You should see me in a crown

(Пятнадцать лет назад) В свои права входило лето, и дни в пригороде Лос-Анжелеса становились еще длиннее, жарче, удушливее. Сухой, знойный воздух заполонял собой комнату, и от него уже не спасал старый кондиционер, что шумел в углу комнаты. Единственное, чего хотелось каждому – это лежать в бассейне или в ванне с холодной водой, чтобы хоть на немного охладить разгорячённое солнцем тело. Но несмотря на это, в лете были и свои плюсы, например, заканчивалась учеба. Диппер вернулся из школы два часа назад, и это был его последний учебный день перед длинными каникулами. Никаких больше уроков, нудных учителей и задирающих одноклассников. Впереди была лишь свобода, отдых и столь долгожданная поездка, которая позволит уехать отсюда и не видеть никого почти два месяца. Наверное, впервые за долгое время он чувствовал себя настолько счастливым. Чтобы сделать день еще лучше, он открыл банку холодной газировки и, забравшись коленями на стул, приняв самую удобную для себя позу, начал читать принесенную из библиотеки книгу – фантастическое произведение про приключения группы детей на другой планете. Так он мог просидеть долгие часы, погружаясь в чужой мир, который был намного привлекательнее его реальности. Внезапно внизу хлопнула дверь, и кто-то вошел в дом. Ощущение радости тут же улетучилось, и по телу пробежала дрожь. Диппер мог узнать его по шуму, по топоту шагов и тяжелому хриплому дыханию, что, казалось, были слышны даже отсюда. Стало страшно. Все внутри него кричало «беги, прячься, скорее», но он продолжал оставаться на месте, не шевелясь, понимая, что его все равно достанут, за шкирку, волосы, одежду, так, как уже случалось много раз до этого. Поэтому лучше всего было замереть и ждать, молиться, чтобы тот не обратил на него внимания и ушел к себе. Но этого не случилось. Следом послышался скрип лестницы, и дверь в его комнату распахнулась, с грохотом ударяясь об стену. – Ты оглох? – рявкнул отец. – Мне долго тебя звать!? Диппер отодвинул от себя книгу и, повернувшись к отцу лицом, покачал головой. Все слова будто застряли в глотке. – Я просил, чтобы к моему приходу было все убрано, а вы снова устроили срач! В гостиной, холле, коридоре… Ты видел, что там происходит!? – Прости, – проговорил Диппер. Голос его был севшим и глухим. – Я все уберу. – Мне насрать на твое «прости», – продолжал отец. Его лицо покраснело, а ноздри раздувались, как у разъяренного быка. – Где твоя сестра? Мэйбл после школы ходила на танцы и пока еще не вернулась с занятий. Хотя, Диппер не был уверен, по идее все кружки сегодня должны были быть отменены. – Не знаю. – И где ее носит, – выплюнул он, а потом вновь яростно посмотрел на него. – Живо вниз, убери там все. И накрой на стол. Мы с матерью работаем день и ночь, чтобы вас обеспечить, а вы ничего не можете, ничего не хотите, жалкие, тупые лентяи. Он говорил что-то еще, но Диппер старался пропускать его слова, не воспринимать, не слушать, стараясь сконцентрироваться на противоположной стене, висящих на ней картинах и рамках с фотографиями. Там были и они с Мэйбл, еще маленькими розовощекими младенцами, что улыбались своими беззубыми ртами. Вроде бы они тогда всей семьей гостили у бабушки с дедушкой, где-то хранился целый альбом подобных фотографий. Внезапное тоскливое чувство навалилось на него со всей мощью, и Диппера затошнило. – После принесешь мне свой табель. И последние домашние работы. Посмотрим, что ты там за год выучил. С оценками у Диппера все было в порядке, но подобные проверки, неважно, что у него были за тесты, все равно заканчивались криками и руганью. Он никогда не был достаточно хорош для отца. Все началось еще когда его не взяли в футбольный клуб. Тренер объяснил, что ему будет трудно на тренировках с таким слабым здоровьем. «Потому что слишком хилый, слабый, не пацан» – услышал Диппер тогда в своей адрес от отца. Это было первое большое разочарование, которое он подарил родителям. Потом было множество других, которые уже трудно вспомнить. Поднявшись со стула, Диппер пошел на кухню. В их доме никогда не было бардака в привычном смысле этого слова, но здесь даже случайно оставшаяся книга могла стать причиной скандала. Если отец приходил злым, то ему хотелось уничтожать все на своем пути, и не важно, кто это – он, Мэйбл или мать. Отсюда просто хотелось сбежать. Хотя бы на время. И совсем скоро это случится. Мать решила отправить их с Мэйбл в Орегон, в какой-то маленький городок, где жил ее двоюродный дядя. Впервые за долгое время Диппер проведет так много времени вдали от дома и отца. Неважно, как там все пройдет, но это будет однозначно лучше, чем здесь. В любом случае. (Настоящее время) Диппер не выходил из дома уже пару дней, и все что он делал – писал. Писал ранним утром, когда за окном даже не начали щебетать птицы, писал днем, когда студенты и офисные работники шли на ланч в кафе, писал вечером, когда все возвращались по домам и ночью, когда было особенно тихо и комфортно. И казалось, что вся его реальность слилась с текстом. Он жил больше не здесь, а где-то там, между строчек собственной истории, которая расширялась, уплотнялась, становилась живой и яркой. Пару раз к нему приходил Сайфер и, склоняясь над его письменным столом, жадно читал только что написанный Диппером текст. – У тебе хорошо выходит, Сосна. Никогда и никому раньше Диппер не позволял читать в процессе написания. Было в этом нечто интимное, будто ты показываешь себя с самой слабой и при этом открытой стороны. Но с Биллом было по-другому. С ним вообще все было совершенно по-другому. Он подходил бесшумно, клал руки ему на плечи, выхватывал несколько абзацев, а потом топорща Дипперу волосы, хвалил. И никогда, никогда не критиковал. Только лишь советовал что-то добавить. Совершенно мягко и правильно, как если бы он критиковал сам себя. Дипперу вообще порой казалось, что они один человек или, точнее, часть друг друга. А еще Билл был источником бесконечного вдохновения. И поэтому особенно много ему удавалось написать после таких встреч, когда он видел Сайфера у себя на диване, у окна, в интерьере кухни. Когда он был домашним и совершенно расслабленным, что позволяло на мгновение представить, что тот никуда не исчезнет и всегда будет рядом. Вот так стоять за спиной, полуобнимая, утыкаясь носом в затылок и быстро что-то говоря, успокаивая и при этом заряжая невероятной энергией. Диппер боялся признаваться себе, но Сайфер стал значить слишком много. До страшного слишком много. Потому что исчезал он также молниеносно, как и появлялся. К нему нельзя было привязываться, его нельзя было любить, но как же трудно и с каждым разом все труднее сохранять рассудок. Диппер начинал это все как игру, как желание узнать больше, а в итоге угодил в ловушку, обнажив все свои чувства и желания. ( из черновиков Диппера Пайнса за ноябрь 20**) После его возвращения прошел год, и весь этот чертов год он ни разу не чувствовал себя по-настоящему живым. Билл сидит в своей тесной нью-йоркской кухне и неспешно курит в форточку, забравшись с босыми ногами на подоконник. Там за мутным стеклом бегут люди, что отсюда напоминают маленьких копошащихся муравьёв, кажется еще чуть-чуть и вот они начнут кружить в «карусели смерти» (1) бегая за спинами друг друга, круг за кругом, круг за кругом, пока не упадут и не сдохнут от усталости и голода. Скучающе мазнув взглядом по серым улицам, он, стряхивая пепел, снова начинает разглядывать свою квартиру-коробочку. Стол ломится под тяжестью книг и черновиков. Там же лежит его блокнот с заметками. Билл уже несколько раз пробовал начать, но каждый раз ничего не выходило, казалось, что он истощился, как журналист, документалист и вот только сейчас что-то внутри щелкнуло, заставило его взяться за что-то экспериментальное, совсем не свойственное для себя, а именно художественное. Всю жизнь он работал с фактами, и только сейчас он позволяет себе с этими фактами играть. Он хочет написать про лабиринт, в который попал в джунглях Амазонки и который теперь постоянно преследует его в кошмарах. Бесконечный, запутанный, страшный, лабиринт-катакомбы, где когда-то прятались повстанцы, что старались возвести подземный город. Билл был там и чудом выжил, а теперь он сидит в Нью-Йорке и пытается придумать себе смысл жить дальше. Есть в этом горькая ирония. Но он определенно напишет. Завлечет читателей интересной историей, возможно, впишет туда какую-то романтическую чушь. Что там любят современные читатели? Они любят читать про секс. И любовь. Но про секс немного больше. Поэтому можно все будет замаскировать под развлекательный текст про путешественника, который в итоге попадет в лабиринт, что перемолет его тело, душу, мечты, а потом выплюнет в мир и заставит жить дальше. И ни за что не позволит умереть. Диппер очнулся в полной темноте, где единственным слабым источником освещения был стоящий на письменном столе светильник. Опустив ручку, он согнул и разогнул кисть, чувствуя легкую боль и усталость. А еще его живот внезапно скрутило, напоминая, что он все же человек и давно пора поесть. Проблема была только в том, что утром он съел последний запас кукурузных хлопьев, и сейчас в холодильнике было целое ничего. Часы показывали одиннадцатый час вечера, и надеяться на доставку не приходилось. Раздраженно поморщившись, Диппер все же сходил на кухню, где принялся шарить по шкафам и холодильнику, надеясь что-то отыскать. «Ты же постоянно заказываешь еду. Откуда здесь что-то должно остаться?», – злился Диппер, ругая себя за свою непредусмотрительность. Очнись он на пару часов раньше, то смог бы без проблем заказать ужин в азиатском или индийском ресторане недалеко от дома, но сейчас все, поздно. Остался вариант – сходить в соседний квартал, что находился в двадцати минутах пути пешком, и зайти в местный круглосуточный магазин. Возможно, это не было бы проблемой, если бы Диппер не испытывал необъяснимой паники от одной мысли, что придется выйти дома. Последние дни его заточения как-то не очень хорошо сказались на его ментальном самочувствии. Дипперу казалось, что он откатился на пару лет назад, когда он только закончил вуз и, начав взрослую жизнь, был абсолютно растерян и подавлен. Ему казалось, что ничего больше хорошего не случится, что внешний мир принесет только страдания, а потом случился «Алиот», и этот внешний мир окружил его со всех сторон, втянул в себя и заставил социализироваться. А потом это стало привычкой, затем потребностью, и вот все стало легко и просто. Но вот все вернулось в свою колею, и его когда-то привычная растерянность, зашуганность, одичалость снова стали частью его личности. Ему просто хотелось остаться одному, быть здесь, чтобы никто его не трогал. Особенно чужие, незнакомые. Своя беспомощность раздражала, и будто назло самому себе Диппер начал собираться. Надел толстовку, пальто, сменил домашние штаны на джинсы. Его жест был скорее желанием не впадать в это мерзкое состояние. Ему не хотелось быть снова тем слабым интровертным подростком, который привык убегать от проблем, а не сражаться с ними. Даже если эти проблемы в его собственной голове. Перед самым выходом он открыл дверцы стоящего в коридоре шкафа и достал от туда электрошокер, который купил себе еще в Лос-Анжелесе, когда жил с родителями. Тогда он часто возвращался по темным улицам субурбии, где довольно нередко случались нападения. А когда ты еще щуплый подросток с сомнительной репутацией, то становишься потенциальной жертвой не только грабителей, но и местных хулиганов, которые и без этого доставали в школе. К счастью, ему никогда не приходилось его использовать, но когда тот лежал у него в кармане, то слабо освещенные дороги ощущались чуть более безопасными. Засунув электрошокер в карман пальто, Диппер выключил свет и вышел на улицу, где с неба уже начинал капать холодный осенний дождь. «Сегодня однозначно не мой день», – хмыкнул он и, натянув на голову капюшон, пошел сторону круглосуточного магазина. В ночное время суток в их районе почти не было людей. Возможно, ближе к студенческому городку ситуация менялась, но на улице Диппера в основном располагались старые здания, где жили бывшие и нынешние преподаватели, местные ученые и пенсионеры. Поэтому, если нужно было что-то купить, неважно, в какое время суток, нужно идти минут двадцать вдоль улицы на север, где расположились кафе, пекарни и в том числе круглосуточный азиатский магазин. Обычно Диппер забегал сюда после учебы, а потом работы в университете, когда не было лишних денег на еду вне дома. Брал том-ям, онигири, роллы или еще нечто подобное и шел домой, где продолжал работу над лекциями или книгой. С момента публикации «Алиот» он больше сюда не приходил, так как появились деньги на кафе, рестораны, доставку. До магазина он дошел спокойно, так никого и не встретив, разве что сидящую на тротуаре черную кошку, которую Диппер на мгновение захотел подойти погладить, но та быстро пересекла улицу и скрылась во в дворе соседского дома. «Ну, в другой раз», – вздохнул он, уже сворачивая на более освещенную часть улицы и направляясь сразу к нужному ему месту. В магазине было несколько человек плюс кассир, который скучающе скроллил новостную ленту в телефоне, периодически хмурясь или улыбаясь. Взяв корзину, Диппер сразу же направился к холодильнику, где лежала готовая еда. Там он выбрал несколько онигири с лососем, роллы с креветкой, том-ям и еще положил несколько банок энергетиков на будущее. Когда он прошел мимо отдела со снэками и уже хотел было двинуться к кассе, внезапно увидел в нескольких метрах от себя парня, того самого, с которым они познакомились в баре и который дал ему жетон. «И где кстати он», – Диппер принялся сразу же проверять карманы, но там ничего. Попытки восстановить цепочку событий тоже не получалось. Он снова посмотрел на парня, и их взгляды встретились. Тут Диппер осознал, что именно после встречи с ним в его жизни появился Билл, начался писаться роман и… Парень ему улыбнулся, а затем быстрым шагом пошел прочь из магазина. – Эй, постой! – крикнул ему Диппер, но тот не остановился. Метнувшись за ним, он быстро пересек магазин, перепрыгивая через лежащие на полу коробки с товаром, и, оказавшись у двери, потянул ее на себя. – Вы не расплатились! – услышал он грозный рык кассира сбоку. Только сейчас Диппер понял, что все это время сжимал в руках корзинку для покупок. Опустив ее на пол и попутно пробормотав «извините», он вылетел на улицу. Казалось, ночь вокруг стала еще темнее. Оглянувшись, он увидел в конце улицы быстро удаляющийся силуэт. «И как он так быстро успел», – злился Дипппер. – Да стой ты! – но тот не оборачивался, а продолжал двигаться вперед, будто ничего не замечая. В какой-то момент Диппер перешел на бег, но даже этого было недостаточно, чтобы сразу же сократить между ними расстояние, и когда он оказался в нужном месте и завернул в переулок, то там уже никого не было. – Черт! – рыкнул он и яростно ударил кулаком по стене от бессилия. Кисть пронзила резкая отрезвляющая боль и стало как-то легче. Диппер злился, что не успел. Ведь определенно точно этот человек был связан со всем, что происходило в его жизни. И если Билл не собирался отвечать на его вопросы, Диппер надеялся, что этот парень сможет ему что-то рассказать. О Сайфере, о жетоне и о том, что все это черт возьми значит. Но тот убежал, когда заметил его. И это еще больше тревожило, давая понять, что между всем этим действительно есть некая взаимосвязь, которую он пока, дурак, совершенно не видит. – Эй, пацан, - раздался рядом хриплый голос. Обернувшись, Диппер увидел прямо перед собой потрепанного худощавого мужчину с запутанной бородой, скорее всего бездомного. В руках тот сжимал перочинный нож. По телу пробежала дрожь. – Отдай кошелек, пацан, и не пострадаешь, - гаркнул он, подходя ближе. Диппер инстинктивно дернулся назад, ближе к стене, ощущая себя загнанным в ловушку. – Только не говори, что испугался, Сосна, - услышал он Билла. Голос звучал рядом, будто Сайфер стоял за его спиной, шепча слова на ухо. – У тебя в кармане шокер, ты сможешь его отрубить на раз два. Но, казалось, тело парализовало, и от страха Диппер не мог двинуться. – Давай, иначе он убьет тебя, малец, - продолжал говорить Сайфер. – У этого ублюдка нож, и прямо сейчас он вскроет тебя, как консервную банку, если не поторопишься. Рука Диппер коснулась кармана пальто. – Что ты это рыскаешь?! Отдавай деньги, щенок! – Только посмотри на него, - снисходительно произнес Билл. – Он пытается тебя запугать, хочет показать, что сильный. Но ты же сильнее, Сосенка? Ты же не позволишь этому мудаку диктовать тебе свои условия? М? – Нет. – Что ты сказал? – мужчина направил на него нож. – Повтори. – Ты не маленький мальчик, который не может дать сдачи. Ты намного сильнее и прямо сейчас можешь спасти свою жизнь. Постоять за себя. Давай. Ты сможешь. Нужно всего лишь вырубить его, а потом все пойдет как по маслу. – Подними… В следующее мгновение Диппер резким движением достал электрошокер из кармана и, прижав к теле мужчины, нажал. Рука дернулась, почувствовав разряд, что вошел в чужое тело, и в следующий миг тот, вскрикнув, рухнул на землю и выронил нож. – Давай, действуй, Сосна, - голос Билла звучал строго и беспрекословно. – Иначе он встанет и закончит начатое. Не хочешь? Тогда добей его сам. И Диппер кинулся вперед, со всей силы пиная лежачего мужчину по голове. Тот вскрикнул еще раз, после чего из его рта потекла кровь. Следующий удар пришелся по груди, потом по животу, ребрам. Диппер чувствовал, как чужое тело сминается, ломается под его ударами, а невероятное, необъяснимое чувство эйфории заполняет его самого изнутри. – Молодец. Услышанная похвала еще пуще его раззадорила. Казалось, он был послушным псом, которому, наконец, дали столь долгожданную команду, а потом похвалили. Губы Диппера растянулись в улыбке. Ему было хорошо. Очень хорошо. – Эй, ты чего творишь! – раздался крик. Он принадлежал группе молодых людей, что стояли на противоположной улице. Несколько парней и девушек, скорее всего местные студенты. – Вызывай полицию, Честер, - сказал один из них. Внезапное осознание подобно холодной воде обрушилось на него, отрезвляя и приводя в чувство. Опустив взгляд, Диппер увидел у своих ног окровавленного, избитого человека, который давно уже перестал сопротивляться. «Неужели это сделал я», – не верил он, отступая назад. В этот момент он заметил, что группа людей начали переходить дорогу и направлялись прямо к нему. – Теперь беги, - услышал он Билла. И, развернувшись, побежал в противоположную сторону, игнорируя крики за спиной. Казалось, его собственное тело стало легким, гибким, благодаря чему не составило труда ускориться и завернуть за угол. «Быстрее, быстрее, быстрее», – твердил он про себя, выжимая все силы, пока злосчастный переулок не остался далеко позади. В следующей главе. Что сделает Диппер дальше? - Спрячется у себя дома - Спрячется где-нибудь в городе - Попробует уехать из города (1)Карусель смерти или муравьиные круги— природное явление, состоящее в том, что один или небольшая группа муравьёв, на первый взгляд совершенно беспричинно, начинает бегать по замкнутому кругу, постепенно вовлекая в свой бесконечный цикл всё больше и больше других муравьёв. Муравьи продолжают свой бег до тех пор, пока не падают замертво, и муравьиный круг продолжает своё вращение до полного истощения, оставляя за собой полчища погибших.