Эффект Домино

Отмщение. Какое оно должно быть? Око за око, зуб за зуб? Да, так справедливо, если смотреть отстранённо. — Я могу наказать его, Джо. Майкл говорил серьёзно с решительностью человека, знающего закон изнутри. Но хотела ли я этого? Я много раз представляла себе Пирса, закованного в наручники, раскающегося и молящего меня о прощении. А теперь оказавшись снова в Теллуриде и столкнувшись с ним лицом к лицу, я была сбита с толку. Слишком много факторов, слишком много противоречивых эмоций, мешающих мыслить здраво. — Эпилепсия — хроническое, неврологическое заболевание, часто сопровождающееся психическими расстройствами, — читала я вслух, пытаясь переключиться на более важную тему. — Да, но не всегда. То, что описывала твоя тётя, может относится просто к повышенной эмоциональности, — прокомментировал Майкл, перебирая все доступные сведения по поводу дела моей матери. — Они даже не пытались её искать, — устало выдохнула я, отворачиваясь от экрана ноутбука. — Да. Отмахнулись и всё. Так часто бывает, Джо. Особенно в маленьких городах. Тем более к твоей маме было изначально предвзятое отношение. Я посмотрела на Майкла так, словно он грубо ткнул пальцем в мою кровоточащую рану. — Тоже самое было и со мной, — выдавила я. Темноволосый, коренастый мужчина отвлёкся от бумажек, кинув на меня взгляд исподлобья. — Передалось по наследству. Я сморщилась, криво ухмыльнувшись. — Я думаю, здесь замешан старший Лесли. Он на тот момент был одним из главных следователей, — медленно проговорил Майкл, аккуратно складывая бумаги в папку. — По словам твоей тёти у него мог быть мотив, так же как и у твоего отца. Судорожно сглотнув, я ощутила отчётливый дискомфорт при упоминании личной жизни мамы. Я словно заглядывала в замочную скважину, копалась в её грязном белье. — Значит, у нас есть два подозреваемых — мой отец и предполагаемый любовник, служивший в полиции, — пробормотала я, не в силах сдержать отвращение к произносимым мной словам. — Да. Такие преступления на почве страсти случаются очень часто. Они совершаются не только в состоянии аффекта, но могут быть и тщательно спланированы, — сухо ответил Майкл, откладывая папку в сторону. Я встала, нервно оттянув свою чёрную футболку вниз. — Получается, что в канун Рождества моя мама отправилась забрать подарок для меня, но по словам Бертрама перед выходом ей кто-то позвонил. Похоже взяв кольцо, она встретилась с кем-то и этот кто-то убил её в амбаре. — Или перенёс её тело в амбар, — поправил Майкл, наблюдая за тем, как я расхаживаю по комнате. От спокойствия в его голосе мне стало не по себе. Я не могла отделаться от кровавых картинок, всплывающих в моей голове. — Но зачем? — Чтобы скрыть преступление. Если бы не пожар, её бы вряд ли когда-нибудь нашли, — объяснил опытный детектив без капли сочувствия. Ему слишком часто приходилось сталкиваться с такими делами. Ему слишком много довелось увидеть. Для него это было повседневным разговором. В то время, как меня выворачивало от одной мысли, от самой необходимости предполагать. — Я не понимаю…отец не мог этого сделать. Он её любил. Лесли тоже не был жестоким человеком. Он помог мне тогда. Неужели один из них убил её? — продолжая шагать по комнате, бормотала я. Поднявшись, Майкл мягко взял меня за локоть, заставляя остановиться. — Мы не можем знать того, что творится в умах и душах других людей. За приличным фасадом может скрываться кромешная тьма, Джо, — в голосе детектива наконец-то проявилась нежность. Мы замерли, всматриваясь друг другу в глаза в полной тишине. Мне казалось, жгучие, карие глаза пытаются проникнуть в моё сознание и понять, сколько тьмы накопилось у меня. — Нельзя никому доверять. Абсолютно никому? — с опаской произнесла я, прерывая молчание. — Как показала моя практика — никому, — тихо, но уверенно ответил Майкл, отпуская мой локоть. Уголки моих губ нервно дёрнулись, выдавая моё внутреннее напряжение. — Так сложно жить в постоянном недоверии, обороняясь и защищаясь, — я подошла к окну и провела пальцами по прохладному стеклу. — Желание расслабиться и открыться становится наваждением. — Поэтому ты доверилась ему? Вопрос застал меня врасплох. Я не обернулась, провожая взглядом проезжающие машины. — Чтобы мы не обсуждали, ты теперь всегда возвращаешься к нему. Я спиной почувствовала раздражение Майкла. — Нужно поговорить со старшим Лесли, — проговорила я, громко постучав пальцами по стеклу. — Сначала надо найти врача, который ставил свою подпись в последнем заключении. На этот раз я обернулась. *** — Алло. — Тара? — Не получилось. — Что он сказал? — Он упёртый до невозможности. Не хочет вообще говорить о ней. — Слейд вчера вернул дело в архив. Всё на месте. Но он взял дело Дарси Уокер. Они явно не спешат уезжать из города. — Ну, это логично. — Уже нет смысла расследовать это дело. Никаких улик, отпечатков. Только гнилой скелет и кольцо. Пауза. — Они остались здесь ради этого, Брайан. — У них ничего не получится. Придётся уехать ни с чем. — Ты так в этом уверен? Слейд, судя по всему, так не думает. Снова пауза. — Мало ли, что он думает. Прошло тридцать лет, Тара. Время безжалостно стирает следы. — Ладно. Меня больше интересует Джоанна. Мне хочется припереть её к стенке и заставить ответить за то, что она сделала. — У нас с тобой одна цель. Придётся сильно постараться. Эта змея слишком изворотлива. — Я буду собирать мнения всех, кто готов говорить о ней. Пусть читает. Я хочу, чтобы город не забывал, продолжая осуждать её. — Правильное решение, Тара. Надо вывести её из равновесия. *** Больница располагалась на самой окраине города. Изгнанная, спрятанная от глаз нормальных жителей, чтобы лишний раз не напоминать о своём существовании. Снаружи это был большой дом квадратной формы, обладающий необходимой нейтральностью для того, чтобы потенциальные пациенты не испытывали страха при взгляде на него и без лишних метаний переступали порог. Но я была слишком пристрастна, подходя к зданию, в котором когда-то лечилась моя мама. Плохое предчувствие сковывало мышцы, замедляя мой шаг. — Я могу пойти один. Майкл приостановился. — Нет, — выдохнула я, решительно поднимаясь по ступенькам. Оказавшись внутри, я ощутила отчётливую разницу. Вся наружная обыденность и нейтральность никак не совпадала с тёмно-серыми, давящими стенами, многочисленными, потёртыми скамейками, спешащими куда-то медсёстрами, больше похожими на солдат, чересчур ярким, ослепляющим светом, обнажающим все трещины. И самое главное запах, от которого становилось трудно дышать. Хлорка в сочетании с целым набором моющих средств и затхлость, пропитавшая каждый миллиметр пространства. — Добрый день, — вежливо обратился Майкл, подойдя к регистратуре. За практически тюремной перегородкой сидела пожилая женщина с тщательно закрашенной сединой, суровым, насупленным взглядом и волевым, мужским подбородком. Она просто смотрела на нас, выжидая продолжения. Майкл с готовностью достал своё удостоверение. Прищурившись, женщина метнула на меня оценивающий взгляд. Я подобралась, вскинув подбородок. — Что вам нужно? — Мы бы хотели поговорить с Луизой Моретти. Не проронив ни слова, медсестра позвонила по старому, стационарному телефону. — Доктор Моретти, к Вам пришёл детектив Майкл Слейд. На другом конце что-то коротко ответили, и женщина посмотрела на Майкла с недоверием. Положив трубку, она быстро сделала отметку в журнале. — Подождите здесь. Она скоро спуститься. — Спасибо, — поблагодарил Майкл, развернувшись к одной из скамеек. Я последовала за ним, всё отчётливее слыша стоны, доносившиеся из глубины коридора. Опустившись на скамейку, я ощутила холод, исходивший от стены. Я уставилась на одинокий фикус в горшке, стоявший на пошарпанном подоконнике. Его исправно поливали, судя по здоровым, ярко зелёным листьям. — Ох, молодожёны! Торжественный, поставленный голос заполнил собой пространство. Мы с Майклом одновременно повернули головы и увидели подходящего к нам крупного, высокого мужчину в белой пижаме и тапочках. Его лучащееся радостью, круглое лицо выбивалось из общей обстановки. Заведя руки назад, мужчина покачивался, словно пританцовывая. Выдающееся пузо придавало его плавной походке комичную неловкость. — Решили провести здесь медовый месяц, мои дорогие? — обратился к нам незнакомец. — Как Вы догадались? — опередила я Майкла, вступая в игру. — Да, у меня глаз-то намётанный. Только вот это место не отпускает. Оно засасывает в себя, лишая желания выйти за его пределы, — продолжая улыбаться, сказал мужчина. Он встал прямо перед нами, отчаянно заглядывая нам в лица, будто ища отклик. — Почему Вы здесь? — спросил Майкл с осторожностью бывалого детектива. — Ох, уже даже не помню, мой друг. По-моему я просто пришёл на профилактический осмотр, — на миг задумавшись, ответил мужчина. Его широкая, почти детская улыбка дрогнула. Мой детектив покосился на меня, тяжело вздыхая. — Вас кто-нибудь навещает? — осторожно поинтересовалась я, пробежавшись взглядом по светлым, густым, волнистым прядям, спадающим на лоб, по достаточно моложавому, открытому лицу с милыми ямочками на щеках. Вблизи мужчине нельзя было дать больше сорока лет. Он напоминал располневшего и повзрослевшего рождественского ангела. — Сын приходит. Иногда. Мы с ним в шахматы играем. Он всегда выигрывает. А Вы давно вместе, мои дорогие? — протараторил мужчина, качаясь из стороны в сторону, будто пытаясь удержать равновесие. — Сравнительно недавно, — отозвался Майкл, машинально придвигаясь ко мне. — Ох, я так люблю мою Синтию. Мы с ней столько наворотили, — громко засмеялся мужчина, задорно похлопывая себя по животу. — Ездили в Алжир, Македонию, Грецию. Это абсолютное счастье. Ну, такое, от которого хочется сбежать, спрятаться, отдохнуть. Я поёжилась, замечая перемену в синих глазах мужчины. Они смотрели сквозь меня в стену за моей спиной. Майкл нетерпеливо поправил воротник своего пальто, явно тяготясь компанией незнакомца. — Как Вас зовут? — спросила я, пытаясь сфокусировать внимание мужчины. — У меня много имён, милая. По понедельникам я Сэм, по вторникам и средам Бредли, по четвергам я просто Лу, остальные дни я Чарли. Так очень удобно. Здесь вообще не нужны имена. Здесь твоя личность растворяется, присоединяясь к общему, гармоничному хору, — нараспев протянул незнакомец, мечтательно поглаживая себя по животу. Я не успела ответить, потому что Майкл поспешно встал. Дёрнувшись, я наконец-то заметила шагающую к нам худую, невысокую женщину в светло-голубом халате. На её груди красовался бейджик с надписью «Доктор Моретти». — Вижу, Вы уже познакомились с нашим артистом, — приятный, мелодичный голос женщины заставил меня встать. — Луиза, моя любовь. Вы сегодня прекрасны, — громко объявил пациент, учтиво кланяясь. — Благодарю, Чарли. Иди в столовую. Сегодня куриные котлетки с пюре, — ласково сказала доктор, подойдя к мужчине и легко проведя рукой по его затылку. Он на секунду прикрыл глаза, явно наслаждаясь мимолётным, нежным касанием. Я недоумённо смотрела на врача, думая о странной обыденности происходящего. — Уже бегу, моя королева, — помпезно пропел пациент, двинувшись по коридору с довольной улыбкой на лице. Внезапно он остановился и обернулся. — Было приятно поболтать с Вами, друзья. Советую посетить Кипр! Прекрасное место для новобрачных, — попрощался высокий, светловолосый мужчина, помахав нам с Майклом рукой. — Спасибо за совет, — отозвался мой детектив. Я кивнула, чувствуя жалость к этому улыбчивому человеку. — У Вас особый подход, доктор, — тихо прокомментировал Майкл, провожая взглядом мощную, громоздкую фигуру. — Чем я могу Вам помочь, детектив Слейд? — вежливо, но сдержано спросила женщина, изменив свою нарочито ласковую интонацию. Её серые, впалые глаза были обращены на меня. Я сконфужено, повернулась к Майклу, почему-то чувствуя нарастающую тревогу. — Мы бы хотели поговорить с Вами о вашей пациентке Дарси Уокер. Она проходила лечение здесь тридцать лет назад. Надеюсь, у Вас в архиве остались сведения о ней. А может быть нам повезёт, и Вы вспомните её, — ответил Майкл в своей фирменной, монотонной манере. Вытянутое, смуглое лицо доктора Моретти не дрогнуло. — Пойдёмте, — резко развернувшись, женщина стремительно направилась к лестнице. Я заворожённо смотрела на чёрный, конский хвост, подпрыгивающий от её энергичной походки. Мы едва поспевали за ней, при том, что она явно была намного старше нас. Подтянутая, стройная фигура говорила о регулярных занятиях спортом, правильном питании и дисциплине, которая распространялась не только на её пациентов. — Прошу, — открыв дверь, доктор пропустила нас в свой кабинет. Маленькая, но вместительная комната была оснащена телевизором, компьютером, столом, шкафом и мягкими, коричневыми креслами. Единственным украшением служила картина, расположенная на самом видном месте. На ней было изображено ромашковое поле, освещаемое ярким солнцем. Чистое, голубое небо создавало ощущение бескрайнего простора. — Присаживайтесь, пожалуйста. Сюда редко наведываются детективы, — задумчиво произнесла женщина, подходя к шкафу. — Это очень давнее дело, доктор Моретти. Мы будем очень признательны, если Вам удастся найти хоть что-нибудь, — Майкл совершенно спокойно сел в кресло, в то время, как я боролась со своим бурным воображением. Опустившись в мягкое кресло, я представила, что на этом самом месте когда-то сидела моя мама. На секунду прикрыв глаза, я глубоко вдохнула. — А ваша спутница тоже детектив? — вскользь спросила врач, присаживаясь за стол. — Нет. Я её дочь. Серые глаза вонзились в меня, как две тонкие иглы. Я вытянулась, выдерживая натиск. Не проронив ни единого слова, женщина принялась быстро стучать по клавиатуре, переключив своё внимание на экран компьютера. — Шесть лет назад я подала заявление на перепись архива и введения данных в цифровую базу. Удивительно, но они одобрили моё прошение, — проговорила доктор Моретти. — Все записи сохранились? — спросил Майкл, закидывая ногу на ногу. — Да. Я позаботилась об этом, — на долю секунды оторвав глаза от экрана, ответила женщина. Я с облегчением выдохнула. Должно быть слишком громко, потому что и Майкл и доктор Моретти посмотрели на меня. Мой взгляд вернулся обратно к картине, весящей прямо над головой врача. — Дарси Уокер последний раз была на лечении за месяц до исчезновения, — медленно произнесла женщина. — Я сделала пометку в своём отчёте после того, как услышала прискорбные новости. — Что Вы помните о ней? — подавшись вперёд, я жадно всматривалась в испещрённое морщинами, смуглое лицо. Доктор Моретти перевела взгляд на Майкла, будто телепатически советуясь с ним. — Я была сравнительно молодым специалистом, когда впервые увидела её. Цветущая, с живым умом, с прекрасным чувством юмора. Если бы не эпилепсия… — голос женщины звучал по-новому. Как-то искренне, доверительно. — Мне было легко с ней, потому что Дарси полностью осознавала свою проблему, выполняя все мои предписания. Я судорожно переплела пальцы, прислушиваясь к каждому слову. — Как бы Вы описали её душевное состояние в течении последнего курса лечения? — спросил Майкл, переходя к самому важному. Доктор Моретти отклонилась назад, повернув голову в сторону окна. Тёплый луч солнца упал на её гордый профиль, смягчая острые черты. — Дарси была поглощена своими внутренними переживаниями. Она боролась сама с собой. Я видела, что она разрывается на части, мечется. Её настроение менялось каждую минуту. О причине этого она упорно молчала до последнего. Я не могла не поразиться тому, что врач так хорошо помнила мою маму. А ведь прошло столько лет. Через её руки прошли сотни пациентов. — Её муж Кристофер Уокер навещал её? — вклинился Майкл. — Да. С похвальной регулярностью, но… — женщина остановилась, опуская взгляд на свои руки. От нетерпения у меня начала болеть голова. Доктор Моретти посмотрела на меня с откровенным сочувствием. Не выдержав, я перевела взгляд на картину, невольно желая оказаться в ней и отрешиться от всего. — Дарси говорила, что её дочь очень похожа на своего отца. Но теперь я убедилась в том, что она ошибалась. Я почувствовала, как быстро образуется горький ком в моём горле. — У Вас её мягкие черты лица, тембр голоса, манера держать голову немного на бок, — с едва заметной улыбкой отметила женщина, окутывая меня незримой теплотой. — О чём она Вам рассказывала, доктор? — Майкл поспешил вернуть разговор в правильное русло. Врач выразительно изогнула свои красиво очерченные, тёмные брови. — Могу ли я поинтересоваться, почему Вы здесь? Дарси нашли? Я сжалась, втягивая шею. — Только её скелет, замурованный в амбаре, — едва слышно ответила я, опередив Майкла на долю секунды. Доктор Моретти резко наклонилась вперёд, облокачиваясь о стол. Её впалые, серые глаза заблестели, словно от подступающих слёз. — Мне очень жаль, Джоанна, — тихо сказала женщина, произнося моё имя бережно и нежно, словно в самом сочетании этих букв заключалась сакральная ценность мироздания. Майкл удивлённо вздохнул, меняя позу. — Я на всю жизнь запомнила ваше имя, потому что Дарси повторяла его как мантру. Ей становилось легче, когда она рассказывала о Вас. Мне стало невыносимо больно. Так больно, что хотелось закрыться от этого потока внезапной, жгучей теплоты, окутывавшей меня. — Вы очень поможете нам, если расскажете всё, что знаете. Даже самые незначительные детали способны навести на след, — Майкл осторожно вклинился между нами. Доктор Моретти сдержанно кивнула, нехотя прерывая наш зрительный контакт. — По всем признакам у Дарси была симптоматическая эпилепсия, возникшая у неё после перенесённого ей менингита в возрасте семнадцати лет. У неё развивались височно-долевые поражения, что приводило к редким, но продолжительным приступам. И, к сожалению, это повлияло на её психику. Восприятие реальности стало слишком острым, — проговорила женщина, используя нейтральную, профессиональную интонацию. Взяв паузу, она поднялась на ноги. Её невысокая, стройная фигура казалось заполнила всё пространство. — После родов все показатели стали ухудшаться, а припадки участились, — тихо добавила женщина, повернувшись к окну. Я лихорадочно поправила чёлку, ощущая себя виноватой в страданиях своей матери. — Но она никогда не жалела о том, что решилась родить, — продолжила врач, будто прочитав мои мысли. — Дарси была счастлива, наслаждаясь материнством. Облегчённый вздох сорвался с моих пересохших губ. Майкл бросил на меня поддерживающий взгляд. — Мне неудобно углубляться в её личные переживания, хотя я понимаю, что это необходимо в данной ситуации. Её муж исправно навещал её. Был деликатен и терпелив на протяжении многих лет, а это очень редко случается, уж поверьте моему опыту. Подавляющее большинство выматывается через полгода, эмоционально выгорая. Услышав такую похвалу, я выпрямила спину, чувствуя гордость за своего отца. — Но не всё было так радужно, как я поначалу думала. С каждым разом Дарси становилась всё отчуждённее. Я невольно наблюдала за их встречами, и не могла не заметить то, как она упорно молчит в его присутствии. Но стоило ему уйти, она снова оживала. Я пыталась узнать причину такого охлаждения, но она уходила от ответа. Доктор Моретти приложила указательный палец к своим губам, будто пытаясь сдержать себя от дальнейшего рассказа. — Вы слышали о синдроме Анны Карениной? — обернувшись, внезапно спросила женщина. Мы с Майклом синхронно переглянулись, предчувствуя, к чему ведёт эта аналогия. — Люди способны впадать в крайности. Особенно, это касается тех, кто уже предрасположен к повышенной чувствительности. В случае Дарси — это было ядовитое сочетание болезни и врождённой впечатлительности. Она была чрезвычайно ранима. Знаете такое выражение — человек без кожи? Взгляд доктора Моретти кочевал от меня к Майклу и обратно, ища понимания. Мне оставалось только кивнуть. Заторможенно и неловко. — Она всегда рисовала. Для неё это было лучшей терапией, — быстро сказала женщина, снова садясь за свой стол. — Однажды Дарси показала мне мужской портрет. Вернее эскиз. Это был не её муж. Я резко подалась вперёд, будто собираясь подпрыгнуть к потолку. — Посмотрите, пожалуйста. — Майкл спешно достал фотографию из кармана. — Вы кого-нибудь узнаёте? Доктор Моретти неторопливо взяла фото и поднесла как можно ближе к своему лицу. Её глаза медленно скользнули по изображению. Я затаила дыхание, прислушиваясь к своему ускоряющемуся сердцебиению. — Мужчина справа, стоящий рядом с Кристофером, похож, — уверенно ответила врач, продолжая смотреть на фото, тщательно всматриваясь в лица. — Очень характерные черты. Я не смогла сдержаться и поднялась на ноги. — Она говорила о нём? Доктор Моретти посмотрела на меня. Её серые глаза приобрели жёсткий, темный оттенок. Она прекрасно видела моё состояние, понимала, что переполняет меня. — Очень много. Он занимал все её мысли. Почти все. Место оставалось только для… Вас. — сделав многозначительную паузу, женщина с чёрными, как уголь волосами пробежала кончиками своих длинных пальцев по столу, словно играя на пианино. — Дарси впервые заговорила о нём за неделю до последней выписки. Плотину прорвало. Она больше не могла держать это в себе. Ей было необходимо озвучить свои мысли вслух. Врач замолчала, словно чтобы набраться сил для продолжения. — Джо, — тихий мужской голос откуда-то со стороны. Я с трудом оторвала взгляд от доктора Моретти и посмотрела на Майкла. Он качнул головой, покосившись на моё пустующее кресло. Нехотя я села обратно, ощущая нетерпение, нарастающее во мне, как цунами. — Её муж знал об этом увлечении. Дарси поражалась его терпению, принимая это за безразличие. Были моменты, когда она специально провоцировала скандал, пытаясь вывести его из себя. Но он не поддавался. Мне было жаль его…ведь я понимала, что за этим видимым хладнокровием скрывалось желание удержать, спасти брак, сохранить семью, — доктор Моретти склонила голову, будто почувствовав усталость. У меня во рту пересохло. Я слушала врача, борясь со странным, опустошающим чувством. Мне казалось, речь шла о чужой, незнакомой мне женщине, но никак не о моей маме. В моих воспоминаниях её идеальный образ был лишён какой-либо жестокости и эгоизма. — В последний день Дарси пришла ко мне в кабинет. Она была счастлива…улыбалась, говорила, что разрешит проблему. В ней кипела надежда, решимость и отчаянное желание любить…не смотря ни на что. Ей было плевать на условности, на осуждение, на все последствия. Признаюсь, я на миг восхитилась её внутренней свободой, но тут же отдёрнула себя. В ней разрасталась болезнь, толкая её на такие поступки, лишая границ. Необходимых, обязательных границ, — приятный голос женщины с каждым словом становился всё громче и сдавленнее. Хотя может быть это только показалось мне. Мой взгляд метнулся вверх, цепляясь за картину на стене, которая излучала августовский жар. Я проваливалась в яркие, жёлто-оранжевые краски, ища утешения от горькой правды. Нервно поёжившись в кресле, я ожесточённо пригладила складки, образовавшиеся на моей кофте. — В моих заметках есть некоторые фразы Дарси об этом мужчине. — Доктор Моретти быстро постучала по клавиатуре, сфокусировав всё своё внимание на экране. — Он смотрит в меня, а не на меня. Ему понятны мои мысли, мои чувства. Я никогда не думала, что это так прекрасно принадлежать кому-то, отдаваться без остатка. Я горда и не стесняюсь своей любви. Женщина прочитала медленно и сухо, как будто это был рецепт или врачебное предписание. Я вздрогнула, вжавшись в кресло. Неужели это всё не сон?! — Вы бы не могли предоставить все свои заметки и записи. Это очень поможет следствию, — наконец-то отозвался Майкл. — Конечно. Я перешлю Вам на почту. — ответила доктор Моретти, переводя встревоженный взгляд на меня. — Она собиралась уйти от мужа…от моего отца? — едва слышно пробормотала я, задыхаясь от переизбытка негодования. Женщина подалась вперёд. Её впалые, серые глаза участливо блеснули из-под тёмных, изогнутых бровей. — Она не хотела так жить, понимая, что больше нельзя продолжать мучить и себя, и его. Дарси выбрала свою новую любовь. Я почувствовала, как Майкл посмотрел на меня. Моя кожа покрылась колючими мурашками. Нет! Пожалуйста, нет! Вскочив с кресла, я развернулась к двери и застыла, будто вживлённый в меня механизм дал сбой. — Спасибо Вам большое, доктор Моретти. Вы нам очень помогли, — я вслушивалась в монотонный, до тошноты вежливый голос Майкла, погружаясь всё глубже в бездну. — Пойдём, — лёгкое прикосновение к моей спине. Я с трудом сделала шаг, чувствуя, как разгоняется сердце, бросившись бежать прочь. Майкл отрыл дверь, пропуская меня вперёд. — Джоанна, задержитесь на одну минуту, — услышала я обволакивающий голос врача. По грубому, мужественному лицу Майкл скользнуло удивление. — Подожди меня в коридоре, — бесцветно и глухо пробормотала я. Бросив многозначительный взгляд на доктора, темноволосый мужчина закрыл за собой дверь, оставив нас наедине. Ощущая невыразимую никакими словами усталость, я повернулась к невысокой, худой женщине с иссиня-чёрными волосами и впалыми, серыми глазами, в которых поселилась печаль. — Дарси спешила жить, спешила чувствовать, будто человек, знающий точную дату своей скорой смерти, — её успокаивающая интонация действовала на меня, как дополнительный раздражитель. — Ваша мама любила Вас. Никогда не сомневайтесь в этом. — Мой отец мог ей навредить? Врач вскинула брови, явно не ожидав такого прямого вопроса. Её худое, смуглое лицо будто застыло. Пауза, которая образовалась, наводила на самые плохие выводы. — Я психиатр с многолетним стажем, но это не значит, что я могу безошибочно определять тех, кто способен убить или искалечить. В его искренних чувствах к Дарси не было никаких сомнений. Я не замечала за ним жестокости или злости, — наконец-то заговорила доктор Моретти, взвешивая каждое своё слово. — Вам сегодня довелось познакомиться с одним из моих пациентов — Энди Диксоном. Талантливый, общительный мужчина, достаточно успешный ведущий мероприятий. Врач прервала свою речь, выжидая моей реакции. — Он сказал, что уже не помнит, как попал в больницу, — безразлично отозвалась я, переминаясь с ноги на ногу. — На десятую годовщину свадьбы он повёз свою жену на Кипр. В один из дней они решили прогуляться по пещере и заблудились. — голос женщины понижался, наполняясь напряжением. — Их нашли через месяц. Энди сидел полностью голый, а рядом с ним лежала его мёртвая жена, укрытая его одеждой. Она была на третьем месяце беременности. Я шумно вдохнула. — Но он говорил, что его навещает сын, — пробормотала я, не скрывая смятения. — У него нет сына. К нему уже два года никто не приходит. У него осталась только мать, но она парализована, — объяснила врач, следя за тем, как меняется выражение моего лица. — Энди отказывается помнить о том месяце, проведённом в пещере. В его мире она ещё жива, а неродившийся сын недавно поступил в университет. Когда его впервые привезли сюда, он вёл себя совершенно адекватно. И мне пришлось провести с ним много месяцев, чтобы докопаться до сути. Только через его сны я смогла узнать, что впав в отчаяние, жена попросила Энди убить её, избавив от долгой, мучительной смерти от голода и обезвоживания. Я отшатнулась назад, ощущая ужас, поднимающийся внутри. Ещё совсем недавно он стоял передо мной всего в нескольких сантиметрах, непринуждённо улыбался и разговаривал. — В стрессовых ситуациях даже хорошие в общепринятом понимании этого слова люди способны совершать аморальные поступки. Невозможно предсказать, невозможно предотвратить, — подытожила доктор Моретти, опуская помрачневший взгляд на пол. Я стояла, не шевелясь. Моё сознание было слишком перегружено безнадёжностью. — Вы обратили внимание на картину, Джоанна? — подняв голову, спросила черноволосая, смуглая женщина. Её голос снова приобрел тёплую, доверительную интонацию. — Да, — едва слышно ответила я, пытаясь мысленно переключиться. Медленно подойдя к стене, доктор Моретти поправила картину, словно ей показалось, что позолоченная рамка накренилась. — Дарси рисовала её несколько недель, стараясь довести каждую деталь до идеала, — с откровенным восхищением сказала женщина. Я не помню, как оказалась рядом с ней. Мне понадобилась доля секунды, чтобы сократить расстояние. Мои глаза впились в удивительно яркие, жёлто-оранжевые краски, как в доказательство реальности существования моей мамы, как в источник самой жизни. Дыхание участилось. Сердце сжалось в груди. Поддавшись бессознательному порыву, я поднесла свои руки к картине, как к костру в морозную, зимнюю ночь. Тепло затанцевало на кончиках моих пальцев. Где-то внутри заликовала маленькая Джоанна. — Ёжик, иди сюда. Посмотри. Это кусочек солнца, — молодая женщина с длинными, волнистыми волосами поднесла ромашку к моему лицу и нежно провела хрупкими лепестками по кончику моего носа. Прикрыв глаза, я изо всех сил попыталась вспомнить то прикосновение из далёкого детства. Но ничего не почувствовала. — Мама, — простонала я, из последних сил сдерживая слёзы. — Джоанна, чтобы ты не узнала о Дарси, только один, неоспоримый факт имеет значение — ты была её лучиком света. Я ощутила мягкое, утешающее прикосновение к моему плечу. Зажмурившись, я замотала головой, заглушая крик, рвущийся наружу. Боясь потерять контроль над собой, я бросилась к двери. Я пронеслась мимо Майкла, отчаянно сбегая по лестнице вниз, будто за мной гналась свора бешенных собак. Мутные силуэты медсёстёр и пациентов мельтешили перед моими глазами, как безликие призраки. Выбежав на улицу, я сипло прохрипела что-то нечленораздельное. Приложив к груди руку, я начала восстанавливать дыхание. — Джо, что с тобой? Майкл достаточно быстро нагнал меня. Повернув голову, я посмотрела в его грубое, мужественное лицо, ища хотя бы одну причину искренне ответить на этот вопрос. Но не найдя ни одной, молча двинулась к машине.