An Inconvenience | Неудобство

      Во вторник, 10 января 2006 года, около четырёх часов пополудни на свет появляется Джеймс Сириус Поттер. Молли Уизли в ту же секунду оповещает об этом каждого, кто ей хоть немного нравится, а также ряд тех, чьё мнение обычно не особо её волновало, но сейчас их позеленевшие от зависти лица стали главной целью.              11 января Гермиона навещает Джинни, Гарри и крошечного малыша Джеймса, чтобы помочь с переодеванием, пением, готовкой и организацией долгих отвлекающих от внука прогулок для Молли.              Дни проходят в измученном тумане блаженных диванных объятий и полушутливых споров о дежурстве по подгузникам. Но на четвёртый день, в половину пятого вечера, в комнате раздаётся слабый свист. Похоже на каминную сеть. Гермиона смутно осознает, что в комнате стало больше людей, чем минуту назад, но веки тяжелеют, а натянутое до подбородка одеяло такое мягкое и тёплое, что она решает не двигаться. В конце концов, главное — не побеспокоить Джеймса.              Джинни поднимает голову, чтобы посмотреть на наглых нарушителей. Её глаза прикрыты, но ей требуется всего одно мгновение, чтобы распознать, кто из имеющих доступ к её дому людей стоит сейчас размытыми фигурами перед камином.              — Привет, — хрипит с пола Гарри. — Джеймс будет очень рад встретиться со всеми вами. Сейчас, мы только доиграем в куклы.              Гермиона заставляет себя пошевелиться и, несмотря на протестующее тело, приоткрыть один глаз.              — Ну разве вы не похожи на уютную семейку?              Знакомый смех приятно разносится по комнате, и она приподнимается на локтях, замечая Милисенту, стоящую на коленях рядом с Гарри и Джеймсом.              — О, я совсем забыла о времени, — бормочет Гермиона. Она откидывает голову и видит у камина Драко, Тео и Грега.              Драко изгибает уголок рта в лёгкой ухмылке. Странно снова встретиться после четырёх дней разлуки. Что-то в животе Гермионы болезненно скручивается. Значит ли для него что-то это маленькое воссоединение? За последние несколько дней она в совокупности спала не больше четырёх часов, но всё ещё остро ощущала его отсутствие — чувствовал ли он ту же пустоту без неё?              Гермиона встаёт, придерживая одеяло на уровне груди, и остальная часть компании вслед за Милисентой направляется к новоиспечённому Поттеру, но, пока Тео убеждает Гарри в том, что Джеймс — его маленькая копия, Драко отклоняется в сторону Гермионы, мягко обхватывая её за талию. Гермиона прижимается ближе к нему — своему мужу, — и он касается её спины. Драко нежно целует за ухом, и она прикрывает глаза от искушения вернуться в сон бок о бок с ним.              — Я скучал, — шепчет он, очерчивая большим пальцем полоску оголённой кожи.              Гермиона наклоняется и ловит его губы в лёгком поцелуе, не обращая внимания на улыбающуюся рядом Джинни.              — Отличная работа, — заявляет Грег, осматривая стыки кукольного домика. — Ласточкин хвост не так просто сделать правильно.              — О, ему это нравится, — хмыкает Гарри, размахивая миниатюрной кроваткой перед хлопающим глазами Джеймсом. — Истинный мужчина в доме.              — Он улыбается! — практически задыхается от восторга Тео. — Только посмотрите на его маленький рот.              — Я же говорил, что ему понравится кукольный домик, — обращается к Джинни Гарри. — Видишь? Джеймс улыбается.              — Ты проделал чудесную работу, дорогой. — Зевок Джинни превращается в мягкую, обожающую улыбку. — Джеймсу очень с тобой повезло.              Гарри сияет. Тео поднимает крошечный чёрный стул и машет им перед Джеймсом. Они с Гарри оба впадают в восторг оттого, что Джеймс по достоинству оценил их шоу.              — Не уверен, что он улыбается, — шепчет Драко на ухо Гермионе.              Она устало усмехается.              — Да, дети не улыбаются примерно до шести недель. Думаю, у него просто пересохли губы.              — Драко, иди представься Джеймсу, — говорит Джинни. — Иначе он будет крайне обижен.              Драко задерживает ладонь на бедре Гермионы, но отстраняется и опускается рядом с Гарри и Тео, опираясь на здоровое колено для устойчивости. Драко и Джеймс какое-то время серьёзно смотрят друг на друга, а затем Джеймс сонно моргает, и его губы слегка приоткрываются в намёке на зевок.              — Не думаю, что он впечатлился, Драко, — поддразнивает Тео.              — Видимо, время спать, — размышляет вслух Драко. Его лицо всё так же сосредоточено, но он протягивает руку и кончиками пальцев касается тонких волосков на бровях Джеймса.              — Моя копия, правда? — серьёзно спрашивает Гарри. — Только подбородок от Джинни, мне кажется.              — Конечно, весь в отца, — соглашается Драко, вставая. Он убирает руки в карманы и отступает с любопытным румянцем на щеках.       

***

      — Вдобавок к тому, что у Фреда и Анджелины родился ребёнок, они решили ещё и спасти котёнка, — вздыхает Джинни, растягиваясь на диване после того, как Джеймс заснул. — Они сумасшедшие. Не могу представить, что сейчас пришлось бы заботиться об ещё одном живом существе.              — О, но коты прекрасны! — вмешивается Милисента. — Это будет чудесный компаньон для их дочери. Какая порода?              — Я не знаю точно, но это более рыжая версия Живоглота с парочкой маленьких белых пятнышек на груди, — отвечает Джинни. — Они решили назвать его Чекерс.              Гермиона давится чаем, а Милисента громко смеётся.              — Разве твою самую старую кошку не звали Чекерс? — спрашивает Милисенту Тео.              — Да, — ехидно фыркает она.              Грег переглядывается между Гермионой и Милисентой.              — В чём дело?              — Хм… — Гермиона смотрит на Гарри, но он лишь растерянно хмурит брови. — На втором курсе…              Лицо Гарри белеет.              — Боги.              — Я приготовила Оборотное зелье, чтобы превратиться в Милисенту на несколько часов, но по случайности вместо волос самой Милисенты у меня оказались волосы её кошки, и так вышло, что я превратилась в Чекерс.              — Частично, — подсказывает Милисента.              У Тео отвисает челюсть.              — Зачем тебе понадобилось притворяться Милисентой? — спрашивает Грег.              — Ну, это был второй курс, и… — Гермиона бросает взгляд на сидящего рядом Драко. — Видишь ли, Гарри был убеждён, что Драко — наследник Слизерина, поэтому мы пытались пробраться в вашу гостиную, чтобы подтвердить теорию.              — Мы? — вторит Грег.              Драко пожимает плечами.              — Тогда я не был особенно близок с Милисентой. Вам надо было превращаться в…              — Крэбба и Гойла, — заканчивает Гарри. — Да.              Грег щурится, глядя на Гарри.              — Ты хочешь сказать… ты… и Уизли?              — Мне очень жаль, — в ужасе шепчет Гарри.              — Я?              — Да.              — Но… Как? Что… Когда?              — Хм… на Рождество… Может быть, ты помнишь, как проснулся с Крэббом в шкафу? Мне очень жаль.              Ошеломлённый, Грег как никогда похож на себя двенадцатилетнего.              — Так это были вы. Боги. Я несколько недель не мог смотреть Винсу в глаза.              — И всё было зря, — смеётся Джинни. — Ты потратил столько времени на слежку за Малфоем, когда я хотела, чтобы ты следил за мной. Боги, ты был так им одержим.               — Я не был одержим, — краснеет Гарри. — Я пытался разгадать тайну!              Гермиона фыркает.              — Немного странно, как часто «разгадывание тайны» приводило к тому, что ты расхаживал по нашей гостиной, причитая: «Говорю тебе, Гермиона, Малфой что-то замышляет!»              Тео усмехается и хлопает Гарри по спине.              — Не волнуйся, приятель. Драко был таким же.              — Что? — давится Драко, застыв рядом с Гермионой. — Я точно не был.              — Был! — настаивает Тео. — Ты только и говорил о том, что Гарри Поттеру всё сходит с рук, и Гарри Поттер и наполовину не такой умный, как все ему приписывают, и Гарри Поттер ещё не вылетел из школы лишь благодаря своей густоволосой подружке-зубрилке.              Драко крепко обнимает Гермиону за талию и смотрит на неё, нахмурившись.              — Уверена, что ты это имел в виду как комплимент, — бормочет она.              — Конечно же нет, — сухо отвечает Драко, но всё равно притягивает её к себе и касается тёплой кожи под свитером.       

***

      Гермиона не планировала возвращаться в поместье ещё день или два, но, пока все собираются, Джинни ловит умоляющий взгляд Драко и согласно кивает, тут же заверяя Гермиону, что с Джеймсом всё в порядке, поэтому она вполне может уйти вместе с остальными и вернуться через несколько дней, как только Молли нужно будет хорошенько отвлечься.              — Ты уверена? — противится Гермиона. — Я только рада помочь, правда.              — Нет-нет, всё отлично, — Джинни подталкивает их всех к камину. — Нам в любом случае нужно какое-то время побыть семьёй.              Драко одними губами благодарит её как раз перед тем, как они шагают в зелёный дым, и, не теряя времени, ведёт Гермиону в ванную, а затем в постель. Его постель. Их постель.              Через несколько часов Гермиона, наконец, высыпается, а Драко притягивает её к себе и целует в макушку.              — Четыре дня без тебя — это ужасно долго, — он проводит ладонями по её обнажённым рукам — осторожные прикосновения выдают то ложное спокойствие, которое Драко вкладывает в свой голос.              Гермиона улыбается ему и целует в обтянутое свитером плечо.              — Ты всё это время лежал со мной? Ещё слишком рано спать.              Драко пожимает плечами.              — У меня с собой книга.              Он едва прочёл две страницы, потому что часто отвлекался на женщину, лежащую рядом.              — Что читаешь? — спрашивает она, наклоняясь к тумбочке.              — Ничего такого, — уверяет её Драко, целуя в шею и пытаясь уложить обратно.              Гермиона ахает.              — «Таннис и драконы Босника»!              — Я её читаю, чтобы заснуть, — ворчит он, переворачивая её на спину. Волосы Гермионы рассыпаются по подушкам, а на лице появляется выражение чистого восторга.              — Любимая серия Гарри, — протягивает она. — А ты говорил, она тебе не понравилась. Он убедил тебя дать книгам ещё один шанс?              В отместку Драко кусает её в плечо.              — У Поттера хороший вкус в книгах.              — Тебе ли не знать, — смеётся Гермиона. — Наконец-то ты вошёл в его элитный круг общения. И каково это после стольких лет?              — Ты прекрасно знаешь, что эта женщина Скитер несёт полную чушь, — Драко закидывает запястья Гермионы ей за голову и прижимается к ней бёдрами. — Нас с Поттером вряд ли можно назвать друзьями.              Гермиона колеблется, на её лице вспыхивает сомнение.              — Драко…              Он наклоняется к её уху и низким пьянящим голосом шепчет:              — Как думаешь, ты могла бы меня с ним познакомить?              Драко прочерчивает языком длинную полосу по шее, и Гермиона вскрикивает.              — Клянусь Мерлином, — она отчаянно извивается под ним, пытаясь вырваться, но Драко сопротивляется.              — Поттер и правда такой высокий, как о нём говорят? — спрашивает он. — Держу пари, от него пахнет как от…              Резко дёрнувшись, Гермиона берёт над Драко верх и мигом оказывается на нём — парящая над ним, она выглядит как богиня.              Какой же это подарок — смотреть на неё вот так, снизу вверх, обхватив руками бёдра.              Его жена.              Гермиона задерживает дыхание. Этот звук что-то пробуждает в нём, и его глаза становятся тёмными и опасными.              — Тебе придётся постараться получше, Грейнджер, — предупреждает её Драко. — Ты уже должна была знать, что я очень спортивный.              Его руки скользят вниз к резинке трусов, и Гермиона тут же снова оказывается на спине.       

***

             Примерно тринадцать месяцев спустя              Большой особняк в английской сельской тиши когда-то принадлежал богатому и эксцентричному коллекционеру антиквариата, но его правнук продал дом и близлежащие земли садовнику, который последние двадцать лет жил там один. Нагромождённые внутри экспонаты быстро развезли по различным музеям, но садовник поселился в богато украшенной комнате в задней части дома и предоставил своему управляющему возможность делать с остальными вещами всё, что ему заблагорассудится, лишь бы дом приносил стабильный доход. Этим особенным вечером в конце февраля землю окутывает мягкий слой снега. Пушистые хлопья лениво парят в воздухе, а завывания ветра заглушают звуки веселья, которые доносятся из большого бального зала особняка и выливаются в ухоженные сады за домом.              Милисента обожает сады. Когда Гермиона вместо Тео отправилась с ней посмотреть на этот сад в аббатстве Фоксхолл в нескольких сотнях километров к северу от Лондона, она прижала руки к груди и широко улыбнулась от восхищения.              Тогда сад полнился ожиданием тёплого весеннего солнца. Сейчас за окном клубятся вихри зимних хлопьев, а задорно улыбающийся Тео кружит по танцполу свою пышную богиню-невесту. Платье Милисенты напоминает о том ярком, цветущем дне и облегает её изгибы, создавая впечатление, будто она сама породит флору и фауну, как только закончит целовать своего новоиспечённого мужа.              Оказавшись на краю гущи танцев, смеха и громкой музыки, Драко прижимает Гермиону к груди под видом того, что хочет согреть её, пока они стоят у открытого окна.              Садовник настоял на необходимости держать окна открытыми, чтобы избежать духоты, — Драко затылком чувствует освежающий ветер, когда Гермиона наклоняется к нему, покачиваясь, и запечатлевает нежный поцелуй на его губах.              — Ты прекрасно танцуешь, — шепчет она. Драко отвечает на поцелуй и чувствует богатый и пьянящий вкус вина Бароло, которое она пила.              — Летом брал уроки танцев, — говорит он, проводя пальцами по шёлковой ткани платья и задерживаясь на оголённой спине. — Я знал, что мне в конце концов придётся произвести впечатление на одну заносчивую гриффиндорку.              Драко танцевал куда лучше, когда оба его колена были в самом расцвете сил, но Гермиона, похоже, не возражает против того, чтобы наблюдать за суетой вместе с ним и ждать, пока заиграет более медленная мелодия, чтобы закружить по танцполу.              — Боги, одолжите нам окно, — стонет стремительно приближающаяся к ним Пэнси, вытирая капельки пота со лба. — Здесь жарче, чем в аду.              Драко и Гермиона отходят в сторону, а Пэнси практически целиком высовывается из окна, глубоко вдыхая свежий воздух.              Грег неторопливо поднимается вслед за ней, раскрасневшийся и ухмыляющийся после изрядного количества виски. Тео достаточно любезно заказал для праздника несколько отличных бочек, а Грег не намерен допускать, чтобы они пропали даром. Даже сейчас он держит в своих больших руках два идеально выверенных бокала и протягивает один Драко.              — Вот вы где. Наслаждаетесь?              Драко усмехается.              — Думаю, я насладился бы больше, если бы мать Пэнси не попыталась ещё раза три извиниться за ужином.              Пэнси со стоном поворачивается к ним.              — Боги, я сказала ей вести себя прилично.              — Жаль, что с Грецией всё же не сложилось, — бормочет Грег.              Вот уже несколько недель скандал с теперь уже бывшим мужем миссис Паркинсон обсуждается на страницах светской хроники. Наследник, очевидно, чересчур приукрасил описания своего богатства, а, к всеобщему удивлению, миссис Паркинсон просто не могла представить себе жизни без глубокого колодца галлеонов, из которого можно было черпать деньги. Она вернулась в Лондон, надеясь, что вся эта история вскоре забудется, но, похоже, бывший возлюбленный никак не успокоится. К сегодняшнему дню этот грек сделал не менее четырёх публичных заявлений о своём неугасшем интересе, а недавно вломился к Пэнси на второе празднование Рождества, где заколдовал тарелки и столовое серебро, которые неустанно пели и танцевали, прося её прощения.              По словам Пэнси, поставщикам пришлось заменить несколько чайных чашек, которые ещё несколько недель продолжали отбивать чечётку на блюдцах.              К ещё большему огорчению миссис Паркинсон, Драко до сих пор игнорировал её неоднократные приглашения и попытки возобновить общение. Его холодное отношение не осталось незамеченным «Ежедневным пророком», который опубликовал две крайне приукрашенные статьи об их истории и ссоре. После последней Драко, к недовольству Гермионы, анонимно отправил Рите Скитер бутылку шампанского «Шамбери».              — Она ведь не останется с тобой, да? — спрашивает Гермиона.              Грег заботливо обнимает Пэнси за плечи.              — Конечно нет.              — Сейчас она живёт с матерью Дафны, к её большому удовольствию, — говорит Пэнси, нежно положив ладонь Грегу на грудь. — Меня ни за какие галлеоны в Гринготтсе не заставить просидеть весь ужин с этими двумя мегерами.              Грег допивает остатки из бокала и накрывает ладонь Пэнси рукой.              — Давай выйдем на улицу, Пэнс. Здесь слишком душно, — его голос звучит хрипло, он крепче сжимает её запястье, и Пэнси лукаво приподнимает бровь.              — Отличная идея. Мне ужасно жарко.              Они ускользают, а Драко улыбается самому себе, глядя, как Гермиона вежливо отводит взгляд на танцующую толпу перед ними.       

***

      — Как я рада наконец-то познакомиться, — улыбается Джинни, пожимая руку принцу Леопольду. — Я хочу задать тысячу вопросов о новой тактике обороны «Пушек» и надеюсь, ты выпил достаточно шампанского, чтобы забыть, что я твой соперник.              Лео смеётся, откидываясь на спинку.              — Мне почти нечем поделиться! Я купил команду по чистой случайности и всю работу полностью переложил на тренерский штаб.              Совершенно новый тренерский штаб.              Гарри бросает настороженный взгляд на Гермиону. Джеймс извивается в его объятиях, желая, чтобы его отпустили, и она наклоняется к Гарри:              — Ты слышал что-нибудь о Роне с тех пор, как он ушёл? — тихо спрашивает она.              Он кивает.              — Рон сказал, Вуд его нагружает по полной программе, но я думаю, что как тренер он не так уж и плох, плюс у него теперь есть реальные тренировки, да и смена обстановки, кажется, идёт на пользу.              — Канада очень далеко, — хмыкает Гермиона. Драко рядом с ней молчит, но она чувствует его пристальное внимание к разговору.              Гарри пожимает плечами.              — Там никто не знает его имени. Рон думал, за него замолвят словечко, а Вуд всем рассказал, как его тошнило слизняками на втором курсе, так что…              О боже.              — Приветик.              Пять голов (Джеймс слишком занят срыванием галстука с Гарри) поворачиваются и видят, как к ним приближаются Дафна и Бенедикт Пьюси. Гермиона улыбается, а Дафна, как и всегда, безупречна, совершенно кукольная, улыбка не касается её глаз, как это обычно и бывает, когда они с Бенедиктом иногда обедают в поместье.              Дафна кивает на ребёнка на руках Гарри, ласково говоря:              — Мой сын хотел познакомиться.              Гарри распахивает глаза, с огромным удовольствием спуская Джеймса с колен. Бенедикт отпускает руку Дафны и делает шаг вперёд, с любопытством всматриваясь Джеймсу в лицо. Гарри понижает голос, они втроём тихо здороваются друг с другом и начинают серьёзный, но приватный разговор, который никто другой не может разобрать за шумом свадебного торжества.              Дафна оглядывает их.              — Простите, что прерываю. Бен не знает никого из детей.              — Вовсе нет, — серьёзно отвечает Лео, вежливо вставая перед ней.              — Дафна, это принц Леопольд, — представляет его Гермиона. — Возможно, ты помнишь, как Милисента рассказывала о занятиях по боксу.              — Да, помню, — кивает Дафна, протягивая ладонь. — Дафна Пьюси. Очень мило с вашей стороны проделать такой долгий путь из Австрии ради Милисенты и Тео.              — Вообще-то, я недавно переехал в Лондон, так что никаких проблем. — Щёки Лео слегка розовеют. — То есть я бы в любом случае приехал. Милисента была так добра ко мне, когда я приезжал в последний раз, и правда замечательно познакомиться со всеми её друзьями. Вы все очень милые.              Гарри внезапно встаёт и поворачивается к Дафне, держа обоих мальчиков за руки.              — Ничего, если мы пойдём за тортом? Бенедикт говорит, его нужно попробовать.              — Конечно. Только не слишком много.              Бенедикт тянет Гарри вперёд, и они тут же уходят.              Джинни бросает Дафне ухмылку.              — Я прослежу, чтобы Гарри установил разумный предел на торты.              Джинни исчезает вслед за Гарри и мальчиками, а Лео слегка касается руки Дафны.              — Не хотите бокал шампанского? Мне точно нужно ещё выпить.              Она опускает взгляд на пустой бокал.              — О, думаю, ещё один не помешает.              Лео предлагает ей руку.              — Пройдёмся? По-моему, поднос стоит прямо у террасы.              Дафна мешкает совсем недолго, прежде чем опустить изящную ладонь на локоть Лео, и Гермиона ловит тот самый момент, когда улыбка Дафны озаряет её глаза.              Драко обнимает Гермиону за талию и притягивает к себе, прижимаясь губами к её волосам. Его физические проявления привязанности усиливаются всякий раз, когда они остаются наедине или, по крайней мере, не в кругу друзей, и она пользуется возможностью поцеловать его в подбородок.              Он прикован взглядом к Джинни и Гарри, играющим с Джеймсом и Бенедиктом.              — Они такие милые, прямо как семья, да? — спрашивает Гермиона, пока музыка сменяется медленной романтической мелодией.              — Да. — Драко смотрит на неё. — Потанцуешь со мной?              Гермиона берёт его за руку, и они раскачиваются на краю танцпола. Лёгкий ветерок из открытых окон теребит кудри, а Драко не отрывает от неё глаз.              — Что? — спрашивает она с широкой улыбкой.              — Ты как-то сказала мне, что хочешь семью, помнишь? — Драко быстро оглядывается через плечо, и Гермиона не может сказать, ищет он что-то или избегает её взгляда.              — Помню.              Драко хмыкает, крепче обхватывает её за талию и кружит в такт музыке.       

***

      ВМЕШАТЕЛЬСТВО ГРЕЙНДЖЕР-МАЛФОЙ ОТМЕНЯЕТ ЗАКОН О БРАКЕ              В четверг, после значительных усилий, приложенных со стороны Гермионы Грейнджер-Малфой и Обособленного Альянса Маглорождённых, Министерство магии официально отменило Закон о браке 1514 года. Закон о браке, впервые за девяносто лет обнародованный в сентябре 2000 года, был направлен на устранение глубоких разногласий, возникших между чистокровными и полукровками или маглорождёнными после войны с Сами-Знаете-Кем.              В результате обнародования Министерством этого древнего закона родилось несколько успешных союзов, в том числе и союз знаменитой Золотой девочки с Драко Малфоем. Малфой прославился в прошлом году, когда он, совершив дерзкий акт храбрости, спас свою жену, пока она противостояла осуждённому растратчику и предателю Фрэнсису Пинтеру, подозреваемому в гнусном заговоре против министра Кингсли Бруствера и Объединённого Альянса Маглорождённых.              Грейнджер-Малфой недавно была назначена руководителем группы по защите прав магических существ в ОМС. Предыдущий руководитель Мелвин Пентворт был в срочном порядке уволен с поста после особенно неудачной встречи со шведскими шлёппи, которая возмутила русалок всей Европы. Наш репортёр искренне надеется, что Грейнджер-Малфой в дальнейшем будет столь же успешна в своей профессиональной деятельности, как и в личной жизни. Недавно Грейнджер-Малфой и её красавец-муж были замечены за ужином в ресторане «Карлотти» со своими близкими друзьями Гарри и Джинни Поттер. К сожалению, обе пары воздержались от комментариев, несмотря на неоднократные просьбы «Ежедневного пророка».              В соответствии с требованиями Общественного Альянса Маглорождённых Министерство магии разрешит парам, недовольным Законом о браке от 1514 года, подать заявление на развод. Те, кто отправит документы в течение восьми месяцев, смогут избежать платы пошлины за подачу заявления.              Драко кладёт газету рядом с чашкой чая.              — Боже, ну разве вы не умная ведьма, миссис Грейнджер-Малфой?              Утренний свет в недавно преображённой столовой проливается на стол, и Гермиона лучезарно улыбается Драко поверх тарелки с намазанными маслом тостами.              — Большое спасибо. Я бы хотела, чтобы они побольше рассказали о других запросах ОАМ, но всё равно статья вышла довольно приятной.              — Как смотришь на то, чтобы остаться в лондонской квартире на выходные? — спрашивает Драко, меняя тему.              — Тео сказал, у них с Милисентой билеты на симфонический оркестр, но они не планируют ими пользоваться. Звучит как подходящая награда для очень умной ведьмы.              — Очень умной? — Драко приподнимает бровь. — Не думаю, что я так сказал.              — Ну, ты бы так и сказал, если бы знал о контракте, который я только что заставила подписать немецкого посла, — настаивает Гермиона. Она продолжает подробно рассказывать, что произошло за последние несколько дней, и Драко с интересом подаётся вперёд. Обычно такие разговоры полностью захватывают его внимание, потому что Гермиона обязательно спрашивает его мнение, и следом они спорят целый час или около того, пока Богби решительно не просит их покинуть столовую, чтобы он мог прибраться.              Однако этим вечером мысли Драко витают наверху, в маленькой сумке, которую он уже начал собирать для выходных в Лондоне. Внутри коробочка, а в ней — кольцо, которое, Драко точно знает, Гермионе по вкусу больше, чем подаренное ей больше шести лет назад.              Он не совсем понимает, как можно попросить кого-то остаться в браке, но готов выяснить, как это работает.