Опиум

Тэхён

      — Каре ягнёнка на гриле, лобстера под сливочно-лимонным соусом, фуа-гра и шардоне урожая пятьдесят восьмого года… — Юнги открыл было рот, чтобы еще что-то добавить, но передумал, только поглядывал на меня и ехидно улыбался.       — Да понял я, понял. Всё как обычно: большая кола и сэндвич с яичницей. Иди уже, гурман, занимай свой столик.       Я передал заказ на кухню. И присел за барную стойку, дожидаясь, пока его приготовят. Посетителей под закрытие кафе было немного. В углу сидела пара и нежно держалась за руки, забыв про кофе, стоящий перед ними. Еще двое влюблённых ворковали за соседним столиком, со смехом пытаясь накормить друг друга пирожным. Пара преклонного возраста уже расплатилась и собиралась уходить, мужчина так галантно подал омеге руку, помогая выйти из-за стола, что у меня защипало в глазах от умиления. Чёрт, такое впечатление, что в кафе объявили конкурс на самую сладкую парочку, только нам об этом не сказали.       Мы с Донуком, подшучивая над этим, в четыре руки принялись протирать бокалы, развешивая их над стойкой, готовя бар к закрытию. Хозяин кафе, Ли Донук, вложил в «Momboo» немало труда и упорства. До него это был настоящий притон алкоголиков. Но он всё изменил, превратив забегаловку в уютное место, с хорошей и недорогой кухней, которое быстро облюбовали семейные пары и студенты нашего универа.       А еще, если бы Донук не взял меня, первокурсника, на подработку, фиг бы я мог снять квартиру. За помощью к отцу я принципиально не хотел обращаться. Зарплата официанта в кафе и стипендия — это весь мой ежемесячный доход, из которого львиная доля уходила на оплату квартиры, которую мы снимали на двоих с этим недоделанным гурманом, Юнги. Именно благодаря этой квартире я с ним и познакомился. Стоя в кампусе перед доской с объявлениями о сдаче квартир, мы одновременно протянули руки к одному объявлению. Видимо это был знак свыше, который свёл нас, сделав потом лучшими друзьями.       Квартира, которую мы тут же отправились вдвоём смотреть, оказалась небольшой, но уютной. Первый этаж, одна спальня (на наше счастье рассчитанная на двоих) и ванная. Открытая планировка кухни и гостиной со сквозными выходами. Одна дверь кухни выходила на небольшую террасу во внутренний двор, а другая в коридор. Дом не был многоквартирным — небольшой таунхаус, разделённый на четыре однотипных квартиры. Самое главное, это было рядом с универом и моей работой.       — Тэхён, когда понесешь заказ, захвати меню, — Донук кивнул на столик, за которым Юнги сидел уже в компании какого-то парня. Сегодня просто кармический день — людей как магнитом притягивало друг к другу.       Подойдя ближе, я увидел, что за столик к Мину подсел Ким Сокджин, весьма популярная личность в нашем университете. Учился на экономическом и входил в клуб «Ястребы» — сообщество выскочек и самовлюблённых эгоистов, какими я их считал. Самым главным у них был Чон Чонгук. Мне хватило недолгого общения, чтобы понять, что он из себя представляет: циничный, фальшивый позёр, сволочь по жизни.       Вчера капитан их команды чирлидеров, омега с третьего курса, задумался о чём-то и упал, подвернув ногу. Прямо под носом Чонгука, перед его автомобилем на парковке. Так этот сноб просто перешагнул через несчастного, сел в машину, врубил музыку и уехал. Даже не помог бедняге! Хорошо, что повреждения были несерьёзные, омега сразу поднялся и ушёл, сказав, что обойдется без моей помощи. Может кому-то и могли нравиться такие парни, как Чонгук, но я точно не вхожу в число фанатов пустоголовых нарциссов. Неприязнь — это самое безобидное из чувств, которые он во мне вызывал.        Но я вынужден был терпеть его присутствие на общих лекциях и не только. Его лучший друг, Сокджин, давно и пока безуспешно пытался добиться расположения Юнги. Если честно, мне нравился Ким, по крайней мере он отличался от Чонгука. Наверное, в первую очередь тем, что был мягче и человечнее, и меня очень подкупала его настойчивость. Вот уже полгода, как он продолжал нарезать круги вокруг Юнги, а тот только в ответ фыркал и выпускал колючки морского ежа, виртуозно оттачивая свою язвительность в его присутствии. Джин сдавался, но ненадолго. И снова возобновлял штурм этой колючей упрямой цитадели. Смотреть со стороны на их игры «возбудим и не дадим» было весьма забавно.       — Твой заказ, — я поставил перед Юнги поднос и обратился к Сокджину, — ты будешь заказывать?       Тот оживился и принялся изучать меню, которое я положил на стол. Юнги сидел смущённый и красный, как тот лобстер, из заказа его мечты. Неловко повисшую паузу разбил входящий звонок. Сокджин вытащил телефон и ответил на вызов.       — Чонгук, привет!.. Только наших звать?.. Реально всех приглашаешь?.. Серьёзно?       По спине пробежал неприятный холодок. Что говорил Чонгук, мне было не разобрать, но у Сокджина подозрительно ярко засветились глаза и слишком счастливая улыбка растянула всё его лицо.       — У меня шикарное предложение, — начал тот, сбросив вызов.       Юнги предсказуемо фыркнул и продолжил невозмутимо потягивать колу.       — Сегодня состоится грандиозная вечеринка, приглашается весь курс. Вы оба просто не сможете отказаться! — сообщил радостно Сокджин.       Я уже открыл было рот, чтобы возразить, что очень легко можем, но тут заметил умоляющий взгляд Юнги. Вот же хитрый лис! Похоже, сегодня он готов выбросить белый флаг перед Сокджином, но гордость не позволяла это сделать самому — хочет сдаться моими руками.       — Джин, я устал, а до конца смены еще два часа… — я честно предпринял попытку увильнуть от предложения.       — Мальчики, не скучайте, я на минутку! — он сорвался с места и ринулся по направлению к барной стойке.       Я же, пользуясь моментом, зашипел злобным котом на Юнги.       — Ты можешь разобраться со своими отношениями, не втягивая меня? Зачем я вам там нужен? Понимаешь, что я не хочу идти? У меня есть дела поважнее, чем наблюдать за тем, как вы будете лизаться, а остальные напиваться.       — Тэ, ну что тебе стоит? Давай сходим! Одному мне стрёмно. Может, это последняя наша студенческая вечеринка. Ты никуда не ходишь…       — Смею напомнить, что я работаю! — мстительно улыбнувшись, мысленно поблагодарил Бога за то, что у меня есть потрясающая отговорка на все случаи жизни.       — А вот и нет, по крайне мере сегодня тебя Донук отпускает прямо сейчас. Я договорился, — радостный голос Джина прервал наш спор.       Я резко обернулся: за спиной стоял довольный Сокджин, а за барной стойкой хозяин махал мне прогоняющим жестом.       — Ты… Ты просто…       Я даже захлебнулся в возмущении и завис, подбирая нужное сравнение в адрес Сокджина, чтобы оно звучало более-менее цензурно. Он не оставил мне шанса для отступления. Джин, не обращая внимания на мои бульканья, уже плавно опустился на стул рядом с Юнги.       — Ну не понимаю я, как можно учиться в универе и пропустить все вечеринки. Вот что мы потом нашим детям будем рассказывать? — Сокджин мягко накрыл своей рукой ладонь Юнги.       Вместо ответа тот подавился колой так, что она пошла носом. Джин тут же схватил салфетку и начал бережно вытирать лицо Юнги, продолжая говорить, как ни в чём не бывало:       — Я не хочу рассказывать детям, какие книжки прочитал, какие отличные оценки получал. Скучно! Возражения не принимаются. Вы идете сейчас домой, а через два часа я за вами заезжаю. Ведь вам хватит времени, чтобы собраться?       — Да, — мяукнул в ответ Юнги и осоловело кивнул.       Даже я ошалел от такого напора Сокджина, поэтому не сразу заметил, как его ловкие руки развязали мой фартук, как на автомате я ему отдал блокнот для записей. Через пару минут мы с Юнги уже оказались на улице, бережно подталкиваемые Сокджином.

***

      — Юнги, у тебя полный шкаф одежды, а ты скорее раздет, чем одет, — я скептично оценивал выбор его одежды на вечеринку.       Футболка, если её так можно было назвать, состоящая из хитроумных переплетений, демонстрирующая множество открытых участков тела, и рваные джинсы.       — Поверь, меня будет кому согреть. А вот ты еще пожалеешь, что отказался от этих шмоток, — Юнги печально посмотрел на комплект, лежащий на кровати, который я решительно отверг по двум причинам: слишком глубокий вырез и слишком узкие джинсы.       Конечно, я это примерил. И замер, с удивлением разглядывая отражение в зеркале. Мне, если честно, понравилось: чёрные джинсы идеально сели, подчёркивая длинные ноги, рубашка с рисунком ночного неба завораживала переливами и непозволительно оголяла ключицы. В этой одежде я выглядел очень… сексуально.       Я чувствовал себя слишком непривычно. Из зеркала на меня смотрел какой-то незнакомый парень. Ощущать себя сексуальным было волнительно и приятно. Я давно жил самостоятельно, принимая решения: что делать, чем заниматься, что правильно, а что нет, что читать, какую одежду выбирать. Но… Видимо какое-то внутреннее стеснение, идущее с детства, пустило корни слишком глубоко в сознание. Как бы мне ни нравился костюм, я решительно его снял.       — Я такое не надену, — твёрдо сказал я, роясь в шкафу.       — Тэ, ну ты чего? Не упрямься, надевай! Это брендовые вещи, поверь, все оценят.       — Я лошадь, чтобы меня оценивали? Поверь, я не нуждаюсь ни в чьих оценках! Юнги, я иду на эту вечеринку только при трёх условиях: в своей одежде, ты перестанешь указывать, что делать, и если мне там не понравится, я вызываю такси и уезжаю. Ясно?       — Ты упрямая злюка! Но становишься таким горячим, когда в гневе! Окей! Понял и принял твои условия.       Юнги подмигнул мне, но всё же заменил толстовку в моих руках на свободную белую рубашку в тонкую серебристую полоску.       Я придирчиво оглядел себя в зеркале. Свободные брюки и рубашка. Скромно и стильно. Вполне достаточно того, что Юнги поколдовал над волосами, уложив их мягкими волнами, лёгкого макияжа и длинных серёжек.       — Сокджин приехал, — с улыбкой сообщил Юнги, прочитав уведомление на телефоне. — Уже ждёт нас на улице.       Мы вышли из дома, и я поднял взгляд на вечернее небо. Оно давило. Свинцовые облака собирались в кучи и опускались всё ниже. Резкий порыв ветра ударил в лицо. Словно свыше нас предупреждали, что в такой вечер лучше остаться дома и никуда не ходить.       Юнги потянул меня за руку к машине. И вот мы уже сидели на заднем сиденье, переплетя пальцы в замок. Казалось бы, всё хорошо. Но на меня, почему-то, нахлынуло странное волнение.

***

      После того, как парковщик забрал машину, Сокджин проводил нас в дом, сопровождая на ходу краткой экскурсией: это бар — здесь пьют, это диджей — значит здесь танцуют, там бассейн — но вам лучше туда не ходить, там кино — ныряйте туда, когда захочется тишины. И испарился под предлогом срочного разговора с Чонгуком, оставив нас одних посреди беснующей толпы.       Гости прыгали под музыку, хохотали, веселились на полную катушку. При виде такого сумасшествия я невольно поёжился, ошалело наблюдая, как в гостиной омеги виляли бёдрами под популярные треки, а альфы свистели, подначивая тех еще больше. Все дурачились, пили — словом, отрывались. Большое количество людей совсем не ощущалось в этом огромном особняке.       Юнги, увидев знакомого, взвизгнул радостно и практически сразу слинял, оставив меня посидеть минутку на диване. Минутка затянулась. Следующие полчаса я бродил по особняку, делая вид, что интересуюсь картинами и задумками дизайнера, хотя усиленно искал Юнги. Ловил на себе косые взгляды гостей — трезвый человек, разгуливающий в одиночку, смотрелся достаточно дико посреди этой вакханалии.       Я направился на кухню, переоборудованную в бар, решив, что со стаканом в руке я не буду привлекать к себе внимание. А то, что в стакане будет вода, ведь никто не узнает?       — Тэхён, пить будешь? Совсем чуть-чуть! — прокричал сквозь оглушающую музыку мне на ухо Минсок, наш однокурсник, и протянул стаканчик с тёмной жидкостью.       — Что это? — принюхавшись, я скривил лицо от ударивших в нос алкогольных паров. — Виски?       Мы с Юнги частенько дегустировали алкогольные запасы его родителей, когда оказывались у них в гостях. Я с удовольствием мог позволить пару бокалов вина по праздникам. Но в стакане плескалось… Бр-р-р… Виски. Никакого спиртного! Сегодня и речи не могло быть, чтобы потерять бдительность.       — Ну как знаешь! — он залпом осушил стакан, который только что предлагал мне. — Наливай что хочешь! Здесь выбор большой. А тебе не помешает расслабиться, ты чего такой зажатый?       Минсок сгрёб меня в охапку и стал уговаривать пойти с ним потанцевать.       Тут я почувствовал жжение на своей коже. Что за фигня? Сначала на лице, потом на шее, на груди. Я бросил взгляд в сторону источника этого горячего луча. На нас смотрел Чон Чонгук! Как такое возможно? Я чувствовал его взгляд на себе! Брови грозно сошлись на переносице, глаза смотрели обжигающе, но при этом презрительно.       Я понимал, как выглядел со стороны — меня лапал пьяный альфа. Избавившись побыстрее от осьминожьего захвата Минсока, отправил его танцевать, пообещав вскоре к нему присоединиться. Облегчённо выдохнул, когда тот нетвёрдой походкой направился от меня к выходу. Но когда я посмотрел ему вслед, временное облегчение улетучилось: к бару приближался Чонгук. Я резко отвернулся, уткнувшись взглядом в вереницу стаканов, стоящих на отдельном подносе, наполненных жидкостями разных цветов. Несмотря на уговоры Минсока, я решил придерживаться трезвого курса — взял один стакан и принюхался: вроде сок.       Чонгук подошёл к бару и встал так близко за моей спиной, что я даже через рубашку ощущал жар его тела. Желая убраться от него подальше, дернулся влево, но Чонгук перегородил мне путь, беря пустой стакан. Тогда я двинулся вправо, но его другая рука потянулась за бутылкой. Я оказался словно в капкане!       Почему он не оставит меня в покое?       Я развернулся к нему лицом, ожидая услышать в свой адрес колкость, увидеть на его лице традиционную усмешку. Но нет, он спокойно плеснул в стакан виски, поставил бутылку на стол и направился в гостиную. Как будто бы меня не было перед ним. Я был для него пустым местом!       Провожая взглядом его спину, я смахнул холодный пот со лба. Ничего не произошло, он даже слова не сказал, а меня уже всего скрутило от тревожного предчувствия. Я залпом осушил стакан. Во рту горчило, у сока оказался своеобразный вкус. Украдкой бросил взгляд в сторону Чонгука. Тот развалился в кресле, словно он король! Рядом с ним, как свита, на полукруглых диванах расположилась почти вся его компания. Взрывы их неприятного смеха перекрывали музыку и резали слух. На колене Чонгука сидел полуголый омега и тёрся сосками об его мускулы. Кровь прилила к моим щекам, когда я заметил, как Чонгук сжал его задницу, каким похотливым при этом стал его взгляд.       Не смотри! Тэхён, не смотри в его сторону!       Я отвернулся и наконец-то увидел Юнги, который спрятался на диване в углу гостиной в обнимку с Сокджином, позволяя тому целовать себя в плечо. Даже отсюда я слышал его довольное урчание. Ну хоть кто-то получал удовольствие от этой вечеринки. Я махнул Юнги рукой, привлекая внимание. Тот сразу оторвался от Джина и подбежал ко мне.       — Тэ, куда пропал? Я весь дом обыскал. Ты пил что-нибудь?       — Просто сок… — мой голос звучал чуть заторможено.       — Пошли с нами, мы собираемся на бильярде поиграть. Давай найдем тебе пару и сыграем вместе, — Юнги схватил меня за рукав и потащил за собой.       — Погоди, не тяни ты меня так. Мне что-то нехорошо, — я приложив ладонь тыльной стороной ко лбу, ощутил какой он горячий. — Здесь очень душно, пойду освежусь в туалет.       — Совсем плохо? Помочь? — голос Юнги звучал встревоженно.       — Не нужно. Хоть ты мне и друг, но в туалет я всё же схожу один. Сам с ширинкой справляюсь. Я же не пил, просто, видимо, от жары повело. Ты только не исчезай больше, будь здесь.       Я уже достаточно хорошо ориентировался в особняке после долгого блуждания в начале вечеринки, поэтому ванную на первом этаже нашёл быстро, и она даже оказалась свободной. Я долго плескал в лицо холодной водой, потом промокнул шею и грудь влажным полотенцем. Мне было так жарко, что пришлось расстегнуть пару пуговиц на рубашке и закатать рукава.       Не знаю, сколько времени я провёл сидя на банкетке и прислонившись затылком к холодной плитке, но чувствовал, что долго. И время, и пространство будто изменилось, преломившись под кривым углом. Голова была мутной и кружилась. Я догадался, что дело было в «волшебном напитке», который схватил со стола. Сколько историй мне рассказывал Юнги и учил, что на вечеринках пить лучше из бутылки, которую открыл сам. Сделай я еще на пару глотков больше этого «сока», сейчас бы уже превратился просто в амёбу. Вот идиот! Нужно сваливать отсюда. Только еще минут десять нужно побыть одному и прийти в норму, а то в таком состоянии даже в такси оказаться один на один с водителем страшно.       Я вышел из комнаты в коридор и сразу вспомнил наставления Сокджина: захочется тишины — ныряйте… Куда? В бассейн? А тишины мне сейчас очень хотелось. И я направился в ту сторону, обходя по дороге парочки, которые вовсю зажимались — буквально на каждом углу.       Вскоре мои шаги гулким эхом стали отдаваться от стен. Я на месте, и здесь никого нет. Над дальним концом бассейна возвышался декоративный каменный утёс с водопадом. Приглядевшись, заметил за потоком воды что-то похожее на грот. Меня потянуло в его сторону, отчасти от любопытства, отчасти от желания скрыться от всех.       Вода, спадающая каскадом по камням, слегка забрызгала мою одежду и лицо. Я обогнул поток и проскользнул внутрь. За толщей воды практически не была слышна музыка. Оказавшись внутри, я в ту же секунду задохнулся от восхищения.       Это был настоящий грот! Большую часть занимала чаша бассейна с лазурной водой и искусственными волнами. Вода легко накатывала на берег мягкими всплесками, отбрасывая блики на стены. Береговая линия была покрыта настолько реалистичной травой, что я тут же скинул обувь и прошёлся по ней босиком. Полнейшее блаженство! Всё будто настоящее! Стены были облицованные тёмным натуральным камнем. Я провел пальцем по шершавой стене, собирая брызги от водопада в одну большую каплю, которая тут же устремилась вниз. Сводчатый потолок имитировал звёздное небо, крошечные лампочки сплелись в узор, повторяя рисунки созвездий. Замерев в восхищении, я разглядывал место, в которое попал.       Вдруг кто-то обхватил меня сзади, вжимая в каменные, напряжённые мышцы. Мужская рука достаточно сильно обхватила моё лицо, закрывая рот ладонью. Сердце кульбитом взлетело до горла, а потом резко упало в пятки. Даже пальцы на ногах и руках онемели. Одной рукой незнакомец впечатывал меня в своё тело, вторая медленно оторвалась от моих губ и, скользнув, замерла на шее.       — Что за… — судорожно выдохнув, я попытался обернуться, но его руки еще сильнее сжали меня, не давая это сделать.       — Не дёргайся, детка. Поверь, я умею быть ласковым с теми, кто не брыкается… — процедил он сквозь зубы, склоняясь еще ближе. Запах горькой полыни ударил мне в нос.       Чонгук!       Хотел закричать, но меня просто парализовало. Что ему нужно от меня?! Что ему нужно от того, кого считал пустым местом? Которого никогда не замечал?       Вдруг руки Чонгука поднялись к вороту и с остервенением рванули его в стороны. Ткань рубашки оказалась такой тонкой, что не выдержала напора и треснула, а пуговицы со звоном отлетели в стены и потерялись в траве. Он приложил ладони к обнажённой груди и до боли сжал соски. Настолько грубо и по-собственнически, что я задохнулся от шока.       — Руки убери, скотина! — прошипел я со свойственной мне дерзостью и начал вырываться. — Руки убрал, я сказал!       Хотел ударить, но Чонгук резко развернул меня к себе. Сцепил запястья за моей спиной и, не жалея сил, припечатал к стене, выбивая из моей груди хриплый стон. Он обволакивал меня, словно удав, кольцами мышц сворачиваясь вокруг моего беззащитного тела. Я смотрел в его лицо: губы застыли в дьявольской улыбке, его глаза были полны животной похоти. На скуле свежая глубокая ссадина. Я же был настолько зол, что с удовольствием добавил бы ему еще парочку, вцепившись ногтями в лицо. Но мои руки были зажаты железной хваткой Чонгука.       — А то что? — он расплылся в зловещей ухмылке, при этом его взгляд был наделен абсолютной уверенностью. — Я крайне редко слышу слово «нет», детка. Практически никогда.       Его рука накрыла мой пах и требовательно надавила, так что я подавился возмущённым всхлипом, но всё же выплюнул ему в лицо «нет».       — Это неправильный ответ! — он очертил большим пальцем линию моего подбородка и надавил на нижнюю губу.       Самоуверенный ублюдок! Он думает, что я один из тех продажных омег, которых он меняет чаще, чем носки? Вот тут ты нифига не угадал, Чонгук! Нихрена у тебя со мной не получится!       — Отпусти меня, Чонгук! Клянусь, это тебе с рук не сойдёт!       — Ну и что ты собрался делать? Кричать? Кричи! Всё равно никто не услышит, а если и услышит, то не рискнёт сюда зайти, зная куда и зачем я отправился. А твои крики… Да мне просто позавидуют: все знают, что я предпочитаю жесткий трах, — в подтверждение своих слов он с силой сжал мне сосок.              Он продолжал вжимать моё тело в стену, при этом колено, обтянутое черной джинсой, с силой толкнулось вперёд, вынуждая меня расставить ноги. Мне было безумно страшно. Я чувствовал себя во власти этого человека, его мощная аура давила, приказывала моему зверю смиренно склонить голову. Я сопротивлялся из последних сил.       — Это последний раз, Тэхён, когда я слышу от тебя «нет». Запомни, я получаю всегда то, что хочу, а хочу я тебя.       Ублюдок отстранился и, обхватив ладонью мой подбородок, вскинул его вверх, не позволяя опустить голову или отвести взгляд. На его губах играла ледяная улыбка, от которой внутри всё похолодело. Я смотрел в его глаза, как загипнотизированный. Он подался вперёд, прижимаясь ртом к моей скуле.       — Отпусти-и-и, — хрипло выдохнул я ему в ухо.       — Поверь, детка, тебе понравится скакать на моём члене. Ты еще будешь умолять меня повторить.       Он дёрнул меня, с размаху впечатывая в своё тело, несколькими резкими движениями содрал с меня рубашку. Его руки лихорадочно скользили по обнажённой коже. Он грубо сжимал пальцами мои соски, бёдра, сминал ягодицы, жадно стискивая и бесцеремонно разводя их в стороны, медленно, но верно подбираясь к анусу. Я вертелся и сопротивлялся, но его это только заводило. Прекрасно помня истину, что сопротивление лишь провоцирует насильников, я не мог заставить себя стоять смирно.       — Нет! — закричал я, когда его рука дернула пуговицу на брюках с такой силой, что вырвала её с мясом. Его ладонь скользнула под бельё и пальцы уткнулись в колечко ануса.       Я толкнул его в грудь и, размахнувшись, влепил пощёчину. Ладонь обожгло от удара, а голова Чонгука дёрнулась в сторону. Он медленно провёл языком по губам и удивлённо выдохнул:       — Вот же сучонок… Разбил!       Наши взгляды встретились. Я с ужасом осознал, что в его глазах не осталось ничего человеческого. Альфу поглотила тёмная сторона, которую он так тщательно держал на привязи. В зрачках, заполонивших всю радужку, закручивался шторм, стихия, которая была готова обрушиться на меня, разрушая всё на своём пути. В том числе и меня.

Чонгук

      Я не мог поверить, этот сучонок влепил мне пощёчину. Он? Ударил? МЕНЯ?! Щека горела, а в ухе звенело. В голове что-то щелкнуло. Ярость волнами начала подниматься, разрывая грудную клетку. Я моментально потерял контроль над собой.       Он же шлюха! Только что зажимался на кухне с пьяным однокурсником, имени которого я даже не знал. Пил сок с возбудителем, причем ему даже не пришлось его вливать насильно — выпил сам залпом и не поморщился. Препарат уже должен был на него подействовать. А теперь вместо того, чтобы радостно раздвинуть передо мной ноги, он решил поиграть в целочку?       Знаю я этих омег, которые разыгрывают из себя невинность, а у самих одно на уме — сесть поглубже на мой член. Иногда их фантазии доходили до абсурда. Вчера один такой рухнул специально у моих ног и умирающим голосом выдохнул что, кажется, повредил ногу. Сильно! А что я? Прошёл мимо, сел в машину и уехал. При этом в зеркало заднего вида было прекрасно видно, как тот вскочил тут же и пошёл, даже не прихрамывая.       Поэтому не нужно тут сейчас разыгрывать передо мной святую невинность! Если бы не я, он однозначно бы раздвинул свои ноги перед тем уродом. Пусть радуется, что из всех омег, присутствующих в моём доме, я решил осчастливить именно его! Мне нужна была разрядка. Я хотел получить свой заслуженный приз после тяжелого боя! Я хотел трахнуть этого белокурого ангела. Но я не был готов терпеть такую наглость, как пощёчину, даже от такого красивого омеги, как Тэхён.       Я сделал шаг назад, окинув презрительным взглядом перепуганного красавчика. Замахнулся и хлестко ударил его ладонью по губам. Он сдавлено вскрикнул и прижал руку ко рту. Уголок его губы кровоточил. Тэхёна повело, он пошатнулся, пытаясь удержать равновесие, но я тут же вторым точным ударом в скулу опрокинул его. Тэхён упал на спину и попытался отползти на локтях. Я схватил его за щиколотки и рывком подтянул к себе.       Он кажется начал кричать. Мне было похер. Я ничего не слышал, ничего не видел, кроме его карамельных глаз, полных животного ужаса. Я расстегнул ремень на джинсах и дёрнул вниз ширинку, тоже опускаясь на траву. Он теперь пытался оттолкнуть меня ногами. Пришлось зажать их коленями, а руки скрутить над головой, но он продолжал извиваться, пытаясь при этом еще и укусить.       — Прекрати сопротивляться! — еще одна звонкая пощёчина дезориентировала его, и Тэхён притих, только из глаз покатились слёзы. — Не реви, я потом тебе заплачу за испорченную одежду, а если понравится, то и за секс.       Пользуясь моментом, пока он обмяк и был беззащитным под моим натиском, одним движением сдёрнул с него брюки, порвал бельё и раздвинул коленом его судорожно сжатые ноги. Боже мой! Между ног он был безупречным, гладким, идеальным. И я так понимаю, что еще никем не тронутым. Облизнув палец, я провел по тугому мышечному колечку. Я почувствовал как задрожало тело Тэхёна, натянувшись как струна. Что бы он ни кричал, как бы он меня не умолял, его тело отзывалось на ласку. Грешный ангел действовал на меня, как запрещённый наркотик…       — Хочешь кончить по-настоящему? — еле сдерживаясь, я продолжал массировать его колечко, не позволяя пока пальцам проникнуть во внутрь. — Или позвать сюда твоего прыщавого друга? Кому бы из нас ты дал трахнуть свою девственную дырку?       — Умоляю, Чонгук, не надо. Отпусти меня, — шептал он сквозь слёзы, с ужасом глядя на меня и вздрагивая от каждого прикосновения.       Я сжал его член, и на головке появилась вязкая прозрачная капля предэякулята. Тэхён подавился возмущённым всхлипом. Одной рукой я требовательно начал двигаться по его члену. Я знал, что еще пара минут таких ласк и он уже не будет владеть собой, перестанет сопротивляться, начнёт умолять взять его.       — Шутишь? И оставить такого сладкого, отзывчивого мальчика? — прошептал я ему.       Второй рукой я начал сильнее поглаживать его дырочку, готовя к проникновению, и резко толкнулся пальцем в узкое отверстие, погружая его на одну фалангу. Он дёрнулся и закричал так, что я потерялся на время.       — Тихо, блядь! — яростно зашипел на него, доставая палец из абсолютно сухого ануса.       Никакой смазки! Он что, совсем не возбуждён?       Он продолжал кричать и звать на помощь. Я схватил его за скулы, заставляя замолчать и посмотреть на меня. Он замер, не моргая. А я… Я утонул в черном омуте его глаз, полных слёз и боли. Боли, которую я причинил ему. Мои пальцы наверняка оставят синяки по всему телу — у него такая нежная кожа. Его губы были искусаны в кровь, щека, на которую пришёлся удар, опухла и уже начала принимать синеватый оттенок. Отблески сознания медленно начали проникать в мой разум.       Я с ужасом посмотрел на свои руки, на его заплаканное лицо. Я всё ещё до судороги хотел его. Но я не хотел с ним сделать такое. Я никогда не бил омег. Унижал, без сожаления использовал во все дырки, но не бил! Никогда не насиловал. А теперь я уподобился своему отцу, когда он брал силой моего папу. И мне стало так противно от себя, что зверь внутри меня взвыл и начал рвать в клочья грудную клетку.       Выпрямившись, я еще продолжал удерживать под собой тело Тэхёна. Я обхватил ладонью его шею, привлекая к себе и яростно впился в его губы поцелуем. Мучительно долгим и пронзительным. Это не было актом нежности и любви, это было заявление моих прав на собственность. Жадный поцелуй, как демонстрация моей полной власти над ним. Я целовал его, пока не ощутил металлический привкус крови во рту. Только тогда разорвал поцелуй, прошептав ему в ухо:       — Ты всё равно будешь только моим. Я не трахнул тебя сейчас, а значит за тобой должок. А я не прощаю никому долгов. Никому и никогда. Запомни, ангел, ты сам раздвинешь предо мной ноги и будешь умолять взять тебя.       Встав на ноги, стащил футболку через голову и кинул её Тэхёну в лицо.       — Оденься, я не хочу, чтобы тебя в таком виде видели другие.       Я бросил на Тэхёна последний взгляд, прежде, чем уйти. Он молчал, не сводя с меня глаз… прекрасных глаз, полных жгучей ненависти.       Я вылетел из бассейна, припечатав дверь так, что она жалобно затряслась. Адреналин бурлил в крови. Нужно было снять возбуждение, достигшее предела — мои яйца, наверняка посиневшие от переизбытка спермы, болезненно сжались. Навстречу попался омега-третьекурсник, который так нелепо растянулся передо мной на парковке. Он жадно уставился на мой обнажённый торс, явно в мыслях облизывал кубики пресса. Даже при плохом освещении в коридоре я видел в его глазах разгорающуюся похоть.       — Пошли! — властно бросил я, хватая омегу за запястье.       Но, видимо, не рассчитал силу, потому что омега сдавлено вскрикнул. Я отпустил его руку, и ухмыльнулся. Его не нужно было держать, он радостно семенил вслед за мной. Не спрашивая зачем и куда. На всё готовый. Шлюха. Очередной красивый, доступный омега, готовый удовлетворить любую мою прихоть.       Я подтолкнул его в комнату и щелкнул выключателем. Омега вздрогнул и проморгался, пытаясь привыкнуть к яркому свету, ослепившему его после тёмного коридора. Я молча прошёл вглубь комнаты, к окну, бросил взгляд на своё отражение в стекле. Встрёпанные волосы, горящие глаза и след от ладони Тэхёна на щеке. Медленно повернувшись, скользнул оценивающим взглядом по омеге, нерешительно топтавшемуся у двери. Фальшивка, просто кукла, которая сейчас позволит сделать с собой всё, что я захочу.              — Скажи, к чему ты готов? — спросил я бесстрастным голосом.       — Чонгуки-и, я всё сделаю, чтобы тебе было хорошо, — томно произнёс он, подойдя совсем близко.       — Отлично. Я дал тебе шанс выбрать, как ты хочешь, ты оставил решение за мной. Встань на колени и расстегни! — я взглядом молча указал на ширинку.       Омега опустился на пол, протянул дрожащие руки, неловко пытаясь справиться с ремнём и пуговицей. Я смотрел молча, не помогал. Раздался короткий звук разъезжающийся молнии и следом снова нерешительная заминка с его стороны. Не дав ему подняться с колен, зафиксировал его голову так, чтобы мой окаменевший от возбуждения член находился точно у его рта. Вздёрнув его подбородок вверх и заставил посмотреть себе в глаза. Я поднёс два пальца к приоткрытым губам и очертил их.       — Расслабь рот и поработай язычком.       Он смотрел на меня расфокусированным взглядом и инстинктивно повиновался. Мягко обхватил пальцы влажными губами и начал старательно посасывать.        — Давай, тренируйся, прежде чем возьмёшь в рот что-то более внушительное. Я вижу, тебе нравится.       Тот только одобрительно замычал в ответ, с удвоенной силой принялся заглатывать пальцы.       — Оближи его, — властно обхватив его затылок, притянул его к своему члену.       Он медлил буквально секунду и, открыв рот, коснулся языком налившейся кровью головки. Скользнул языком по набухшим венам члена и снова вернулся к головке, обвёл её по кругу и погрузил в рот, издавая вибрирующий звук. Выпустил с хлюпающим хлопком. Я не выдержал.       — Хватит лизать. Я тебя не за этим позвал. Глотай глубже или я вобью тебе сам по яйца! — прохрипел я, глядя в его бесстыжие глаза, намотав волосы на кулак.       Схватив омегу за подбородок, надавил на скулы, заставляя открыть рот еще шире. Протолкнул возбуждённый орган прямо ему в горло. Я сам начинал трахать его резкими и грубыми толчками, используя эту его часть тела, как было удобно мне. Дёргая за волосы, поворачивал под нужным мне углом. Вбивался в том ритме, который был необходим, чтобы достичь быстрого оргазма. Сквозь туман животной ярости я видел, как слёзы текли из уголков его глаз, как он неумело давился, сглатывая рвотные позывы, пока я ритмично засаживал ему до упора. Слюна стала течь у него по подбородку и капать на грудь.       Омерзительно.       Я закрыл глаза: под тёмными всполохами век всплыло лицо Тэхёна, его истерзанные губы, глаза полные боли и слёз. Искренние слёзы Тэхёна возбуждали меня сейчас гораздо больше, чем сопли этой шлюшки.       — Тэ-э-э! — гортанным рыком вырвалось его имя, и волна дрожи судорогой прошила моё тело. Я в последний раз насадил рот омеги на свой член, спуская в горло всё накопившееся напряжение.       Отстранившись, вышел из его рта. Омега продолжал сидеть передо мной на коленях, украдкой вытирая вытекающую сперму с губ, пытаясь вместе с ней стереть с лица и… брезгливость.       — Перестань кривить своё личико, — я натянул джинсы на бёдра и застегнул. — Можно подумать, тебе в рот никогда не кончали. Ну что, продолжим, детка?       Но я не успел. Дверь в комнату с треском распахнулась от удара ноги. Сокджин, судя по раздувающимся ноздрям и проступившим венам на висках, настроен был более чем решительно. Я только успел увернуться от его кулака, летящего точно мне в лицо.       — Что ты с ним сделал?!       — С ним? — я кивнул на омегу всё еще продолжающего сидеть на коленях и ошарашенно переводящего взгляд то на меня, то на Сокджина. — Ничего. Он сам отсосал мне, и поверь, ему даже понравилось. Хочешь и тебя обслужит?       — Не прикидывайся, — рыкнул Сокджин, продолжая сжимать кулаки. — Ты прекрасно понимаешь, что я говорю о Тэхёне.       — Испарись отсюда. Живо! — я указал омеге на дверь. Ему не нужно было повторять.       — Зачем, Чонгук? Ты же знал, что он друг Юнги. Как я теперь им в глаза буду смотреть?       — А что, обиженный мальчик уже прибежал жаловаться и просить защиты? Так вот, я его даже пальцем не тронул, — и хмыкнул, вспоминая как мои пальцы терзали тугую дырочку Тэхёна.       — Нет, — Сокджин смотрел на меня с какой-то болью и долей презрения. — Он не прибежал ко мне. Но ты должен знать — он заявил в полицию.       А вот это уже хреновая новость. Мои плечи напряглись от внезапной тяжести, дыхание сбилось, обжигая лёгкие внезапной болью. Я только добился признания себя, как наследника семьи и в тот же день влип в скандал. Да еще какой — попытка изнасилования! Я даже не хотел представлять масштабы гнева отца, если скандал попадёт в прессу. Передо мной замаячила реальная перспектива лишения наследства и, самое главное — фамилии. Я снова мог стать УБЛЮДКОМ.       — Рассказывай! — резко рявкнул я, ощущая во рту горечь поражения.       — Полегче, я не твоя прислуга. — усмехнулся Сокджин, — Я повёз Тэхёна и Юнги сразу домой. Тэ молчал всю дорогу, только качался и плакал… У него безостановочно текли слёзы. А когда мы проезжали полицейский участок, он потребовал остановить машину. Чуть на ходу не вышел! Гук, я ничего не мог с этим сделать.       — Не нужно ничего делать, Джини. Я сам разберусь с этой проблемой. Спасибо, друг! — я протянул ему руку.       — Ты придурок! — игнорируя протянутую руку, он дёрнул меня на себя, сжимая крепко и стремительно. — Не приближайся к нему, Гуки. Не заставляй меня выбирать между другом и любимым. Потому что, поверь, тебе не понравится мой выбор.       Отстранившись, Сокджин несильно ударил меня в плечо и ушел, оставив меня разгребать то дерьмо, в которое я влип.       Первым делом я взял телефон и набрал Намджуна. Рассказал ему всю ситуацию. Он слушал меня молча, только тяжёлое дыхание в трубке выдавало его напряжение. Я услышал от него только одну фразу: «Понял. Заканчивай вечеринку» и гудки в трубке. Он сам сбросил вызов. Убрав телефон в карман, я подошёл к окну и распахнул его настежь. Серое небо было так низко, что казалось, можно достать его руками. Я закрыл глаза. Ветер нещадно бил в лицо. А внутри разрасталось грёбаное предчувствие, нет — уверенность, что мне не остановить грядущую катастрофу.       Нужно было завершать сегодняшний день. Я не стал выходить ко всем, вырубать музыку и делать громогласное объявление. Просто скинул в чат сообщение.       «Вечеринка окончена. Закругляемся. У вас пять минут на сборы»