Что утаивают Цуру

Кажется, Чонгук ещё ни разу в жизни не чувствовал себя настолько спокойно. Обыденное утреннему времени щебетание птиц, освежающий ветерок из приоткрытого окна, холодящие простыни и тепло чужого тела, обвившего омегу со спины со всей осторожностью. Просыпаться совсем не хочется. Остаться бы здесь, в коконе дурманящего аромата тёмного шоколада… Осознание приходит неожиданно. Распахнув глаза, Чонгук встречает знакомую обстановку. Обелённые древесные стены и потолки, цветущие растения в разных горшочках, голубые полупрозрачные шторы и бежевая мебель. Всё в той же цветовой палитре, что и во всём доме, не слишком нежно и не чересчур бело, подобно больничному оформлению. Здесь по-прежнему нет полноценного уюта, но Чонгук ощущает здесь себя как никогда спокойно. Иногда Чонгуку кажется, что чтобы хорошо понять человека достаточно просто побывать у него в гостях, ведь то, чем он себя окружает говорит о многом. И здесь, в доме Тэхёна, Чон окончательно убеждается в его лёгком характере. Улыбка невольно расцветает на его лице. Только вот, что он тут забыл? Чонгук собирался подорваться с постели, но вовремя себя остановил, наконец услышав позади себя тихое дыхание. Тэхён спит себе мирно, пока в голове омеги кружит хоровод вереница нескончаемых ругательств. Серьезно, что он здесь, блять, делает?! Как бы Чонгук ни старался вспомнить, ему это не удаётся. Он помнит вчерашний неудачный разговор с Юнги, помнит свой побег в лес, встречу с жутким незнакомцем, появление Криса. Пропажу незнакомца. А дальше? Вроде как, Чонгук попросил младшего отвести его куда-то кроме дома, но… О нет. Нет-нет-нет-нет! Крис отвёл его в стаю, но то, что было дальше… Позади Чонгук слышит глубокий вдох, за которым следует звук зевка. Обнимающие его руки альфы по инерции притянули Чона ближе к себе. Омега чувствует, как внутри всё похолодело. Он находится в доме Тэхёна, в его кровати под одним с ним одеялом. Осталось только понять как такое могло произойти, но память пока что не позволяет Чонгуку узнать всё о вчерашнем дне. По усилившемуся сердцебиению альфы Чон понимает, что Тэхён уже не спит, но виду не подаёт, лишь носом утыкается в затылок омеге, глубоко вдыхая. По коже Чонгука невольно бегут мурашки, что не остаётся незамеченным. На мгновение повисает тишина. Секунда, две, три… Чонгук подрывается, садясь на кровати и, не успев сделать последний рывок, валится назад на кровать под грузом крепких рук. Да уж, так себе попытка побега. А ещё, к своему ужасу, Чонгук обнаружил на себе только большую бежевую футболку. И больше ничего. Этот факт делает их близость ещё более неловкой. Но что удивило ещё больше, так это широкая улыбка на лице Тэхёна и сверкающие глаза. Лёгкий страх, который омега ощутил при пробуждении, отступил, на его место пришёл стыд, отразившийся на чонгуковом лице пунцовыми пятнами. Ещё ни разу в жизни ему не приходилось краснеть перед альфами, если не считать отца. Но если перед отцом он стыдился только из-за детских шалостей, то с Тэхёном совсем иначе и далеко не по-детски. — Что вчера… — Ты пришёл ко мне, сам, — не даёт ему договорить Ким, подверженный непонятному Чонгуку восторгу. То ли омеге кажется, то ли его собственное лицо действительно горит чуть ли не синим пламенем. — Прости, — зажмурившись, Чон прикрывает лицо ладонями. Слишком странно видеть Тэхёна так близко и таким счастливым. — Честно, не знаю как так получилось, я… Слова начали путаться, язык неметь. – Эй, эй, — мягко посмеиваясь, Тэхён отнимает руки омеги от лица, но не встречает чужих глаз. Они всё ещё зажмурены, — за что ты извиняешься? Ты ничего плохого не сделал. — Вчера я… доставил тебе неудобств? Всё же, Чонгук заставляет себя открыть глаза, и с удивлением встречает всю ту же широкую улыбку и как будто умилённое выражение лица. Да что вообще вчера произошло?! — Нет конечно! И никогда не доставишь. Я, на самом деле, рад, что ты пришёл именно ко мне. Теперь Чонгук начинает припоминать… Ну приехали. Тогда, в образе волка, он был сам не свой. Всё, о чём он мог тогда думать, это как бы не возвращаться в дом, где есть Юнги и как найти защиту, обрести спокойствие. Когда Крис привёл его в стаю, Чонгук, ориентируясь по запаху, сразу ринулся в сторону мало обжитой части поселения, где ровными рядами стояли новенькие домики для подрастающих оборотней. Тэхён, выходивший из своего дома, вряд ли хоть что-то успел понять, когда в него влетел огромный белый волк, загнав назад в коридор. Но на этом все воспоминания обрываются. — Тэхён… — Да? — а Тэхён всё улыбается, Чонгук даже начинает беспокоиться как бы у него не треснули щёки. — Почему я в… этом? — взглядом он указывает на свою бежевую футболку. Улыбка на лице альфы дрогнула, став менее широкой и будто даже немного смущённой. — Я же не мог оставить тебя совсем без ничего. Ты бы явно это не оценил. Чонгук еле удерживается, чтобы не влепить себе ладонью по лбу. Это же логично, что, бегая в звериной форме, он не вернётся в человеческую при полном параде. Вероятно, Тэхён застал его смену формы и, ну… боже, Чонгуку даже думать стыдно! — Ты пришёл ко мне, — после минуты молчания повторяет альфа. — Я заметил, — вздохнул Чонгук, роняя голову Тэхёну на грудь и удивляясь загнанному сердцебиению. — Я не знаю всего, что вчера было, но Крис мне написал, что ты с дядей повздорил и, вроде как, на инстинктах сбежал, — речь альфы спокойная, медленная, но не лишённая улыбки. Чонгуку даже взгляд поднимать не надо, чтобы понимать это, — а потому, ища защиту, пришёл ко мне, — слушая его, Чонгук опять начинает краснеть. Тэхён всему этому явно рад. — Знаешь, как всё вчера прошло? — Чон слабо качнул головой. — Ты с ног меня сбил, когда я к родителям шёл помогать с ремонтом. Повалил на пол, встать не позволял, рычал. Мне стоило больших усилий встать и закрыть дверь, чего уж говорить о том, чтобы уговорить тебя не валяться на полу. Ты вообще меня не слушал! — усмехается. — Навалился сверху и не выпускал, пока не заснул. Потом вернулся в свою форму и, когда я опять хотел уйти, ты мне чуть рёбра не раздавил. Не то, чтобы мне не понравилось… В своей голове Чонгук слышит наглое довольное урчание и уже мысленно просит вселенную послать с космоса метеорит, чтобы помереть и не знать всего, что будет дальше. Это всё — слишком. — Чонгук, ты понимаешь суть? — ответа не следует, хотя Тэхён не то чтобы ждал его. — Ты будучи полностью под влиянием внутреннего зверя, прибежал ко мне. Не назад к дяде или к тому же самому Вонхо, который всё ещё твой брат, выглядящий гораздо более надёжно, а ко мне. Тэхён не говорит это прямым текстом, Чонгук и так всё прекрасно понял. В стрессовых ситуациях или в моменты опасности внутренний зверь всегда будет стараться обезопасить себя, в основном ища помощи у более сильных членов семьи, либо у своей пары. И Чонгук не дурак, чтобы игнорировать возмущение своего зверя всякий раз, когда он отказывает в чём-то альфе. Зверь уже воспринимает Тэхёна как пару, да и сам Чонгук, в принципе, тоже, даже поговорить об этом с Кимом недавно пытался. До этого момента резину тянул только Тэхён. — Хён пытался убедить меня уехать, когда увидел меня… другим, — формулировать серьёзные мысли в таком близком контакте с мужчиной не так уж легко. — Ну и я, собственно, убежал. На самом деле, мне немного стыдно за эту сцену перед хёном, но я не хотел возвращаться в город, — Чонгук, наконец, поднимает взгляд, сталкиваясь с внимательным тэхёновым. Сердце вновь заходится в истеричном припадке. Тэхён действительно его слушает, ему по-настоящему интересно что говорит Чонгук. Сынбом, будь он неладен, всегда откровенно игнорировал трёп омеги, а если и удосуживался слушать хоть вполуха, то этот день можно было смело обводить красным в календаре. Жаль, что Чонгук понял это так поздно. Но ведь если задуматься, их отношения всегда сводились только к сексу. Поэтому, видя искреннюю заинтересованность, Чонгук еле сдерживает очередной порыв расцеловать это красивое лицо, позволяя себе только коснуться его щеки кончиками пальцев. То, как Тэхён задержал дыхание на этом касании, от омеги не укрылось. — Мне действительно больше нечего делать в городе, потому что здесь я, кажется, нашёл свой дом. И я ведь уже упоминал как-то, что пообещал себе жить остаток жизни только для себя, но когда хён начал настаивать на возвращении в город, мне крышу чуть не сорвало. Не только зверю, но и мне самому. Я почти осознанно поддался его желанию убежать, — слова Чонгука, звучащие как громкий шепот, отражаясь от стен, становятся только громче. Тэхён продолжает слушать его, не позволяя себе оторвать взгляд от омеги, пока тот, погрузившись в рассказ, и сам не замечает, как начал наматывать на палец тёмный локон тэхёновых волос. — Понимаешь ли, я слишком привязался к некоторым новым знакомым. Вонхо, Крис, ты… — на последнем слове у омеги вырывается резкий выдох, — в особенности я привязался к тебе, хотя, возможно и не совсем так, как к Крису и Вонхо. Наступила очередная минута тишины, давшая Чонгуку кое-что осознать. У них с Тэхёном случалось не так уж много таких глубоких разговоров, но если они и случались, то очень метко. И каждый раз Тэхён внимательно его слушал и сам много о чём говорил. Взгляд альфы начал метаться по лицу Чонгука, очень часто останавливаясь на сжатых в тонкую полоску губах. Омега прекрасно чувствует эмоции Тэхёна, ещё сильнее смущаясь. Почти физически ощущает его интерес и трепет. — На самом деле, сейчас я очень сильно хочу тебя поцеловать, — эта фраза далась Чонгуку на удивление очень легко. Эмоции у Кима не изменились, он будто ждал этих слов и совершенно не удивился. — Не так же, как позавчера, а по-настоящему. Раньше Чонгук позволял себе касаться чужой щеки одними кончиками пальцев, теперь же он полноценно кладёт ладонь на подбородок Тэхёна. — Если ты это сделаешь, то я восприму это как шанс стать твоим альфой, — может это и было сказано с лёгкой усмешкой в интонации, но Чонгук вовсе не воспринял это как что-то смешное, смело потянувшись вперёд. Тэхён, хоть и замешкался на мгновение, быстро сориентировался, ощутив на своих губах лёгкое касание чужих, мягких и тёплых. Первое касание лёгкое, как и первое движение. Чонгук позволяет себе неторопливо сминать их, зарываясь пальцами в длинные вьющиеся волосы альфы, чьи ладони, находившиеся на талии Чона, сжались, притягивая ближе, прижимая плотнее. Минута за минутой пролетали подобно световой вспышке, движения становились гораздо более уверенными, поцелуй более глубоким. Чонгук совершенно потерялся в момент, когда позволил языку Тэхёна скользнуть внутрь. Внизу живота, скручивая фантомный узел, приятно тянуло от медленно разгорающегося возбуждения. Тела плотно прижимались друг к другу, Чонгук не выпускал пальцы из чужих волос, сжимая их у корней, пока руками Тэхён исследовал спину, талию, бёдра. Футболка задралась выше пупка, а ведь омега уже успел позабыть о том, что из одежды на нём только одна несчастная футболка альфы. От каждого касания кожа будто горела. Что-то, державшее их друг от друга по обе стороны хлипкой стены, рухнуло окончательно. Футболка пропала с тела Чонгука в тот момент, когда он обнаружил себя, лежащим под альфой. Поцелуй становится всё более нетерпеливым, мокрым. Чону удаётся расстегнуть рубашку Тэхёна, хотя побороть пуговицы скользкими пальцами удалось не сразу. Чонгук, разве что, снять её не успевает, срываясь на высокий стон, когда пальцами альфа задевает возбуждённый член омеги. Ухмылка тут же озаряет лицо Тэхёна, но эта ухмылка для Чона кажется новой. Не насмешливой и не наглой, а откровенно пошлой. Разорвав наконец поцелуй, Тэхён спускается чуть ниже, ведя носом по шее и прочерчивая языком след к самому сгибу плеча и шеи. Одна рука настойчиво поглаживает внутреннюю сторону бедра омеги, пока вторая медленно ползёт от талии по выступающим рёбрам. Одну руку Чонгук выпутывает из волос альфы и кладет тому на плечо. Его поражает вся эта нежность, умело вмешанная в страсть и резкость. Тэхён уделяет внимание ему, а не себе, растягивает удовольствие, целует, гладит. С Сынбомом никогда не было так же. Бывший Чонгука всегда сразу переходил к делу без лишних ласк. Омеге начинают надоедать постоянно всплывающие воспоминания о бывшем. Он стремительно отгоняет их, возвращая своё внимание к действиям Тэхёна. Внезапно дверь в комнату резко распахивается, а на пороге предстаёт высокая темноволосая девушка со шпателем в одной руке. — Объясни пожалуйста, какого лешего ты вчера… — начала уж было она возмущаться, но быстро умолкла, наткнувшись взглядом на весьма откровенную картину. Чонгук крупно вздрагивает, уставившись на выпучившую глаза незнакомку. Очень знакомую внешне незнакомку. Омега переводит взгляд на лицо Тэхёна, потом вновь на девушку в проёме и, прежде чем у него отвалилась челюсть, альфа накинул на него одеяло, прикрыв наготу Чонгука от лишних глаз. — Ты бы хоть стучалась, — рявкнул Тэхён более резко чем планировал. — Так я и стучалась, — растерянно захлопав ресницами, девушка как-то робко указала пальцем на открытую входную дверь, — а потом психанула и открыла дверь запасным ключом. Просто я у тебя тут, вроде как, вёдра с краской оставила пару дней на… — В подсобке, возьми и иди, — обречённо выдыхает Тэхён, когда подмечает, что девушка не особо то торопится уходить, даже наоборот, вытягивает шею и пытается разглядеть кого там спрятал альфа под одеялом, но всё, что ей удается разглядеть — это розовые пятки незнакомого ей человека. — Мам, пожалуйста. Мам?.. Недовольно цокнув языком, девушка взмахнула рукой, мол ну и чёрт с тобой, и показательно громко утопала в сторону подсобки. М-да, в более неловкой ситуации Чонгуку ещё бывать не доводилось. Обычно такое случается с неосторожными подростками, ныкающимися по углам от зорких глаз родителей, но он ведь уже давно не подросток, ему двадцать пять лет! Хотя, что тут греха таить, такой абсурд действительно случился с ним впервые. — Ну, у тебя красивая мама, — хрипло шепчет омега, высунув голову из-под одеяла. Тэхён явно выглядит недовольным, не хватает разве что пара из ушей. Таким Чонгук видит альфу впервые, в его сознании Ким всегда представал человеком неуклюжим и игривым, возможно именно поэтому его грозное выражение лица омегу только рассмешило. От резко возникшей агрессии в момент появления постороннего человека в комнате феромоны Тэхёна усилились, действуя как давящий, подчиняющий компонент. По-хорошему стоило бы поторопиться умерить пыл альфы, успокоить какими-нибудь мягкими словами, но у Чонгука не выходит. Вместо этого он запрокидывает голову и хохочет, совершенно не стесняясь. Ну, это, конечно, не успокаивающие слова, но тоже подействовало. Тэхён опешил, непонимающе уставившись на заливающегося смехом омегу. — Почему ты… — хотел он уж было задать вопрос, но попросту не подобрал нужных слов, когда зацепился глазами за широкую улыбку и мелодичный смех. Тэхён так и не отвёл глаз до того момента, пока омега не перестал хохотать. — Прости-прости, — тяжело дыша, Чонгук утирает скопившиеся в уголках глаз слёзы, силясь не расхохотаться вновь, — но ты выглядел как раздувшаяся рыба-фугу, только красного от злости оттенка и без колючек. Сказать, что альфа шокирован — не сказать ничего. Кажется, Тэхён упоминал, что в студенческие годы творил всякое? И ведь дело не только в беспорядочных половых связях, но и в достаточно хулиганском образе жизни. В университете он был своего рода авторитетом, не главным, но ужас на младшие курсы наводил безоговорочно. Каждая вторая драка не происходила без его участия, в одной из них он и познакомился с Феликсом, но то история давняя и не она сейчас важна, а то, что к Тэхёну в плохом расположении духа не лезли даже самые близкие друзья, а тут… рыба-фугу?! И нет, Ким не злится на столь неожиданное сравнение, — на Чонгука в принципе невозможно злиться — он скорее удивлён. Тэхён и сам не замечает, как улыбка вновь озаряет его лицо, стоит только задержать взгляд на заблестевших глазах омеги. — Как жестоко с твоей стороны, — произносит он со скорбной интонацией, вызывая у Чонгука очередную усмешку. Альфе не хватало для полноты картины только за сердце ухватиться. — И это всё? А как же те твои недавние слова про «Шанс стать твоим альфой»? — Чон шутливо-укоризненно покачал головой. — А ты мне его дашь? — уперевшись ладонями по обе стороны от лица Чонгука, Тэхён выпрямил руки, нависнув над омегой. Лицо его приняло серьёзное выражение. Сразу видно, что ему действительно всё это нужно, что всё сказанное и сделанное ранее было искренним. Чонгука это не может не подкупать. — Не дам, — поджав губы, омега отрицательно качает головой, наблюдая, как краска сходит с лица Тэхёна, — Конечно не дам, я ведь и так уже на всё согласен. В противном случае меня бы собственный зверь растерзал. Знаешь, какую ересь он мне иной раз предлагает? Да мне даже на пьяную голову такие извращения бы не пришли! Выдохнув облегчённо, Тэхён наваливается сверху, сгребая в охапку горячее тельце Чона и утыкаясь носом в уже полюбившееся местечко в основании шеи. Чонгук, улыбнувшись внезапному порыву нежности, обвивает руками шею альфы и вновь зарывается пальцами в пушистые волосы. — То есть, я официально могу называть тебя своим омегой? — Да ты издеваешься что ли, — выстанывает обречённо Чонгук, взъерошивая волосы Тэхёна. — Ещё один глупый вопрос, и я передумаю. Сколько раз я уже согласился под другими формулировками? За сегодня уже два раза! За дверью слышится тихий смешок. — Подслушивать нехорошо, — прикрикнул Тэхён, на этот раз и сам не удержавшийся от усмешки. — Тупить тоже, милый, — решив, что раз уж её рассекретили, женщина больше не старается скрывать своё присутствие. — Приходите к нам завтракать через полчаса, оба. Возражений не принимаю! Как она появилась, внезапно и неожиданно, так и исчезла, хлопнув входной дверью. Откинув голову на подушку, Чонгук обречённо выдыхает. Не хотел он так рано знакомиться с семьёй своего только-только появившегося альфы, но, похоже, иного выбора нет.

•🕸️•

Уже стоя на пороге дома Кимов, Чонгук вспоминает про дядю, который наверняка извёлся за вчерашний день и ночь. Было бы просто верхом скотства не позвонить ему и не уведомить хотя бы о своём местонахождении. Юнги, подняв трубку, вздохнул с облегчением. Ругать за случившееся не стал, но попросил больше так не делать, взяв с племянника обещание поговорить позже в нормальной обстановке. Двери им открывает мать семейства, широко улыбаясь. У неё явно хорошее настроение. Чонгук не перестаёт поражаться тому, насколько она молодо выглядит, под стать ровеснице своего старшего сына. Волосы её были собраны в небрежный пучок, рукава свитера закатаны до локтей. — Чего встали столбом, проходите! Только вас двоих и ждём. Поджав от неловкости губы, Чонгук под руку с Тэхёном заходит в дом. И первое, что подмечает омега — этот дом гораздо уютнее чем тот, в котором проживает его альфа. Боже, это так непривычно звучит! Его альфа. На кухне уже сидит мистер Ким, откинувшись на спинку стула и читая новости в своём телефоне. Когда в поле зрения мелькают две новых фигуры, мужчина поднимает глаза и, широко улыбнувшись, снимает очки с переносицы и откладывает телефон. По реакции мистера Кима сразу стало понятно, что жена от своего мужа ничего скрывать не стала. — Не прошло и сотни лет, — произносит мистер Ким с доброй улыбкой, на что Тэхён закатывает глаза. Видимо, его до этого часто упрекали за холостяцкий образ жизни. — Ким Дан, — мистер Ким специально привстаёт со своего места, протягивая омеге руку. — Чон Чонгук, — вежливо поклонившись, Чонгук пожимает чужую руку, присаживаясь за стол. Миссис Ким, будь она неладна, остановилась у лестницы на второй этаж и заставила всех вздрогнуть от громкого визгливого «Крис!». Чонгук вдруг почувствовал себя как не в своей тарелке. Он находится в доме полноценной семьи. Ким Дан тихо посмеивается с громкого поведения жены, Крис, спускаясь по лестнице, трёт лицо ладонями и, спотыкаясь, еле удерживается на ногах, а Тэхён, видимо не особо довольный сложившейся ситуацией, заедает стресс конфетами из вазочки. В подобной, семейной, обстановке Чонгук очутился впервые. В его жизни всегда был только отец, изредка ещё появлялся Юнги и бабушка. У него никогда не было такого, чтобы проводить завтрак, обед или ужин не в тишине, а в кругу семьи. Задумавшись о своём, Чонгук не заметил, что непрерывно смотрит в дверной проём, где миссис Ким отчитывает младшего сына за то, что тот выперся из комнаты почти голым. И такого в жизни Чона тоже не было. У омеги с самого детства был развит, так сказать, комплекс беспроблемного ребёнка. Он всегда боялся доставить отцу лишние хлопоты: если, бегая по двору с другими детьми, он умудрялся разбить колени, то бежал в аптеку за перекисью и пластырями, тратя все свои карманные деньги, лишь бы об этом не узнал отец. Как-то раз, когда в младшей школе у Чонгука появился кариес, он умолчал, промучившись с болью в зубах около полугода, старательнее обычного начищая зубы, будто это действительно могло помочь. Только вот дольше молчать не вышло, на уроке физкультуры ему прилетело мячом по голове. Чонгук тогда потерял сознание от боли, отрезонировавшей к зубам. Но даже тогда отец его не ругал, только смотрел с некой жалостью. Именно из-за этого взгляда маленький омега и дальше продолжал молчать о своих проблемах, и лишь только в более взрослом возрасте взяв за привычку приходить плакаться отцу в жилетку. Маленький Чонгук точно бы это не оценил. Заметив смену настроения омеги, Тэхён отлип от вазочки с конфетами и, коснувшись чужого колена своей ладонью, попытался перенять внимание Чона на себя. — Всё хорошо? Чонгук не ответил сразу, тяжело сглотнув. Он и сам не знал точного ответа на вопрос, но, пересилив себя, всё же кивнул. Было видно, что Тэхён ему не то чтобы поверил, но больше допытывать не стал, за что омега ему отдельно благодарен. — Да ладно тебе! Кто меня кроме вас здесь видит? Подумаешь разочек в трусах на кухню вы… — Крис, зайдя в кухню, быстро перестал пререкаться с матерью, когда встретился глазами с гостем. — Чонгук-хён! А что ты тут… блять! — до Криса наконец дошла причина маминого негодования по поводу его внешнего вида. — За языком следи! — выкрикнула вслед убежавшему сыну женщина, но тот уже успел взлететь по лестнице, громко хлопнув дверью. Чонгук завидует им белой завистью. Он бы хотел также. Что, если бы всё сложилось иначе, если бы Хёнджин смог остаться с ними? Был бы отец таким же улыбчивым, как мистер Ким? Мог ли у них быть шанс на счастливую семью? Жаль, что уже нет смысла гадать. Смена настроения омеги не укрылась и от мистера Кима. Тот, переглянувшись со старшим сыном, кивнул в сторону задумчивого гостя, мол что не так? Но Тэхён, в ответ покачал головой из стороны в сторону, как бы прося не спрашивать напрямую. Со стороны их беззвучный диалог наверняка выглядел странно. Тэхён с Чонгуком разговаривали о многом. Им друг о друге известно если не всё, то хотя бы многое, — Ким предпочитает пока не упоминать о некоторых аспектах своей молодости. И потому о причине поникшего состояния омеги Тэхён догадывается. — Так, ладно, — выпрямившись, Ким Дан потёр ладони друг об дружку, когда на стол приземлилось несколько тарелок с оладьями. — Ты же не от сюда, так ведь? Будь ты из нашей стаи, я бы тебя точно узнал. Отвлечение внимания разговором оказалось хорошей идеей. Чонгук действительно благодарен за это мистеру Киму, ведь если бы он и дальше продолжил размышлять о невозможных сценариях своей жизни, мозг бы просто напросто вскипел. — Нет, я не здешний, большую часть жизни провёл в городе. — Так вы в городе что ли познакомились? — явно изумилась миссис Ким, присаживаясь рядом с мужем. — Прости, что не представилась. Чонгук, верно? Я Ким Сохён. — Рад знакомству, — улыбнулся Чонгук в ответ на доброжелательность мисс Ким. — Нет, мы познакомились сравнительно недавно, — начал уж было Чонгук, взглянув на Тэхёна… который всеми возможными жестами пытался ему что-то сказать, но омега в начале не особо понял. Но понимание пришло быстро, вместе с коварной улыбкой. — Он ко мне в дом ворвался. Я даже понять толком ничего не успел! — Я думал, что в доме никто не живёт! — предвещая вспышку негодования матери, попытался оправдать себя Тэхён. Миссис Ким выступала в их семье кем-то вроде голоса совести, чем частенько раздражала всё своё окружение. Иногда Тэхёну казалось, что от её монотонных нотаций уши даже у её внутреннего зверя вянут. А тот ведь, несчастный, пожизненно к ней привязан! — Ты ворвался в дом одинокого омеги? — напряглась Сохён, нахмурив брови. — Не так я тебя растила, Ким Тэхён! Как ты мог ворваться в чужой дом, не важно в чей… Вздохнув, Тэхён устроился на стуле поудобнее и, подперев кулаком щёку, приготовился слушать. Это надолго. Тем временем мистер Ким, улыбнувшись ворчанию жены, тихо позвал Чонгука за собой. Выйти и проветриться самое то сейчас, тем более, что Сохён успокоится ещё не скоро. Мистер Ким явно хочет о чём-то поговорить, это сразу ясно из того, с каким задумчивым видом он зажигает самокрутку, потирая щетинистый подбородок. Ким Дану наверняка уже перевалило за пятьдесят, но выглядит он достаточно моложаво и Чонгук невольно задумывается, все ли оборотни стареют так поздно, или просто эта парочка втайне пьёт кровь младенцев? — Тебя что-то тревожит? — наконец задаёт вопрос альфа. — Вся наша беседа будто прошла мимо тебя. Это Тэхён что-то натворил? Если да, что скажи сразу, я… — Что вы, нет конечно! — тут же оживился Чонгук, подметив, что в этой семье Тэхёну мало кто полностью доверяет. Это что такого надо было творить прежде, чтобы твои собственные родители предостерегали чужого человека? — Просто это всё для меня… непривычно. По красноречивому взгляду мистера Кима Чонгук понял, что на этом разговор закончить не удастся. Придётся разговаривать. — Я имею в виду, что такая семейная обстановка для меня в новинку. У меня всегда был только отец, но тот никогда не был сильно щедр на родительскую ласку, а тут вы… полноценная семья. — Прости, если лезу не в своё дело, но куда подевался твой второй родитель? Неужели… — видно, что Ким Дан, хоть и старается задавать вопросы как можно более осторожно, искренне интересуется. — Нет, он жив и здоров, но в своё время обстоятельства нас разделили. Но, если уж совсем честно, до недавнего времени я и сам не знал, жив ли вообще мой папа. — Чонгук не особо горит желанием ворошить прошлое, потому, зная, что предстоит долгий разговор, омега усаживается на красивую резную скамью, пока мистер Ким, оперевшись на перила, понемногу выкуривает сигару, внимательно слушая. — Я встретил его случайно. Что меня бесит, так это то, что у них с отцом одна на двоих привычка — молчать до последнего. Я о нашем родстве узнал не от него, и уверен, что если бы мне никто не сказал, я бы и дальше жил в блаженном неведении. — У него были причины молчать? — Я ни разу не спрашивал. Он не выглядит как человек, настроенный на разговор. У нас внятных бесед было всего две и мне этого хватило. Чонгук не понимает что чувствовать к Хёнджину. Они совершенно чужие друг для друга люди и не важно кто кому сын, кто кому родитель. И, как бы прискорбно ни было это признавать, Чонгук и сам не в восторге от свалившегося к нему на голову папы, сколько бы хороших вещей омега про него не слышал, отношение всё равно не меняется, да и сам Хёнджин этому не способствует. — Тебя это расстраивает? — тон голоса Ким Дана мягкий, неторопливый. Чонгуку начинает казаться, что он на приёме у психолога. Эта мысль его забавляет, невольно отвлекая от размышлений и поднимая настроение. Омега, вдохнув глубоко, вскидывает голову, рассматривая кусочек чистого неба, выглядывающего из-за края крыши. — Я стараюсь об этом не думать так часто, — «Хотя едва ли тебе это удаётся», слышит Чонгук в своей голове саркастичный голос, едва удерживаясь от того, чтобы не закатить глаза. Он начинает привыкать к выпадам внутреннего зверя, — так что нет, меня это сильно не беспокоит. На этот ответ мистер Ким улыбается добродушно, опираясь на перила поясницей. — Ты мне нравишься, парень, — заключает альфа. — Напоминаешь мне меня в юные годы. Поэтому от всего сердца желаю тебе набраться терпения и спокойствия, — Ким Дан усмехается, когда встречает непонимающее выражение лица Чонгука. — А ты прислушайся к тому, что происходит в доме, может, сам поймёшь, — мужчину это явно забавляет. Чон прислушивается, но слышит лишь высокий голос миссис Ким на пару с возмущением Тэхёна. Где-то на фоне их ссору пытается перекричать Крис, выясняя куда мама дела пончики из магазинчика Сокджина. — Дети характером пошли в Сохён, на меня похож только младший, да и то лишь внешностью и видом. С Сохён мне было сложно ужиться, тем более из-за разности наших видов, а Тэхён — почти точная её копия. Поэтому могу лишь пожелать тебе крепких нервов, сынок, — от последнего услышанного слова по спине Чонгука пробежали мурашки, но мистер Ким этого не заметил, продолжив: — Вселенная так несправедлива, могла бы дать хоть одному из наших сыновей мой характер, — обречённо выдыхает мужчина, обиженно надувшись. Чонгук еле успевает подавить усмешку, когда видит это выражение лица. В точности как Тэхён, надувающийся от злости, чем напоминает рыбу-фугу. — Может, тогда бы жизнь чуть меньше была похожа на балаган. Чонгук улыбается, слушая размышления альфы, подмечая, что мистер Ким тоже имеет привычку рассуждать о возможных вариантах несбыточных событий. Всё же, приятно иногда непринуждённо побеседовать с простым человеком. Ким Дан действительно оставил после себя хорошее впечатление. — Ладно, давай вернёмся в дом, иначе они кухню снесут. Чонгук принимает его предложение, направляясь следом за мужчиной к двери, но не успевает в неё зайти, останавливаясь у самого порога, когда слышит позади чужой оклик: — Чонгук. Внутри что-то неприятно кольнуло. Оборачивается омега скрепя сердце, натыкаясь на взгляд сощуренных тёмных глаз Хёнджина. Мистер Ким, заметив за собой пропажу, возвращается назад ко входной двери, заглядывая за плечо застывшего Чонгука. — Надо же, мистер Хван! Какими судьбами? — вежливо интересуется он у вожака. — Мистер Ким! Давно не виделись, вижу, у вас всё хорошо. — Да, не жалуюсь, — кивает Ким Дан. — Так чего это вы здесь, гуляете? — Нет, не совсем. Я искал Чонгука, и мне очень повезло застать его здесь. Сам Чонгук думает, что нифига ему не повезло. Что-то здесь не так. По донёсшемуся аромату Чон понимает, что Хёнджина что-то беспокоит. — Вы не против, если я украду его на пару минут? — Кто я такой, чтобы запрещать, — мягким тоном отвечает мистер Ким, оставляя омег наедине наконец возвращаясь в дом. Крис, закутавшись в два одеяла с головой, понуро жуёт пончики из пекарни Сокджина, Тэхён, подперев голову кулаком продолжает выслушивать правила приличного поведения от Сохён. Первым возвращение отца замечает Тэхён, но лишь потому, что не обнаруживает рядом с ним своего омегу. — Где Чонгук? — Вожак его задержал, поговорить о чём-то хотел, — Ким Дан с кряхтением усаживается на своё прежнее место. — Чонгук же не из нашей стаи, когда они успели познакомиться? — В родильном отделении двадцать пять лет назад, — усмехается Крис, тут же получая пинок по колену от старшего брата под столом, когда Сохён, подавившись, роняет на пол вилку. — А что я такого сказал? Я думал все уже знают! — Малолетний ты кусок… — Ким Тэхён! — быстро опомнившись, Сохён без сожалений прописывает старшему сыну тяжёлую затрещину. — Следи за словами. Мистер Ким уже не слушает их, вглядываясь со своего места в окно, где Чонгук, ссутулившись, шагает за вожаком ближе к лесу. До их семьи уже доходил слушок о существовании другого ребёнка их вожака, но мало кто воспринял это всерьёз, до тех пор, пока Чонгук не попал в больницу после одного случая. Единственное — они не знали кто этот таинственный старший сын Хёнджина, да и не пытались узнать, не их это дело. Но кто же мог знать, что старший сын вожака сам придёт к ним в дом как омега их собственного сына? Идя по поросшей сорной травой тропинке, Чонгук только и может, что рассматривать широкую спину Хёнджина, всё дальше и дальше уходящего от поселения. Неужели боится, что их могут услышать? Останавливается вожак минут пять спустя, осматриваясь по сторонам, и, убеждаясь, что здесь нет лишних ушей, поворачивается к младшему омеге лицом, в раздумьях жуя свои губы. — Прости, что прервал… что бы я там ни прервал, но мне нужно о кое-чём тебе рассказать. Чонгук откровенно не хочет с ним разговаривать. Любая встреча с Хёнджином сулит лишь очередную волну стресса. Но видя, что вожак настроен серьезно, Чонгук заставляет себя настроиться на дальнейший разговор. Больше сбегать он не будет, хватило и вчерашнего опыта. — На самом деле, мы вляпались в некоторое дерьмо, — начинает он нерешительно, почёсывая свой затылок. — И ты тоже. Чонгук еле удерживается, чтобы не отпустить саркастичный комментарий. Почему-то он не особо удивлён, с момента приезда в эту деревню он постоянно вляпывается во что-то. — Почти месяц назад к нам пришли возмущенные волки с заявлением, что мы прятали в нашей стае последних Цуру, а если тебе не известно… — Ближе к сути, — закатывает глаза Чонгук, скрещивая руки на груди. Ему уже не нравится к чему всё идёт. — про Цуру я знаю достаточно. — Ох, что ж, ладно, — Хёнджин всё никак не перестанет что-то чесать, то затылок, то шею, а сейчас вот подбородок терроризирует. Он что, настолько нервничает? — Так вот, пришли они и начали требовать компенсацию за наше якобы молчание и… в конце этой недели они придут за тобой, чтобы сделать тебя парой их вожака. — Чего?! — вырывается более резко, чем планировал Чон. — Знаю, ты, должно быть, удивлён… — Да я в ебейшем бешенстве! — Чонгук не даёт ему закончить, перебивая гневным выкриком. — То есть, ты хочешь сказать, что случилось это почти месяц назад, но рассказать мне об этом тебе в голову пришло только сейчас? Хёнджин, будто отзеркаливая, и сам скрестил руки на груди, только, в отличие от Чонгука, руками он себя обнимал. Если бы младшему не застилал глаза гнев, он непременно бы сбавил свой голос, видя как не комфортно от этого вожаку. — У вас что, одна привычка на двоих? Что ты, что он, молчите до последнего, пока петух в жопу не клюнет! А теперь что? — гневный выкрик Чонгука разносится по всей округе, заглушив щебет редких птиц. — Что ты прикажешь мне делать, замуж за непонятного оборотня выходить?! А если этот их вожак окажется моим родственником? — Не горячись, прошу тебя, давай спокойно всё обсудим, — Хёнджин, сделав шаг вперёд, поднимает ладони на уровне груди, якобы в приминительно жесте. — Каким ещё родственником, Чонгук, у тебя от волков… — Ровно половина крови у меня от волков! — слова для вожака прозвучали под стать приговору. Чонгук невесело усмехается, когда видит ошарашенное лицо Хёнджина. — Так ты действительно не знал? Мой отец не был человеком. Самое забавное — я узнал об этом не намного раньше тебя. Ты действительно оказался отвратительно на него похожим. Хёнджин с ответом не нашёлся. Так и остался стоять с глазами на выкате, обрабатывая услышанное. Минхо, его милый тихий человек… не человек? Волк? Бредятина какая-то. Волки отвратительные, лицемерные и расчётливые, среди них не бывает милых добрых альф. Среди них не бывает… Взгляд зацикливается на светлой шевелюре Чонгука, на его горящих синим пламенем глазах. Сердце замирает на мгновение, следом резко пускаясь вскачь. А ведь действительно, при их последней встрече у младшего были тёмные волосы, отливавшие на солнце оттенком тёмного шоколада, сейчас же они почти белые, холодные как лёд. Такое уже случалось с Вонхо в его четырнадцать, смоляные волосы альфы всего за пару дней приняли белёсый оттенок, единственное, глаза в цвете не поменялись. Но если это случилось с Чонгуком, то это значит, что он… и сам не человек? Хёнджин понимает, что влип по полной, когда, сверкнув недобрыми огнями, Чонгук цедит: — Вы друг друга стоите. И, развернувшись на пятках, уходит быстрым шагом, оставив вожака наедине с собой. Плевать, что он там надумает и к каким выводам придёт, Чонгуку всё это дико надоело. Может, Юнги был прав? Возможно, нужно было уехать, пока был шанс. Тогда всё могло бы обойти его стороной. Чонгук мог бы прислушаться к словам дяди, а не поддаваться инстинктам внутреннего зверя, мог бы просто вернуться в город, устроиться на работу в другую больницу и жить себе тихо и спокойно. Мог бы… Мысль теряется, когда перед глазами предстаёт дом Кимов. Нет, не мог бы. Что толку, если он вернётся в город? Там не будет никого, ни единой души, с кем можно поговорить. Там не будет Юнги, он наверняка уехал бы в свой дом как только Чонгук оказался бы в городе, там не будет вечно мельтешащего перед глазами Вонхо, не будет Криса, опустошающего его запасы еды, не будет Тэхёна… От последней мысли бросает в дрожь. Вот уж без кого Чонгук точно не обойдётся, так это без своего альфы. Слишком сильно прикипел к нему. После смерти Минхо Тэхён стал, можно сказать, его последним глотком воздуха, если он и его лишится, то окончательно сойдёт с ума. Нужно решать эту проблему сейчас. Поговорить с Юнги! Нужно срочно обо всём ему рассказать, он точно что-то знает, авось и мысль какую-то дельную выдаст. Возвращается в дом Кимов Чонгук очень торопливо. Нужно забрать оставленный телефон и извиниться за ранний уход. Все уже сидят за столом, спокойно завтракая, не считая Криса, не прекращающего пререкаться с Сохён. Но как только на кухне появляется Чонгук, все стихают. Поэтому Тэхён и не хотел рассказывать всё сразу, чтобы не было этого неловкого молчания. Но Чонгуку явно сейчас не до этого. Он быстро хватает свой телефон, извиняется перед миссис Ким за пропуск завтрака и собирался уже убежать, но его останавливает крепкая ладонь, перехватившая за запястье. Обернувшись, Чонгук видит обеспокоенное лицо Тэхёна. — Всё хорошо? — кажется, Тэхён спрашивает это чаще, чем произносит его имя. Чонгук готов расцеловать его за то, что он не начал спрашивать что случилось. Но вместо этого омега, развернувшись полностью, наклоняется ближе и, оставив лёгкий поцелуй на щеке Тэхёна, спокойно отвечает: — Всё в порядке, но появилось одно срочное дело. Чуть позже я тебе позвоню. Как только дверь за Чонгуком закрывается, Крис, осознав увиденное, начинает изображать рвотные позывы, за что ему влетает подзатыльник от мистера Кима. Тэхён остаётся смотреть за удаляющейся в окне фигурой, не притрагиваясь к еде. Со времени их знакомства прошло не слишком много времени, но этот взгляд Тэхён запомнил очень хорошо. Он не поверил. Всё не в порядке, как бы Чон ни пытался притвориться. До дома Чонгук бежит едва ли разбирая дорогу. Ориентируется по памяти и запахам. Голова забита роем мыслей, причём не самых приятных. Вот уж точно, чем дальше в лес, тем больше дров. Стоит узнать что-то, как к этому следом сразу прилагаются новые вопросы и проблемы. Этот когда-нибудь закончится? «Чонгук, — окликает своего хозяина внутренний зверь, но Чонгук будто совсем его не слышит, — Окстись, Чон! Чтоб тебя». Но Чонгук всё продолжает топать, игнорируя, взбудораженого зверя, и своих забот предостаточно. Не потому ли за ним следил тот незнакомец? Он волк? Как вообще так вышло, что сюда приплели Чонгука? В очередной раз омега себя ругает за нетерпение, он ведь мог придержать свой гнев и по-человечески поговорить с Хёнджином. Чем дольше Чонгук здесь пребывает, тем стремительнее его покидает спокойное поведение, заменяясь постоянной вспыльчивостью. «Ускорься, остолоп! — не унимается внутренний зверь. — Чонгук, блять, беги!». Наконец, до омеги доносится голос волка. Но уже слишком поздно. По затылку прилетает тяжёлый удар, а следом и блаженный мрак, стремительно утягивающий в самые недры своей черноты. До дома оставалась лишь пара шагов.