Опиум

Чонгук

      Какие-то секунды решили всё!             Буквально толика какого-то мгновения — и Хосок, опередив Намджуна, принял удар на себя. Через миг я уже схлестнулся с Коджи и… голыми руками свернул ему шею. Тут же бросок к брату и… жалкие попытки спасти его.       Зажав рану на груди Хосока, неестественно лежащего на полу, я кричал, звал на помощь, вцепившись в его плечи так сильно, что попытки оттащить меня были безрезультатны. Я видел, как в нашу сторону бросилась охрана Миуры, намереваясь убить меня, довести начатое Коджи до конца. Я не обращал на это внимания, нервы были оголены настолько, что я физически ощущал, что происходило за спиной. Чувствовал, как мощной стеной Намджун закрыл нас, встав в стойку, приготовившись в одиночку вырубить их всех.       Буквально миг отделял всех от начала кровавого месива…       — Не сметь! Или я отдам команду стрелять! Лягут все! — отрезвил всех громкий властный крик, и в подтверждение этих слов щёлкнули предохранители пистолетов охранников клуба: все оказались под прицелом.       Невысокий, очень полный мужчина семенил в нашу сторону. Пара крепких бойцов расчищала ему дорогу.       — Я не позволю на своей территории устраивать беспредел. Достаточно того, что произошло. А сейчас выметайтесь все отсюда. Миура, забирай тело сына и вывозите его через чёрный вход.       — Шихёк! Он убил моего сына! На глазах у всех. Задушу паскуду! — рычал Миура и дёргался в мою сторону. Лишь крепкий захват охранника поперёк груди удерживал его на месте.       — Это была самооборона. Все это видели. Я еще разберусь, какого хрена у Коджи оказался нож. Если бы это не сделал Чонгук, это бы сделали мои ребята. Поножовщина в казино недопустима! Миура, проигрывать тоже нужно уметь. Повторяю в последний раз: живо разошлись в стороны! Чонгук, забирай брата и уезжайте, пока ситуация под контролем. Надеюсь, вы успеете.       Драгоценные секунды утекали, как песок сквозь пальцы…       Я видел раны, которые получали бойцы на ринге: сломанные носы, рассечённые брови, переломы рёбер, вывихи, но не сталкивался с тем, что люди находились на грани жизни и смерти. Мне всегда казалось, что, тень надвигающейся смерти меняет взгляд человека, выключает свет в его глазах. На заднем сиденье автомобиля, мчащегося на высокой скорости по ночному Сеулу в больницу, я со страхом и ужасом всматривался в закатывающиеся глаза Хосока, но не понимал, что там… Хотя нет. Я видел, но запрещал, не давал себе ни единого шанса поверить в это. В его глазах потух огонь, на лицо мягкой волной легло спокойствие…              Достаточно было мига, чтобы потерять всё…       Это такой жалкий самообман: каждый день просыпаться и думать, что у тебя всё впереди. На самом деле всё наше будущее соткано из мгновений, происходящих здесь и сейчас, среди которых есть всего одно, способное навсегда изменить твою жизнь. Достаточно одного взгляда, чтобы влюбиться. Одного слова, чтобы понять суть человека. Одного необдуманного решения, чтобы тебя изнутри начало разъедать уничтожающее чувство вины. Достаточно секунды, чтобы лишиться единственного родного человека.       Чёртовы секунды. Сейчас они решали всё…       …В голове воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина. Или это я перестал слышать окружающие меня звуки. Их поглотил вязкий туман, в котором время стояло на месте. Мне казалось, что прошла вечность, как Хосока увезли на операцию. А на самом деле прошло чуть больше восьми часов. Всё это время за жизнь брата боролись лучшие врачи Сеула. Я так и остался у отделения интенсивной терапии в перепачканной кровью одежде. Любые попытки воззвать к тому, чтобы я отдохнул, поел или переоделся не имели никакого успеха.       Звук открывающейся двери заставил меня подорваться на ноги. В приёмный покой вышел довольно пожилой доктор, столкнулся со мной взглядом и в молчании остановился, не дойдя до меня пары шагов.       Какие-то секунды тишины… Не больше минуты…       — Хосок перенес операцию. Это уже хорошо, — сказал он, и я прерывисто судорожно выдохнул. — К сожалению, Чонгук, прогнозы пока не самые оптимистичные. Большая кровопотеря и неоднократные остановки сердца чреваты непредсказуемым последствиям.       Пытаясь переварить услышанное, я часто моргал, ощущая как тик сводил веки. Я начал глубоко дышать, пытаясь успокоить сердце. Меня стремительно засасывало в воронку эмоций, вырывая из состояния анабиоза, в котором я находился, ожидая окончания операции.       — Хосок будет жить? — облегчение тёплой волной захлестнуло меня.       — Сейчас он еще под наркозом и подключён к аппаратам жизнеобеспечения. Не буду давать ложных надежд. Его состояние близко к критическому. Многое зависит от него самого, от ресурсов его организма и желания жить.       — Я могу? — у меня перехватило дыхание: я не смог закончить фразу, но врач меня понял.       — Да. Я провожу. Но, прошу вас, недолго.       Почти бесшумно я зашёл в палату, в которой очень сильно пахло лекарством и одиночеством. Взгляд уцепился за мощную ладонь Хосока, казавшуюся бронзовой на фоне белоснежного одеяла. А вот кожа его лица стала намного серее, словно была больше не насыщенна жизнью и кровью. Огромная специальная маска скрывала почти всё лицо.       — Привет, Хо… — хриплый голос выкручивал внутренности, царапая изнутри до судорог. — Я пришёл чтобы извиниться…       Не решаясь присесть на стул рядом с кроватью, я неуверенно протянул к брату руку. Не знал, можно ли было к нему прикасаться, но я не удержался. Сжал его ладонь, разглядывая плотно сомкнутые веки. Только аппарат, отсчитывающий ритм пульса, не очень уверено, но стабильно пищавший, говорил о том, что он всё еще жив. Я физически ощущал его боль. Это разрушало изнутри, но я знал, что сдаваться еще рано. Мы оба не сдадимся.       — Прости, что я втянул тебя в это. Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь. Не умею жить правильно и спокойно, как ты. Постоянно со мной что-то происходит, а страдают близкие люди. Ты только очнись… Хочешь, я закажу твою любимую пиццу? И даже не утащу самый большой кусок себе… Даю честное слово, что буду звонить тебе по утрам, чтобы пожелать хорошего дня, и по вечерам, чтобы сказать «спокойной ночи». Каждый день. Только… возвращайся скорее. Хоби… ты должен жить, — я коснулся невесомо костяшек его пальцев. Каждое последующее слово давалось мне всё труднее. — Пожалуйста… Ты нужен мне. Я отказываюсь тебя терять… слышишь?..       Так хотелось лечь рядом с Хосоком и проспать с ним до его пробуждения. Как в детстве. Только тактичное покашливание врача за спиной побороло это дикое желание.       Отведённые мне минуты истекли…

***

      Бессонная ночь и предшествующие ей трагические события вымотали меня. Морально и физически уставший организм и перегруженный мозг просто взяли своё: меня мерно покачивало из стороны в сторону. Мечтам об отдыхе не суждено было сбыться — это я понял сразу, как только вышел из дверей больницы. Щурясь от резко бьющего по глазам солнца, с растущим напряжением я вглядывался в приближающуюся колонну чёрных внедорожников. Внутри всё сжалось тугой пружиной. Жестом остановил свою охрану, дёрнувшуюся им наперерез. Спустившись со ступенек, медленно направился к блестящему «Бентли» во главе колонны.       Заднее боковое окно опустилось и, подойдя ближе, я увидел осунувшееся, болезненно сероватое лицо Сондыка.       Он в открытую приехал за мной?       Его острый, пронзительный взгляд столкнулся с моим, и я сделал лёгкий кивок головой, вопросительно изгибая бровь, давая понять, что не ожидал увидеть его здесь. Охрана замерла в ожидании, настраиваясь на самый худший вариант развития встречи. Бросив ключи от своего «Майбаха» Намджуну, я направился к Сондыку. Тонированное стекло поднялось, как только я оказался на заднем сиденье его автомобиля. «Бентли» плавно тронулся с места в сопровождении кортежа его и моей охраны.       — Мы едем на экстренное заседание правления Химеры, — нарушил молчание Сондык, — я только прилетел из Европы и сразу из аэропорта за тобой.       Его голос был ровным и уверенным. Я не мог это никак объяснить, но присутствие Сондыка всегда напрягало. Вроде он сам изъявил желание помочь в осуществлении моих планов, подтверждая это словом и делом. Однако фонившая убийственная энергетика не давала мне возможности безоговорочно и слепо ему доверять. Я не считал его своим другом, но представлять Сондыка своим врагом мне не хотелось. Вполне достаточно того, что я нажил себе одного — Миуру. Воевать с двумя такими монстрами — этого бы я просто не вывез.       — Не собираюсь оправдываться, Коджи заслужил свою смерть, — я не уточнил у него, по какому поводу был сбор правления Химеры, было и так всё понятно.       — Оправдываться не нужно, но высказать свою позицию ты обязан. Пока едем, продумай каждое слово, которое скажешь. И переоденься, — Сондык кивнул на чехол, раскачивающийся на вешалке.       Я последовал его совету — скинул одежду, пропитанную кровью брата прямо на пол люксового автомобиля, облачился в новую, не сильно вдумываясь, откуда у Сондыка для меня одежда и обувь.       — Несмотря на то, что ты наследник клана Чон, уверен, Миура будет настаивать на расправе с тобой. Ему нужна показательная смерть. Всё будет решаться на совете. Право решающего голоса будет у меня, как у председателя Химеры. — отвернувшись сухо уточнил Сондык, тактично уставившись в мелькающий за окном вид. — Как я им распоряжусь, пока еще не решил. Наломал ты дров, мальчик. Поэтому постарайся быть максимально честным и убедительным.       В салоне возникло тяжёлое молчание, которое каждый из нас не решался нарушить. Через минут двадцать мы с Сондыком вышли из чёрного «Бентли» перед недавно отстроенным небоскребом в финансовом районе Каннам. Два представителя исключительной мужской привлекательности: высокие, широкоплечие, уверенные в себе, окружённые со всех сторон плотным кольцом охраны. Я — в костюме стального цвета, облепившим мои плечи как вторая кожа, и натёртых до блеска чёрных туфлях, и Сондык — в чёрной классической двойке, белой рубашке и ярком, цветастом шейном платке. До стеклянных вращающихся дверей он стремительно шёл чуть впереди меня. Войдя в огромный холл, чуть затормозил, дожидаясь. Воспользовавшись заминкой, к нам тут же бросился администратор:       — Господин Юн, вас уже ожидают. Все собрались… — он услужливо указал не на основный лифт, а отдельный, который соединял первый этаж только с пентхаусом на шестьдесят пятом этаже, где и располагался центральный офис Химеры.       Я двигался за Сондыком на автомате. Мы миновали несколько постов с вооружённой охраной, прежде чем оказались в просторном кабинете с т-образным столом и огромными панорамными окнами во всю стену, выходящими на вертолётную площадку на крыше ярусом ниже. Серые стены, белый потолок, чёрный ковёр на полу, чёрная мебель и бутылки с водой на столе — всё было максимально лаконично.       За столом уже сидело шесть человек, включая Дэйчи Миуру. Пустовало лишь место Сондыка во главе стола и место напротив него, предназначающееся для меня. Семь пар внимательных глаз словно скальпелем пытались вскрыть мою черепную коробку, чтобы изучить её содержимое. Взгляды присутствующих, изучающие и испытывающие, скользили по мне, вызывая дискомфорт, который я спрятал за невозмутимо вежливой маской. Церемония знакомства длилась недолго. Лично я был знаком только с Сондыком и Миурой, но благодаря досье, которое составил Богом, заочно знал всех: Шихёк, Джунги, Хёнсик, Ча Ыну, Инсон. В полном составе. Их отличал друг от друга только возраст и внешние данные, но энергию власти денег можно было потрогать рукой.       Они были похожи на ленивых лощёных львов. У меня было ощущение, что я оказался по ту сторону оградительного забора, на их территории, в вольере с хищниками. И сейчас они расслабленно меня разглядывали, размышляя: стоит тратить свои силы на травлю или можно сожрать, не пережёвывая.       — Мы давно за тобой наблюдаем, Чонгук, — начал первым Сондык, снисходительно улыбнувшись. У него отлично получалось притворяться, что мы с ним не знакомы. — Наводили справки, изучали результаты деятельности на посту, который ты занял после смерти Чон Миндже. И считаю необходимым отметить, что они впечатлили даже меня. Если бы ты был моим сыном, я бы ушёл на покой не раздумывая.       Миура скрипел зубами и мрачнел с каждым словом, которое Сондык произносил ленивым, неспешным тоном. Но меня больше интересовала реакция остальных. Она была сдержанно-выжидающая. Было понятно, что они были не склонны к поспешным выводам, основанным только на словах. Им нужны были факты, гарантии, что их решение не будет принято под воздействием силы убеждения кого бы то ни было — будь то Миура или Сондык.       — Я предлагаю посмотреть запись вчерашних событий, — Сондык кивнул Шихёку, и тот, кликнув мышкой, вывел на большой экран видео с камеры наблюдения клуба «Оскал дьявола».       И снова перед глазами замелькали кадры сегодняшней ночи, вызывая приступ удушья не только у меня. Миура дёрнул галстук, ослабляя узел на шее. Однако ему приходилось соблюдать правила приличия, несмотря на явно написанное на лице желание пристрелить меня. Как только видео завершилось, он сорвался на крик, испепеляя меня откровенно злобным взглядом:       — Он нарушил главное правило — убил члена неприкосновенной семьи! Какого хрена мы вообще что-то обсуждаем?! Почему я, вместо того, чтобы прощаться с телом сына, должен смотреть в глаза убийцы? Отдайте мне щенка, я знаю, что с ним сделать.       Вот так просто, прямо на моих глазах решалось: буду я жить или нет. Я уже собрался ответить Миуре, но был остановлен ледяным запрещающим взглядом Сондыка.       — По факту, Чонгук из такой же семьи неприкосновенных, как и твой сын, Миура, — жёстко возразил он. — Смерть его отца не отменяет привилегии Чонгука. Только поэтому этот случай мы рассматриваем здесь.       — Неприкосновенные — это не означает, что допустимо устраивать беспредел на глазах у всех, —добавил Шихёк. — Ты представляешь, сколько дерьма мне пришлось разгребать в клубе после ваших разборок? Или ты хотел, чтобы я вызвал полицию в подпольное казино? Нет, мы сами вынесем приговор, без суда и полиции. Я выбираю белый камень. Чонгук невиновен, он защищался.       С этими словами тот пододвинул к себе большую античную чашу с изображением Химеры, стоящую посреди стола, опустил в неё белый камень и передал дальше мужчине, сидевшему справа от него. Я только сейчас заметил, что перед каждым из присутствующих, кроме Миуры и меня, лежало по два овальных камня: чёрный и белый.       — Миура имеет право требовать вендетту за сына. Не дай бог никому из нас оказаться на его месте, — с этими словами Джунги, сидящий справа от Миуры, отправил в чашу чёрный камень.       Испарина предательски выступила у меня на лбу, и я попытался незаметно её стряхнуть. Каждый из присутствующих высказывал свою позицию, опускал камень и передавал чашу по кругу, решая мою судьбу:       — Чонгук прямой и главный наследник линии Чон. Я хочу посмотреть, унаследовал ли он хватку отца, — моложавый мужчина развернулся в мою сторону. — Острые клыки ты уже нам продемонстрировал. Чисто ради спортивного интереса хочу узнать, что будет с тобой дальше.       Стук белого камня Хёнсика о дно чаши совпал со стуком моего сердца…       — В последнее время Чонгук совершал слишком много ошибок. Отсутствие выдержки — его слабое место. Не уверен, что от власти у него не сорвёт планку окончательно.       Чёрный камень Ча Ыну глухо опустился на дно…       — Давайте вспомним, сколько дров наломали мы в молодости, но никогда не нападали со спины. У нас всегда хватало мужества вступить в схватку лицом к лицу. Это всегда выделяло неприкосновенных. Надеюсь, ты это помнишь, Миура?       Еще один белый камень от Инсона в чаше…       — У меня нет проблем с памятью, — огрызнулся тот, окидывая меня полным ненависти взглядом.              Я еле подавлял ощущение внутреннего триумфа. Три белых камня против двух чёрных. Теперь всё зависело от решения Сондыка.       — Перед тем, как я проголосую, хотелось бы услышать Чонгука. Кодекс кодексом, но каждый имеет право на защиту. Разве нет?       Я медленно поднялся и обвёл присутствующих взглядом, чуть дольше задержавшись на Миуре. Тот в ответ зловеще оскалился. Я впервые осознал, что наши намерения в отношении друг друга совпали. И каково бы ни было сегодня решение Химеры, рано или поздно в живых из нас двоих останется только один. Все устремили на меня взгляды, ожидая, что я скажу. «Дожить до двадцатипятилетия», — всплыли слова Сондыка. Похоже это условие будет выполнить не так-то просто. Я находился на грани сумасшествия — и это было не утрирование, а долбанный факт. Но Миуре не обломится. Просто так я не сдамся!       — Я понимаю ваши чувства, господин Миура. Вы хотите убить меня? Не выйдет. У меня есть несколько важных незавершённых дел: поставить на ноги брата, вывести из кризиса «Mambas», занять место отца в правлении и… найти убийцу моих родителей. Поверьте, смерть покажется им спасением. Именно так я поступал и буду поступать с любым, кто посмеет покуситься на жизнь членов моей семьи, в том числе и на мою. Последовательность реализации названных дел для меня не важна. Так что, пока я всего не сделал, Дэйчи Миура, вам придётся подождать с желанием убить меня.       Сондык, кажется, услышал от меня, что хотел. Он потряс зажатые в кулаке камни, словно перемешивал в руке кости, и опустил в чашу белый, поставив точку в принятии решения.       — Ошибки случаются у каждого. Из них и складывается жизненный опыт. Благодаря потерям мы обрастаем бронёй, вырываем из себя с корнем слабые, уязвимые места. Опыт постигается путём совершения и исправления ошибок — собственных, не чужих. И это достаточно болезненный процесс. Поэтому, Чонгук, даже если сейчас твоё сердце разрывается от боли, наберись терпения, за ней обязательно придёт радость. Они редко могут существовать по отдельности, это как две стороны одной медали…       Сондык не договорил, его речь прервал звук входящих уведомлений, практически одновременно прилетевших всем присутствующим. Не сговариваясь, все потянулись к карманам, выуживая телефоны, чтобы прочитать. Как только я увидел первые строчки, всё поплыло пред глазами. С трудом дочитав, я отказывался верить в происходящее. Сондык отложил телефон на стол, прокашлялся и закончил свою речь:       — А я о чём говорил, за болью всегда приходит радость. Всё дело времени. Езжай, Чонгук, в больницу. Твой брат пришёл в себя.

***

      — Чимин? — вырвалось у меня резкое восклицание. — Что ты здесь делаешь?       Я с недоумением смотрел на своего помощника, облачённого в белый халат, стоящего у дверей палаты и о чём-то шептавшимся с врачом. Услышав оклик, он резко развернулся, стремительно подошел и со всей дури влепил мне смачную затрещину. Голова дёрнулась в сторону, а в ушах зазвенело. Я схватился за место удара, которое неимоверно жгло, и ошарашено уставился на Чимина.       — Как ты посмел втянуть во всё это брата? Где была твоя хвалёная охрана, которая получает нехилые деньги за то, что должны подставляться за тебя? Хрен я передам в бухгалтерию ведомость на их зарплату в этом месяце! Бесплатно будут работать! — он шипел и наступал на меня, вдавливая в стену, — Почему ты оставил Хосока одного? А если бы меня не было рядом? Ты представляешь, каково это открыть глаза и не увидеть знакомых лиц рядом, только идеально стерильную белую комнату?       — Я? Мне… — не сразу нашёлся, что ответить на вопросы, сыпавшиеся из Чимина, но постарался совладать с собой. — Мне нужно было уладить произошедшее. Я приехал сразу, как только получил сообщение от врача. Хоби пришёл в себя?       — Да, — тон Чимина стал чуть мягче, — сейчас он спит, еще очень слаб. Я был рядом, когда это случилось, держал его за руку… — лёгкий румянец смущения залил его щеки.       За спиной Чимина подал признаки жизни врач, который по началу впал в ступор от происходящего между нами. Он достаточно лаконично, доступными фразами обрисовал ситуацию, из чего я усвоил самое главное: опасность для жизни миновала, но состояние пока стабильно-тяжелое. При должном лечении и поддержке — врач сделал упор на последнее слово — Хосок должен быстро пойти на поправку. Поблагодарив врача, я осторожно зашёл в палату.       — Ну и напугал ты нас, приятель, — прошептал я, бережно беря ладонь Хоби в свою и ощутив в ответ слабые мышечные сокращения. — Давай, открывай глаза… Показатели говорят, что ты уже с нами.       Я почувствовал, как Хосок пытался пошевелить пальцами на руке и, только когда это получилось, разжал веки.       — Чёрт… — прохрипел он, щуря заслезившиеся от света глаза.       — Ты помнишь, что произошло? Можешь кивнуть, если тяжело говорить.       — Коджи напал… Мне пришлось… — его дыхание сбилось от затраченных усилий, и Хосок снова прикрыл глаза.       — Не напрягайся, — моя ладонь легла на горячее плечо брата, — всё восстановится, когда ты немного отдохнёшь. Я буду рядом.       — Рядом он будет, — зашипел за спиной Чимин, — а что: очень удобно рухнуть в больнице без сил, медицинскую помощь быстро окажут. Врачи-то уже под рукой, даже везти никуда не нужно. Чонгук, ты что, возомнил себя аппаратом жизнеобеспечения? Увидел брата и хватит. Марш отсюда жрать и спать. Дай отдохнуть и ему, и себе. Я здесь один подежурю.       Чимин подошёл и поставил стакан с трубочкой, наполненный тёплой водой, на край прикроватной тумбы. Потом заботливо поправил одеяло. Я заметил, как слабая улыбка озарила лицо Хосока. Еле заметная, но такая родная и желанная. Сердце сделало болезненный кульбит. Чтобы видеть её на лице брата я был готов подчиниться Чимину и выслушивать его приказы с утра до вечера. До меня только сейчас стало доходить, на какую поддержку намекал доктор. Я не знаю, как это сделал Чимин, но это его присутствие, его энергия вдохнули в Хосока жизнь. Человеку нужен человек. Всё так банально и просто, старо как мир, поэтому и работало.

***

      Не верь. Не бойся. Не проси.       Эту простую истину я усвоил очень быстро, осознавав, в какое дерьмовое положение я попал, выиграв в карты у Миуры «Mambas». Мне некому было доверять в этой фирме, не стоило проявлять страх перед угрозами Миуры, и даже надеяться на помощь посторонних я не мог. Я попал в мир, где каждый был сам за себя. Всё больше и больше склоняясь к тому, что слишком опрометчиво пообещал правлению Химеры, что наведу порядок в делах фирмы.        Я стал руководителем компании, которая по идее должна была приносить колоссальную прибыль, но по факту вот уже год терпела убытки. Только когда чуть глубже погрузился в дела «Mambas», понял, что под её фасадом находился центр наркоторговли Кореи. Под видом сырья и материалов для «Mambas» Химера завозила в Сеул запрещённые препараты, которые распространялись и направлялись потом в другие города Кореи. Полиция, таможня — всё было прикормлено Миурой.       Как заверил Сондык, моей задачей было поставить фирму на ноги, но самому не влезать в оборот наркотиков. Но на всякий случай, Химера даже приставила ко мне куратора, который должен был ввести меня в курс дела, чтобы я не развалил сгоряча отлаженные схемы.       Первое, о чём я подумал, когда я увидел Ку Минхо, встречающего меня у входа в офис «Mambas», что Химера специально приставила ко мне этого смазливого омегу, чтобы я потерпел фиаско и признал поражение. Его идеальный образ никак не вязался с разрекламированными мне деловыми качествами. Но первое впечатление оказалось обманчивым.       Минхо несомненно заслуживал того, чтобы обратить на него внимание. Молодой, горячий, умный, успешный, добившийся в свои двадцать восемь лет того, что стал вторым лицом в фирме, а фактически именно он и руководил ей. Точнее, пытался исправить бардак, пока Коджи Миура находился в наркотическом угаре, тратя деньги направо и налево, пуская отцовский капитал на шумные вечеринки, шлюх, алкоголь и наркотики.       Ку Минхо — кареглазый, с длинными ресницами, идеальными губами, к которым даже меня манило прикоснуться. Омега вип-уровня, высшего класса. Безумно красивый внешне, но внутри… Интуитивно, на уровне подсознания я видел людей с надрывом и бездной внутри. Минхо был именно таким.       — Мы раньше виделись? Твоё лицо мне знакомо, — начал я вместо приветствия.       — Лично не знакомы. Но я обязан вам, Чон Чонгук. Вы вытащили Тэхёна и заодно меня с ним из притона, — он произнёс это абсолютно спокойным ровным голосом, как будто оформлял доставку, а не вспоминал ужасный случай. — Я этого никогда не забуду.       В памяти сразу всплыло, как в больнице Миура с трепетом держал спящего омегу за руку. Тогда это мало походило на отцовскую заботу. Пожалуй, стоило приглядеться к этому парню получше.       Минхо сразу заверил меня, что постарается донести основные принципы работы кратко и в максимально сжатые сроки, удивив меня четким, структурированным подходом к делу. Он, не стесняясь, озвучивал основные проблемы и недоработки, попутно проводя экскурсию по фирме и её цехам, представляя сотрудников. Сделал акцент на модернизации производства и расширении ассортимента, приобретении новых патентов и на огромном желании выйти на зарубежный рынок. Мне импонировали его амбиции.       Да, как ни крути, мне сейчас очень нужен был рядом человек, разбирающийся и в делах фирмы, и в схемах Химеры, но записывать вот так сразу Минхо в свою команду я пока не был готов. Вопрос, насколько я мог доверять Минхо, до сих пор оставался для меня открытым. Я еще до конца не изучил всю его подноготную. С сожалением отметив для себя, что если возникнут малейшие сомнения на его счёт, я буду вынужден его заменить. А пока Минхо стал для меня моей правой рукой, заменив на время Чимина, который проводил всё время с Хосоком. Завершив короткую экскурсию по производству, новый помощник провел меня в кабинет.       Что бросалось в глаза в моём новом офисе, точнее, еще одном офисе — строгость и простота. Кабинет хоть и был небольшим, но прекрасный вид из окна на центральный городской сквер компенсировал это. Неяркое освещение, офисная мебель графитового цвета — всё было слишком просто и минималистично. Единственное, что выдавало привилегированность предыдущего хозяина — шикарные кожаные кресла.       Минхо бодро прошагал к столу и начал сгружать из сейфа папки с документами, выстраивая из них Пизанскую башню, которая уже накренилась и готова была соскользнуть со стола.       — С этим нужно ознакомиться, желательно до конца сегодняшнего дня, — не давал мне спуску Минхо.       Увидев мой удручённый вид, предложил заняться этим вместе, устроившись напротив меня за столом. Сертификаты, патенты, контракты, договоры мелькали у меня перед глазами с бешеной скоростью. Мы изредка делали перерыв в изучении документации, и то, только для того, чтобы заказать обед или выпить чашку кофе. Закрывая очередную папку с документами, я понял, что уже слишком поздно, рабочий день давно закончен и мне нужно было быть в больнице. Поморщившись, я посмотрел на смарт-часы, проклиная свою забывчивость, что не установил напоминание. В такой поздний час меня точно не пропустят в больницу.       Решил, что сегодня просто позвоню, а вот с утра приеду обязательно, заодно и с врачом поговорю. Я так устал сегодня, что сил встать и выйти из кабинета, чтобы совершить звонок, уже не было никаких. Между мной и Минхо возвышалась целая гора документов, наставленных друг на друга, можно было спокойно спрятаться за ними. Откинувшись в кресло и потирая затёкшую шею, я набрал Чимина.       — Привет, — я постарался натянуть бодрую улыбку, переведя вызов на видеозвонок, — докладывай, как там наш симулянт вел себя сегодня.       Кабинет погрузился в веселое щебетание Пака. Изредка на заднем фоне я слышал тихие возмущённые реплики брата. Судя по тому, какими колкостями обменивались эти двое, в самочувствии Хосока намечался прогресс. Я подозревал, что начало их отношений было положено, когда Хосок замещал меня, пока мы были с командой на Чеджу. Никогда в жизни я не радовался так ворчанию брата и не умилялся на язвительный тон Чимина, раздававшийся в динамике телефона. Выслушав отчет за день, я попрощался с ними, пожелав с явным стёбом «спокойной ночи», откинулся с довольной улыбкой в кресло.       — Я слышал про случай с твоим братом, — аккуратно начал разговор Минхо и, избавив меня от уточняющих вопросов, добавил, — мне Миура всё рассказал на похоронах Коджи. Он всё еще в больнице?       — Да. Возможно, через пару дней его переведут из интенсивной терапии в обычную палату. Врачи вообще считают чудом, что он остался жив и так быстро пришёл в себя. Но пока Хосок лежачий и ему нужен постоянный уход. А я тут… бумажки изучаю.       — Чонгук… Есть специальная терапия, я могу дать контакты хорошего специалиста. Поверь, он лучший во всей Корее.       — Так уж и во всей, — я недоверчиво хмыкнул.       — Да. Лучший, — Минхо закусил губу, словно раздумывал стоит ли продолжать дальше. — Только благодаря ему мой младший брат остался жив.       Улыбка быстро исчезла с моего лица.       — Прости. Я не знал. Как он сейчас? Если мои вопросы слишком нарушают твои личные границы, можешь не отвечать.       — Он сейчас в Европе, готовится к очередной операции. Есть очень большой шанс, что сможет ходить. А пока мне только по видеосвязи разрешают с ним общаться, совсем как ты сейчас с Хосоком.       — А что с ним случилось? Авария? — я предположил самый очевидный вариант.       — Да, — ответил Минхо и опустил взгляд, — столкнулся с очень большой машиной.       Что-то меня смутило в его столь стремительном ответе, и я отложил себе на подкорке: дать поручение Богому поднять эту историю с братом Минхо и вообще собрать досье на всю его семью, особенно как он попал в компанию к Миуре.       — Устал? — решил сменить я тему разговора.       — Есть немного, — он бросил быстрый взгляд на запястье, на котором красовались дорогие фирменные часы. — Пора заканчивать на сегодня.       — Скоро будет полегче, я быстро усваиваю новую информацию.       — Тебе будет сложно. Ты слишком молод, чтобы взваливать на себя такой объем работы.       И тут мою голову озарила светлая идея.       — А ты бы хотел занять это место? Стать руководителем компании «Mambas»? Я могу тебе это гарантировать, если ты, в свою очередь, поможешь мне.       Минхо подался вперед и замер, ожидая когда я озвучу своё предложение.       — За год не должно быть никаких сбоев на производстве, нужно вытащить фирму из стагнации, вывести её в топ. По моим прикидкам, мы за два месяца должны выйти из минуса, а к концу следующего года увеличить оборот вдвое. Я смог это сделать один в Америке, а здесь мы будем вдвоём. Если потребуется сформируем новую команду, но поставленной цели должны достигнуть. Когда я займу место в правлении Химеры, это место станет твоим. Хочешь, заключим договор, где пропишем все условия.       Прищурив глаза, Ку Минхо какое-то время задумчиво изучал меня, обдумывая предложение. В его глазах мелькнул азарт и любопытство.       — Нет. Договор заключать не будем, я верю тебе, Чонгук. Но год — это максимальный срок, который я смогу ждать, — произнёс Минхо и загадочно добавил, — но это не всё. Ты повышаешь мне оклад на тридцать процентов.       — Согласен, — не раздумывая, ответил я.       — И… выделяешь автомобиль с личным водителем, — заглянув в приложение на телефоне, он устало выдохнул, — я заипался по ночам вызывать такси, чтобы добраться домой. В это время уже транспорт не ходит. Чонгук, только ответь мне честно на один вопрос.       — Задавай.       — Почему ты решил, что я не сдам тебя Миуре? Ведь ты догадываешься, что я для него не просто рядовой сотрудник.       — Я бы назвал это интуицией. Ну или чутьём на людей.       — Чутьё, наглость, самоуверенность — все эти качества есть у тебя, но ты слишком молод. Пока в Химере никто не воспринимает тебя всерьёз. Даже если ты в три раза увеличишь годовой доход, Миура найдёт лазейку и утопит тебя.       — Я буду очень осторожен.       — Этого мало. Чонгук, чтобы занять место в правлении Химеры, нужно заблокировать все свои лучшие качества, такие как совесть, сочувствие, жалость. Ты сможешь это сделать?       Я только мрачно усмехнулся в ответ. Надеюсь, что Минхо не узнает никогда, что я практически уже превратился в бездушную машину, способную спокойно переступить через человека и идти дальше. Один человек в этом уверен точно. Резкая боль прошила мою грудь.       — Каждый из нас получит то, что заслужил, — ответил я, выходя из кабинета.