Эффект Домино

Когда зазвонил телефон, Майкл с трудом оторвал свои уставшие, покрасневшие глаза от экрана компьютера. Увидев высветившийся незнакомый номер, темноволосый мужчина тяжело выдохнул, потирая переносицу. — Алло. — Майкл Слейд? — Да. — Я Эмма Шафман. Администратор отеля «Stocks». Майкл напрягся. — Я Вас слушаю. — Мисс Уокер попросила с Вами связаться. Её телефон разбился. Девушка говорила слишком размеренно, растягивая каждое слово. — Что случилось? — Её отвезли в центральную больницу. Майкл резко поднялся на ноги, хватая свой плащ. Перед тем как выключить компьютер, он ещё раз посмотрел на фото голубоглазого, русого мужчины, скользнув взглядом по его многочисленным приводам в полицию. Разъярённо хмыкнув через крепко сжатые губы, Майкл быстро направился к выходу из участка. Он гнал на всех парах, стараясь как можно скорее оказаться рядом с Джоанной. Забежав в вестибюль, он кинулся к регистратуре, с трудом сдерживая тревогу и страх. Ему удавалось выглядеть достаточно спокойно и уравновешенно, даже общаясь с не совсем услужливой дежурной медсестрой. — Идите на второй этаж. Палата №45, — наконец-то пробурчала пышнотелая, румяная женщина с впалыми, равнодушными глазами. — Спасибо, — бросил Майкл, поспешив наверх. Запах медикаментов и чистящих средств ударил ему в нос. Найдя нужную палату, мужчина на секунду замер, словно набираясь храбрости. Потянув за ручку, Майкл переступил порог, быстро находя глазами, лежащую на постели бледную женщину с прилипшей ко лбу каштановой чёлкой. — Джо? — осторожно обратился Слейд, подходя ближе. Тихий стон на миг заполнил палату. — Что произошло, Джо? — ласка в голосе Майкла была почти осязаема. Царапины на щеках, уже посиневший ушиб на подбородке и перевязанная правая рука. Она выглядела такой беззащитной и хрупкой. — Я упала с лестницы, — сипло пробормотала женщина, явно с большим трудом стараясь повернуть голову в сторону своего посетителя. — Как это произошло? — Майкл сел рядом на стул, подвигая его как можно ближе. Густые, тёмные ресницы дрогнули. Веки медленно поднялись. Зеленые глаза встретились с карими. — Меня столкнули. Майкл нахмурился, наклоняясь ещё ближе. — Ты никого не видела? — Нет. Я спускалась вниз, чтобы поужинать, — хрипела женщина, судорожно сглатывая. — Они спрашивали о моих ближайших родственниках, с которыми можно было бы связаться…я сказала, чтобы позвонили тебе. Майкл склонил голову, нежно дотрагиваясь до руки Джоанны. — Это мог сделать он. Женщина прикрыла глаза, шумно выдыхая через приоткрытые, потрескавшиеся губы. — Нет. Это не он, Майкл. — Откуда ты знаешь? Джоанна открыла глаза и снова посмотрела на своего насупленного детектива. — Это не его метод воздействия, — тихо ответила женщина. — Поговорю с твоим лечащим врачом и вернусь, — напряжённо отчеканил Майкл, поднимаясь со стула. Выйдя в коридор, темноволосый мужчина сразу же двинулся по больничному коридору. Через несколько минут ему удалось отыскать врача осмотревшего Джоанну. Невысокий, очень худой мужчина лет пятидесяти с готовностью согласился поговорить с Майклом. — Мисс Уокер очень повезло. Она каким-то образом не сломала себе шею, упав с лестницы. Вывих правой руки и лёгкие ушибы — это всё. Никаких внутренних повреждений и переломов. Но у неё был сильный испуг. Пришлось вколоть успокоительное, — с дружелюбной улыбкой пояснил доктор. Майкл стоял с каменным выражением на лице, словно его совсем не успокаивал такой обнадёживающий ответ. Сухо поблагодарив врача, мужчина вернулся в палату. — Джо, чем ты занималась весь день до падения? С кем общалась? — сев обратно на стул, Слейд включил детектива. Джоанна облизала сухие, потрескавшиеся губы, смотря в потолок. Она словно была за стенами больницы, мысленно перенесясь куда-то. — Это закономерность. На каждое действие найдётся противодействие. Где ты была, Джо? — спокойный, но требовательный голос Майкла заставил женщину сконцентрироваться. Её взгляд пропутешествовал вниз. — Я была у Томаса Лесли. Майкл многозначительно кивнул головой, выдыхая. — Почему ты пошла без меня? — Я думала, что мне он откроется быстрее, — тихо пробормотала Джоанна, посмотрев в нахмуренное, строгое лицо детектива. — И что он сказал? Женщина сжала левую руку в кулак. Её бледное, изнурённое, испещренное ссадинами лицо исказилось от боли. за три часа до этого Я не спешила выходить из такси, прислушиваясь к тихому рычанию мотора. Разглядывая небольшой, типичный для Теллурида дом с зеленоватой крышей, я испытывала мандраж. Я помнила часы. Круглые, громкие, цвета слоновой кости. Они висели на стене, неизменно привлекая к себе моё внимание. Я помнила холод, исходящий от железного стола. Мои ладони словно намертво приросли к гладкой поверхности. Я помнила светлые, проницательные глаза оттенка чистого, прозрачного озера. Мне было не скрыться, не спрятаться от этого сканирующего взгляда. Я помнила страх. Я помнила растерянность. Я помнила немеющий язык, дрожащие колени, болезненное жжение в груди. — Мисс Уокер, Вы понимаете, о чём я говорю? — голос мужчины казался далёким и глухим. Следователь смотрел на меня с профессиональным спокойствием, даже не пытаясь давить. К тому моменту он уже несколько минут медленно и терпеливо разъяснял мне причину, по которой я была задержана прямо в школьном коридоре. На виду у всех. Под ошарашенные взгляды учеников и коллег. Ни один мускул на его лице не дрогнул, пока он произносил страшные обвинения, терзающие мой слух, как самые истошные крики. — Мисс Уокер, Вы имеете право на присутствие адвоката во время допроса. Хотите сделать звонок? — мужчина подался вперёд, ещё внимательнее вглядываясь в меня. Я хватала ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба, не в состоянии ничего сказать. Мои глаза лихорадочно скользили по его высокому лбу, орлиному носу, тяжёлому, квадратному подбородку и тёмным, волнистым волосам. Тогда я даже не могла себе представить, что передо мной сидел мужчина, в которого так сильно была влюблена моя мама. — Мисс Уокер? — настойчиво повторял уже который раз следователь, будто пытаясь прорваться сквозь пелену парализующего ужаса, затуманившего мой разум. — Он не мог этого сделать, — сдавленно прошептала я, вскидывая глаза к громко тикающим часам. Я до сих пор помню горькую сухость во рту и неустанно двигающуюся чёрную стрелку. Всё во мне протестовало против реальности, в которой мой ученик оклеветал меня, обвинив в гнусном преступлении. — Он не мог этого сделать, — снова и снова шептала я, ощущая, как сознание неизбежно возвращает меня обратно к столику на балконе, где мы с Пирсом сидели по вечерам. — Мисс Уокер, Вам может грозить срок до пяти лет, в зависимости от того, какая статья будет применена. Самый худший вариант — если Вас признают виновной в растлении лица, не достигшего совершеннолетия. Низкий, монотонный голос ввинчивал меня в ледяной стол. Чем больше он говорил, тем больше я замыкалась в себе. Перед глазами проносились бесчисленные картинки из не такого далёкого прошлого, в котором я даже не догадывалась, что буду арестована, как самая настоящая преступница. — Я оставлю Вас на несколько минут. Подумайте над тем, что я Вам сказал, — назидательно кивнув головой, следователь поднялся и бесшумно покинул допросную. — Вы собираетесь выходить? А то мне надо ехать на новый заказ, — прокуренный голос таксиста вытащил меня из воспоминаний. Я поспешила запахнуть пальто и быстро выпрыгнула из машины. Такси тут же скрылось за поворотом. Оставшись стоять на дороге, я судорожно сглотнула, осмотревшись по сторонам. Прохожих было не так много, и все они были заняты своими мыслями, не обращая на меня никакого внимания. Выдохнув с облегчением, я двинулась к дому бывшего главного следователя. — Попейте воды, мисс Уокер, — вернувшись через ровно десять минут, он поставил передо мной одноразовый стаканчик с минералкой. Я навсегда запомнила выражение его лица. — Если у Вас нет денег, то я могу позвонить бесплатному, государственному адвокату. Не волнуйтесь. Он был добр ко мне. Тогда мне казалось, что это был просто способ «расколоть» меня. Но теперь у меня были другие предположения на этот счёт. Я постучала в дверь, нервно поправляя чёлку. Узнает ли он меня? Захочет ли впустить в дом? Скажет ли он мне правду? Дверь приоткрылась через несколько секунд. В проёме показалось круглое, женское лицо. Жена. — Здравствуйте. Я бы хотела поговорить с Томасом Лесли, — протараторила я, растягивая свои губы в милой улыбке. Серые, до боли знакомые глаза женщины пробежались по мне. У её сына такие же маленькие, острые, как иглы глаза. — А как Вас зовут? — спросила пожилая женщина с тонкими, крашенными в нежно кремовый цвет волосами, собранными в высокий хвост. У неё были красивые, утонченные черты лица, которые не смог испортить возраст. — Скажите ему, что к нему пришла Джоанна Уокер, — продолжая держать на лице улыбку, ответила я. Взгляд женщины заблестел. — Джоанна Уокер, — медленно повторила женщина, словно услышав имя звезды мирового масштаба. Она продолжила смотреть на меня, очень медленно открывая передо мной дверь. От её взгляда мне стало не по себе. — Проходите в гостинную, пожалуйста, — проговорила женщина, пропуская меня в дом. Я осторожно переступила порог, задерживая дыхания. Уютные, пастельные тона и запах свежей сдобы. — Вот сюда, пожалуйста, — с машинальной вежливостью сказала женщина, делая жест рукой. Зайдя в просторную комнату, я сразу обратила внимание на огромный шкаф, заполненный книгами. — Садитесь. Я сейчас вернусь, — указав на диван, женщина спешно скрылась из виду. Сердцебиение пульсировало у меня в висках. Я изо всех сил пыталась сконцентрироваться, не позволяя тревоге помешать мне. Не зная, куда себя деть, я подошла к шкафу, лихорадочно скользя по названиям книг. И чем больше я изучала библиотеку четы Лесли, тем больше я наполнялась странным ощущением. Практически вся литература была религиозной. — Джоанна. Я резко обернулась, поражённая тем, как почти не изменился его голос. — Детектив Лесли, — поздоровалась я, не скрывая удивления при виде его, сидящего в инвалидной коляске. — Уже давно не детектив, — мягко возразил пожилой мужчина с раскосыми, почти прозрачными глазами. Я кивнула, опуская взгляд на тёмный ковёр под своими ботинками. Почему его жена не попросила меня разуться? — Присаживайтесь, — предложил бывший старший следователь, подъезжая ближе к дивану. Я тут же села, с большим трудом выдерживая на себе его сканирующий взгляд. — Я хотела с Вами поговорить, — начала я, рассматривая его густые, седые усы, которые придавали его морщинистому лицу особое благородство. Томас Лесли сильно постарел, превратившись из здорового, мускулистого мужчины в тощего, немощного старика. Из него словно высосали все жизненные силы. — Я знал, что когда-нибудь Вы придёте сюда, — со странным спокойствием отозвался Томас, внимательно следя за изменениями в моём взгляде. Я поёжилась, почувствовав холодок, пробежавший по моей спине. Мне нужно было начать разговор, но я не могла, ведь в доме находилась его жена. Резко поднявшись на ноги, я поправила воротник своего коричневого пальто. — Давайте выйдём на веранду, — предложила я, пытаясь скрыть волнение. — Не за чем, — интонация в его голосе дала мне понять, что он не боялся, если его жена услышит наш разговор. Скрывать ему было нечего. — Хорошо, — выдохнула я, садясь обратно на диван. — Тогда я бы хотела узнать от Вас о своих родителях. Судя по всему, Вы близко общались. Старший Лесли перевёл взгляд в сторону. Его лицо оставалось непроницаемым, только прозрачные глаза начали темнеть. — Да. Крис и Дарси, — пробормотал мужчина. Мне показалось, что имя моей матери он произнёс с особым оттенком грусти. — Сначала я начал общаться с Кристофером. Мы оба любили походы в горы. А потом он познакомил меня со своей женой, — добавил Томас, продолжая смотреть куда-то в сторону. От нетерпения я начала проводить вспотевшими ладонями по коленям. Чем больше я смотрела на этого человека, тем сильнее хотела крикнуть прямо ему в лицо, чтобы он перестал ходить вокруг до около. — Это были хорошие люди, умные, образованные, но несчастные…каждый по своему, — сухо и безразлично произнёс пожилой мужчина, крепче схватившись за подлокотники, словно боясь упасть с коляски. — Что Вы имеете ввиду? — я подалась вперёд всем телом. Лесли молчал. Его взгляд расфокусировался. — У Вас был роман с моей мамой? — слишком громко спросила я, ощущая невыносимое давление изнутри. Томас на долю секунды прикрыл глаза, шумно вздыхая. — Да. Это была самая большая ошибка в моей жизни. Его слова эхом прокатились в моей голове. — Ошибка? — пробормотала я, наполняясь негодованием. — Да, Джоанна. Я должен был противостоять этому влечению. Я должен был остановиться, — ответил мужчина, сгорбившись. — Она любила вас. Была готова бросить всё ради вас, — мой голос прозвучал болезненно с надрывом. Лесли наконец-то посмотрел на меня. Его прозрачные глаза обдали меня ледяной волной. — Существуют люди, живущие в огне. Ими управляют эмоции. Они импульсивны. Дарси горела. И её огонь перекинулся на меня. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Но греховность происходящего не давала мне покоя. — Вы не собирались уходить из своей семьи ради неё, — почти беззвучно пробормотала я. Томас наклонил голову на бок, продолжая смотреть на меня. — Вы знали, что она гниёт в амбаре все эти годы? — обвинение в моём голосе было слишком откровенным. — Нет. Я не знал. — Когда Вы видели её в последний раз? — жгучее возмущение не давало мне вздохнуть. — За день до её исчезновения, — тихо ответил пожилой мужчина. — О чём Вы говорили? — я вела допрос с особым пристрастием. — О том, что пора прервать эту связь, — в голосе мужчины прозвенело что-то очень похожее на сожаление. — И как она отреагировала? — обида за мою маму заставляла меня наклонятся всё ближе и ближе к Лесли, словно я подсознательно хотела морально надавить на него. — Дарси понимала, что я был прав, но не могла принять этого и отказаться от того, что у нас было, — искренно ответил Томас, едва заметно покачивая головой. — Вы поссорились? — у меня пересохло во рту. — Да. Лесли сидел напротив меня, как и пятнадцать лет назад. Но теперь я была на месте следователя, а он на месте подозреваемого. Меня удивляло то, что он отвечал на мои вопросы, даже не пытаясь остановить этот импровизированный допрос. — Почему Вы не искали её? — Я искал, Джоанна, — его лицо исказилось, словно от болезненного удара. — Плохо искали, — процедила я сквозь зубы. Мы замолчали, тяжело дыша. Не знаю, сколько продолжалась эта пауза, но с каждой секундой меня начинало трясти всё сильнее и сильнее. — Вы помогли мне тогда, потому что хотели загладить вину? — я прервала гнетущую, мучительную тишину. Глаза Лесли округлились, будто мой вопрос шокировал его. — Вы были невиновны. Доказательств против Вас было недостаточно, — его низкий голос прозвучал слишком тихо. — А как же свидетельские показания? Их было так много, что в суде меня бы точно признали виновной, — от напряжения у меня заболела голова. Томас плавно отодвинулся от меня, будто ему стало тяжело выдерживать мой напор. Скрип его коляски отвибрировал от пола. — Вы не были уверенны, что я не совращала своего ученика? — в горле запершило. Я с трудом подавила кашель. — Я не поверил мальчику. Я поверил Вам, — жёстко и чётко проговорил бывший старший следователь, сдавливая подлокотники своими длинными пальцами. — То есть Вы действовали сугубо из своих субъективных ощущений, а вернее опираясь на то, что я дочь Дарси Уокер, с которой Вы когда-то спали, изменяя своей жене, — мой сдавленный голос растворился в его тяжёлом дыхании. У пожилого мужчины начали дрожать губы. Светлые, почти прозрачные глаза наполнились смятением. — Джоанна, я прошу Вас остановиться, — раздался мягкий, женский голос. Я дёрнулась, вынужденно отрывая взгляд от Лесли. Когда она успела зайти в комнату? — Мой муж уже не так здоров, чтобы продолжать такой напряжённый разговор, — женщина в бирюзовом, домашнем костюме медленно подошла к Томасу и положила на его плечо свою руку. Я смотрела на чету Лесли, проглатывая горько-кислый комок в горле. Умиротворённое лицо его жены бесило меня больше, чем ответы её супруга. — Вы простили ему измену. Такое под силу не каждому, — процедила я, поднимаясь с дивана. — Прощение — это освобождение от бремени. Оно исцеляет. Я научилась этому через принятие несовершенности нашей человеческой природы, — приторно-ласковым голос проворковала женщина с маленькими, серыми глазами. Она напоминала участника религиозной секты, которому тщательно промыли мозги. — Великолепно. Поздравляю Вас с исцелением, миссис Лесли, — мой голос предательски сорвался. — Я желаю вам найти спасение в прощении. Я вижу, как вам больно. Я помолюсь за вас, Джоанна, — таким же сладким голоском ответила женщина, мерно поглаживая плечи своего мужа. — Не смейте… — я поперхнулась от возмущения. — Молитесь за своего мужа. Бывший старший следователь опустил голову, избегая моего яростного взгляда. Когда он успел стать таким подкаблучником?! А может он всегда им был. — Мне жаль, что моя мама поверила в вас, Томас. Она считала, что нашла… Боже, как же это всё глупо, несуразно…убого, — пробормотала я, нервно теребя пояс своего пальто. — Не держите зла, Джоанна. Отпустите эту боль, — ритмично покачивая головой, пропела миссис Лесли, словно играя роль мудрого пастора. — А Вы простили мою маму? — шагнув вперёд, я с вызовом вскинула подбородок, требуя ответа от жены. На её одухотворённом лице возникла слабая, но заметная улыбка. — Давно простила, — на выдохе произнесла женщина. Я вернула ей улыбку. Только моя была кривая, циничная, озлобленная. — Вы друг друга стоите, — прошипела я, задыхаясь от ярости. Маршируя к выходу, я не могла унять острую боль в груди. Оказавшись на улице, я вдруг осознала. Если бы они выгнали меня, накричав и послав куда подальше, мне бы было намного легче. Вся эта чушь про прощение и исцеление прозвучала, как самое мерзкое оскорбление, а вернее как напоминание о том, в какие крайности могут впадать люди, только чтобы оправдать свой сомнительный выбор. Уткнувшись в асфальт, я поплелась вперёд по дороге, пытаясь переварить всё, что узнала от супругов Лесли. Не пройдя и пары метров, я услышала странный стук. Нехотя повернувшись на источник звука, я увидела стоящую у свежепокрашенного забора низкорослую, пухленькую, смуглую женщину лет шестидесяти с маленькой лопаткой в руках. Она смотрела прямо на меня так, будто мы были давно знакомы. Одним лёгким, непринуждённым жестом она приветливо помахала мне, совершенно сбив меня с толку. Увидев, что я не шелохнулась, женщина сама подошла ко мне, переваливаясь с боку на бок, как гусыня. — Джоанна, ты была у Лесли, — с поразительной фамильярностью пробормотала незнакомка. — Откуда Вы меня знаете? — настороженно спросила я, всматриваясь в открытое, улыбчивое лицо женщины с большими тёмно-карими глазами и детскими ямочками на пухлых щеках. — Я всех знаю в этом городе. Помню тебя ещё совсем маленькой. Ты всегда находила котят, раненых птичек и несла их домой, — дружелюбно ответила женщина, смотря на меня снизу вверх. Я судорожно сглотнула, покосившись на дом, из которого только что вышла. — Если Вы знаете всех в этом городе, то сможете мне помочь, — пробурчала я себе под нос, рассуждая вслух. — Да смогу, дорогая. Пойдём, — охотно кивнула женщина, семеня к своему крыльцу. — Не стесняйся. Заходи. Я с осторожностью последовала за ней, замечая многочисленные клумбы с самыми разными цветами. — Садись, милая, — пролепетала хозяйка, неуклюже плюхаясь в одно из кресел. Я молча присела рядом, ожидая подвоха. — Синтия пообещала помолиться за тебя? — с задорным смешком спросила незнакомка. — Вы имеете ввиду жену Томаса Лесли? — Да-да. Нашу местную святошу. — Как Вас зовут? — я подалась вперёд. — Можешь называть меня тётя Рита. Жаль, что ты не помнишь меня, — вздохнула женщина, перебирая пальцами кончики своей тонкой, тёмной, вязанной накидки. Удивительно, как ей было не холодно. — Что Вы можете сказать о Томасе Лесли? — я не собиралась тратить попусту время. — Много чего. Красивый был мужчина. Многие заглядывались на него. Это сейчас на него грустно смотреть, — голос Риты звучал звонко и энергично. Если бы я не видела перед собой пожилую мексиканку, то подумала, что разговариваю с молодой девушкой. — Вы слышали о его романе с моей мамой? Женщина посмотрела на меня. Её взгляд изменился, потускнев. — За этим романом следил весь город, Джоанна. Им не удалось долго скрывать. Особенно, Дарси. — Что Вы имеете ввиду? — любопытство жгло меня изнутри. — Сначала это были просто слухи, а потом Дарси начала делать откровенные знаки внимания, не боясь и не стыдясь никого. Твоя мама была удивительной женщиной, — с откровенным восхищением ответила Рита. — Она приходила к нему в участок, придумывая самые разные поводы. Однажды Дарси станцевала для него под дождём. Таким образом она решила поздравить его с повышением по службе. Я не смогла скрыть искреннего удивления. Рита многозначительно кивнула мне, лукаво ухмыльнувшись. — Весь город гудел. Теллурид не привык к такому. Измены тщательно скрывают за семью замками, а твоя мама не собиралась играть по правилам. После того танца к ней прилипла кличка «сумасшедшая Дарси». Я машинально сжалась, услышав это мерзкое словосочетание, которое я слышала тысячу раз. Оно преследовало меня всю жизнь. — Томас метался. Он любил её, но бросать жену не хотел, да и в добавок связь с Дарси грозила ему понижением или даже увольнением со службы. Показное благочестие у нас на первом месте, — задор в голосе женщины испарился. Я шумно вздохнула, сильнее закутываясь в своё пальто. — А мой отец? — Кристофер ждал, когда Дарси успокоится, а вернее разлюбит Лесли. Он искренне думал, что это временное помутнение рассудка. Страсть разгорается внезапно, и так же внезапно гаснет. Но это была любовь, — с мечтательным придыхание закончила Ритта, смотря куда-то вдаль. — А Синтия? Как реагировала она? — вопрос сорвался с моих обветренных губ. Смуглая женщина мило закряхтела, усаживаясь поглубже в кресло. — Синтия была вне себя. И это ещё мягко сказано. Выросшая в богатой семье, избалованная вниманием, делающая всё, чтобы её муж шёл вверх по карьерной лестнице. Уважение соседей, восхищение родственников и статус жены главного следователя Теллурида — это всё, о чём она пеклась целыми днями. Я судорожно сглотнула, инстинктивно наклонившись к тёте Рите. — Только вот детей у них не было. Брайана она намолила. По её же словам. Но это случилось уже после того, как Дарси пропала, — добавила женщина, следя за тем, как меняется выражение моего лица. — Моя мама пролежала тридцать лет замурованная в старом амбаре, — выдавила я из себя. Тётя Рита сочувственно нахмурилась, сильнее укутываясь в свою накидку. — Я никогда не верила, что Дарси просто бросила всё и уехала. По правде говоря, никто не верил. Но после смерти Криса поиски Дарси прекратились. — Как это понимать? — пульсирующая боль в висках снова усиливалась. — Очень просто, Джоанна. Такие дела ведутся под постоянным давлением родственников, которые отчаянно хотят найти пропавшего члена семьи. Они подгоняют следствие, не дают закрыть дело. А у Дарси не было никого. Ты была слишком маленькой, чтобы как-то повлиять. Перед глазами начало рябить. Улица размывалась, превращаясь в хаотичные, яркие блики. — Томас не искал её… — горько выдохнула я, опуская голову. — Правда жизни в том, что жестокость становится нормой, а безразличие необходимостью для выживания в этом мире, где все думают только о своей шкуре. Дарси была прекрасной, искренней и сочувствующей душой. Слава Богу, она успела вложить в тебя эту доброту, — Рита легко коснулась моего до боли сжатого кулака. — Доброту? Только не говорите, что Вы не поверили грязным обвинениям. Весь город ополчился против меня, — почти бессвязно пробормотала я, сгибаясь под тяжестью прошлого, от которого не возможно было сбежать. — Нет, не поверила, Джоанна, — с уверенностью проговорила женщина, кладя свою шершавую ладонь на мой по прежнему сжатый кулак. — Когда ты уехала из города, Пирс скатился на самое дно. Большинство восприняло это как реакцию на травму, которую ты якобы нанесла ему. А я увидела в его отчаянном желании мучительно и медленно умереть то, как он сильно скучал по тебе. Я много раз подкармливала его. Выносила ему одежду, чтобы он не околел на улице. Но в его глазах не было жизни. Там было только желание наказать себя за предательство. Я прикрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы. Боль текла лавой по моим венам. — А на счёт Лесли могу сказать одно. Вся эта показная идиллия не стоит ничего. Рождение сына не помогло им. Я жила слишком близко, чтобы не слышать их разборки. Брайан рос, наблюдая за взаимным презрением родителей. Никакой нежности, заботы, любви между ними не было. Мальчишка был свидетелем их постоянных ссор. Синтия всегда припоминала Дарси, потому что знала, кого по-настоящему любил её муж. Томас медленно высыхал, становясь абсолютно безучастным ко всему и даже к своему единственному сыну, а Синтия продолжала истерить, выплёскивая свою обиду и злость. — Сейчас она не кажется истеричкой, — выпрямившись, прокомментировала я. Рита издала ироничный смешок. — После того, как Томас получил ранение и оказался в инвалидном кресле, она с головой окунулась в религию. И теперь целыми днями душит свою ярость молитвами. А вот и вопрос — был ли смысл сохранять такую семью? Я подняла голову, полностью развернувшись к Рите. Её большие, тёмно-карие глаза блестели, как чёрные сапфиры. Мои мысли начали выстраиваться в стройный ряд. — Спасибо Вам, — благодарно выдохнула я. Поднявшись на ноги, я ощутила приток энергии, словно у меня открылось второе дыхание. — Береги себя, Джоанна, — проворковала тётя Рита на прощание. Вызвав такси, я вернулась в отель. Поднявшись к себе в номер, я быстро приняла душ, а потом решила перекусить. После ужина я уже запланировала звонок Майклу. Нужно было поделиться новой информацией. Заперев свой номер, я направилась к лестнице, и спустившись на одну ступеньку, почувствовала резкий, внезапный толчок такой силы, что я кубарем полетела вниз. От шока и боли меня на несколько секунд парализовало. Я приземлилась на живот. Вокруг меня завозились люди. Их голоса и силуэты были слишком размыты, чтобы я могла хоть кого-то рассмотреть. Только когда приехали врачи, я начала приходить в себя. Мой разбитый телефон валялся на блестящем, светлом полу, как пример того, что могло со мной случится, если бы я не успела сгруппироваться. Кто это сделал?! Кто?! Меня хотели убить! Майкл сидел рядом со мной. Бледный, уставший и подавленный. Я чувствовала тревогу, исходившую от него. — Это сделал Томас Лесли, — просипела я, хватаясь за руку своего детектива. — Джо, — удивлённо вскинув брови, Майкл покачал головой. — Он убил её, — добавила я.