You should see me in a crown

Диппер добрался до квартиры только спустя час. Примерно столько занял его путь, состоявший из зигзагов по району и тревожных ожиданий в переулках, когда казалось, что кто-то идет за ним следом. Но его никто не преследовал. Вокруг вообще никого не было, только темная осенняя ночь, что обступала со всех сторон и, казалось, сжимала пространство до размеров удушающе маленькой коробки. Оказавшись дома, Диппер лишь сильнее почувствовал надвигающуюся опасность. В центре города всюду были камеры, вполне возможно, что одна из них засняла и тот самый момент, поэтому, когда к нему придут – лишь вопрос времени. Конечно, Диппер надеялся, что его не смогут разглядеть в капюшоне, который скрывал лицо, но полагаться на это нельзя. Нужно было смотреть правде в глаза – он в дерьме, в таком, в каком ни разу еще не бывал. И если потом выяснится, что тот наркоман умер, то дело примет еще более серьезные обороты. Поэтому обдумать все необходимо прямо сейчас, пока у него еще есть в запасе время. Холодное отчаянье едкой кислотой распространялось внутри, Диппер совершенно не знал, что делать. Единственное что приходило в голову – убраться отсюда как можно дальше, залечь на дно, пока все не уляжется. Вполне возможно, ему все же повезет и его не найдут, а потом он спокойно вернется домой, а если нет, то всегда есть варианты сбежать заграницу. Как он и хотел когда-то. Деньги у него были, связи тоже найдутся, поэтому сейчас это казалось самым оптимальным и не рисковым вариантом из всех. Больше не думая, он принялся быстро собирать вещи. Взять решил один лишь рюкзак, поэтому положил туда только самое необходимое: документы, сменную одежду, наличку и перевалившую за сотню страниц рукопись. Бежать решил в Бостон, самый ближайший крупный город. Он всегда сможет сказать, что был там в отпуске или на какой-нибудь литературной встрече. Да и в большом городе легче затеряться, а потом в случае чего убежать в любую точку мира. А еще в Бостоне была Мэйбл. На мгновение Диппер, взяв телефон, подумал написать ей, чтобы встретиться и попросить помощи. Можно было бы даже остановиться у нее, да и, случись что, она помогла бы с побегом… Но он тут же вспомнил их последнюю встречу, неуютную и некомфортную. Плюс Мэйбл в очередной раз показала, насколько ей важны эти семейные ритуалы и что она ставила в них отца выше, чем его. Нет никакой причины надеяться, что она не расскажет об этом родителям или не пойдет в полицию. Диппер внезапно понял, что совсем ей не доверяет. По крайней мере не тогда, когда от этого зависит его жизнь. Единственным важным и близким человеком в его жизни оставался еще Тим. Пусть последний год их общение было обрывочным, скомканным, но тем не менее именно он приезжал к Дипперу через всю страну, специально делая круг, чтобы побыть рядом. В последний раз все было особенно тепло. Их недолгие несколько часов вместе стали теми самыми комфортными воспоминаниями, к которым всегда хотелось возвращаться. Они казалась домиком, где можно спастись от любых невзгод и проблем. Не думая более, Диппер начал быстро набирать сообщение в их с Тимом переписки в мессенджере. Д: привет, перезвони мне утром. срочно. А потом спустя пару секунд дописал: Д: ОЧЕНЬ СРОЧНО Д: жду Ему не хотелось вываливать всю информацию текстом, да и нужно посмотреть, как будет разворачиваться ситуация. Сейчас Тим находился на конференции в Нью-Йорке, и в случае чего Диппер планировал поехать сразу туда. Но пока нужно просто было выбраться из Вустера и подготовить запасной вариант отступления. Чтобы лишний раз не светить операциями по карте во время покупки билетов на автобус, Диппер решил поехать на «попутке» через специальный сервис, где за оплату бензина можно найти водителя, который также едет в тот или иной город. Бостон был единственным ближайшим крупным центром, и туда часто кто ездил, поэтому Диппер без проблем нашел машину, которая должна была отправиться туда уже через час. Когда вещи были собраны, Диппер переоделся в более невзрачную, но теплую одежду, последний раз окинул свою обжитую квартиру тоскливым взглядом и вышел из дома. Изначально водитель хотел подъехать к центру, но Диппер попросил наоборот встретиться на выезде из города. Пусть до туда ему нужно было идти полчаса, но зато по безлюдным улицам, где с меньшей вероятностью он натолкнется на копов, которые решат проверить документы. На самом он действовал на каком-то автомате, толком не анализируя и не чувствуя, а просто шел вперед, периодически оглядываясь по сторонам. Порой к нему возвращалось чувство преследования, которое перерастало в животную панику. Хотелось бежать, но куда не знал и в итоге зашуганно всматривался в темноту улицы, гадая, есть ли там кто-нибудь. Когда он наконец добрался до нужного места, водитель уже ждал его на парковке. Им оказался мужчина лет сорока в старом потертом плаще и темной кепке. По информации в профиле он ездил каждую неделю в Бостон, чтобы навестить проходящую реабилитацию жену. Поздоровавшись, Диппер отдал ему деньги за бензин и уселся на заднее сидение в машине. Водитель почти не разговаривал, только по делу, и Диппер был этому несказанно рад. Меньше всего на свете ему хотелось бы сейчас говорить, врать, придумывать на ходу замену той правды, которая была на самом деле. Спустя пару минут поездки заболела голова. В салоне было душно, неприятно пах ароматизатор в виде яблока, что методично постукивал ударяясь о панель. Диппер продолжал ощущать болезненную тревожность, что острыми когтями впивалась где-то глубоко в груди. Тем временем они начали удаляться из города, все дальше и дальше, не пройдет и двух часов, как он наконец окажется в Бостоне. Только эта мысль и помогала ему держаться, окончательно не раскиснуть. За окном пролетали темные силуэты домов, деревьев, магазинов. Казалось, что уезжая Диппер оставлял позади прошлую жизнь, как когда-то точно так оставил Лос-Анжелес. Но тогда не было никакого сожаления, а только радость, счастье от обретенной наконец свободы. Отец был скалой, огромной глыбой, что сносила все на своем пути. Поэтому рядом с ним Диппер особенно остро ощущал свою ничтожность. Он не мог сопротивляться и, казалось, терял любую силу, когда над ним заносился кулак. Можно было только отчаянно притянуть колени к груди, уткнуться в них лицом и сносить удары. До сих пор при появлении опасности он впадал в оцепенение и был бессилен защитить даже самое для себя важное. Как тогда, когда отец разорвал его только что написанную рукопись, а после смыл в унитаз. Он просто стоял и смотрел, даже не пытаясь ее выхватить, просто смирился со своей участью, занял место, которое всегда было ему отведено. Потом подобное повторялось несколько раз, еще и еще, унижения стали привычкой, его неотъемленной рутиной ровно до того момента, пока наконец не появились силы убежать. Сейчас он стал сильнее, и его сила обернулась против него самого. Диппер все еще отчетливо помнил то чувство, когда избивал чужое беззащитное тело. Казалось, этим импульсивным поступком он выпустил всю копившуюся внутри обиду на весь этот гребанный мир. – Неужели ты решился на что-то столь радикальное, Сосна, – внезапно услышал он голос Билла со стороны водительского сидения. – Я удивлен. Хотя нет, поражен! Диппер не верил своим глазам. Его попутчик исчез и теперь на его месте сидел Сайфер, ловко одной рукой управляя автомобилем и пристально смотрел на него через зеркало заднего вида. – Хотел сделать тебе сюрприз, а то я думал уже не позовешь в свою поездку. Знаешь, очень люблю Бостон, но не сейчас, ранней весной. Дивный город. Слушая его, Диппер с трудом верил, что не спит. Казалось две его реальности наслаивались друг на друга. – Что ты тут делаешь!? – Как что, Сосенка, еду с тобой! – воскликнул он, отпуская руль, отчего машина резко запетляла из стороны в сторону и, возможно, врезалась бы во что-нибудь, если бы руки Билла вновь крепко не сжали руль. – Мы прекрасно повеселимся! Сходим на экскурсии в музей, посетим местные университеты, по вечерам ты будешь сидеть, писать книги, а я делать тебе массаж, нежно разминая плечи. – Билл, ты понимаешь в каком… – Или «нежно» это не про тебя? Хммм, дай подумать, я могу остановить машину, перебраться к тебе на заднее сидение, а потом заставлю отсосать мне. Заставлю брать глубоко, до самого горла, а потом кончу, наслаждаясь, как твоя глотка сжимается вокруг моего члена. Что думаешь? Давай попробуем. Уверен, ты останешься в восторге! Билл вновь отпустил руль и теперь удерживал его лишь одним пальцем. Скорость на спидометре тем временем продолжала ползти вверх. – Заткнись! – вырвалась у Диппера. Он не мог больше выносить этот бред. – Блядь, я убил его. Скорее всего убил, как ты можешь сейчас об этом говорить… – А что мне еще говорить? Да, ты натворил делов, но пока еще ничего не ясно. Ты сделал правильный выбор, что уезжаешь. В твоей дыре сейчас оставаться небезопасно. – Мне блядь нигде не безопасно! – Почему это? Держись меня, и все будет в ажуре. Так что, я останавливаюсь, и мы продолжаем уже в горизонтальном положении? Его тело внезапно затрясло от гнева. Он был в отчаянии и глубине души надеялся, что Сайфер единственный, кто ему поможет и что-то сделает, а тот ничего не может, кроме того как говорить всякий бред, лишая его надежды на собственную нормальность. – Отъебись! – рявкнул Диппер окончательно срываясь. – Оставь меня в покое! Что ты от меня хочешь?! Что ты блядь вообще такое? Это все из-за тебя! ИЗ-ЗА ТЕБЯ! Последнюю фразу он прокричал, прохрипел, до крови царапая самому себе запястья. – Парень, с тобой все в порядке? Внезапно Сайфер исчез и с переднего сидения на него смотрел обеспокоенный водитель. Машина тоже остановилась, видимо тот припарковал ее на обочине. – Нет, со мной все хорошо, – пробормотал в ответ Диппер, все еще чувствуя бушевавший в душе гнев. – Точно? Ты кричал, громко кричал. Может мне отвезти тебя в больницу? Мы почти в Бостоне. – Мне ничего не нужно, пожалуйста, я просто устал и мне нужно отдохнуть, – отчаянно затараторил Диппер. «Нужно держать себя в руках, если не хочешь оказаться в психушке» – сказал он сам себе. – Как знаешь, – повел плечами водитель. – Через десять минут будем на месте. «Замечательно» – промелькнуло у него в голове, и Диппер увидел, как за окном появились огни приближающегося города. В итоге Диппер оказался в отеле только ближе к утру, так как при заезде возникли трудности, и ему пришлось ждать, пока подготовят номер. Идти в другое место ему не хотелось, так как именно здесь можно было избежать дополнительной регистрации и лишний раз не светить данными. Когда Диппер поймал себя на этом, то горько подумал, что вконец стал мыслить, как преступник. «Хотя кто я, если не он?» – усмехнулся он про себя. Весь его молниеносный побег был ничем иным, как попыткой избежать законного правосудия. Чтобы спасти свою свободу, Диппер готов переехать в другую страну, скрыться там и прожить всю жизнь в трущобах, главное – не попасть в тюрьму. Лежа в утренних сумерках, он пытался восстановить всю цепь событий последних дней, но все будто заволокло туманом и слилось в один бесконечный кошмар. Диппер помнил лишь страх, голос Билла и желание защитить свою жизнь. Впервые он решился на нечто подобное, ответил просто тем, что сначала направили на него же. А в итоге он оказался кругом виноват, и нужно было бежать спасаться, а еще винить себя. Это злило. Диппер не чувствовал вину, но почему-то считал, что должен. Но по факту, почему он должен беспокоиться о человеке, который угрожал ему? Диппер видел в этом самозащиту, и, если бы не его действия, возможно, он лежал бы сейчас в подворотне со вспоротым брюхом. Но тревожность все равно не отпускала. Пусть моральные вопросы отошли на второй план, но Диппер теперь беспокоился о своей безопасности и будущем, которое виднелось теперь лишь размытыми, неясным пятном. Вся его карьера, устремления, амбиции были разрушены. Он с тоской посмотрел на свой рюкзак, где лежала начатая рукопись, которая теперь с очень небольшой вероятностью будет когда-либо издана. Время двигалось к восьми утра, и Диппер вновь открыл мессенджер. Сообщение висло все так же непрочитанным. Тима вообще с вечера не было онлайн. Не выдержав, он в итоге набрал его номер телефона и стал слушать длинные гудки. Один. Второй. Третий. Десятый. Тим не брал трубку. Сбросив, Диппер перезвонил, но ответом ему снова было молчание, отчего внутри все завибрировало от боли и обиды. Ему была нужна помощь как никогда, а самый близкий человек молчал и даже не торопился с ним связаться. Конечно, в глубине негативных эмоций он понимал, что Тим может еще спать, но мыслить критически сейчас было невозможно. К тому же Диппер помнил, что тот, будучи жаворонком, встает рано, около семи часов, и поэтому его столь долгое игнорирование раздражало еще сильнее. Ему казалось, что он оказался один на один против целого мира. – Да пошло оно все, – рявкнул он и с какой-то остервенелой обидой несколько раз ударил кулаком по рядом стоявшей тумбочке, сшибая на пол светильник, стационарный телефон и еще какую-то мелочь. Злость переполняла его. Хотелось что-то сломать, сделать нестерпимо больно и плохо. Просто чтобы самому стало легче. – Такой настрой мне нравится гораздо больше, чем когда ты истеришь и наматываешь сопли на кулак, – произнес Билл, внезапно появившийся в комнате. Он сидел напротив в старом кресле, вальяжно закинув ногу на ногу. Сегодня на нем был надет темный костюм, который смотрелся особенно хорошо. Хотя, на нем все хорошо смотрелось, это Диппер никак не мог отрицать. – Ты имеешь право злиться, ненавидеть, отпусти свои эмоции, Сосенка! – Билл поднялся со своего места и двинулся прямо к нему. – Хоть раз в жизни разреши быть себе живым. Диппер смотрел на него снизу вверх, не решаясь двинуться с места. Ему хотелось сказать, сделать невероятно много, но вместо этого он, наоборот, замер в тупом оцепенении. Руки и ноги отказывались слушаться, и он лишь нервно сжал пальцами лежащий под ним плед. Ладонь Билла потянулась к нему, касаясь щеки и ласково проводя пальцами по губам, подбородку. – Позволишь? И Диппер позволил, подавшись навстречу. Сайфер целовался грубо, властно, крепко прижимая к себе, не давая возможности отдалиться. Удивительно, но это то, что так было необходимо Дипперу. Казалось, очутившись в чужих руках, он полностью отпустил контроль, позволяя другому управлять своим телом, стал мягким материалом, что менял форму и позволял делать с собой что угодно. Впервые за весь вечер и ночь ему стало будто легче дышать. Сначала они лежали на кровати, трогая, жадно и нестерпимо, потираясь друг от друга. Чужая кожа обжигала, и волна горячего возбуждения проходила по телу. Когда Билл начал стягивать с него толстовку, Дипперу показалось, что он окончательно сошел с ума. Все произошло быстро, страстно и болезненно. Реальность расплывалась под пальцами, и он словно тонул в дереализации, порой просыпаясь, как от сна, не понимая, где и что происходит. Диппер видел себя будто со стороны – возбужденного, стонущего, так отчаянно прижимающегося к чужому телу. Абсолютно трезвое сознание словно отказывалось нормально функционировать, оставляя волю только животным инстинктам. Хотелось лишь брать удовольствие, расщепляя его в себе, становясь сильнее, достигая столь желанного спокойствия. И у него получалось. У него это очень хорошо получалось. После Диппер лежал, положив голову на грудь Билла, крепко обхватив того руками будто боясь, что тот исчезнет. Напряжение сошло на нет, и теперь его переполняла странная нежность. Словно, занявшись сексом, Диппер оголил в первую очередь свою душу, привязанность, которая так долго искала выход. Он не хотел, чтобы Билл исчезал, но и произнести вслух это не мог, словно боясь озвучить то, что развеет любые иллюзии. – Не бойся, Сосенка, – мягко произнес Билл, поглаживая Диппера по волосам, пропуская волнистые пряди сквозь пальцы. – Я никуда не исчезну. В ответ он лишь сильнее обнял его, продолжая все также не двигаясь. – Если продолжишь в том же темпе, то задушишь меня. – Разве это возможно, – горько хмыкнул Диппер и внезапно услышал, как на столе завибрировал телефон. Потянувшись к нему рукой, он увидел на дисплее «незнакомый номер», отчего по телу пробежали мурашки. Это мог быть Тим, а мог еще кто-то, включая копов из Вустера, которым в итоге получилось отследить его. Он не знал, что делать. – Ты точно уверен, что тебе это нужно? – скептично спросил Билл, продолжая мягко поглаживать его, на этот раз по спине. – Так рисковать и ради чего. Неужели ты думаешь, что все еще один? «Один ли я?» – тяжелая мысль болезненно отозвалась где-то внутри. Казалось, наваждение ушло, и он снова столкнулся со всем этим сложным, с трудом объяснимым, вынуждающим его что-то решать и делать. Как бы ему не хотелось переложить ответственность, многое, слишком многое зависело от него. Что сделает Диппер: – Ответит на звонок – Сбросит звонок