Руки Мастеров

- Эта буква выглядит чуть иначе, смотри! – Арте взяла карандаш и аккуратно вывела несколько слов на листе бумаги, - Вот, попробуй написать еще пару строчек. Дачия сморщила от усердия конопатый нос, выводя буквы – все еще неказистые, но уже не каракули, что были в начале. Напряженные пальцы слегка ныли, сжимая непривычный карандаш. Это удивительно, ведь прежде Дачия даже не морщилась, когда колола пальцы иглой. Она лишь торопливо прижимала их к переднику, чтобы кровью не запачкать шитьё. Пальцы швеи, покрытые крошечными пятнышками старых уколов, почти не чувствовали боли. Дачия бросила взгляд на сидящую рядом девушку. Когда эта чуднАя дворянка, о которой уже давно напропалую судачили по соседним кварталам, возникла на пороге швейной мастерской, Дачия сперва ощутила жгучую досаду. Арте – если верить слухам – самовольно покинула дом и ухитрилась устроиться ученицей в одной из художнических мастерских. Дачия не раз замечала ее в церкви, на рынке и у колодца – и везде эта особа держалась с улыбкой и достоинством. Что уж говорить, во всем облике этой девушки читалось благородное происхождение – не чета ей, дочери нищих крестьян, которые не могли обеспечить ей даже самого скудного приданного. Из-за этого Дачии пришлось перебраться в город и вот уже который год кряду колоть пальцы иглой, копя себе на приданое. В конце концов ничего другого она не умела – только трудиться не покладая рук, в надежде однажды привлечь внимание достойного мужчины. Разве может девушка вроде нее желать чего-то большего? - Молодец, в этот раз отлично вышло! – Арте вернула исписанный лист, ободряюще пожав ее руку, - Не волнуйся, скоро сможешь писать не хуже меня! Дачия невольно покраснела, вспомнив их первую встречу, когда ей сделалось дурно от голода прямо на улице, и Арте бросилась помогать. В тот раз Дачия отдернула руки, заметив, как дворянка на них уставилась, да еще и нагрубила ей в сердцах. И тем не менее это не помешало Арте явиться в швейную мастерскую, чтобы вернуть ей потерянный кошелек, и бескорыстно помочь с заказом. Дачия наблюдала, как та сосредоточенно работала над шитьем – тонкие пальцы, так и порхали над тканью, такие изящные, в сравнении с неказистыми крестьянскими пальцами Дачии! Несправедливо! И все же, не вина Арте, как и не вина Дачии, что они от рождения не равны – злиться из-за этого было бессмысленно и гадко! А потом Дачия не веря собственным ушам слушала, как Арте расхваливает ее натруженные руки, как завидует и мечтает, чтобы ее собственные руки стали такими же. Подумать только, она назвала ее руки изумительными! До сих пор Дачия и представить не могла, что может для кого-то стать примером для подражания. Что уж тут говорить, Арте была чудачкой. Ей хватило мужества пойти и взять то, о чем другие не помышляли. Она поставила себя наравне с мужчинами, и ее заработок намного превосходил жалкие крохи белошвейки. Но дело было не только в этом. Весь вид Арте, её походка и даже взгляд были исполнены какой-то удивительной целеустремленности, будто она четко видела перед собой путь и шла по нему, не замечая косых взглядов и шепотков. Дачия всю жизнь плыла по течению, повинуясь обстоятельствам. Но Арте показала ей, что можно жить иначе. - Ты хорошая наставница, Арте, – Дачия покрутила в пальцах карандаш. - Правда? Я рада! – Арте зарделась, а потом вдруг потупилась, задумчиво сцепив пальцы, - Знаешь, а я, кажется, никогда не говорила этого своему учителю. А Лео ведь тоже очень хороший. Дачия лишь подняла брови, вспомнив угрюмого мастера Арте, с которым пару раз столкнулась на пороге мастерской, по пути на очередной урок. Мастера Лео порой окружала темная аура, заставлявшая даже незнакомцев на улице машинально уступать ему дорогу, но у Арте, похоже, выработался к этому иммунитет. Она улыбнулась – как показалось Дачии – почти мечтательно. - И руки у него похожи на твои. Такие же мозолистые, закаленные – руки настоящего мастера. Услышь она такое от любого другого, Дачия скорее приняла бы это за оскорбление. Но только не от Арте. Чудачки Арте, которая умела разглядеть красоту в том, что другим могло показаться грубым и отталкивающим. «Мне тоже нужно однажды сказать мастеру, как сильно я его ценю» - меж тем размышляла про себя Арте – «Даже если он не показывает виду, всегда радостно знать, что ты важен кому-то…»

***

Маленькие девичьи ладошки с невероятным проворством разминали тесто, перекладывая его ломтиками сыра, фарша и зелени. - И вот так слой за слоем, тесто получится легким и воздушным, а начинка нежной и сочной, - объяснила Катарина, ловко смазывая пирог топленым маслом, - Отправим это в печь на полчаса, а пока будем лепить тортелли! Тыльной стороной ладони девочка торопливо смахнула выбившийся золотой локон, оставив на лбу белый след муки, и Арте осталось лишь подивиться тому, какими бойкими стали ее движения. Катарина Фалье, дочь одной из богатейших купеческих фамилий Венеции, на кухне среди слуг была по-настоящему в своей стихии! - А ну-ка не зевай, - девочка строго наставила на Арте палец, - Следи, чтоб каплун не пережарился! За время жизни в мастерской Арте заметно поднаторела в готовке, но все равно едва поспевала за своей воспитанницей. Не переставая одной рукой помешивать жаркое в одном котле, а другой подсаливать бульон в соседней, Катарина не забывала раздать еще дюжину распоряжений слугам и упреждающе дернуть за рукав дядю Юрия, который вновь нацелился ухватить что-то прямо со стола. При этом девочка выглядела куда счастливее, чем в доме родителей, когда Арте безуспешно пыталась привлечь ее внимание. А уж какой довольной она была, когда все вместе уплетали ее кулинарные творения! Катарина явно предпочла бы каждый день проводить вот так, в хлопотах с простолюдинами на кухне, вместо того, чтобы, как положено наследнице благородной семьи, разучивать этикет, чинно сложив руки и потупив взгляд. Глядя на Катарину, Арте видела саму себя, свое горячее желание собственными руками делать что-то, что действительно по душе, не взирая на социальные условности и происхождение. - Ты станешь чудесным поваром, Катарина! - Нет, не стану, - девочка бросила на Арте не по годам серьезный взгляд, - Благородным вроде нас с тобой не положено заниматься такой низкой работой. Хоть нас и воспитывают, как будущих жен, но не допускают делать то, что может принизить наш статус. Мы должны всё знать, но не прикасаться, будто это нас запачкает! Катарина опустила взгляд изумрудных глаз на свои руки, на которых еще остались следы муки и печной сажи, а кожа слегка потемнела от сока овощей и фруктов. - Каждый раз, когда я езжу в гости к дяде и что-то тут готовлю, потом приходится долго отмывать руки, чтобы дома никто не заподозрил, чем я занималась. Такая глупость! Увидев, как Катарина отчаянно стиснула кулаки, Арте вновь вспомнила себя в тот день, когда прямо на улице на глазах у всех отрезала себе волосы. Ей была знакома эта злость, способная толкнуть на самый отчаянный поступок. Арте и сама не знала, что могла бы тогда натворить, если бы рядом не очутился мастер Лео и не остановил её! Если бы Лео не дал ей шанс… Катарине повезло, что у нее есть дядя, который понимал её увлечение, но дело было явно не только в кулинарии. Пара часов готовки украдкой не спасали девочку от одиночества. Что ж, значит Арте возьмет дело в свои руки. Она докопается до истинных причин затаенной тоски воспитанницы и ее отчуждения, и постарается сделать её счастливой – ведь для того её и наняли!