачем ты…       — Заткнитесь, пожалуйста! — почти что взмолился Килиан, прикладывая море сил, чтобы удержать на себе взрослого мужчину.       — Килиан, нужно искать обход и быстро! — посоветовал я, оглядываясь.       Где квами мотылька? Только что был тут и просто пропал? Ладно, не до него сейчас, нужно выбраться из этой ловушки, иначе на нас рухнет потолок. Килиан лишь кивнул, идя влево, примерно в то место, где был кинотеатр. Точно, запасной вход! Я пролетел чуть перед ними, стараясь внимательно осматриваться. Раздался ещё один грохот, такой, словно что-то взорвалось. Трещины стали будто глубже, из прорехи в небе начало что-то сочиться, словно чёрная грязь. Мимо нас пронеслись тени, я сначала думал, что мне показалось, вот только…       Всюду вокруг шныряли духи. Они, словно ручейки, стекались в одно единое море, нет… океан. Все тени, что застилали улицы, стягивались к Эйфелевой башне, так, что Елисейских полей не было видно под настолько плотным покровом. Небо менялось, серело, ещё не зашедшее солнце и вовсе не было видно до такой степени, что казалось, наступило затмение. Похоже на…       — Апокалипсис, — произнес Габриэль, тоже уставившийся в раскалывающееся небо, — Это он и есть.       — О чём вы? — не понял Килиан.       — В книге было описано… — мужчина закашлялся, — Что могло привести к такому исходу…?       — Хватит болтать, иначе истечешь кровью! Килиан, не трать силы зря, скорее!       Парень серьёзно кивнул, ускорившись, почти таща Габриэля на себе, ведь последний едва переставлял ноги. В Килиане словно открылось второе дыхание, он откуда-то нашёл силы даже на быстрый шаг.       — Стой! — крикнул я, пролетая перед ними двоими.       Кусок лампы и вместе с ней — потолка, рухнули прямо перед нами и сломали единственную уцелевшую лестницу. Килиан споткнулся о свою ногу и упал назад вместе с полуживым Габриэлем. Парень тут же подскочил к нему, чтобы не дать удариться головой.       — Что делать? — прошептал Килиан, глядя на меня.       Я заметался. И действительно, что в такой ситуации делать?       — Я… я не… Угх, — я скорчился от злости.       Так старался, чтобы спасти его, и что в итоге? Мы застряли тут, Килиан не сможет спуститься, если только не бросит…       — Хватит, иди прочь, — прошептал Габриэль, отползший к стене.       — Вы с ума сошли? Вы погибните! — запротестовал Килиан.       — Зато ты выживешь, — прохрипел он, вновь закашливаясь.       На руке остался характерный кровавый след.       — Я уже не жилец, уходи отсюда, — глаза Габриэля начали закрываться.       Килиан возмущённо подполз ближе к нему, начиная с силой хлопать мужчину по щекам.       — Не засыпать! Вы думаете, я могу вас бросить умирать?! — Килина затряс его, — Чёрт возьми, хватит нести этот бред! Мы выберемся и выберемся все!       Только вот как? Как выбраться, когда счёт идёт на секунды? Здание вот-вот рухнет окончательно, это просто неизбежно. Его и так качает, словно корабль по волнам, так ещё и выжить?       Нереально.       Потолок начал издавать протяжный гул. Я видел, как тень от очередного обломка летит в нашу сторону. О, нет. Только не так.       — Катаклизм! — буквально взревел кто-то сбоку.       По зданию пошли тонкие чёрные полосы, рассыпающиеся зелёным светом. Килиана и Габриэля подхватил Кот Нуар, тут же подпрыгивая в дыру в потолке и поспешно убираясь прочь из, уже рассыпавшегося, кинотеатра. Я зацепился за тень Килиана, вылетая вместе с ними. Кот Нуар проскакал до относительно чистой местности близ Елисейских полей и, бережно положив парочку страдальцев на примятую траву, рухнул рядом сам. Его трансформация спала моментально и без всякого отсчёта по времени.       — Отец! — воскликнул Адриан, с беспокойством глядя на бледного Габриэля.       Тот в ужасе сверлил взглядом самого Адриана, кажется, все сильнее убеждаясь в собственной некомпетентности.       — Адриан, мальчик мой, это ты…       — Что случилось, ты в порядке? Килиан, а ты… — засуетился Адриан.       — Я, конечно, не хочу вмешиваться в вашу семейную драму, — произнёс я, — Но у нас тут, видимо, конец света, давайте убираться поскорее…       Меня, о чудо, послушали. Теперь уже в четыре руки подхватив Габриэля, дело пошло быстрее. Только вот с площади мы так уйти и не успели. Землетрясение оказалось таким сильным, что троицу подкинуло на полметра точно. А потом… Разверзнулся ад.       Земля взорвалась, изнутри неё полезли сотни… Нет, там их было даже больше миллиона, теней, меняющих форму и сливающихся между собой, образуя чудовищ. Какие-то были схожи с людьми, другие напоминали ту осточертевшую жабу, другие и вовсе становились совсем непонятно кем. Они лезли и лезли, направляясь только в одну сторону — в разлом, накладываясь одна на другую. Мы замерли, чтобы они не обратили внимания, но, благо, до нас им никакого дела и не было — они шли просто напролом. Земля трещала, здания вокруг рушились, были слышны крики, быстро затихающие из-за града и дождя, погода словно взбесилась. То, что происходило, нельзя было вообразить даже в самом кошмарном сне — это было просто неописуемо ужасно. Я чувствовал, как швы самого мироздания трещат, а магия буквально… умоляет? Вот, в чём была ключевая причина происходящего. С магией было что-то совсем не так.       — Я не знаю, что делать, — прошептал Адриан, — Я не могу больше трансформироваться.       — Твой талисман же…       — Мастер Фу отдал его мне и сказал отнести хозяину, — ответил хмурый Плагг, — Но Адриан едва смог трансформироваться, раньше никаких осечек не было.       — А Леди Баг?       — Тикки тоже направилась к хозяйке, только вот…       — Ребята!       Вот и сама Леди Баг… Нет, это была Маринетт. Она спрыгнула с небольшого выступа прямо к нам, наперевес, в сумке, девушка несла аптечку.       — Маринетт? — сглотнул Адриан.       — Не до этого! Давай, помоги! — решительно произнесла она, приподнимая рубашку Габриэля и осматривая рану, — Я… я не смогла использовать силу Тикки…       Обрабатывая рану, Маринетт так и не смогла сдержать слёзы, часто всхлипывая, она всё же старательно пыталась оказать помощь. Да что же… Происходит, в самом деле? Если два обладателя сильнейших камней чудес не могут использовать их силу, то что же… Будет с миром?       Резко потемнело. Мы все замерли, прекрасно, на инстинктивном уровне понимая, что это значит. Небо покрылось толской коркой, трещина резко начала дрожать. Рано или поздно это должно было случится. И случилось. Небо рухнуло. Огромная часть, осколок, провалился и пропал в бесконечном копошении тёмных духов, словно река, вливающихся в открытое пространство. Земля дрожала, как и небо, трещины расходились и расползались в стороны, делая разлом больше. Из зияющей дыры прямо на нас уставилось нечто, что медленно становилось всё больше и больше… Нет, не размер. Оно просто выползало из той дыры, размазывающейся по небу. Длинные когтистые лапы, голова, постоянно меняющая форму. Оно было чёрным, смолянистым, но ненормального тёмного цвета, нет, словно… Словно кусок мира просто взяли и вырезали, оставив на его месте ничто, пустоту. И лишь ярко горящие многочисленные глазки, меняющие форму и постоянно перемещающиеся по морде этой твари позволяли понять, что оно действительно живое. Гигантское, взирающая на нас пустым взглядом. Я чувствовал, что это именно что истинное бедствие, сошедшее на землю. Его магия струилась и горела, точно разожжённый огонь. Тени стремительно ползли в его сторону, оно поглощало их так быстро, что я не успевал замечать, как их магия сливалась с единым целым пламенем его.       Мой магический центр взвился, остро реагируя на его. Чудовище повернуло голову.       — Что же… нам делать? — прошептала Леди Баг, в ужасе.       Конец света. Вот что значило пришествие этой твари. И оно было вовсе не из-за грани, нет, оно сходило с небес, оно было частью… Светлой магии, оно из неё состояло. Но оно было полной противоположностью того, что представляется.       Я вздохнул. На мгновение закрыв глаза, я сконцентрировался, чувствуя чей-то взор. Магические потоки целого мира слетались ко мне, наполняя тело в мгновение ока чудовищной силой. Словно вся магия сейчас пронизывала меня и переполняла. Я чувствовал каждый шорох, всё и обо всём. Но я не мог бы сделать ничего в одиночку.       — Эй, Фаттум! — позвал меня кто-то.       Над нами, около уцелевшей крошечной булочной появился тёмный силуэт.       — Лови, парень! — так громко, как мог, воскликнул он.       В нашу сторону что-то полетело, и Килиан вовремя успел схватить талисман, сейчас словно искрящийся. Килиан посмотрел на меня, я уставился на него.       Вероятно, в тот момент мы оба знали, что делать. У нас просто не оставалось выбора. Килиан надел серьгу, чуть сглотнув, шагнул вперёд. Его за рукав схватил Адриан, но Килиан лишь одёрнул руку, упрямо отходя всё дальше. Мы оказались рядом, Килиан уставился на нечто, схватившее и смявшее Эйфелеву башню, словно консервную банку.       — Фаттум, — с придыханием позвал меня парень.       — Да?       — Мне… мне страшно, — сказал он.       Я посмотрел на парня. Его глаза горели внутренним огнём, однако, одновременно с этим, он трясся как осиновый лист. Вероятно, в этот момент Килиан действительно в полной мере осознавал, насколько страшной будет эта битва. Но, тем не менее, переживая такой страх, он действительно шагнул вперёд и не позволил себя остановить?       Я улыбнулся.       — Мне тоже страшно.       Килиан, не поверив, удивлённо глянул на меня.       — Это нормально — бояться, — сказал я, вновь уставившись на монстра, — Но представь, как боятся те, кто находится позади нас. Представь, как боятся все жители Парижа и целого мира, как боятся Мирабель и Филипп. Если сейчас поддашься страху, мы не сможем победить.       — Ты думаешь… у нас получится?       — Я верю в это, Килиан. У нас должно получиться. Страх исчезнет, как только мы начнём бой. У тебя есть выбор — сдаться, или попытаться победить это. Что выберешь?       Килиан чуть нахмурился, сжимая кулаки и серьёзно глядя на монстра.       — Я выберу сражаться.       — Тогда я выбираю то же самое. Не забывай, нас двое. Ошибка одного компенсируется правильным решением другого, теперь я, кажется, понял, почему квами и хозяин становятся одним целым… Так ведь проще? — я вновь улыбнулся.       Килиан посмотрел на меня и уголки его губ тоже приподнялись.       — Давай, маленький воин, — сказал я, подготавливаясь, — Или же… правильно будет, герой?       Секунды замедлились, капли дождя словно остановились.       — Фаттум, скройся в тени! — закричал Килиан, прикоснувшись к серьге.       Яркие фиолетовые молнии начали бить во все стороны, в тот момент, когда время замедлилось. Площадь и тот небольшой кратер, где мы находились, озарил ярчайший свет магии, пробивающий нахлынувшую тьму бедствия. Я никогда раньше не чувствовал того, что испытываю сейчас.       Я взорвался искрами, смешиваясь с телом Килиана, по его кровотоку начала струиться первозданная сила магии, та, что сейчас внимала нам. Наше сердце застучало быстрее, энергия разлилась по телу. Я поддался общему потоку и наши сознания слились, растворяясь в нём же. На мгновение стало тихо. А затем, вспышка прорезала тьму.       

***

      То мгновение, что длилась трансформация Килиана и Фаттума, навсегда врезалось в память тех немногих, что застали этот момент. Даже Лука, пробившийся наконец к Маринетт и Адриану, чтобы помочь вытащить потерявшего сознание, но живого Габриэля Агреста, застыл на месте, стараясь не упустить ни единой секунды. Костюм Аксель Найта отличался от того, что все видели раньше. Этот словно стал законченной версией прошлого, будто на этот раз действительно перед людьми стоял… Истинный герой, а не любитель граффити и скейта. Из взгляда парня пропала всякая насмешка, он был настолько серьёзен, насколько это возможно. Яркие элементы словно пульсировали, вокруг Аксель Найта появилось лёгкое свечение, рассеивающее темноту сгустившихся духов.       Он рванул вперёд, прямо в эпицентр. Прыжок занял мгновение, никто даже не успел ничего заметить, лишь остаточный хвост ярко-розовых искр давал понять, куда направился герой. Крошечное фиолетовое пятно на фоне нескочаемой темноты монстра смотрелось… воодушевляюще. Появилась уверенность, что он справится… Нет, они справятся.       Аксель вскинул руку и у подножия Эйфелевой башни, без единого слова, сформировал оружие. Яркая коса легла в руку героя, он пару раз, словно на пробу, взмахнул ею, чему-то кивая. Аксель Найт слегка нахмурился, на мимолётную секунду замирая прямо под монстром, вылезающим из раскола. И герой вновь рванул.       Каждый шаг Аксель Найта создавал удивительный рисунок, рассеивающийся всплеском ярчайшей магии и вороньими перьями. Взмах косы — тонкий лязг, разрезающий даже воздух и оставляющий лишь остаточное изображение. Всё проходило так быстро и чётко выверенно, что, казалось, герой просчитывая каждый прыжок, каждый удар, каждое отклонение. В том танце, что он показывал, в паркуре, в битве, не было ничего лишнего, ничего, что отняло бы драгоценные секунды. Тени разрезались одна за другой, никто не мог даже приблизиться к герою.       Плотная толща теней загородила путь. Аксель ускорился, отклоняя лезвие чуть назад и совершая резкий разворот на триста шестьдесят. Облако теней прорезал дым фиолетовой магии, словно огонь распостранялся по сухой траве — всё сгорало и становилось целительными искрами магии. Разлом становился ближе, Аксель Найт набирал и набирал скорость, в конце концов превращаясь в ту самую ярчайшую частицу света… Нет, он стал тенью, что была намного его быстрее. Тень, которая была прежде света. Аксель Найт стал тем, что несло в себе изначальный закон.       Наконец, он замер в воздухе. Капли дождя превращались в зеркала, отражающие от себя магию. Герой и квами, что стали единым целым. Тот, кто сможет исправить самую большую ошибку.       Они замерли прямо напротив монструозной морды чудища, которое даже не успело ничего понять. Оно и не могло, ведь это — естественный враг. А инстинкты твари, не способной мыслить кричали лишь об одном. О смертельной опасности.       — Приговор…       Аксель далеко занёс косу. Её лезвие заискрилось магией, фиолетовые молнии соприкасались с трещинами и сжигали их. Пятно, в которое превратился Аксель Найт, стало настолько ярким, что, казалось, взошло второе солнце.       — …вынесен! — воскликнул тот, совершая один чёткий, ровный взмах.       Секунда — ничего не происходило. А, затем, земля вновь затряслась. Небо пронзил новый раскол — чудовище буквально располовинило, разрезало на две симметричные части, начало сжигать заживо, отчего оно разваливалось по кусочкам и сгорало в собственной магии. Тварь, порождённая излишком света, обратилось во тьму.       Битва была завершена. Небо розовело, трещина начала затягиваться, используя недостающую магию из сильнейшего её выброса. Мир исцелялся, словно мерные часы, чаши приходили к равновесию. Аксель Найт встал на верхушку сломленной Эйфелевой башни, на секунду успевая осмотреть город.       Тьма пропадала, каждая частица сгорала в огне истины, уходила за грань, туда, где ей и положено быть. Небо очищалось, на горизонте показалось солнце.       Аксель Найт улыбнулся. И рухнул вниз, не сумев удержаться.