Опиум

Чонгук

      Внутренности скрутило в тугой узел, холодный пот выступил на висках. Я негнущейся рукой поднёс к уху телефон, предназначенный для связи только с одним человеком. Никогда настолько простое движение не давалось мне с таким трудом.       — Здравствуйте, господин Юн, рад вас слышать. Как ваше здоровье? — с растущим напряжением начал я наш разговор.       — Не дождётесь! — отшутился Сондык. — Чонгук, мальчик мой, расскажи лучше, как твои дела?       — Спасибо за заботу, Сондык-ним, с переменным успехом. Как говорят японцы: карп, плывущий против течения, рано или поздно станет драконом.       Сондык от души рассмеялся:       — Весь в отца. Пусть земля будет ему пухом… Мне импонирует твой подход к делам, ты чем-то в этом напоминаешь его: такой же дерзкий и бескомпромиссный. Но я немного озадачен твоими последними действиями. Ты молодец, Гуки, быстро определил брешь в компании Миуры. Но вот что происходило потом… Может, пояснишь? Ведь если бы не тот случай со змеёй, я думаю, что ты бы уже сегодня собирал внеплановый совет акционеров. Я прав?       — Прав… — юлить перед этой акулой не имело никакого смысла, и я бесстрастно продолжил, — «Mambas» давно пора сменить руководство. Коджи Миура — не тот человек, который способен вести бизнес в этой сфере. Жаль, что мой план провалился.       Какое-то время Сондык молчал, я слушал его тяжелое дыхание в трубку.       — Что ж, Чонгук, я думаю, настало время представить тебя членам правления Химеры. Тем более, что есть замечательный повод. Дэйчи Миура собирает частную закрытую вечеринку по поводу дня рождения своего сына. Видимо собирается продемонстрировать силу и единство своей семьи, заявить Коджу как своего преемника. Естественно, тебя пригласить забыли. Но я исправил эту ситуацию, внёс тебя в список гостей вместе с твоей парой… Тэхён кажется?       — От таких друзей, как Тэхён, лучше держаться подальше. Это глава уже вычеркнута из моей жизни, — натянуто сообщил я.       — Что ж… Жаль… вы были красивой парой. Но ты прав, Чонгук: за тем, кто уходит — не бегай, того, кто приходит — не гони.       — Я подумаю над приглашением, — желая закрыть эту тему, неоднозначно ответил я.       — Ты придёшь, и это не обсуждается, — тоном, не терпящим возражений заявил Сондык, — почву я подготовил: провёл несколько бесед, ознакомил партнёров с твоими успехами. Они будут рады познакомиться с тобой поближе. Вот только…       — Что?       — Последние события… ты понимаешь о чём я? Они сводят все твои успехи на «нет». Нужно исправить промахи, мой мальчик, зачистить оставшиеся хвосты.       Я понял, на что намекал Сондык — на сорвавшуюся сделку с клининговой компанией.       — Когда и где будет вечеринка?       — В пятницу. Вечеринка будет проходить в загородном клубе, с соблюдением полной конфиденциальности и исключительных мер безопасности. Я сегодня же вышлю тебе пригласительный билет. Подготовься к этому мероприятию, сынок.        — Времени совсем не осталось: я четыре дня отсутствовал, у меня накопился ворох нерешённых задач в корпорации отца.       — Уверен — ты справишься. И еще, Чонгук, Миура не должен догадаться о том, что мы с тобой настолько близко знакомы. До встречи в пятницу.       Закончив разговор, я еще какое-то время отрешённо пялился в погасший монитор ноутбука, пытаясь собраться с мыслями. Опустошение вкупе со смертельной усталостью обрушились на плечи свинцовой тяжестью. Я чувствовал себя настолько дерьмово, насколько это вообще было возможно. Звонок Сондыка расстроил ряд моих планов. Действовать дальше нужно было быстро и решительно. О случившемся в моём офисе уже известно Ли Сондыку, а значит, скорее всего, и Миуре.       Я закрыл глаза и тщетно пытался сосредоточиться на принятии решения. Но не мог. В голове не было ни одной светлой мысли. Всё происходящее в настоящий момент меня мало волновало. Я думал больше не о компании Миуры, не о себе, а о другом человеке, которого я, надеюсь, вывел из-под удара Химеры. Вот только какой ценой? Теперь бесполезно себя винить или пытаться оправдать: всё произошло так, как произошло. Я не хотел, чтобы он погиб из-за того, что по дурости влюбился не в того парня. Сейчас Тэхён живет и дышит — это самое главное. Всегда нужно выбирать жизнь.       …Всё закрутилось в больнице, после того, как ушёл Хосок. Как только Юнги удостоверился, что Тэхён жив, невредим и спит, Сокджин отправил настырного омегу домой со своим водителем, а сам остался со мной.       — Считаешь, что это поможет вывести Тэхёна из-под удара? — в голосе Джина звучало сомнение.       — А у меня есть какие-то другие варианты? — раздражаясь от безысходности уточнил я. — То, что к нападению на Тэхёна в клубе косвенно, но оказался причастным Миура, вынуждает меня пойти на эти меры. Потенциальную угрозу для него может представлять любой человек из моего окружения.       — Это риск и никаких гарантий! — предостерёг Сокджин. — Времени мало. Я не успею в одиночку всё подготовить. Предлагаю подключить еще и Богома. Нам понадобятся его навыки: организовать утечку информации, отключить камеры. Всё должно пройти так, чтобы комар носа не подточил. И потом… ты адекватно оценил потери? Добровольный слив информации конкурентам… Ты ведь собственноручно похеришь к чертям собачьим стратегию по поглощению «Mambas»!              — Насрать, Джини, на всё насрать! Всех денег не заработаешь. От этих действий компания пострадает, но не смертельно. Выплывем… — я провёл языком по абсолютно сухим губам. Никогда еще в жизни я так не боялся, что мой план не сработает. — Мы с Тэхёном уедем в Китай. Врачи рекомендовали сменить обстановку. Ты должен будешь успеть. Как только будет всё готово, назначай встречу с Ко Дон-джином, мы сразу вернёмся. Я разыграю для всех этот блядский спектакль, сыграю так, что ко мне прибегут и вручат Оскар за эту роль.       — Ты представляешь, через что нужно будет пройти Тэхёну? Это его уничтожит!       — Выбора нет, Джини. Тэхён не умеет врать, он слишком открытый, честный и эмоциональный. Если он сам не поверит в наше расставание, не пройдёт через эту боль, значит любой, кто окажется с ним рядом, раскусит наш замысел. Поэтому только так.       — А если просто вывезти его из страны? — Сокджин шумно втянул воздух.       — Бессмысленно. На чужой территории мне еще сложнее будет его охранять. Про него просто все должны забыть, ни у кого не должно возникать интереса к его персоне. Тэхён должен стать пустым местом. На год. Потом я его верну.       — Ты думаешь, он тебя простит после всего этого? — друг атаковал меня взглядом, от которого я даже потерялся на время.       — Не знаю… Он моя судьба… И я костьми лягу, но верну его. Сокджин, год! Нам нужно не видеть друг друга… Один! Чёртов! Год!       — Я всё сделаю, Гуки… Пожалуйста, будь осторожен…              Откинувшись в кресло, я снова остался один на один с беснующейся яростью, заглушая её очередной порцией виски с горьким послевкусием. Возникла дикая потребность насытить лёгкие никотином, которую я тут же удовлетворил в гулкой, звенящей тишине кабинета. Здесь не было ничего, кроме уснувшего ноутбука, бутылки виски, зажигалки и пачки сигарет — да и та была не моей, одолжил у Чимина. Странная у него была привычка — держать у себя в столе сигареты, ведь сам-то он не курил. Глубоко затянувшись, я бросил взгляд на оживший экран монитора.       Моя рука замерла над клавиатурой, не решаясь запустить приложение. Я знал, куда Намджун отвёз Тэхёна после произошедшего в офисе — в его старую квартиру, которую они снимали с Юнги еще со студенчества. Их квартирка на окраине Сеула была оплачена до конца года и просто пустовала: Юнги переехал к Сокджину, Тэхён ко мне. Поэтому Пак Богому не составило труда заранее установить в ней скрытые камеры, передав мне ключи доступа.       Сейчас я завис, раздумывая: насколько порядочным было включить их, потому что с одной стороны это было… низко… мерзко за ним подглядывать. Тэхён не заслуживал того, чтобы без его ведома кто-то вторгался в его личное пространство. Но с другой стороны, мне просто жизненно было необходимо увидеть его, убедиться что он…       Что? В порядке?       Я горько усмехнулся. Какое нахер «в порядке»! Я растоптал, уничтожил, унизил… можно было перечислять до посинения все самые мерзопакостные слова — все они идеально подошли бы к описанию нашего разрыва. Но по другому я поступить не мог! Зная Тэхёна, его честность и порядочность, вшитые в подкорку при рождении, я не смел рассказать ему о Химере! Он бы наплевал на все мольбы, на просьбы исчезнуть, скрыться, отдалиться на время от меня. Тэхён остался бы рядом со мной. И если бы я согласился и принял его жертву, то стал бы полнейшим конченным эгоистом! Поэтому, убедившись, что ангел восстановился от стресса, который он испытал при похищении, я привёл план, который мы разработали с Сокджином, в действие.       Нужно было резать по живому. И я резал. И по Тэхёну, и по себе. Моя ярость была не наиграна, когда я лживо обвинял Тэхёна. Мне хотелось выть от боли. И мой внутренний зверь скулил, рычал, рвал когтями грудную клетку, чувствуя страдания ангела, сравнимые только со смертной агонией. Поэтому мне хотелось крушить всё на своём пути. Я еле сдерживал бешенство от того, что приходилось прилюдно так поступать с Тэхёном. Но чем больше людей узнали бы о нашем разрыве, тем быстрее состряпанная нами информация дошла бы до нужных ушей. Я изрыгал гадости и мерзости, желая как можно больнее ударить и унизить Тэхёна, чтобы у него не возникло мысли вернуться ко мне.       С каждой затяжкой жжение в груди нарастало, казалось, в лёгкие проникал не никотин, а соляная кислота. Сердце горело, и пожар уже перекинулся на другие органы, выжигая всё, превращая в пепел. Пеплом быть проще… он уже отгорел. Словно издеваясь над моей измученной психикой, в памяти мелькали последние мгновения нашего разговора с Тэхёном… Он, стоящий передо мной: потерянный, погасший, пустой.       «Ложь! Каждое твоё слово ложь!»       Его крик, выворачивающий наизнанку, разрывающий сердце в клочья, до сих пор звенел у меня в ушах. Я не дал ему ни малейшего шанса объяснить ситуацию, оправдаться. Быстро завершил этот фарс, вызвав Намджуна и приказал силой увести Тэхёна из офиса. Я не боялся, что он найдет брешь в нашем идеально разработанном плане. Я боялся сломаться самому. Ещё мгновение — и я был готов пойти на попятную.       «Чонгук, скажи мне, что ты не веришь во всё это. Это же я, твой ангел…»       — Ты — ангел, а я последняя мразь! — хрипло выругавшись, я резко вскочил и швырнул стакан в стену. Тот с грохотом разлетелся на сотни осколков. Противный хруст из-под подошвы ботинок резал слух, когда я вышел из-за стола.       «Скажи мне, что не любил, когда оберегал меня, когда бросился за мной в притон, когда нырнул для меня на дно моря, когда прыгнул со мной с обрыва. Скажи мне, что не любил!»       Я был не готов спокойно смотреть на потерянного и убитого Тэхёна. Сжав до боли кулаки, с трудом нацепив непроницаемую личину безразличия, в ответ на его мольбы я голыми руками душил и убивал то нежное и трепетное чувство, которое возникло между нами. Только когда Намджун вывел Тэхёна из офиса, я сорвался, заорал на команду, которая была в переговорной: «Все вон! Убирайтесь отсюда все! Оставьте меня одного!».       Дикий рык, рвущий на части, заклокотал у меня в горле и вслед за стаканом в стену полетела бутылка, устилая пол в кабинете ковром стекляшек. Следом кресло с размаха врезалось в шкаф и, отлетев, завалилось на пол. Совет Сокджина, который он дал на прощание: «Разнеси тут всё. Говорят помогает» — нихера не работал! Не было никакого облегчения. Больше всего на свете я хотел, что бы он был жив и в безопасности. В том, что Тэхён сейчас был в безопасности, я был уверен, но вот жив ли он?       — Один год, ангел, — произнёс я шёпотом и, нависнув над ноутбуком, щёлкнул по тачскрину, выводя на экран монитора изображение с камеры, установленной в спальне Тэхёна. — Один год, — повторил я, запуская ладонь в волосы.              В комнате царил полумрак, разбавляемый только светом ночника в изголовье кровати. Я смотрел на разобранную кровать и Тэхёна, свернувшегося калачиком на самом краю. Он спал у стены так, словно оставил место на второй половине для кого-то, кто должен был к нему прийти. Обнять. Уткнуться носом в его беззащитно обнажённый изгиб шеи. Вдохнуть такой пьянящий аромат. Обнять его со спины, прижать к обнажённой груди и заснуть рядом с ним.       Богом не подвёл: изображение было настолько чётким, что я даже слышал, как Тэхён мерно дышал, видел, как при сильном вздохе поднимались плечи… Вдруг он громко застонал, откинулся на спину и проснувшись, подскочил на кровати с громким криком, который отразился от стен кабинета и зазвенел в ушах.       Он тяжело дышал, как-будто в его лёгких исчез запас кислорода. Приблизив изображение, я различал, как его колотило крупной дрожью, губы мелко дрожали, а пальцы сжимались и разжимались на подушке, с которой он спал в обнимку. Тэхён уже начинал задыхаться, а потом…       — Я ненавижу тебя, Чон Чонгук! Ненавижу! — закричал он из последних сил, разрывая лёгкие. — Что б ты сдох, — последнее он произнёс почти беззвучно, без сил.       Тэхён достиг своей цели. Я подыхал. Умирал вместе с ним.

***

      — Сокджин! — рявкнул я в телефон, чтобы тот окончательно проснулся посреди ночи. — Актуализируй мне отчёт по клининговой компании. Их активы еще на месте? Миура успел их вывести или нет? Узнай немедленно! Если акции «Mambas» еще у них — поднимай Богома и чтобы к утру у меня был план, как их заполучить.       Я пожертвовал поглощением «Mambas» ради спасения Тэхёна, но сейчас Сондык мне явно намекнул, что скоро все узнают, как бездарно мной был упущен такой шанс. Появляться перед правлением Химеры с клеймом «неудачник» было крайне нежелательно. Мозг превратился в кашу, не подавал никаких признаков жизни, в голове не генерировались идеи. Закрыв глаза, медленными вращательными движениями я потирал виски. Это всё, на что я был способен сейчас. Ну или напиваться в стельку в огромном и пустом кабинете офиса. Я чувствовал себя пойманным в клетку зверёнышем, который еле сдерживался, чтобы не вцепиться зубами в горло своим тюремщикам.       Но прямое нападение слишком предсказуемо, я не выиграю, если покажу всем свою слабость и отчаяние. Вся надежда была только на инсайдерские способности Сокджина и его группы. В конце-концов я платил им бешеные деньги — пусть выкладываются и отрабатывают их по полной!       Это была самая длинная и самая короткая ночь в моей жизни. Я смог уснуть только лишь на рассвете, не уезжая домой, а прямо на диване в разгромленном кабинете. Провалился в морок в тот момент, когда закрыл глаза, представляя, как Тэхён склонился ко мне и протянул руку. Я буквально ощущал на своём лице ласковые прикосновения его пальцев.       — Чонгук, твой кофе, — слышал я сквозь сон, но пока глаза не поддавались, не желали открываться на встречу утреннему свету. — Звонил Сокджин. Просил передать, что будет через десять минут.       Вот это известие заставило меня подпрыгнуть на диване, принимая вертикальное положение. Чимин шел неторопливо в мою сторону, обходя валяющиеся повсюду осколки, прикладывая максимум усилий, чтобы ни одна капля ароматного напитка не пролилась.       — Спасибо, — я потёр ладонями лицо, прогоняя остатки сна, — поставь на стол. Где мой телефон? — уточнил я, не ощущая привычной тяжести в кармане брюк.       — Он разрядился. Поэтому Сокджин и сообщил мне, не дозвонившись до тебя. Я поставил его у себя на подзарядку. Принести?       — Да. Чимин, а в офисе есть… — я не успел договорить, тот словно считал мои мысли.       — Я заехал к тебе домой и привёз свежий костюм, он в шкафу. Я еще нужен тебе?       Обведя взглядом разгромленный кабинет, покачал головой. Здесь одному Чимину не справиться, нужно вызывать клининговую службу. Хотя… я был уверен, что мой помощник уже это сделал, просто дожидался удобного момента, чтобы запустить бригаду. К моменту приезда Сокджина и Богома, я уже принял человеческий облик и дожидался их в конференц-зале.       — Активов Миуры у клининговой компании уже нет. Он их выкупил, успел вчера до закрытия торгов на бирже, — начал докладывать Богом, как только стены стали зеркальными и скрыли нас.       Я раздражённо треснул по столу. Удача явно повернулась ко мне задницей.       — Что удалось придумать? У нас есть новый план?       Сокджин обречённо помотал головой.       — К Миуре просто так не подступиться. Его службы на высоте, у нас слишком разные весовые категории в этой битве.       В переговорной, за спиной Сокджина, раздалось тактичное покашливание. Богом явно хотел что-то рассказать, но не решался.       — Говори, к чёрту эти реверансы! Что у тебя есть? — нетерпеливо потребовал я.       — Кумихо ночью прислал очередной файл. Я показывал Ким Сокджину, но он счёл его неважным.       — Показывай! Всё, что приходит от него не может быть неважным, — с нажимом я выделил последнее слово, бросив на Джина укоризненный взгляд.       Богом вывел на экран телефона уже дешифрованный файл. Это было расписание завтрашнего дня Дэйчи Миуры. На первый взгляд ничего особенного — расписание обычного дня делового человека. Я уже был готов согласиться с Джином, как мой взгляд зацепился за вечернее мероприятие: клуб «Оскал дьявола». Это было именно то место, где я одержал победу над Коджи Миурой, положив начало нашему личному с ним противостоянию. Место, где проходили нелегальные бои, место, где люди оставляли бешеные деньги, проигрывая их за игровым столом.       — Так. А теперь загрузи мне профайл на Миуру-старшего, нужно кое-что освежить в памяти, — мои глаза проворно выискивали нужную строчку.       Вот оно! Миура был заядлым игроком в покер! Значит завтра он поедет в «Оскал дьявола», чтобы удовлетворить свой инстинкт игрока. Это то, что мне было нужно! Придётся вернуться в ту точку, с которой всё началось. Вот только теперь моим противником будет не сын, а отец, и «бой» будет проходить за столом с зелёным сукном, а не на подмостках ринга.       — Не знаю как, но вы добудете мне и Хосоку пропуск на завтрашнюю игру в этот клуб! — категорично потребовал я.       — Вообще не проблема. Защита их серверов хуже, чем была у нас в деканате университета, — фыркнул Богом и, заметив укоризненный взгляд Сокджина, поспешил оправдаться, — я был бедным студентом, повышенная стипендия была не лишней для меня.       — Выпишу премию! Только организуй всё так, чтобы нас не вывели с Хосоком из клуба, скрутив руки за спиной.       Откинувшись на спинку кресла, впервые за последние дни я почувствовал, как по телу растекалась мягкая волна облегчения. У меня был день, чтобы подготовиться.       Я увидел свет в конце тоннеля.

***

      — Гуки, ты мне так и не сказал, зачем мы едем в этот клуб? Ты драться собрался? К чему тогда эти деловые костюмы? — Хосок демонстративно поправил запонку в манжете рубашки.       — Я уже перерос кулачные бои. Не думаешь, что после произошедшего мне просто позарез необходимо сбросить адреналин и выпустить пар?       — Ну наконец-то ты прислушался к советам старших! Тогда сегодня не думай ни о чём, отпусти себя… Братья Чон идут отдыхать!       Мы подъехали к помпезной входной группе частного особняка в пригороде. Автоматические ворота любезно распахнулись, пропуская нас внутрь, как только Хосок протянул охраннику через приоткрытое окно «Майбаха» пару декоративных именных фишек, служивших пропуском. Их сегодня утром доставил мне домой крепко сбитый парень, больше напоминающий борца сумо, чем курьера. Богом не подвёл, он действительно внёс нас с Хосоком в список привилегированных членов этого подпольного клуба.       — Прошу господа, проходите. Все уже в сборе, — распорядитель распахнул перед нами дверь.       — Хосок… — у меня перехватило дыхание. — Помнишь ты говорил, что если мне понадобится помощь, то я могу к тебе обратиться?       — Конечно. Ты забыл дома кредитку? — он уже потянулся рукой в карман.       — Нет. Не это. Что бы я ни делал, что бы ни говорил, не делай в ответ удивлённых глаз. Хорошо?       Дальше ничего я объяснить не успел, потому что, подняв глаза, увидел облокотившегося на перила Миуру. Он стоял прямо перед нами, держа в зубах сигару, небрежно засунув одну руку в карман. За его спиной маячил Коджи. Расширенные зрачки, слегка ошалевший взгляд с красными белками и шмыгающий нос сдавали его с потрохами. Он закинулся кокаином. Вся жизнь Коджи являлась бессмысленной игрой обиженного мальчика, который всеми силами пытался обратить на себя внимание своего отца. Испорченный, неспособный нести ответственность за свои поступки. От того парня, с которым я схлестнулся на ринге, уже ничего не осталось.       Встретившись со мной взглядом, Миура-старший высокомерно одарил нас улыбкой, которую срочно хотелось стереть с его лица. Я это сделаю… Но позже. Сейчас мы с Хосоком шагнули навстречу, чтобы поприветствовать их. Дэйчи вытащив сигару изо рта, обдал нас клубом насыщенного белого дыма с запахом дорого табачного стержня.       — Хосок, Чонгук, — он протянул руку с таким выражением лица, будто делал нам великое одолжение, — рад вас видеть.       — Взаимно, господин Миура, — Хосок фонил искренним добродушием, — привет, Коджи!       — Позволите присоединиться к вашей компании. Руки чешутся сыграть с серьёзными людьми и ставками, — я сразу пошёл в нападение.       — Почему бы и нет, — вальяжно разрешил Миура, — ведь за этим вы сюда и приехали. Хосок, а ты?       Тот уже отрыл рот чтобы ответить, но я его опередил:       — Брат сегодня приехал только меня поддержать, изъявил желание быть моим секундантом.       Краем глаза я заметил, как дёрнулся кадык Хосока. Глаза Миуры заблестели, видя мой решительный настрой и готовность к схватке лицом к лицу. Он покровительственно положил руку мне на плечо, и мы направились вглубь зала, оставляя за нашими спинами Хосока и Коджу.       — Продолжим общение за игровым столом. Во что предпочитаешь играть, Чонгук? — уточнил Миура, когда мы заняли свои места.       Крупье уже был на низком старте: приготовил для нас карты и ровными столбиками выставил стопки фишек.       — Техасский холдем, — выбрал я самую популярную разновидность покера.       И игра началась. Вначале она шла с переменным успехом. Но чем дальше, тем плачевнее становилось моё положение. Мы играли уже довольно долго, и я капитально проигрывал. От напряжения и дыма сигарет начало ломить виски, что затрудняло адекватно воспринимать реальность. Покер — это скорее не игра, а стратегия, основанная на мастерском блефе, помноженном на изрядную долю удачи… которая по всей видимости от меня сегодня совсем отвернулась.       — Делаю рейз, господа, — сказал Миура, выдвигая вперёд четыре ряда фишек, прекрасно зная, что я свой лимит для игры на сегодня уже исчерпал, и снисходительно ухмыльнулся.       Хосок присвистнул, увидев ставку:       — Кто-то очень уверен в своих силах.       — Каков весь банк в переводе на деньги? — хриплым голосом спросил я и щёлкнул пальцем, подзывая официанта.       Ко мне тут же метнулся услужливый омега, поднося спиртное. Я услышал недовольное шипение брата за спиной на мой подрагивающий в руках стакан виски, в котором тающие кубики льда отстукивали хаотичную мелодию обречённости.       — Двадцать пять миллионов… — бесстрастным голосом озвучил крупье и, сделав паузу, уточнил, — долларов.       — Ну что, Чонгук, каков твой ответ: играешь или делаешь фолд? — Миура ехидно выгнул бровь, искривив губы в ухмылке.       Я почувствовал, как воздух покидал лёгкие, и смахнул капельку пота, предательски сползающую по виску. Поднял взгляд на Хосока, стоящего рядом. Тот беззвучно, одними губами шептал «не смей!».       — Ты заставляешь нас ждать, — жёстко давил Миура, — покер — не для слабаков, такие моментально вылетают из игры. Только сильные духом способны опустить руку в террариум, не опасаясь яда змеи. Будь мужчиной, принимай решение: идешь на повышение или выметайся из-за стола.       — Я… я могу поставить на кон что-то другое? — я умоляюще посмотрел на Миуру, не обращая внимания на руку Хосока, которая настойчиво теребила моё плечо, пытаясь вернуть в сознание.       — Предлагай.       — Я… ставлю «Jeon Group», — дрожащим голосом озвучил я решение, судорожно цепляясь за возможность отыграться.       — Что это значит? — Миура-младший, не выдержав, встрял в разговор.       — Ты ненормальный, Чонгук. Ты понимаешь, что делаешь? — зашептал мне Хосок. — Лучше вовремя остановиться. Теперь господин Миура должен будет уравнять ставки.       — Ставлю «Mambas», — тут же ответил тот и скрыл свою хищную ухмылку за бокалом виски.       — Чонгук, это ловушка, не смей этого делать!       — Поздно, ставки сделаны, — грубо прервал Хосока Миура-старший.       — Я… Мне нехорошо… Здесь очень душно… — зашипел я, начав хватать ртом воздух.       Заваливаясь в кресле назад, я судорожно пытался ослабить ворот на рубашке. Хосок подскочил и подхватил меня, поставив на ноги и закидывая руку себе на плечо, не давая мне возможности рухнуть на пол. Миура только ехидно смотрел на всё это, не двигаясь с места.       — Похоже, всё-таки господин Чон выбыл из игры…       — Стойте! — выкрикнул Хосок. — На кону стоит наша семейная фирма! Чонгук не в состоянии продолжать игру. Вы же видите — ему плохо, он неадекватно себя ведёт. Господин Миура, разрешите… я займу его место… я попробую, ведь тут ничего сложного…       — Нет, Хо… — мямлил я заплетающимся языком, — ты не умеешь…       — Согласен, — снисходительно разрешил произвести замену Миура-старший.       — А что толку-то? Не умеете — не суйтесь во взрослые игры. Сидите в своей песочнице, — поддакнул отцу Коджи. Его лицо было красным, а глаза горели неестественным блеском. — Выноси уже это тело и возвращайся скорее за стол. Так и быть, раздача будет тебя ждать при возвращении.       Он видимо решил, что раз на кону оказалась его фирма, то его слово имело какой-то вес.       — Я до машины и обратно. Возможно Чонгука нужно отвезти в больницу. Слишком много стрессов за столь короткое время для него, — Хосок гневно смотрел на Миуру, выразительно намекая на причину моего состояния, — такое не выдержит даже молодой организм.       Еле передвигая ногами, раздвигая плечами собравшихся, мы медленно продвигались с братом к выходу. Оказавшись на улице, Хосок продолжал меня тащить на своём плече, тихо шипя:       — Гуки, если они не убьют тебя, это сделаю я, своими руками! С-сука! К чему этот спектакль? В покер играть, блядь, я не умею. С каких пор? Сам-то давно научился?       — Вчера всю ночь на ноуте тренировался, — еле слышным шёпотом ответил я, продолжая разыгрывать перед охраной, стоящей на входе, обморочное состояние. — Что? Совсем хреново за столом играл?       — Нормально, с шоколадкой потянет. Я на второй партии просёк, что дело нечисто, когда ты слил хорошую комбинацию, уйдя в пас.       — Должен же я был выудить Миуру поставить на кон «Mambas». Закинь меня в машину и возвращайся, порви их, детка! Принеси мне их фирму в зубах!       — А если…       — Никаких если! Мы ведь никому не скажем, что ты у нас победитель прошлого года на World Series of Poker. Упс… какая случайность, как раз по «техасскому холдему».       Хосок со злостью буквально зашвырнул меня на заднее сиденье автомобиля. Но, заметив, что за нами наблюдают охранники, бережно поправил мне голову на подголовнике и расстегнул пару пуговиц на рубашке.       — Десять минут. Дай мне десять минут, только тогда возвращайся, — сдавлено шепнул он, пользуясь случаем, пока находился рядом, — но как только выберемся, я тебя всё равно придушу.

Хосок

      Вернувшись в зал, я зацепил рукой стул, стоящий у входа, со скрежетом дотащил его до игрового стола, поставил напротив Миуры, оставив место Чонгука свободным. Спокойно опустился на мягкое сиденье и закинул ногу на ногу. Я смотрел на Миуру, словно он был предметом мебели. Не более того. В пальцах приятной волной отдавалось лёгкое нервное возбуждение от предвкушения игры. Я был максимально собран и сосредоточен. От прежнего меня — весельчака и балагура — ничего не осталось. За игровой стол сел хищник: холодный, расчётливый и необычайно везучий, как многие говорили мне после игры.       — Я готов к игре, господа, — невозмутимо начал я, выворачивая сцепленные кисти рук, хрустнув костяшками. — Вскрывайте новую колоду, раздавайте заново карты и вскрываемся… без торгов. Ставка уже озвучена.       — Давайте доиграем эту партию, — начал Миура, еще не совсем понимая, что происходит.       — Исключено. По правилам покера если игрок во время игры отсутствует за столом, то сданные ему карты забираются дилером. Я прав? — сухо поинтересовался я у крупье, заранее зная его ответ.       Тот растеряно посмотрел поверх зрителей, плотно обступивших стол и получив от кого-то сверху, скорее всего от владельца заведения, разрешающий сигнал ответил:       — Абсолютно верно, господин Чон.       Не обращая внимания на возмущённый вид Миуры, крупье очистил стол от предыдущей раздачи, вскрыл новую колоду карт и запустил её в шафл-машинку, потом виртуозно перетасовал и подрезал. Раздал по пять карт мне и Миуре.       В зале повисла звенящая тишина. Мы сидели друг напротив друга, скрестив взгляды. Ни один из нас не хотел первым сделать движение и начать игру.       — Предлагаю сделать ставку на удачу, господин Миура, — от меня последовал лёгкий кивок на веер карт, лежащий перед нами на зелёном сукне, — вскрываемся и сравниваем наши карты. Побеждает тот, чья комбинация сильнее. Зачем тянуть кота за яйца.       Миура, заглянул в свой расклад, слегка приподняв карты от стола, хмыкнул и кивнул в ответ на моё предложение. Похоже его всё устраивало. И он, победоносно выложил на сукно то, что у него было на руках…       — Фул-хаус из трёх мальчиков, — Миура выложил на стол трёх валетов и две девятки. Самодовольная улыбка растянула его губы. — Похоже, я сделал неплохой подарок на день рождения сыну.       Миура-младший мерзко рассмеялся. Я продолжал сидеть с невозмутимым лицом, продолжая тянуть время, дожидаясь прихода Чонгука. Мысленно прикидывал, сколько прошло времени. Вся партия заняла не больше пяти минут, плюс пара минут на разборки и изменение правил в начале, раздача карт... Мысленно дал себе отмашку — пора! — я начал вскрывать карты по одной.       Первая карта вызвала усмешку на лице Миуры-старшего, карта ни о чём — шестёрка черви. А потом… потом пошли тузы. Один, второй, третий, четвёртый… С открытием каждой карты в зале настал гул, сорвавшись в овации, когда последняя карта легла на стол.       — Каре. Старшее, — даже не стараясь перекричать гвалт, отчеканил я, с улыбкой наблюдая, как недоумённо вытянулось лицо Коджи Миуры, а у его отца — позеленело от злости. — Смеётся тот, кто смеётся последим, — добавил я и подмигнул Коджи.       Миура, вскочил на ноги и наклонился ко мне, опираясь руками о стол. Его губы плотно сжались в бледную полоску, а желваки ходили ходуном.       — Сука! Как такое возможно?! — заорал он, сгребая карты со стола.       — Что я вижу?.. Полагаю, игра закончена. Или желаете продолжить? — раздался за моей спиной ровный голос Чонгука.       Миура осел на стул, увидев Чонгука. До него стало доходить, что мой, совсем еще «зелёный» брат обвёл его вокруг пальца. Но предъявить Чонгуку было нечего, Миура сам согласился на смену игрока. Ему оставалось только изрыгать беззвучные проклятия. Гук, чеканя каждое слово в наступившей тишине, вернул японцу его фразу:       — Будь мужчиной, Миура, принимай уже решение: играешь дальше или выметайся из-за стола.       — Катись ты нахер, Чонгук, со своим братцем! — Миура смачно сплюнул на пол.       — Не беспокойся, Коджи, твоя фирма в надёжных руках. Я завтра пришлю своего юриста, завершим нашу сделку, — Чонгук благодарно похлопал меня по плечу.       Он повернулся и направился к выходу, задевая плечом Коджи Миуру. До того только сейчас, через плотную пелену наркотической завесы стало доходить произошедшее. Кинув крупье пару фишек, я направился следом за братом. Секунды… Какие-то секунды… Как всегда самые роковые повороты в моей жизни занимали минимум времени. Они как всегда решали всё, разделяя жизнь на «до» и «после».       Не пройдя и пару шагов, боковым зрением я заметил странное движение. Миура-младший ринулся вслед за Чонгуком. На ходу его рука скользнула за пояс. Он замахиваясь, летел в след за братом с утробным рыком. В его кулаке блеснуло выкидываемое лезвие навахи. Меня захлестнуло холодом, а сердечная мышца дала короткий сбой. Я метнулся наперерез Коджи.       — Гук! — успел крикнуть я, отталкивая брата, инстинктивно пряча того себе за спину.       Лезвие с хрустом прошило мою грудь. Мозг всегда стремился к выживанию, а тело безусловно реагировало на его импульсы. Я ухватился за нож, не позволяя Миуре вытащить его из груди. Распахнув испугано глаза, он разжал руку. Жгучая боль от вскрывшего грудину клинка прошила тело до кончиков ног. Нахлынувшая слабость в мышцах и сильное головокружение сделали меня абсолютно беспомощным. Теряя силу в ногах, я начал падать, чувствуя как чьи-то руки подхватили, помогая мягко осесть. По рукоятке ножа стекала кровь, моментально пропитывая белую рубашку.       В два животных прыжка Чонгук преодолел расстояние, отделяющее его от Миуры, и опрокинул того на пол. С рыком дикого зверя он вцепился Коджи в глотку. Никто не решался растащить этот агрессивный клубок. Затуманенным, расплывающимся взглядом я видел как захрипел в железной хватке Чонгука японец. Раздался утробный вой Чонгука и хруст позвонков. Коджи дёрнулся последний раз и безжизненно обмяк в руках, неестественно откинув голову набок. Отшвырнув от себя тело япошки, брат кинулся ко мне. Перед глазами мельтешили лица, а на стоп-кадре в замедленном режиме завис образ Чонгука, склонившегося надо мной.       — Скорую! Вызывайте, блять, скорую! — рвано рычал он. — Хоби, держись! Не закрывай глаза! Оста-а-анься со мной!       Каждый звук доносился до меня слабым отголоском реальности. Я ощущал хлопки по лицу, но не мог выполнить истеричную просьбу Гука, глаза непроизвольно закатывались. Стирая боль, меня накрывала вязкая темнота. Булькающий звук поднимающейся крови уже клокотал у меня в горле.       — Чёртовы карты… это из-за них мне так и не повезло в любви… — выдавил я из последних сил, летя на свет. Свет в конце тоннеля.