Эффект Домино

Мы все блуждаем в темноте с широко открытыми глазами, надеясь когда-нибудь увидеть хотя бы маленькую искру света, ту самую призрачную надежду, обещанную нам теми, кто говорил «Всё будет хорошо. Ты только держись.» Я слишком часто пропадала в раздумиях о своём прошлом, пуская своё будущее на самотёк. Моя жизнь просто шла своим чередом без моего вмешательства. Я плыла по течению, не стараясь выбиться в люди, не пытаясь выделиться из толпы марширующих по улице людей. Когда появился Майкл я вдруг вспомнила, что во мне ещё бурлит желание чувствовать что-то ещё кроме уныния, грусти и сожаления. Он показался мне монолитной стеной, за которую я смогу спрятаться. Сильный, уверенный в себе, умный и ответственный. Мужчина-мечта для большинства женщин. — Не подскажите, какой из этих шкафов самый вместительный? Янтарные, карие глаза рассматривали меня, как картину в галерее. Он наконец-то заговорил со мной после пары минут переглядываний. Я сразу приметила его стоило ему только переступить порог магазина, но держалась поодаль. — Конечно. Пройдёмте в другой зал, пожалуйста, — вежливо ответила я, делая плавный жест левой рукой. Я показывала ему весь ассортимент шкафов, проговаривая заученные фразы с небывалым энтузиазмом. Впервые за долгое время мне захотелось понравится мужчине. Он кивал, то и дело комментируя, испытывая явный интерес и к шкафам, и ко мне. — Спасибо Вам большое, Джоанна, — улыбнувшись, поблагодарил темноволосый покупатель, прочитав имя на моём бейджике. — Я зайду завтра вечером. Вы же работаете завтра? — Да, — я улыбнулась в ответ, чувствуя давно забытое смущение. Мне хотелось увидеть этого мужчину ещё раз. И он пришёл. Не за шкафом, а за мной. Пригласив меня на чашку кофе, он не обратил никакого внимания на недовольного директора, который громко, неодобрительно дышал, гуляя из одного зала в другой. Так началась наша история с Майклом Слейдом — детективом-профайлером, оруженосцем, защитником, успешным следователем, преданным поборником справедливости и закона. — Почему ты обратил на меня внимание? — мой вопрос прозвучал неуместно и резко. Он сидел у окна, держа папку с моим делом у себя на коленях. Не оборачиваясь, Майкл выпрямился, продолжая смотреть на выходящее из-за туч солнце. — Не знаю. Сам задаюсь этим вопросом. Ты стояла посреди магазина, как древнегреческая статуя, окружённая мусором. Ты так сильно выбивалась из общей картины, — на первый взгляд спокойный, даже безразличный голос мужчины звучал настороженно, будто он тщательно подбирал каждое слово, боясь обидеть. — Что-то в твоих глазах показалось мне смутно знакомым. Я многозначительно хмыкнула, скользнув взглядом по серой, потёртой временем папке. — Знаешь, мы с тобой всегда разговаривали на отвлечённые темы, не углубляясь в друг друга. Я делал попытки, рассказывая про своего отца-тирана, но ты всегда отмалчивалась, внимательно и проникновенно слушая меня, — обида сквозила в каждом слоге. — Да. Ты на меня не давил, и за это я тебе всегда была благодарна, — подойдя к Майклу, мягко и тихо ответила я, испытывая желание дотронуться до его крепкого плеча. — Но почему? — мой бывший жених поднял на меня свои усталые, карие глаза. — Что почему? — Почему ты ничего мне не рассказывала? Почему скрывала своё прошлое? Я быстро отвела взгляд, цепляясь за окоченелые ветки голых деревьев, приветливо качающихся за окном. — Потому что не хотела проговаривать вслух то, о чём думала…постоянно. Мне казалось, что так станет только хуже. Приоткрыв перед тобой одну дверь, мне пришлось бы открыть все остальные, выпуская наружу свой мрак. Ты бы то и дело возвращался к обсуждению. Ты бы начал капаться, а мне бы приходилось добавлять детали, давая своим мучительным мыслям и воспоминаниям ещё больше живительной силы, — я быстро и неразборчиво бормотала, словно захлёбываясь в словах. — С тобой я была другим человеком. Да, пусть это было притворством, но мне было легче так жить. Меня успокаивало то, что ты видел меня такой, какой я всегда хотела быть. Моё чистое отражение в твоих глазах служило мне лучшим лекарством. Запыхавшись, я приложила руку к груди, как будто пробежав марафон. Я отошла к стулу и села напротив Майкла. Его грубое, мужественное лицо выражало что-то похожее на удивление. — Джо, ты просто не доверяла мне. Ты никому не доверяешь. В этом всё дело. Я разочаровано покачала головой, понимая, что моя речь не дошла до адресата. — Ты привык упрощать, Майкл. Это побочный эффект твоей профессии, — подавшись вперёд, я одарила темноволосого мужчину грустной ухмылкой. — Через месяц после переезда к тебе, я записалась на арт-терапию. Я уходила пораньше с работы и шла в студию, желая освободиться от обременяющих меня эмоций. Мой детектив тут же оживился, откладывая папку на стеклянный, круглый столик. — Я выплёскивала накопившуюся внутри боль на белоснежные холсты, рисуя чёрными, бордовыми и серыми красками. Про себя я проговаривала все свои обиды, малюя непонятно что. Художница одобрительно трясла головой, хваля меня за мою экспрессию. Сдавленно засмеявшись, я обхватила своё горло, будто предвосхищая спазм. Майкл терпеливо ждал продолжения, нахмурившись. — Мне стало только хуже. Помнишь, я накричала на тебя, закатив скандал, когда ты поставил мокрую кружку в шкаф для посуды? Или когда я три раза за ночь проверяла закрыта ли входная дверь? А случай со стиральной машинкой, которую я сломала? У меня был выходной, и я весь день провела, запуская её снова и снова, пока тебя не было дома. Лицо Майкла вытягивалось всё сильнее, а карие глаза затуманивались воспоминаниями, выстраивавшимися в ряд. — Я перестала ходить на занятия, и мне полегчало. Решив, что метод заточения и оттеснения подходит мне больше, я молчала. А когда мы ехали сюда, меня разрывало от ощущения своей ничтожности. За два дня до отъезда я репетировала речь, Майкл, планируя рассказать тебе о Пирсе Блэкбёрне, но слова застревали в горле, как колючие иголки. Сидя рядом с тобой в машине, я пыталась…честно…я пыталась, — только закончив говорить, я поняла, что всё это время слишком активно жестикулировала руками, будто рисуя картину воображаемыми красками. Темноволосый, коренастый мужчина напротив меня резко встал, раздражённо стиснув кулаки. Я отпрянула, наблюдая за яростью, искажающей всегда спокойное лицо Майкла. — Он покалечил тебя, Джо. Даже твоя жестокая тётя и завистливый брат не смогли сломать тебя, а он смог. Я схватилась за свои коленки, будто боясь потерять равновесие. — Ему не стыдно. Я разговаривал с ним и не заметил ни тени раскаяния, — добавил Майкл, шагая ко мне. Он стоял надо мной, едва уловимо покачиваясь, словно от усталости. — Я хочу узнать, что на самом деле случилось с моей мамой, — отчеканила я, упрямо вскидывая подбородок и вытесняя мысли о своём бывшем ученике. — Ты не хочешь его наказать? — спросил Майкл, не позволяя мне сменить тему. — У него маленькая дочь, — бросила я, отклоняясь на спинку стула, чтобы увеличить расстояние между нами. Мой детектив выразительно изогнул брови, тряхнув головой. — Ты его простила, — слишком тихо выдохнул Майкл, отходя обратно к столу. — Да… — неуверенно отозвалась я, поправляя свою чёлку. — Ты врёшь и мне, и самой себе, — подытожил темноволосый мужчина, беря в руки серую папку. — Я прочёл его показания. Все. Они отвратительны, Джо. Машинально сморщившись, я втянула шею. — Он описывает то, как ты заманила его к себе и уговорила раздеться. Трогала… — Не надо, — резко вскочив на ноги, я быстро подошла к графину с водой. — А не хочешь почитать про рандеву на крыше и то, как ты прикрывала его рот своей ладонью, чтобы его стоны никто не услышал? — Майкл! — яростно рявкнула я, расплескав почти всё содержимое графина на пол. — Этот мальчишка хотел тебя посадить и надолго. Ему почти это удалось, если бы не проницательность Томаса Лесли, — жёстко проговорил мой бывший жених, многозначительно тряхнув папкой. Я застыла, продолжая крепко держать в руке полупустой графин. — Он был хорошо знаком с моими родителями. Эта фотография тому доказательство. Нам надо с ним поговорить, — мой голос прозвучал требовательно и безотлагательно. Вместо ответа я услышала громкий вздох. Посмотрев на Майкла, я успела заметить умиление, проскользнувшее по его строгому лицу. — Я не думаю, что он захочет с нами говорить об этом. Может быть твоя тётя Мэг расскажет нам что-нибудь? — Ты шутишь?! — громко воскликнула я, не веря своим ушам. — А почему бы и нет. Пусть поделиться своими сплетнями. Комбинируя и отфильтровывая их с другими сведениями, потом можно будет составить полную, ясную картину, — совершенно серьёзно ответил Майкл, поправляя воротник своего плаща. *** Писклявый звонок в дверь застал седовласую женщину за просмотром новостей о надвигающемся урагане. — Чёрт подери их всех, — процедила тётя Мэг, с трудом поднимаясь на ноги. Долго и нехотя шаркая по коридору, она размышляла о том, что пора сократить количество пончиков, с завидным постоянством поедаемых на завтрак и ужин. Осторожно приоткрыв дверь, женщина недовольно наклонила голову, увидев на пороге свою неблагодарную племянницу и её ухажёра. — Что тебе ещё надо, Джоанна? — просипела тётя Мэг, обращаясь к единственной дочери своего брата. — Я хотела пригласить тебя на нашу с Майклом свадьбу, — с иронией ответила я, шагая вперёд. Тусклые, оливковые глаза округлились, рот открылся от удивления. Используя это минутное замешательство, я протолкнулась внутрь. Майкл тихо закрыл за собой дверь, кивнув ошарашенной хозяйке дома. Тётя Мэг громко сопела, вылупившись на меня. — Миссис Уокер, я бы хотел узнать у Вас причину, по которой Вы так не взлюбили жену своего брата? — Майкл не тратил время зря, сразу приступив к допросу. Его сухой, нейтральный тон ввёл тётю Мэг в какое-то странное состояние. Она продолжала смотреть на меня, и в её глазах переливалось смятение. — Зачем Вам это? — Хочется понять. Вы же разумная, образованная женщина. Чтобы так ненавидеть кого-то, Вам нужна очень веская причина, — уважительно проговорил Майкл, садясь в кресло, не дождавшись приглашения. Я встала в дальнем углу, как посоветовал мне опытный в допросах детектив, пока мы ехали сюда. Тётя Мэг часто заморгала, услышав в свой адрес похвалу. Её морщинистое, круглое лицо засияло. — Ох, это тяжёлая и трагичная история, — театрально вздохнула женщина, хватаясь руками за спинку своего кресла. Без опоры ей уже было тяжело стоять. Презрительно нахмурившись, я обвела взглядом гору немытой, жирной посуды, стоявшей не только в раковине на кухне, но и на комоде, тумбочке и подставке для телевизора. — Я с удовольствием её послушаю, — мягко сказал Майкл, специально не напоминая тёте, что я нахожусь в гостинной. Тётя Мэг быстро поправила свои седые, поредевшие кудри и села в кресло, смотря на темноволосого мужчину с умными, карими глазами. — Мой Крис…мой брат Кристофер был всегда и везде лучшим, понимаете? Золотая медаль, закончил с отличием Колледж Форт-Льюиса, как геолог. А кем была Дарси? Приезжая девица с милым, кукольным личиком, с трудом получившая школьный аттестат, да ещё и в придачу у неё были большие проблемы с психикой, — скрипучий голос тёти Мэг вдавливался в мой мозг, отбрасывая меня обратно в детство. Её бесконечные монологи, унижающие и оскорбляющие мою маму, так сильно раздражали меня, что я искренне хотела, чтобы однажды тётя Мэг просто онемела, потеряв способность говорить. — Какие проблемы? Можно поконкретнее? — поинтересовался Майкл, закинув ногу на ногу. Он выглядел очень расслабленным и дружелюбным. Тётя Мэг насупилась, метнув на меня тяжёлый взгляд, от которого всегда хотелось спрятаться под ковёр. — Мы скрывали от Джоанны то, что её мама страдала приступами эпилепсии. Крис оберегал свою дочь, как мог, — пробормотала седовласая женщина, нервно почесав свой нос. — Как эти приступы сказывались на её поведении? — Майкл продолжал допрос. — Дарси была нестабильна, слишком эмоциональна. Она могла ни с того ни с сего засмеяться или заплакать, никогда не убиралась, плохо готовила, — перечисляла тётя Мэг, но заметив изменившийся взгляд Майкла, поняла, что уходит не в ту сторону. — Самое главное она могла сорваться среди ночи, решив, что самое время отправиться в горы или пойти на танцы. Крис потакал ей…мой бедный брат. Он попал под её чары. Любил её не смотря на странности и прогрессирующую болезнь. Она падала в обмороки. Не реже чем раз в месяц у неё были приступы эпилепсии. Мы отправляли её в больницу, старались помочь. От жалобного голоска тёти меня начало тошнить. Я едва сдерживала жгучее желание прекратить этот поток словоблудия. По её описанию моя мама была обузой для всех. — Было что-то ещё, миссис Уокер, ведь так? — карие глаза сощурились. Я посмотрела на Майкла, не понимая, к чему он клонит. Грузная женщина с тремя подбородками заёрзала в кресле, подтверждая подозрения моего детектива. Моё сердце неприятно забарабанило в груди. Я скрестила на груди руки, подсознательно защищаясь от того, что собиралась поведать нам тётя Мэг. — За полгода до своего исчезновения Дарси начала вести себя ещё более странно, чем прежде. Сначала я не понимала, почему она стала всё чаще пропадать на улице, под предлогами купить еды или присмотреть одежду. Ещё Дарси с небывалым энтузиазмом напрашивалась в лесные походы с друзьями Криса. Хотя она никогда не была заядлой охотницей, — седовласая женщина говорила с осторожностью человека, который знал страшную тайну. Я напряглась всем телом, подавляя импульс прервать тётю. Словно прочитав мои мысли, она перевела на меня свой тусклый взгляд, явно размышляя, стоит ли продолжать. — И? — Майкл прервал затягивающуюся паузу. — У нас маленький городок. Так что не получается ничего долго скрывать, — пролепетала тётя Мэг, продолжая смотреть на меня. Я угрожающе нахмурила брови. — Вообщем я всегда подозревала, что Дарси легкомысленная и неверная. Я оказалась права. — Ложь, — не выдержала я, делая один широкий шаг по направлению к своей болтливой тёте. Майкл поднял руку, останавливая вырывающийся из меня поток брани. Морщинистое лицо женщины скукожилось от её старания выглядеть извиняющейся и сочувствующей. — Джоанна, мне жаль. Я не хотела, чтобы ты знала, — противно скрипела тётя Мэг, раздражая меня всё больше и больше. — С кем по вашему у неё был роман на стороне? — Майкл был непоколебим в своём спокойствии. Тётя Мэг смущённо опустила глаза на свои широко расставленные колени, спрятанные под старым, байковым халатом. — Крис до последнего не мог поверить в то, что его лучший друг так поступит с ним. — Кто это был, тётя? — с трудом сдерживаемая ярость в моём сдавленном голосе была слишком очевидна. — Томас Лесли, — медленно и очень чётко произнесла женщина, метнув в меня точный, острый, как стрела взгляд. У меня перехватило дыхание. Я замотала головой, отказываясь верить. — Почему именно он? Были доказательства? — нейтрально-профессиональный голос Майкла разрезал на несколько секунд образовавшуюся тишину. — Сначала это были просто подозрения. Но Дарси быстро обнаглела, потеряв и стыд, и совесть. Однажды вечером она сорвалась и побежала в одной сорочке к полицейскому участку. Начала вульгарно танцевать, крича во всю глотку «Томас!» Мой бедный брат…ему пришлось краснеть из-за неё. Над ним смеялся весь город, — тётя Мэг выпрямилась, словно подзарядившись от нахлынувших воспоминания. Её круглое лицо покраснело от возбуждения. Майкл повернулся ко мне, замечая, как я переминаюсь на месте, сжимая и разжимая кулаки, будто готовясь напасть на свою тётю. — Ты врёшь. Ты всегда врала, — прошипела я, сдерживаясь из последних сил. — Милая, я знаю тебе больно, но подумай о своём отце. Что испытал он?! Как он мучился?! Она довела Криса до петли. Если ты мне не веришь, так иди спроси у жены Лесли, — будто пытаясь встать на ноги, тётя Мэг схватилась за ручки кресла. — Такая же потаскуха, как и её мамаша! — раздался голос из прошлого. От возмущения, отвращения и злости я просто не знала, куда себя деть. Я начала маршировать по комнате, остервенело уставившись на свои ботинки. Майкл многозначительно хмыкнул, закивав своим собственным мыслям. — Всё встаёт на свои места, — низко протянул детектив, заставляя меня остановиться. — Что ты имеешь ввиду? — ощетинилась я, распространяя свою ярость и на него. Карие глаза понимающе пробежали по-моему искажённому лицу. — Спасибо, миссис Уокер. Вы очень помогли, — дружелюбно проговорил Майкл, беря меня под руку. Тётя Мэг неуклюже улыбнулась ему, словно разучилась это делать давным давно. Её тусклые, оливковые глаза вернулись ко мне и на долю секунды в них проскользнуло сожаление. А может быть мне только показалось. Я выбежала из дома, в котором мне «посчастливилось» вырасти, как ошпаренная. Мне хотелось придушить тётю Мэг своими собственными руками. Такую ярость я давно не испытывала. — Джо, — позвал Майкл, догоняя меня у машины. — Только не говори, что ты ей поверил. Я резко открыла дверь и прыгнула на пассажирское сиденье. Мой темноволосый детектив неспеша сел за руль, озабоченно насупив свои густые брови. — Наша психика устроена так, что плохие воспоминания вытесняются хорошими, защищая нас от боли. Особенно это относится к детской психике. Образ родителя идеализируется, — монотонно объяснял Майкл, заводя машину. Я начала ожесточённо приглаживать волосы своими влажными ладонями. Меня трясло. — Джо, я понимаю, что твоя тётя пристрастна и преувеличивает, сгущая краски, но мы не можем полностью отметать её версию, — Майкл пытался успокоить меня, призывая меня к хладнокровию. Но я распалялась всё больше, сминая в руках ремень безопасности с таким остервенением, словно хотела выжать из него сок. — Я всё помню. У неё случались припадки, но остальное — это просто чушь собачья, — прошипела я сквозь зубы. — Тебе было девять лет, Джо. Ты могла многое не замечать. Тем более тебя ограждали от всего. Машина катилась по дороге слишком медленно. Я открыла окно, жадно вдыхая ртом промозглый воздух. — Она не могла предать папу, да и ещё вести себя так нагло и неадекватно, — я продолжала настаивать на непререкаемой чистоте своей матери. — Давай просто порассуждаем. Допустим твоя мама завела роман с Томасом Лесли, твой отец узнал об этом. Разразился скандал, и он не рассчитал силы. Потом попытался спрятать следы преступления, но чувство вины и сожаление раздавили его, и он повесился на чердаке через три дня. — Майкл, — простонала я, утыкаясь лицом в свои ладони. Спокойный, профессиональный тон его голоса коробил меня больше, чем само предположение. Смерть моей матери была для него лишь ещё одним делом, ещё одной галочкой в его послужном списке. — Дослушай до конца, Джо. Если то, что сказала твоя тётя правда, тогда это объясняет откровенно неприязненное отношение к тебе моего напарника, твоего бывшего ученика — Брайана Лесли. Он впитал ненависть и ревность с молоком матери. Я посмотрела на Майкла, ощущая липкие щупальца прошлого, обвивающегося вокруг меня. Тощий, бледный мальчишка с колючими, серыми глазами, круглый отличник всегда смотрел на меня враждебно. И я не могла понять почему. — И последнее. Ты сказала, что Томас Лесли был к тебе добр. Он пошёл на должностное преступление, подделав бумаги. Тебя отпустили, потому что он оформил всё, как сделку со следствием. Подумай, Джо. Зачем ему идти на это? — карие глаза заблестели. Темноволосый детектив явно испытывал своеобразный экстаз от того, как гармонично все пазлы сходилось в единую картинку, не обращая внимание на то, что мой хрупкий мир рушится прямо у него на глазах. Недавно вновь обретённый светлый образ мамы покрывался тёмными пятнами, искажался, скукоживаясь и рассыпаясь в пыль. — Моя мама была предательницей, папа — убийцей, а я избежала тюрьмы только потому, что меня пожалел любовник моей матери, — подвела я итог, отчеканивая каждый слог с яростным ожесточением. Майкл плавно повернул за угол, громко выдыхая. — Мы только в начале пути, Джо, — понизив голос, сказал темноволосый мужчина. На его лицо будто одели каменную маску. Мой вывод очевидно прозвучал слишком грубо даже для его ушей. — А мне кажется, что мы уже близки к концу, — едва слышно пробормотала я, отворачиваясь к окну. Слёзы в уголках моих глазах щипали и жгли. Хотелось кричать от боли. — Отвези меня обратно в отель. *** Моя голова раскалывалась на части от стресса и усталости. Всё, о чём я могла думать, это о холодном душе, словно вода могла смыть грязь, облепившую мою душу. Открыв дверь, я шагнула внутрь. Услышав под ногами странное шуршание, я остановилась. Белоснежное письмо лежало на полу, как листок, упавший с дерева. Я тяжело выдохнула, перебирая в уме возможных отправителей. И ни одно имя не вызывало у меня желание раскрыть это послание. Неохотно наклонившись, я осторожно подняла его. Сев на край постели, я ощупала гладкую, ровную поверхность, переливающуюся новизной. Внутри меня могло ждать что угодно. Пятнадцать лет назад я получала такие письма пачками. После обвинения в домогательствах, меня бомбардировали оскорблениями, вешая на меня все возможные пошлые ярлыки. Я была дрянью, шлюхой, педофилкой, вонючей мразью. Мне желали всего самого «хорошего», проклиная, угрожая подкараулить и избить, переломав все кости. Конечно же это были анонимные послания. И вот держа в руке неподписанное никем письмо я ощущала почти забытый, липкий, въедливый страх. Но я должна была его перебороть. Дрожащими руками я медленно открыла письмо, находя там записку. Мои глаза непроизвольно расширились. Красивый, ровный почерк с выделяющимися, крупными буквами «р» и «м». В груди больно кольнуло. Я непроизвольно зажмурилась, не желая даже читать это послание. Только не от него. Негодование наполняло меня со скоростью света. Злость и раздражение снова заставляли меня напрягаться всем телом. Первым импульсом было сразу разорвать письмо в клочья, но где-то внутри свербило любопытство, останавливая меня. Чёрт! Он знает, где я остановилась. Резко вздохнув, я открыла глаза. «Нам нужно поговорить. Это необходимо. Встретимся завтра у заброшенного кафе, где мы когда-то ели мороженное. Буду ждать тебя там в 22:00.» Во рту пересохло. Я издала странный, исполненный возмущением, звук. Да, как он смеет?! Назначает мне встречу, выбирает место и время с полной уверенностью, что я прийду! За кого он меня принимает?! Я подскочила, как мячик. Злость оккупировала моё тело и сознание. — Завтра в 10 часов?! Да, чёрта с два! - выкрикнула я в стену. Накопленная за день ярость требовала выхода. Я чувствовала, как во мне тикает бомба. Тётя Мэг с её враньём, Майкл со своим профессиональным хладнокровием, а теперь и Пирс с его наглостью. У меня просто закончилось самообладание. Я тряслась, изо всех сил сжимая в руке записку. В голове поднялся гул. Мысли превратились в безумный водоворот. Развернувшись, я кинулась к выходу. Громко хлопнув дверью на весь коридор, я побежала вниз по лестнице, подгоняемая бурлящим, ядовитым коктейлем из злости, обиды и боли.