Эффект Домино

***

Я должен забрать у тебя свою душу. Без нее я убиваю свою плоть.

— Майерс, ты действительно думаешь, что можешь достучаться до этих упырей? Ты дурак или святой? А может и то и другое, — бурчал в свою густую, тёмную бороду мужчина лет сорока в серой форме тюремщика. — Я мог бы быть на их месте, Бен. Так же как и ты, — тихо и спокойно ответил молодой, невысокий мулат лет двадцати пяти в синих брюках и тщательно выглаженной, белоснежной рубашке. — Ну, уж нет, — энергично замотал головой тюремщик, легко подкидывая в руке увесистую связку ключей. Мулат иронично улыбнулся, идя по коридору за ярым скептиком. — Вот ты уже полгода носишься за этим Блэкбёрном, а толка никакого нет. Он каждую неделю выкидывает что-нибудь новенькое. Я сажаю его в одиночку, а ты тут же бежишь успокаивать его. В чём смысл? — искреннее непонимание сквозило в каждом слове надзирателя. — Он не безнадёжен, — уверенно ответил мулат, останавливаясь перед бронированной, железной дверью. — Ну-ну, — язвительно буркнул тюремщик, громко проворачивая ключ в замке. Мулат сразу же вошёл внутрь, не обращая внимание на хриплые звуки, доносящиеся из камеры. — Удачи, — саркастичный смешок был пущен прямо в спину. Дверь закрылась. Глухая вибрация прокатилась по маленькому, затхлому помещению. — Здравствуй, Пирс, — проговорил мулат, стоя на месте. Из самого дальнего угла послышался сухой кашель. Тощая, сгорбленная фигура сидела на пожелтевшем, тонком матрасе. Длинные, тусклые, русые волосы прикрывали лицо. — Майерс, ты не сдаёшься, — по слогам протянул заключённый. Его южный акцент придавал низкому, хрипловатому голосу странную мелодичность. — Никогда, — отозвался мулат и выдохнул с облегчением, услышав голос Блэкбёрна. — Опять затянешь свою любимую проповедь про возможности, которые я упускаю, — не поднимая головы, прохрипел обтянутый кожей скелет. — Как-нибудь в другой раз, Пирс. Сегодня я хочу предложить тебе кое-что интересное, — с многообещающей ухмылкой, произнёс Майерс. Худой парень наконец-то поднял голову, посмотрев исподлобья на посетителя. Мулат быстро сунул руки в карманы, увидев избитое, деформированное лицо заключённого. Правый глаз был прикрыт из-за сильного отёка, а второй искрился жгучей яростью, отталкивая посетителя к двери. — Я красавчик, правда? — злобно прошипел Пирс, хищно оскалившись. Майерс громко выдохнул, сделав шаг к обшарпанной, ледяной стене. — Если кое-что — это героин или хотя бы косяк, я буду тебе очень признателен, — прохрипел Блэкбёрн, откидывая назад слипшиеся от пота, русые патлы. — Боль — твой главный наркотик, — тихо сказал мулат, дотрагиваясь до шершавой поверхности. Пирс презрительно сплюнул кровавое месиво прямо под ноги мулата, подтягивая колени к груди. — Тебе становится легче, да? Она заглушает твой разум. Лучше испытывать физическую боль, чем душевную, — рассуждал вслух Майерс, наблюдая за тем, как заключённый начал нервно пожёвывать распухшую, нижнюю губу. — Хватит этой психологической фигни. Что ты там хотел мне предложить? — грубо перебил Блэкбёрн. Мулат сделал ещё один шаг к заключённому, не обращая внимания на его тревожное, нестабильное состояние. — Тебе нужно изложить свои мысли на бумаге. Напиши письмо самому себе, либо человеку, с которым ты бы хотел поговорить. Пирс резко вскинул голову, зайдясь в сиплом, натужном смехе, который больше напоминал кашель. — Я не собираюсь читать то, что ты напишешь. Это будет твоё личное, — спокойно продолжал Майерс, не смотря на истеричный, надрывный смех заключённого. — Ты принимаешь меня за полного идиота? — прохрипел Блэкбёрн, посмотрев на мулата, стоящего перед ним. — Нет. Я хочу тебе помочь, — ответил Майерс, едва успевая закончить своё предложение. За долю секунды Пирс вскочил со своего места, кинувшись на него, как дикий зверь. Схватив его за шею, заключённый пригвоздил мулата к обшарпанной, ледяной стене. — Я уже встречал такого благодетеля, как ты, Майерс, — зашипел Блэкбёрн, вонзая свои грязные ногти в смуглую кожу парня. — На эту чушь я больше не куплюсь, понятно? Ты делаешь это для себя. Сыночек баптистского пастора. Решил поиграть в спасителя, поднять себе самооценку за счёт меня? Майерс пытался вдохнуть, но хватка Пирса усиливалась. Его взгляд горел такой безумной ненавистью, что парень покрылся мурашками. — Давай. Зови на помощь, — низко прорычал заключённый, всматриваясь в выпученные от ужаса глаза парня. Страшное, избитое лицо находилось в нескольких миллиметрах от мулата, выдавливая из него остатки самообладания. — Я знаю…что тебе сложно снова поверить, довериться после того…что случилось…но я здесь ради тебя…я знаю…ты можешь начать с чистого листа, — с трудом пробормотал Майерс, силясь оттолкнуть от себя истощённого заключённого, в котором было слишком много злости, придававшей ему сил. — Что ты знаешь, мальчишка? — оскалился Пирс, перекрывая мулату кислород. — Напиши письмо тому, кто тебя обидел…напиши ей, — прохрипел из последних сил Майерс, теряя сознание. Пирс разъярённо взвыл, наконец-то отпуская парня, который тут же обессилено сполз на пол, сделав отчаянный, долгожданный вдох. — Если ты снова придёшь, я тебя придушу, — низко прорычал Блэкбёрн, отворачиваясь к стене. Майерс медленно поднялся, лихорадочно поправляя измятую, уже не такую белоснежную рубашку. Скользнув взглядом по тощему, мёртвенно-бледному, сгорбленному парню, который был лишь на год старше него, мулат с горечью покачал головой. — Не сдавайся, Пирс, — едва слышно сказал Майерс, постучав в железную дверь. *** Маленькие, серые глаза внимательно следили за мускулистой фигурой темноволосого мужчины, шагающего из стороны в сторону. — Завтра приедет обвинитель. Он неместный. И нам это на руку, — проговорил Брайан, лениво покачиваясь в кресле. — Странно, что его прислали так быстро. Ещё идут доследственные проверки, — отозвался Майкл, продолжая ходить по кабинету, словно в поиске чего-то. Младший Лесли ухмыльнулся, наклонившись вперёд. — Смешной ты, Слейд. Ты так и не понял какое резонансное дело открыл. Теперь это лакомый кусочек для прокурора, судьи, следователей и юристов. Майкл наконец-то остановился, посмотрев на напарника. — Я понимаю, — по слогам проговорил темноволосый мужчина. — Блэкбёрн должен прийти сегодня с адвокатом, если он у него есть. — Куда он денется. Какого-нибудь заморыша найдёт за пару сотен долларов, — беспечно бросил Брайан, доставая из кармана новую пачку сигарет. Слейд нахмурился, подойдя к своему столу, на котором лежал ворох бумажек. — Уокер, наверное, счастлива, что наконец-то прижучит своего неблагодарного ученика, — ядовито процедил младший Лесли, внимательно следя за реакцией темноволосого детектива. — Вернусь через полчаса, — ответил Майкл, даже не взглянув на болтливого напарника. *** Нет ничего хуже ожидания. Нет ничего хуже бессилия. Нет ничего хуже наблюдения за тем, как другие люди управляют твоей жизнью. После моей вылазки в город Майкл долго и нудно объяснял мне безрассудность моего поступка. Я молча слушала его, ощущая себя ребёнком, которого отчитывал родитель. Когда Майкл закончил свою лекцию, я попросила его о том, чтобы он держал меня в курсе всего, не скрывая от меня никаких даже самых мелких деталей. Получив уверенный кивок, я успокоилась. Но ненадолго. Примерно на час. Теперь я понимала, что решительность Майкла выходит за рамки моих желаний и нужд. Он считает, что знает, как лучше. Он уверен, что знает, как меня «вылечить». Сидя в гостиничном номере, я испытывала зуд, вызванный плохим предчувствием. Я судорожно переключала каналы, пытаясь отвлечься, но ни один фильм, ни одна передача не могли меня заинтересовать. Я каждые пять секунд смотрела на свой телефон, ожидая звонка или сообщения. Раздражение и тревога увеличивались с каждой минутой. Перед глазами проносились сумбурные картинки, которые становились всё мрачнее и мрачнее. Я видела лицо Пирса, искажённое злорадной ухмылкой. Я видела лицо Майкла, изуродованное разочарованием и отвращением. Они смотрели на меня сверху вниз, словно я была жалким тараканом, который бегал между их ног, изворачиваясь от их грузных шагов. Сжав в руке пульт от телевизора, я увеличила громкость. Голоса актёров заполнили пространство. Прикрыв глаза, я прислушалась к их словам, не имевшим для меня никакого смысла. *** Когда к полицейскому участку подъехала чёрная феррари, все прохожие приостановились на пару секунд, чтобы рассмотреть переливающуюся дороговизной иномарку. В Теллуриде такое чудо было очень редким явлением. Из машины вышел импозантный, невысокий, пухловатый мужчина в тёплом, длинном, коричневом пальто, держа в руке небольшой, кожаный портфель. Вальяжной, уверенной походкой он протанцевал прямо в участок, величаво кивая каждому полицейскому, будто ожидая от них подобострастных поклонов. — Мне нужен детектив Лесли, — мягко сказал адвокат. — Он в 12 кабинете, — ответил седовласый дежурный, откровенно разглядывая импозантного мужчину. — Благодарю, — бросил через плечо гость, неспеша двинувшись по коридору под внимательные взгляды всех присутствующих. Густой шлейф дорогого одеколона окутал пространство. Стук лакированных туфель отскакивал от пола, создавая ровный, чёткий ритм. Остановившись перед самой последней дверью, мужчина сразу же потянул за ручку, даже не подумав постучать. Брайан дёрнулся от неожиданности. Протяжный скрип его старого кресла разнёсся по кабинету, пропахшему табаком. — Добрый день, детектив, — поздоровался мужчина, на секунду сморщившись, вдохнув густой, тяжелый воздух. Младший Лесли встал, выпучившись на гостя. — Я официальный представитель мистера Блэкбёрна, — самодовольно протянул юрист, достав из своего чёрного, кожаного портфеля документ, подтверждающий его слова. Бегло скользнув взглядом по контракту, Брайан сразу же взялся за свой телефон, набрав своего отлучившегося напарника. — Слейд, адвокат подозреваемого уже пришёл, — понизив голос, сообщил младший Лесли. Адвокат ухмыльнулся, заметив плохо скрываемое замешательство детектива. Сев на стул, мужчина положил свой портфель на стол, по-хозяйски подвинув разложенные на нём бумаги. — Не стоит нервничать, детектив, — ехидно утешил юрист, проведя ладонью по своим набриолиненным, чёрным, как смоль, волосам. Брайан оскалился, отойдя к приоткрытому окну. Он уже был готов парировать колким ответом, но в кабинет вошёл Майкл. Его янтарные глаза тут же зацепились за сидевшего за его столом мужчину. — Майкл Слейд, — представился детектив, протягивая руку незнакомцу. Большие, тёмные глаза юриста внимательно пробежались по Майклу, профессионально подмечая каждую деталь. — Вито Родригес, — вальяжно пожал протянутую ему руку адвокат, не удосужившись даже подняться со стула. Вдохнув терпкий запах одеколона напыщенного юриста, Слейд нахмурился, бросив многозначительный взгляд на своего мнущегося у окна напарника. — Я не займу много вашего времени. Разговор завершится так же быстро, как и само дело против моего клиента, — Родригес взял инициативу в свои руки, надменно перекинув ногу на ногу. Майкл быстро сел напротив самоуверенного адвоката, рассматривая его холёное, круглое лицо, на котором красовались длинные усы с тщательно закрученными к верху кончиками. Он явно проводил не меньше двух часов перед зеркалом, делая причёску в стиле раннего Элвиса, наглаживая брюки, начищая туфли, подбирая одежду так, чтобы выглядеть как можно претенциознее и величественнее. — Ваш клиент является главным подозреваемым в тяжком преступлении. Советую Вам тщательно подбирать слова, — спокойно, но с напором ответил Майкл, ни чем не выдавая своего недовольства. Адвокат похоже ожидал такого ответа, потому что в следующую секунду достал из своего портфеля заготовленный на этот случай документ. — Прошу ознакомится с тем, какие меры я собираюсь предпринять для защиты моего клиента, — широкая, белозубая улыбка чеширского кота озарила круглое, смуглое лицо Родригеса. Брайан встал позади своего напарника. Оба детектива принялись внимательно читать заявленные пункты. Лицо Майкла с каждой секундой мрачнело всё больше. Карие глаза грозно сверкнули из-под густых, тёмных бровей. — Все эти проверки должны быть одобрены обвинителем, мистер Родригес, — жёстко отчеканил Слейд. — Но для этого нет никаких оснований. Вы просто оттягиваете время. Брайан покосился на холёного адвоката, прищурившись. — Оснований более, чем достаточно, детектив Слейд. Стабильность подозреваемой может быть оспорена, а значит лучше перестраховаться и проверить. Не хотелось бы тратить время на больные фантазии, — с откровенной усмешкой ответил адвокат, замечая растущую в карих глазах детектива ярость. Младший Лесли тихо хмыкнул, словно невзначай дотронувшись до плеча напарника. — Вы ничего этим не добьётесь, мистер Родригес. Пострадавшая не имеет никаких психических отклонений, а вот ваш клиент напротив страдает антисоциальным расстройством личности, которое может быть подтверждено его многократной судимостью. Если Вы хотите пойти таким путём, то проверка затронет и мистера Блэкбёрна. Подумайте, будет ли Вам это выгодно? — Майкл говорил низким, грудным голосом, будто хотел загипнотизировать оппонента. Большие, чёрные глаза адвоката переливались в тусклых, пасмурных лучах зимнего солнца. Едва заметно уголки его губ нервно дрогнули, прежде чем снова растянуться в широкую, белозубую улыбку, от которой веяло презрением. — Я обо всём подумал, детектив. Всё учёл и осмыслил в отличии от Вас. Мы с моим клиентом готовы ко всем процедурам, потому что нам нечего скрывать. А вот как на счёт подозреваемой и её запятнанной репутации? — Родригес ритмично покачивал ногой, нарочито медленно проговаривая каждое слово, при этом держа на лице профессиональный оскал. Брайан не смог скрыть ухмылки. Он даже не собирался вмешиваться в эту пикировку. Маленькие, серые глаза зажглись, предвкушая продолжение. — Вы лучше подумайте о репутации своего клиента. Остальное не имеет к Вам никакого отношения, — жёсткий голос Майкла отливал сталью, а непроницаемое лицо оставалось спокойным. — За покушение на убийство мистеру Блэкбёрну грозит до семи лет заключения, а учитывая его предыдущие судимости, до пятнадцати лет лишения свободы. — Я прекрасно знаю законы, детектив. У меня обширная, адвокатская практика. Советую Вам подготовиться к моим дальнейшим действиям, — мягко, почти ласково ответил Родригес, вальяжно поднявшись со стула. Слейд тут же встал перед ним, пронзая его тяжёлым, немигающим взглядом. Гулко топая своими грязными ботинками, Брайан быстрым шагом подошёл к двери и открыл её. — Завтра в 10 часов утра здесь же, мистер Родригес, — оповестил младший Лесли, выпроваживая юриста. — С нетерпением буду ждать встречи с прокурором. До завтра, детективы, — с искусственной непринуждённостью протянул мужчина, поправив свой длинный, тёмно-зелёный шарф и взяв со стола чемодан. Запах его дорогого одеколона остался, даже после того, как его носитель покинул помещение. Оба детектива одновременно подошли к окну, жадно вдохнув уличный воздух. Майкл молчал, пока его напарник чесал свой затылок. — Честно говоря, я в шоке, — наконец-то пробурчал младший Лесли. — Ты хоть понимаешь, кто это был? Слейд посмотрел на своего напарника, терпеливо выжидая продолжение. — Этого адвоката прозвали Цербером. И поверь мне абсолютно заслужено. Я только не могу понять, каким образом Блэкбёрн смог оплатить его услуги, — пробормотал Брайан, ощущая, как взгляд Майкла фокусируется на нём. — Цербер, — по слогам повторил темноволосый детектив, будто начиная вспоминать. — Да-да, — энергично кивнул младший Лесли. — У него нет ни одного проигранного дела за двадцать лет карьеры. — Карьеры, а не практики, — процедил сквозь зубы Слейд, оперевшись о подоконник. — Именно так. Родригес не остановится ни перед чем. Завтра надо будет выстоять против него перед обвинителем и не дать этому адвокатишке протолкнуть свои проверки, — отвернувшись, пробурчал Брайан. На его непропорциональном лице отобразилась едва заметная ехидная ухмылка. *** Когда я услышала тихий звук открывающейся двери, я быстро выключила телевизор. Крупная фигура Майкла показалось мне размытой. Наверное, потому что я последний час сидела, таращась в экран почти не моргая. — Что нового? Рассказывай, — тут же спросила я, поднявшись с кровати. Держа в руках пакет, мой детектив медленно закрыл дверь, смотря себе под ноги. Я тревожно сглотнула. — Майкл? — выдохнула я. — Всё идёт так, как я и предполагал, — чётко проговорил мужчина, наконец-то посмотрев мне в глаза. Совершенно спокойное, нейтральное лицо. Практически маска. — Я взял твою любимую острую пиццу с грибами. Положив горячую коробку на прикроватный столик, Майкл ушёл в ванную, оставив меня в недоумении. Открыв коробку, я посмотрела на красивую, аппетитную пиццу. Запах свежей выпечки подействовал успокаивающе. — Я не могу постоянно находится взаперти…мне становится всё хуже, — произнесла я себе под нос. — Ты что-то сказала, Джо? — донёсся голос Майкла из ванной. — Пицца остывает, — громко сказала я, ощущая тягучую усталость во всём теле, хотя провалялась без дела весь день. — Уже иду! Через минуту Майкл вышел из ванной, активно вытирая полотенцем свои волосы. В полной тишине мы сели есть пиццу. Аппетита у меня не было. Я через силу пережёвывала куски, которые с каждой секундой становились всё больше похожи на резину. Язык горел от остроты, а сердце от необъяснимого страха, который я испытывала всматриваясь в непроницаемое лицо Майкла. — Как проходит расследование? — спросила я, вытирая уголки рта салфеткой. — Пока на этапе запуска судебного дела, — неохотно ответил Майкл, скользнув своим внимательным взглядом по моим уже бледнеющим ссадинам и синякам. — Завтра встреча с прокурором. — А что было сегодня? — продолжила я, изнемогая от любопытства. — Сегодня приходил адвокат Блэкбёрна, — мой детектив резко встал, с особым раздражением отбросив недоеденный кусок пиццы в коробку. — И? — я подалась вперёд. Ярость промелькнула в карих глазах Майкла. — Он относится к категории тех, кто использует лазейки в законах, выворачивая всё наизнанку. Блэкбёрн решил защищаться грязно. Этого стоило ожидать от такого, как он. Майкл сказал это с таким ожесточением, что я машинально подобрала плечи, втягивая шею. — Значит всё будет сложно и долго, — сказала я, рассуждая вслух. — Нет. Не будет, Джо, — Майкл открыл бутылку минералки и протянул её мне. Прохладная влага помогла справится с остротой во рту, но не с тревогой, растущей внутри. — Я не могу больше сидеть здесь целыми днями. Мне некуда деться от своих мыслей, понимаешь? — опустив голову, призналась я. Майкл на пару секунд отвернулся от меня, усиленно приглаживая свои растрёпанные, густые, тёмные волосы. Его широкая спина казалось вытянулась от напряжения. — Хочешь покатаемся по городу? — медленно повернувшись ко мне лицом, предложил мужчина. — Хочу, — не думая ни секунды, ответила я, почти подпрыгнув от радости. Я быстро собралась, накинув на себя пальто. На улице уже было темно. Только фонари освещали желтоватым светом дорогу. Майкл включил радио, и мы неспеша поехали по моему Теллуриду. Я жадно всматривалась в витрины магазинов, в лица хмурых прохожих, в проезжающие мимо машины. На фоне пела девушка о своей несчастной любви под быстрый, энергичный бит. Такой яркий контраст между грустью и радостью. Столько горечи, переплетённой с отчаянным желанием пережить эту боль и забыть. Сердце билось всё быстрее, сливаясь с ритмом. Я испытывала какую-то странную эйфорию. Хотелось отбросить всё и просто двигаться под музыку. — Майкл, поехали на смотровую башню. Там весь город, как на ладони, — выдохнула я, воодушевлённая временной свободой. — Хорошо, — сразу же согласился мой детектив, увеличивая скорость. Как только мы доехали до места, я с облегчением увидела, что кроме нас там никого не было. Слишком холодно и ветрено. Выйдя из машины, я замерла, глубоко вдохнув морозный воздух. Смотровая башня из оранжевого кирпича всё так же возвышалась над городом. Она была не тронута временем, словно памятник. Пятнадцать лет прошло как один день для неё, не оставив на ней ни следа. — Я сюда приходила почти каждый день. Брала с собой маленький бинокль, который я нашла в вещах отца, поднималась на самый верх, и сидела там пока не стемнеет, — исполненная грустью ностальгия отчётливо прозвенела в моём голосе. Внимательный взгляд Майкла потеплел. Напряжение спадало. — Пойдём, — я робко взяла его за руку и повела вверх по лестнице. Не смотря на то, что моё тело было против такой активности, я быстро поднималась по ступенькам. В спине тянуло, мышцы болезненно ныли, сердце барабанило в висках, уговаривая меня остановиться, но я стремительно неслась вверх, словно там меня ждало спасение от всех проблем. — Вот! — победоносно воскликнула я, тяжело дыша. На маленьком пяточке могли разместиться не больше четырёх человек. Не отпуская руку Майкла, я шагнула к краю, обводя жадным взглядом открывшийся мне пейзаж. — Отсюда Теллурид кажется не таким серым и унылым, — иронично отметил мой детектив, согревая меня своей близостью. Морозный ветер усиливался, норовя снять с меня пальто. Но я упрямо стояла на месте, противостоя стихии. — Знаешь, я даже скучала по этим улочкам, по этому воздуху…хотя долго не могла себе в этом признаться. Всё таки здесь я родилась и выросла, — говорила я, скользя по мерцающим вдали окнам. — С такой высоты я научилась безошибочно находить свой дом. Видишь, вон там справа, третий по счёту. Я дожидалась, когда свет в окне на кухне выключиться, и только тогда спускалась. Это значило, что тётя Мэг уже поужинала и идёт ложиться спать. Так я избегала проводить вечера в её компании. Не услышав ничего в ответ, я посмотрела на строгий, мужественный профиль Майкла. Его взгляд был устремлён в небо. Я последовала его примеру, пытаясь рассмотреть хотя бы одну звезду. Но небо было как чёрное, бесконечное полотно. Без единого проблеска. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты была счастлива, — тихо произнёс Майкл, крепче сжав мою руку. Что-то в его тёплом голосе заставило меня придвинуться ближе, прислонившись щекой к его сильному плечу. — Я знаю, — выдохнула я, почувствовав, как уголки моих губ растягиваются в улыбку. Как же давно я не улыбалась! — Я не брошу тебя, Джо. Мы пройдём этот трудный путь вместе. Вот так — рука об руку, — добавил темноволосый мужчина. Я почувствовала лёгкий, трепетный поцелуй в макушку. Закрыв глаза, я растворилась в этом миге. Спокойствие, чувство защищённости и нежность. То, чего мне всегда так не хватало. Мы простояли так ещё несколько минут. Холод был мне нипочём. Я испытывала давно забытое чувство безмятежности, словно поднявшись на башню, я возвысилась над всем мирским. — Пора ехать обратно. Завтра важный день, — устало сказал Майкл, возвращая меня в гнетущую реальность. Как только мы двинулись вниз по лестнице, я начала отчётливо чувствовать, как всё моё существо сопротивляется этому. Я не хотела садиться в машину. Я не хотела ехать обратно в гостиницу. Я не хотела снова ложиться в чужую, казённую кровать. Воодушевление уменьшалось с каждой секундой. Судя по всему на моём лице отразился этот процесс. На обратном пути Майкл вёл себя намного активнее, рассказывая мне о каком-то смешном случае из его детства. Казалось, он просто пытался поднять мне настроение. Я кивала, изредка поглядывая в его сторону, но толком не слушала. Переступив порог гостиницы, я снова ощутила себя в заточении. — Мы будем совершать такие вылазки каждый день, Джо, — открывая дверь, пообещал Майкл, одарив меня подбадривающей улыбкой. Я кивнула в ответ, шагнув в наш номер. Внутри щёлкнуло. Что-то было не так. Я не сразу поняла, что именно насторожило меня. Номер был как обычно прибран горничной. Мой взгляд заторможено скользнул по кровати, цепляясь за чужеродный предмет. Белоснежный конверт лежал прямо на постели. — Подожди, Джо, — тихо сказал Майкл, останавливая мой порыв сразу же подойти. Достав перчатки и быстро надев их, он сам осторожно взял в руки конверт, на котором не было ни адреса, ни имени отправителя, ни имени получателя. Майкл аккуратно достал пожелтевший от старости листок бумаги. Я быстро сократила расстояние, вцепившись глазами в неровные, выцветшие строчки. Я не хочу тебя помнить. Меня раздражает в тебе абсолютно всё. Меня выворачивает наизнанку от этих грёбаных воспоминаний. Таких отчётливых, детальных, словно прошло всего пару часов с тех пор, как ты уехала, а не восемь лет. Остановившись, я судорожно сглотнула, узнав красивый, выразительный почерк. Покосившись на Майкла, я увидела, как посерело его лицо. Его жгучий, карий взгляд бежал по строчкам с ожесточённым, безраздельным вниманием. Я вернулась к чтению, борясь со сбивающимся дыханием. Я тебя никогда не любил. Ты была права. Просто мне хотелось проверить, насколько далеко я готов зайти, и насколько ты действительно правильная до одури святоша. Жаль, что тогда тебя не посадили, Анна. Я бы может быть присылал тебе посылки для утешения. Мне бы было легче, если бы ты сидела за решёткой, вспоминая обо мне каждый день, каждое утро, каждый вечер, каждую минуту, каждую секунду. Я бы так хотел, чтобы ты была на моём месте! Боль и злость сочились из письма, отравляя моё сознание. Но я была не в состоянии отвести взгляд. Я ненавижу тебя так сильно, что в своих кошмарах я рву тебя на части, как тухлый кусок мяса. Просыпаясь, я чувствую облегчение, как будто это произошло на яву. Я ненавижу тебя, слышишь!!! Я хочу, чтобы ты знала это! Где бы ты сейчас не была, ты должна страдать. Я надеюсь, что ты мучаешься так же, как и я. Сдавленный, сиплый стон сорвался с моих обветренных губ. Отвернувшись, я прикрыла руками лицо, пытаясь спрятаться от мрака, который исходил от этого тонкого, безобидного листка. — Блэкбёрн обнаглел, — яростно отчеканил Майкл, складывая записку обратно в конверт. — Это старое письмо. Ты же видишь, — раздосадованно пробормотала я. — Неважно, — рявкнул Майкл. — Но зачем…зачем он это сделал? — я начала ходить по комнате в полном замешательстве. — Он дразнит, провоцирует. Но это письмо можно приобщить к делу против него. Главное найти его отпечатки и подтвердить, что это писал именно он, — сменив тон на деловой, ответил мой детектив. Я видела как быстро в нём включился следователь. Гнев практически сразу сменился на холодный расчёт. Спокойствие снова отобразилось на его лице. А вот у меня переключиться не получилось. Яростные строчки из письма продолжали крутиться в моей голове. — Джо, нам на руку его самоуверенность. Я использую это письмо так, что он сто раз пожалеет о том, что прислал его, — успокаивающе заверил Майкл, слегка приобнимая меня за плечи. Мне оставалось только кивнуть, не показывая ему свой внутренний мандраж. Через несколько минут мы легли в постель. Майкл заснул быстро, тихо засопев мне в макушку, а вот я не смыкала глаз, уставившись в одну точку. Моё внимание было приковано к маленькому, белому конверту, лежащему на тумбочке. Он неизбежно притягивал мой взгляд, словно в него был вживлён магнит.