Опиум

Две недели назад

Минхо

      Чонгук вышел из больницы, остановился и закурил. Его заметно потряхивало, и было непонятно, то ли сильное тело охватила дрожь из-за пронзительного, холодного ветра, то ли из-за произошедшего в палате Сондыка. То, что Чонгук не повёлся на предложение главного человека в правлении Химеры, для меня означало только одно — он прошёл проверку, отказавшись его убить. Я вдохнул полной грудью воздух, в котором веяло долгожданной свободой.       — Не угостишь?       Мой вопрос, прозвучавший из-за спины, заставил Чонгука вздрогнуть от неожиданности. Он демонстративно запрокинул голову вверх и выпустил струю сизого дыма. Некоторое время он, слегка щурясь, смотрел на меня сквозь сигаретную дымку.       — Я не делюсь.       — Иногда обстоятельства заставляют нас делать то, чего мы совсем не хотим.       — Странное замечание, учитывая, что ты совсем не знаешь меня. Собственно, как и я тебя… Кумихо.       Он знает! Так даже проще, не нужно будет долго рассказывать и объяснять.       То, что Чонгук, как и я, хотел вырваться из лап Химеры, не вызывало никаких сомнений. Но для меня пока оставалось непонятным, будет ли это он делать один или согласится с моим планом, сулившим свободу и мне, и ему. Сондык допустил главную ошибку — решил манипулировать Чонгуком, играя на обострённом чувстве мести. Наступать на те же грабли я не хотел. Только честность и искренность с моей стороны сможет убедить Чонгука играть в одной команде. И я пошёл ва-банк: рассказал мой план, вскрыл все карты.       — Ну так что, Чонгук, ты со мной?       — Никаких тёмных пятен не должно остаться, никаких историй на потом. Рассказывай здесь и сейчас, что сделал тебе Миура, если ты разработал настолько изощрённый план его убийства.       Это требование заставило меня погрузиться в прошлое. Зияющая рана на сердце вновь начала кровоточить. Внутри меня стал закипать тот самый гнев, который, сплетаясь в прочный узел с ненавистью, питал меня последние годы. Болезненные воспоминания проникали в мозг, атакуя его словно компьютерный вирус, безжалостно пробивая защиту памяти. И я начал всё рассказывать Чонгуку. Он стал первым, кому я доверился.       — Миура создал из меня своё подобие… Я ненавижу весь этот грёбаный мир. Безжалостный. Мир, в котором больше не существует моей семьи, а я не могу спокойно дышать и жить. Глупо сейчас рассуждать, как сложилась бы наша жизнь с братом, не возомни мы себя последними сраными Робин Гудами на этой земле. Было ли действительно хоть что-то в наших силах изменить? Теперь этого никогда не узнаешь.       Мы просто были наивными мальчишками, которые перечитали в детстве сказок и продолжали верить в чудо и справедливость, даже когда повзрослели. Цеплялись за лучшее в этой жизни, несмотря на то, что действительность упорно доказывала нам обратное. Очень рано осиротев, потеряв сразу двух родителей в нелепой аварии, мы, два брата — Ку Мино и Ку Минхо, намертво переплетя руки, у могилы родителей осознали, что оказались одни в этом мире. Дальние родственники предпочли не взваливать на себя груз ответственности за двух несмышлёнышей. Так мы с братом, который был младше меня всего на год, оказались в детском доме.       Изо всех сил мы карабкались вверх, старались не скатиться на дно жизни, разделив судьбу многих выходцев из детских домов. Первые наши успехи в программировании пришли с одновременным пониманием, что это увлечение может приносить доход, причём немалый. В сети и хакерских кругах очень быстро стал известен ник Кумихо, вот только никто не знал, что он был у нас с братом один на двоих, собственно как и вся жизнь.       Мы чудом попали по сиротской квоте в университет и, как только закончили его, начали получать приглашения от компаний. Услуги «белых шляп» оказались очень востребованными. Компании не скупились, заказывая у них тестирование надёжности защиты сетей или целостности программного продукта, предпочитая заранее найти уязвимые места, прежде чем выпускать товар на рынок. Мы отказывались от предложений попасть официально в штат IT-компаний, приняв решение работать фрилансерами. Брали заказы на DarkNet, работая под ником Кумихо.       «Наш мир, наши правила!» — стало теперь девизом. И всё было хорошо до того момента, пока не появился «Феникс». Честно, не помню кому из нас двоих пришла в голову эта идея: оставаясь в обществе «белых шляп» разработать программу, которая могла запускать вирус в финансовые сети любой организации, незаметно выводя часть средств, перемещая их на офшорные счета.       Мы с братом не потратили на себя ни воны — покупка новых серваков и мощных макбуков не в счёт, это были необходимые расходы для работы. Все деньги мы распределяли на анонимные гранты детям из детских домов, помогая таким же как мы достичь успеха или реализовать мечту, отдавая отобранные у толстосумов средства тем, кто действительно в них нуждался. Нас окрыляла мысль, что мы могли хоть немного восстановить справедливость в этом мире!       Произошло то, что рано или поздно должно было произойти. «Феникс» столкнулся с «Химерой». Изучив теневую бухгалтерию незнакомой для нас фирмы, мы поразились объёму средств, который вращался на скрытых счетах, и мы наивно решили, что исчезновение суммы с шестью нулями окажется незамеченным при таком финансовом обороте.       Вечером того дня я выскочил буквально на минуту в круглосуточный магазин за молоком — прямо в чём был: в шлёпках и домашних штанах. А когда вернулся… Уже на лестничной площадке я услышал голоса, сливающиеся в оглушивший меня гомон, сдавленные крики и звуки ударов. Дверь в нашу квартиру была приоткрыта, а замок вырван с мясом. Я медленно приоткрыл еле держащуюся на петлях дверь, и бутылка с молоком выпала из рук, разлетаясь вдребезги, заливая всю прихожую белой жидкостью, добавляя к разгромленной квартире лишь незначительный штрих. Посреди комнаты трое амбалов ногами превращали в кровавое месиво лицо брата. Мино валялся у них в ногах, скрючившись и тщетно прикрываясь избитыми руками.       — Ну вот и второго дождались. Грузите их в машины и везём к боссу.       Короткий приказ прекратил избиение, а в голову брата уткнулся ствол глока, не давая мне никаким образом повлиять на ситуацию.       — Только дёрнешься, вынесу ему мозги. Руки назад!       Я послушно подставился под наручники и безропотно позволил натянуть на глаза повязку. Нас выволокли и закинули в багажники машин, припаркованных во дворе. Почему я их не заметил, когда возвращался домой? Не знаю. Дверца багажника с оглушительным грохотом захлопнулась, погружая меня в ещё большую темноту: вязкую, липкую, облепившую меня с того момента и до настоящего времени.       — Аккуратнее…       Властный голос остановил амбалов, которые выволокли меня из машины и как тюк с шерстью впихнули в помещение, швырнув в ноги незнакомцу, чьему приказу они подчинялись беспрекословно. Сильный толчок в спину — и я заскользил по холодному мраморному полу, уткнувшись лицом в чьи-то дорогие ботинки. Я не видел его, всё еще оставаясь с повязкой на глазах и скованными руками, только ощущал горькую вонь сигары и подавляющую ауру власти.       — Отпустите брата, я всё вам верну! Только не трогайте его!       Гадкий смех незнакомца был мне ответом.       — Возвращать уже ничего не нужно. Не беспокойся, Минхо, мы всё вернули. И даже больше. Полагается же мне компенсация за причинённые вами неудобства.       Цепкие пальцы схватили меня за лицо, заставляя поднять голову.       — Айщ, а ты ещё лучше, чем в профайле. Только благодаря твоей смазливой мордашке вы еще живы. Если бы она не привлекла моё внимание, то вы бы уже лежали с дырявыми лбами в морге. Красивый, породистый сучонок, — в голосе незнакомца появились нотки возбуждения. — Жаль, не могу того же сказать про твоего брата. Слишком ему личико подпортили мои церберы.       Рык ненависти сорвался с губ, и я дёрнулся, пытаясь освободиться от мерзких рук, собственнически лапающих моё лицо.       — Молодой и строптивый. Я люблю таких… непокорных… до поры и времени, — его шипящий голос раздавался прямо над ухом. — Твой ротик не должен издавать ругательства. Запомни это, мой мальчик. Он создан для другого.       Я почувствовал, как моё лицо уткнулось в чужой пах. Ощущая себя беспомощным и уничтоженным, я замычал и сжал со всей силы зубы, понимая к чему склонял меня незнакомец.       — Пошёл нахрен! Сука! — ярость переполняла меня.       — Я знаю, как сделать таких как ты более сговорчивыми.       Он резко сдёрнул повязку с глаз. Первое мгновение я щурился от резкого света, затопившего глаза, но мрак беспомощного кошмара медленно рассеивался. Проморгавшись, увидел суховатого японца. Я узнал его сразу — Дэйчи Миура. Один из владельцев «Химеры». До меня дошло, кто стоял за нападением на нас с братом. Кому мы так неосмотрительно перешли дорогу. Мелкая дрожь тысячами острых игл впилась в мышцы, постепенно возвращая онемевшим конечностям чувствительность.       Миура тут же вздёрнул меня за волосы вверх, заставляя подняться на ноги и развернул к большому панорамному окну во всю стену. Моё сердце замерло, обливаясь кровью, которая перестала поступать по венам, потому что на улице я увидел Мино, безвольно висящего в хватке громил. Первым порывом было вырваться, броситься к нему. Я дёрнулся, но цепкие руки Миуры, надёжно вцепившиеся в волосы, удержали на месте.       — Дёрнешься — и его тут же прикончат. За твои гадкие слова, которые ты только что изрыгал, полагается наказание.       Я вжал голову в плечи, ожидая удара, но он не последовал. Удары посыпались на моего брата, которого продолжали насильно удерживать втроём псы Миуры, заставляя смотреть на меня. Даже сквозь стеклянную стену, разделяющую нас, я слышал его нечеловеческие крики. Я выл, извивался, умоляя прекратить это избиение. Миура взмахом руки приказал остановиться своим амбалам и отпустил меня. Мне казалось, что хуже быть не может. Наивный.       — Деньги свои я назад получил. Но этого недостаточно. Мне бы хотелось получить от тебя извинения.       Я напрягся, понимая, что Миура не ждал от меня простого банального «простите, мы так больше не будем». Словно в подтверждение моих догадок по его лицу растеклась похабная ухмылка.       — Вставай на колени и начинай сосать мой член своим сладкими губками. Ты будешь стараться и делать минет так хорошо, как еще не делал в этой жизни! Потому что, если мне не понравится, то я отдам команду, чтоб мои ребята занялись твоим братом, но уже по-другому, — леденея от ужаса, я увидел, как в руках громил оказались биты. — Приступай. Живо!       Словно в замедленной съёмке я видел, как один из охранников Миуры занёс руку с битой для удара… раздался дикий, разрывающий барабанные перепонки крик. И я не выдержал: на глазах проступили слёзы, и, упав на колени и отвернувшись от окна, сделал всё то, что было приказано мне.       Я довёл его до оргазма, задыхаясь, давясь рвотными позывами и слезами. Миура ни на мгновение не позволял отстраниться от его члена, грубо держа за волосы. Брезгливость к самому себе затопила меня окончательно, когда в горло брызнула струя спермы. Убрав поникший член в штаны, он отстранился, похлопал меня по щеке, как дворовую шавку.       — Сейчас твоего брата отвезут в больницу и сделают всё необходимое, чтобы он оказался в порядке. А ты… — Миура властно вцепился в лицо, заставляя смотреть ему в глаза, —… ты теперь принадлежишь мне. Запомни это.       Продолжая сидеть раздавленным и униженным на полу в мрачной гостиной, я потерял нить времени, почти не различая происходящего из-за слёз. Покачиваясь, не отрывая взгляда от окна, наблюдал, как люди в синих халатах погрузили тело брата на носилки и понесли к карете скорой помощи, стоящей на въезде в особняк. Только после этого Миура подошёл ко мне, снисходительно всматриваясь в лицо. Несколько бесконечных минут мы смотрели друг на друга. Призрачная надежда, что кошмар сегодняшнего дня на этом был закончен, стремительно таяла под ледяным взглядом Миуры. Это оказалось только началом ада.       Миура достал из небольшой клетки живую мышь и медленно направился к огромному аквариуму без воды, встроенному в стену. Из-под ветвистой коряги навстречу хозяину выползла большая чёрная змея. Миура открыл маленький люк сверху и за хвост отпустил пищащее животное внутрь. Мышка осмотрелась и начала проворно бегать по серпентарию в поисках укрытия. Змея замерла. Казалось, она даже не следила за метаниями приговорённого животного. Молниеносный бросок — и мышь оказалась придавленной к полу змеиной пастью, распахнувшейся до неимоверных размеров. Дождавшись последних смертных судорог мыши, она развернулась к нам и начала медленно заглатывать мышь.       — Не вздумай скрыться или броситься на поиски брата. Найду тебя везде. Всe новости о состоянии Мино будешь получать от меня лично. Свободен. Тебя отвезут домой.       Неизвестность и дикий страх за брата застилали разум, не давая в полной мере осознать всю серьёзность угроз Миуры. Наплевав на его запреты, я, как только оказался дома, бросился к старому ноутбуку, пылившемуся под кроватью. Наши новёхонькие макбуки были превращены в пластиковое крошево и помочь в поисках брата уже не могли. Нужно было узнать, в какую больницу отвёз его Миура, нужно было срочно найти Мино! Взлом базы медицинских учреждений Сеула не занял много времени.       Расплывающимся взглядом я вчитывался в медицинскую карту одной частной клиники, пытаясь разобраться в незнакомых терминах и понять, с какими травмами он поступил. Взгляд зацепился за запись, что Мино уже назначили бригаду и оперирующего врача, как вдруг, обновив страницу, я увидел новую пометку, отменяющую операцию. И похолодел от ужаса.       Почему отменили? Что с братом? Он что… умер?       Я подпрыгнул на кровати, когда в звенящей тишине раздалась незнакомая мелодия входящего вызова. Осторожно, двумя пальцами я выудил телефон из своей куртки, недоумённо глядя на гаджет. Это был не мой телефон и не телефон брата. Я даже не заметил, когда мне его подложили. Дрожащими пальцами долго не мог свайпнуть зелёную кнопку на экране, чтобы принять вызов.       — Алло, — ответил наконец я, заранее зная, чей голос услышу в ответ.       — Детка, я тут решил тебе пояснить, так как ты ещё, видимо, не до конца понял, что каждый твой шаг будет мне известен. Ты теперь избранный. Моя сучка. Так везет не каждому. Поэтому сядь поровнее на попочку и прекрати взламывать базу клиники. Все новости и встречи с братом будут только тогда, когда заслужишь. Понял? — я только гулко сглотнул в ответ. — Или мне не только операцию отменить, но и перевести его в самую вшивую больницу Сеула, где из твоего брата только Франкенштейна смогут слепить?       — Я понял. Спасите Мино. Я всё сделаю, как вы хотите, — прошептал я немеющими губами.       Только теперь я понял, что насилие, которому подверглись мы с братом в доме у Миуры, было лишь первым шагом в пропасть.       Я жил осознавая, что смерть гораздо лучше, чем прожитый день, постоянно: днями, неделями, годами… Я не врал, когда сказал, что мой брат попал в аварию, столкнувшись с очень большой машиной. По нему, как и по мне, проехала адская махина «Химеры», с хрустом раздавив нас.       Миура сдержал своё слово. Брата спасли от смерти, сделали операцию, но вот только ходить он пока не мог. Кости на ногах сломали битами так, что их врачам пришлось собирать буквально по кусочкам. Вскоре Мино отправили в Швейцарию, в один из лучших реабилитационных центров, где ему предстояла череда операций. Врачи обещали сотворить чудо и поставить его на ноги.       Миура был не из тех, кто давал пустые обещания. Он разрешал мне общаться с братом по KakaoTalk… только после секса. Мерзкого, противного, изнуряющего. Я принадлежал ему целиком и полностью, превратившись в личную игрушку для удовлетворения похоти. Миура держал меня крепко, насилуя не только тело, но и душу.       Всё мои попытки вырваться из лап Миуры, обретя независимость, пресекались на корню. Болезненно и мучительно. За любым моим шагом, не согласованным с Миурой, моментально следовало наказание. То похищение в клубе, в который я отправился, наплевав на запрет Миуры и последовавшее изнасилование, всё это было сделано по его приказу. Тогда в больнице я впервые увидел в глазах японца некое подобие жалости и раскаяния, которые он поспешил замаскировать:       — Я тебя предупреждал, Минхо, но ты всё равно ослушался. Теперь ты понимаешь, что может последовать за любым твоим неподчинением? — его липкая, мерзкая ладонь коснулась моего лица, а пальцы погладили потрескавшиеся, разбитые насильниками губы. — Мой любимый мальчик… Обещаю, что больше не причиню тебе боли. Если ты меня не вынудишь, — добавил он.       После того случая я не пытался вырваться из-под контроля Миуры. Стиснув зубы и натянув на лицо холодную, циничную маску безразличия, я старался вести себя так, чтобы не вызывать у него припадки ревности и гнева. Я научился отключать сознание, наблюдая за происходящим со мной в огромной постели Миуры как бы со стороны, не испытывая ни стыда, ни боли. Я был безучастен, меня не было в этом говённом мире… Я смирился со всем, полностью погрузившись в работу, конечно же на фирме Миуры. Научился играть и показывать своё желание жить счастливо. Но не прекращал вынашивать план, как убрать Миуру из своей жизни, вновь и вновь прокручивая в голове картины его мучительной смерти. Тут же безжалостно откидывал их. Находясь под тотальным контролем, я был связан по рукам и ногам. Одному не получится вырваться из змеиной пасти. Я уже отчаялся… но тут появился ты, Чонгук. Человек, который приковал всё внимание Миуры, на которого нацелилась мерзкая голова Химеры, ослабив на моей шее удушающий захват.       — У нас с тобой разные цели, Минхо. Ты прав в одном: враг моего врага — мой друг, — Чонгук вернул мне фразу, которую я написал ему в первом письме. Он протянул руку, чтобы скрепить наш союз рукопожатием. — Запомни, от наших действий теперь зависят не только наши жизни, которыми мы готовы рискнуть не раздумывая, но и жизни наших любимых: Тэхёна, моего сына и твоего брата. У нас нет права на ошибку.       Я пожал его руку в ответ.

***

      — Какие планы на вечер, детка? — звонок Миуры раздался в тот момент, когда я захлопнул крышку макбука, заполнив последний отчёт.       — Собирался домой и спать. Устал очень.       — Ну, значит, я немного изменю твой вечер. Поужинаем вместе, — в трубке тут же раздались короткие гудки, обозначая, что это была не просьба, а приказ.       Натянув на лицо холодную надменную улыбку, я шагнул из опустевшего бизнес-центра навстречу чёрному мерседесу, который ждал, чтобы отвести меня на ужин. За последнее время столько всего произошло, мне необходимо выкинуть все ненужные мысли из головы и приехать к Миуре свободным от них. Этот день должен стать ключевым в моей игре. Все фигуры в сборе, расставлены в нужном порядке, каждая на своём месте. Настало время для решающего хода.       Времени, пока машина везла меня в особняк Миуры, хватило, чтобы собраться. Я поднялся по ступеням неторопливым шагом, не бросив ни единого взгляда на услужливо согнувшихся в поклоне молчаливых одинаковых людей в чёрном, приветствующих мой выход. Я знал, что стоит только им разогнуться, как мне в спину прозвучит презрительное: «шлюха босса». Мне было насрать на сплетни халдеев, я бы с удовольствием уступил любому своё место, только вот желающих его занять не было.       Отдав дворецкому пальто, я уверенно направился в столовую. Огромный стол, который с лёгкостью мог вместить человек двадцать, был накрыт на двоих. Серебряные подсвечники были расставлены в шахматном порядке — так, чтобы мы, сидящие на противоположных концах обеденного стола, могли видеть друг друга. Блюда, прикрытые клошами, томились в ожидании трапезы.       — Ты опоздал. Ужин уже подали, — озвучил Миура очевидный факт, пряча раздражение за скрежетом ножа по фарфору.       На моей тарелке лежал уже остывший кусок мяса и овощи.       — Засиделись допоздна с Чонгуком. Да и вечерние пробки не располагают к быстрой езде.       Кривая ухмылка Миуры исказила лицо. Я знал, что в моём рабочем кабинете были установлены камеры и он, скорее всего, следил за каждым моим шагом, моим вздохом. Вот только мои мысли были ему недоступны. Я специально заставлял Миуру сходить с ума от ревности и отчаянной злости, демонстрируя для камер тесное общение с Чонгуком, вынуждая мучителя пойти на безрассудные шаги, несвойственные его холодной, расчётливой натуре.

Миура

      Я не сводил глаз с любовника, пожирая его взглядом, наблюдая, как тот грациозно вошёл в столовую. Навстречу мне двигались 190 баллов IQ на идеальных ногах, которые лучше всего смотрелись без брюк и у меня на плечах. От кончиков волос до кончиков ногтей совершенный, холёный, до умопомрачения чувственный, страстный, но… не со мной. Я раздражённо поджал губы:       — Ты опоздал. Ужин уже подали.       Минхо невозмутимо сел за стол, встряхнув салфетку, бросил её на колени и начал разделывать стейк, не обращая внимания на прозвучавшее замечание.       — Засиделись допоздна с Чонгуком, — небрежно ответил он, отлично понимая, что это упоминание сорвёт мне планку. — Да и вечерние пробки не располагают к быстрой езде.       Аккуратный кусок стейка с кровью демонстративно лёг на блядский язык Минхо. И он усмехнулся, явно чтобы позлить меня.       — Я запретил называть это имя в моём доме! Или ты перестал понимать мои приказы? — тарелка жалобно звякнула, когда я с раздражением бросил на неё вилку.       — А что, если Чон Чонгук перестанет быть фактором, который следует принимать во внимание?       — Ты о чём сейчас?       — У меня появился план, как устранить Чонгука так, чтобы его смерть не связали с тобой.       План, который предложил Минхо, был на грани фола: с одной стороны меня восхищала хитрость любовника и его нестандартное мышление, но с другой стороны…              — План очень дерзкий и очень рискованный, Минхо. Намджун может передумать или дрогнет рука, ведь Чонгук для него как сын.       — Значит, я дам ему в руки такие факты, из-за которых рука не дрогнет. Наняв начальника охраны Чонгука для его убийства, ты тем самым выведешь себя из-под подозрений. Все помнят, что отец Намджуна погиб в перестрелке, которую организовал Чон-старший, и будут считать, что это кровная вендетта, не увязывая твоё имя со смертью Чонгука. И пока никто не взял на себя ответственность за взрыв яхты, это тоже можно будет удачно списать на всё того же Намджуна.       — Но как? Думаешь, он добровольно повесит на себя и это?       — А ты что, планировал после убийства оставить его в живых? Мертвый Намджун — молчаливый Намджун. Он уже ничего не сможет опровергнуть.       Я откинулся на мягкую спинку кресла, щёлкнул щипчиками, откусывая кончик сигары. Мягко провёл ею под носом, блаженно вдыхая древесный аромат, и закурил, выпуская струю плотного серого дыма вверх.       — Ты так сильно хочешь осуществить задуманное, что пойдёшь на двойное убийство? — я гипнотизировал взглядом Минхо, пытаясь найти слабину в его взгляде. — Ты ведь не просто так предлагаешь мне это. Что взамен? Свобода?       — Мне нужна не свобода, мне нужны гарантии, — вздёрнув голову, с вызовом ответил Минхо. — Я хочу быть с тобой на равных, надоело выслушивать, что я только твоя шлюха. И мне нужно свободное общение с братом. Ему нужна моя поддержка, особенно сейчас, накануне операции.       Как же давно я хотел услышать эти слова от него. Даже если бы Минхо не потребовал этого у меня, я сам хотел вскоре объявить его своим преемником. Не родного сына. Минхо и Нагано оба были омегами, но у моего родного сына не было такой хватки, блестящего ума, железной выдержки, как у моего любовника. Сын был типичной омежкой, а вот Минхо… казалось, природа по ошибке заключила его в омежью оболочку, наделив характером, как у альфы.       — Хорошо. Я выполню твои условия в случае положительного исхода. Но, Минхо, ты должен помнить, что всегда будешь моим. Всегда! Поэтому, как только Чонгук будет убит, ты станешь моим мужем, и я официально объявлю тебя своим преемником.       — Ты делаешь мне предложение? — Минхо вскинул брови, насмешливо глядя мне в глаза.       — Именно так. Я хочу быть с тобой. На равных условиях.       Вся правда заключалась в том, что я — сильный, бесстрашный, извращённый, безжалостный и расчётливый — был влюблён в этого гордого и дерзкого мальчишку. Моя одержимость не знала границ, я сходил с ума от того, что Минхо не отвечал мне взаимностью. И я был готов пойти на многое, чтобы удержать его, разбить холодность и отчуждение, заставить испытывать чувства, отличные от отвращения и ненависти. Только поэтому я согласился с планом Минхо.       Я чуть наклонился вперёд, чтобы затушить сигару в хрустальной пепельнице на столе.       — Есть еще одно условие, — выдохнул Минхо, не шелохнувшись.       Моя рука замерла, усилив давление на сигару так, что она не выдержала и сломалась. Я поднялся и преодолел расстояние, разделяющее нас.       — А не слишком ли у тебя разыгрался аппетит, детка?       Минхо сидел неподвижно, даже когда я, лаская, очертил костяшками его скулы, повторил пальцем контур манящих губ. Когда палец надавил на нижнюю губу, мой дьяволёнок в ответ послушно приоткрыл губы. Он замер, зная, что ласкающая рука тут же могла подарить и наказание в виде хлёсткой пощёчины.       — Говори, — благодушно позволил я.       — На эти дни ты снимаешь с меня всё наблюдение и прослушку.       Заметив, как моментально изменилось моё настроение, Минхо, втянул мой палец, всё еще блуждающий по его губе, и начал его ласкать языком. Освободив с пошлым хлюпом влажный палец изо рта, он продолжил как в ни в чём не бывало:       — Служба безопасности у Чонгука на таком же уровне, как и у тебя, если не на порядок выше. Мне бы не хотелось, чтобы в самый последний момент были найдены камеры в моём кабинете или узнали, что мой телефон на прослушке, — не поднимаясь со стула, Минхо медленными движениями начал снимать с меня галстук. — Я должен оставаться чистым для Намджуна, чтобы он смог поверить фактам о смерти своего отца и роли семейства Чон в этой истории. И что разболтал мне всё твой сын Коджу, находясь в наркотическом угаре. Уверен, что проверку мне он устроит обязательно.       — Хорошо, я распоряжусь сегодня же об этом, — хрипло ответил я, интуитивно чувствуя, что ещё пожалею об этом.       Эта здравая мысль тут же исчезла из моей головы, разум помутнел от действий ловких пальцев Минхо, блуждающих по моему телу. Я ощущал, как напрягся член от возбуждения, но продолжал оставаться неподвижным. Минхо редко прикасался ко мне сам, поэтому я замер, боясь спугнуть его, хотел продлить мгновение.       — Ужин был восхитительным, — изящные пальцы Минхо проворно расстегнули уже все пуговицы на моей рубашке и ласкали обнажённое тело, — я думаю пора с ним заканчивать и переходить к десерту.       Не сдержавшись, я резким движением сбросил на пол весь фамильный фарфор, освобождая стол. Гортанно рыкнул, вытаскивая ремень и расстёгивая брюки.       — Будь хорошим мальчиком, Минхо. Живо сам снимай штаны и повернись…       Меня трясло от возбуждения и идеальной картины: мой обнаженный мальчик покорно лежащий грудью на столе, призывно прогнувшийся передо мной.       — Поставь шире ноги… раздвинь ягодицы… вот та-а-ак…

***

Настоящее время

Минхо

      Я чувствовал надвигающуюся катастрофу, но ничего не мог с этим поделать. То, что ситуация выйдет из-под контроля настолько, никто из нас не мог предвидеть. Несгибаемый Намджун стоял перед Миурой, который с мрачным видом сидел в черном кожаном кресле посреди кабинета, еле сдерживая переполняющее его раздражение. Ни один мускул не дрогнул на лице начальника охраны Чонгука и несостоявшегося киллера, пока Миура, скрипя зубами, читал отчёт, который он ему принес посреди ночи.       — Можешь этими бумажками жопу свою подтереть, — он швырнул в лицо Намджуну листы бумаги, которые разлетелись по всему кабинету, — меня не интересует отчёт недоумков из полиции, описывающих характер ранения и вид оружия. Рассказывай сам, как всё произошло, почему скорая забрала живого Чонгука, а не его труп.       Я отвернулся к окну, делая вид, что звёздное небо и огни небоскрёбов вдалеке для меня гораздо интереснее, чем то, что происходило за моей спиной.       — В Чонгука стрелял омега-модель с вечеринки. Может, вы его видели, в рекламе мелькает часто — Ким Тэхён. Скорее всего, напился, вот и сорвало планку — вспомнил старое…       — О чём речь? — раздражённо спросил Миура.       — Была история три года назад, — Намджун, прочистив горло, сухо продолжал. — Чонгук пытался его изнасиловать. Чон Миндже историю замял, удалил всё из отчётов полиции.       Я отвернулся от безмятежной картины за окном, подошёл к Миуре и положил руку ему на плечо, ощущая как напряжено его тело. Зная его вспыльчивый и импульсивный характер, нужно было отключить внутренний радар Миуры, усыпить его интуицию, пока шло всё так, как было выгодно мне.       — Помню. Чонгук даже собирался жениться на нём, отверг нашу предварительную договорённость о браке с Нагано. Сучонок! Всё делал наперекор отцу.       — Но вскоре выяснилось, что Тэхён шпионил на конкурентов и сливал для них информацию. Они расстались, — продолжал Намджун, а я массировал плечи Миуры, снимая сковавшее их напряжение. — За последний год имя Ким Тэхёна не фигурировало в контактах Чонгука. Я на всякий случай проверил и детализацию телефонных звонков, и электронную почту. Всё чисто. Это была случайная встреча на вечеринке выпускников, они учились вместе. Видимо, вспомнил старые обиды.       — Допустим. Намджун, вот ты хорошо разбираешься в оружии, поясни мне, старику: как при выстреле практически в упор, в сердце, — Миура ткнул в фотографию тела, сделанную полицией, — Чонгук не сдох до приезда «скорой»? Он что, бессмертный?       — Роковая случайность… Выстрел пришёлся в портсигар, который был у Чонгука в нагрудном кармане.       — А это тоже случайность?       Миура указал пальцем в телевизор, работающий без звука. На экране мелькали кадры, ставшие центральной новостью не только в Корее, но и во всём мире. Какой бы канал сейчас не включить, любой выпуск новостей начинался с того, что диктор с каменным выражением лица рассказывал то, что я уже знал и без него:       Пять человек погибли в пожаре, вспыхнувшем после ДТП в туннеле на скоростной автомагистрали к югу от Сеула. Авария произошла 29 августа в 23:49 по местному времени. Скорая помощь и грузовик столкнулись в шумозащитном туннеле, после чего моментально вспыхнул пожар. Первыми жертвами трагедии стали пациенты скорой помощи и водитель грузовика, не справившегося с управлением. Водителя и врача «скорой помощи» удалось спасти. Из-за сильного задымления в тоннеле образовалась огромная пробка, которая затрудняла проведение полноценной спасательной операции. Мэр Сеула распорядился отправить на место аварии медицинские вертолёты, для оперативной эвакуации пострадавших в лучшие клиники страны.       — Нет. Это уже не случайность, — я пришёл на помощь Намджуну. Что происходило, когда «скорая» увезла Чонгука и Тэхёна, он не знал, — но чтобы это выглядело как обычная авария, мне пришлось подключить многие наши ресурсы. Я не мог допустить, чтобы Чонгука довезли до больницы. Молодцы ребята, сработали чисто: никто не выжил. К сожалению, не обошлось без жертв с нашей стороны.       — Кто? — нахмурившись уточнил Миура.       — За рулём грузовика, который снёс скорую, был Масаки, а в машине, которая заблокировала тоннель и сгорела следом — братья Икута. Это к лучшему. Исполнителей в любом случае пришлось бы устранять, а так не пришлось вызывать чистильщиков. Я уже распорядился, чтобы семьям выплатили компенсацию и организовали достойные похороны.       Очередная сигара тлела в переполненной пепельнице, по кабинету клубился едкий серый дым, с которыми не справлялся кондиционер, работающий на полную мощность. Я подключил телефон к ноутбуку и вывел на экран фотографии, которые мне сбросил знакомый журналист, работающий на месте аварии.       — На сайте службы спасения уже официально опубликовано, что среди погибших был Чон Чонгук. Это совпадает с фотографиями, что я получил. Смотри, — я указал на фотографию обожжённого трупа. — Я узнаю этот браслет гвоздь. Чонгук его не снимал. И главное, на обгоревшем трупе перстень семейства Чон.       Самодовольная улыбка растеклась по лицу Миуры, он сидел в кресле еле сдерживая торжество. Намджун, мощный и полный скрытой опасной силы, замер посреди кабинета. Тяжёлым взглядом он изучал нас, словно до конца не верил в происходящее. Уголок его губ дёрнулся, когда Миура, произнёс фразу, которую я так хотел услышать:       — Собаке — собачья смерть! Я собираю экстренное заседание правления Химеры, чтобы объявить тебя своими преемником, Минхо. Начинай готовиться к свадьбе.