Руки Мастеров

Следующие полгода руки Арте еще не раз украшали ссадины, синяки и порезы. Как и положено подмастерью, она не только участвовала в подготовке материалов для написания картин, но и делила с мастером всю рутинную работу. Конечно, она была не совсем новичком – будучи дочерью дворянской семьи, Арте с ранних лет училась вести хозяйство, шить и плести кружева, знала, как подобающе обставить комнату, что и в каких обстоятельствах подать на стол... Но всё это казалось ей игрой, и лишь теперь началась настоящая жизнь. Что прежде исполняли слуги, сейчас приходится делать самой. И Арте заново училась убирать, стирать и готовить, ходить за водой и на рынок. Частенько её руки так ныли от усталости, что она не могла удержать карандаш, урвав минутку просто порисовать для себя. И все же Арте радовала усталость - ведь это означало, что день прошел не напрасно, а ее руки освоили что-то новое. И не беда, если ради этого приходилось время от времени обжигаться на собственных ошибках! Лео был суровым, немногословным наставником, который давал советы или предостерегал только в случае крайней необходимости. "Хочешь стать художником - учись всё делать сама" - сказал он в начале обучения, предоставив Арте познавать всё на собственном опыте и синяках. Порой девушке казалось, что для мастера такая житейская наука - нечто настолько само собой разумеющееся, что он и не подозревает, как тяжело ей приходится. Но она никогда не показывала виду. Ведь в руках Лео даже самая непростая работа спорилась, и порой Арте попросту замирала, завороженная и обескураженная тем, как непринужденно у него выходит всё то, что ей стоило огромного труда. Однако хоть Лео часто отчитывал её за ошибки и нерасторопность, он всегда давал ей возможность исправиться, позволял следить за собственными движениями и сам внимательно наблюдал за усилиями Арте. И в конце, после всех мытарств его короткий одобрительный кивок был для нее величайшей наградой! Поэтому, когда Лео предложил поучаствовать в написании картины, Арте снова по привычке взмахнула руками, ни в силах сдержать ликования. Её труды принесли плоды, и даже несколько часов рисования эскиза на холодной ветреной набережной не остудили её пыл!.. До тех самых пор, пока Арте не вернулась в мастерскую, чтобы с грохотом пасть с небес на землю, когда Лео забраковал её работу. Во второй раз мороз жалил пальцы гораздо ощутимей. А еще хуже в третий. Руки покраснели от холода, и Арте с каждой минутой было все труднее наносить точные штрихи. Утратившие чувствительность пальцы отказывались держать грифель под нужным углом, но девушка дышала на них, терла ладошки друг о друга, а потом снова упорно бралась за карандаш. К пятой попытке она была в таком отчаянии, что не заметила, как задубевшие пальцы сжались, комкая лист. Бесполезные! Она-то думала, что добилась какого-то прогресса, но на деле оказалась лишь обузой для мастера. В чем и покаялась ему, в ответ получив неожиданный вопрос. "Для кого ты рисуешь?" В этот раз рисовать было еще труднее, чем прежде, но теперь Арте наполняла уверенность, а ее чувства, словно передаваясь по пальцам, сообщали каждому штриху новый смысл. Профессиональный художник должен ставить интересы клиента превыше собственных амбиций. Лео принял её эскиз, и Арте впервые взяла в руки кисть, чтобы выполнить настоящую работу. Удивительно, но пальцы её совсем не дрожали, натренированные предыдущими часами на холоде. Зато они задрожали позже, когда мастер зашел отдать ей новый договор, а заодно посоветовать не думать о таких глупостях, как собственная никчемность. Лео скрестил руки на груди, когда Арте рассказала о матери, мечтавшей видеть ее отнюдь не художницей, а привлекательной партией для потенциальных женихов. "Я считаю, в тебе гораздо больше очарования, чем в тех женщинах-куклах, которые слепо повинуются воле мужчин". Лео ушел, а Арте еще долго сидела, прижимая ладони к пылающему лицу.

***

Спустя пару недель, в ясную морозную субботу Арте на крыше вешала на просушку постиранное белье, когда снизу донесся болезненный возглас. - Проклятье!.. Спустя полгода ученичества Арте успела понять, что ее мастер, не смотря на внешнее угрожающее впечатление, на самом деле был весьма сдержанным человеком и даже в гневе никогда крепко не сквернословил. Так что услышанное её не на шутку встревожило и, забыв о сорочке, которую так и не успела повесить, Арте стремглав слетела по крутой лесенке на кухню и успела увидеть, как Лео исступлённо трясет рукой, рукав которой почему-то почернел и дымился. - Что стряслось?! - Слишком сырые дрова, - невнятно прорычал Лео, кивнув на очаг, пол возле которого был весь в угольной пыли, - Начали искрить… пока убирал, уголь попал на одежду… С треском рванув рукав, мужчина оторвал часть обгоревшей ткани и швырнул ее в очаг. А Арте увидела, как на обнажившемся участке его кожи чуть ниже локтя вспухает красное пятно. - Сейчас! – девушка метнулась к ведру с водой, оставшейся после стирки, окунула край сорочки, которую так и не выпустила из рук и быстро прижала мокрую прохладную ткань к обожжённому предплечью мужчины, явно слегка огорошенному внезапной прыткостью ученицы. - Я как-то в детстве схватилась за горячие щипцы, - пояснила Арте, даже сквозь ткань ощущая, как горит место ожога, - Вот уж слёз было! Матушка велела охладить руку в воде, а потом… Она вскинула глаза и встретилась взглядом с Лео, который выглядел изумленным и в то же время раздосадованным. Еще бы, ведь он сам недавно предупреждал Арте быть осторожнее рядом с огнем! - …а затем она смазала ожог медом - у меня после даже следа не осталось, - закончила Арте чуть тише, ощутив, что у нее вдруг почему-то пересохло во рту. Лео перевел взгляд с нее на собственную руку, к которой девушка продолжала прижимать влажную сорочку. Кончиками пальцем Арте ощутила, как под кожей напряглись мышцы, и, хотя ожог должен был уже остыть, у нее возникло чувство, что наоборот стало горячее. - Что ж, - Лео отстранился, перехватив ткань свободной рукой, и чуть слышно зашипел от боли. А Арте тут же ощутила непонятное сожаление. - Я могу сделать повязку, - предложила она, но Лео быстро, даже как-то чересчур поспешно, покачал головой. - Я управлюсь с этим сам. У тебя и без того еще достаточно дел, - он заметил, как ученица обиженно закусила губу и добавил, насколько мог, мягче, - Спасибо. - Мне было бы совсем нетрудно, - ворчала Арте позже, заканчивая вешать бельё, - Чего тут такого… И тут девушка замерла, впервые задумавшись о том, какой была жизнь Лео до ее появления. Очевидно, он привык со всем справляться один – наверняка держался наособицу, когда был подмастерьем, а потом в одиночку вел дела в мастерской. Непохоже, чтобы у него где-то рядом были родственники, на помощь которых можно рассчитывать, а коллеги по цеху старалась лишний раз не попадаться ему на пути. И, к удивлению Арте, Лео это полностью устраивало! Что же такого могло случиться с мастером, что сделало его настолько замкнутым? Трудное детство, может, предательство или потеря близкого человека?.. Догадки одна другой страшнее заставили сердце Арте сжаться. Если бы мастер был чуть более открытым, если бы только ей хватило духу расспросить его!.. Ведь если ни с кем не сближаться, не будет ран… но и ласковых прикосновений тоже не будет! Как Арте ни старалась, эта мысль очень долго не шла у нее из головы. Как и ощущение тепла чужой руки под собственными пальцами.