Эффект Домино

***

— Рад Вам представить ежегодную выставку, на которой абсолютно каждый экспонат заслуживает внимания. Представленные здесь работы принадлежат художникам и скульпторам со всего мира, — помпезно объявил молодой, высокий мужчина с длинными, русыми волосами, собранными в хвост. Он был одет нарочито небрежно. Слишком широкая, бесформенная рубашка, сшитая из разноцветных, квадратных кусков, спускалась до самых колен, полностью скрывая его фигуру. Громоздкие ботинки цвета грязного асфальта были настоящим вызовом в храме высокого искусства. — Через два с половиной часа я попрошу Вас отдать свой голос за понравившийся Вам экспонат. Аукцион пройдёт в соседнем зале. Приятного Вам погружения в многогранный и бескрайний мир воображения, — дополнил мужчина, горделиво вскинув свои бесцветные брови, которые похоже по его мнению придавали его образу пленительную, артистическую странность. Три десятка ценителей искусства медленно разбрелись по галерее, тщательно всматриваясь в представленные работы. В яркой толпе людей в вычурных костюмах и платьях выделялась женщина маленького роста с копной светло-каштановых, кудрявых волос до плеч. Она стояла посередине зала в своём бежевом, брючном костюме. Её глубоко посаженные, большие, серые глаза скользили по посетителям, а не по экспонатам выставки. Через некоторое время она шагнула вперёд, подходя к кривому, бесформенному фонтану, выполненному из тёмной, необработанной глины. — Какой же смысл скрыт в этом произведении искусства? — по близости раздался мягкий, бархатный, мужской голос. Кудрявая женщина бросила меткий и внимательный взгляд в сторону незнакомца, за долю секунды подмечая его дорогой, синий пиджак и холёное, круглое, смуглое лицо, на котором играла ироничная усмешка. — На этот вопрос способен ответить только его автор, — тихо и дружелюбно сказала женщина. — Как думаете, он ходит сейчас здесь, наблюдая за нашими реакциями на его творчество? — большие, чёрные, как уголь глаза блестели интересом. — Нет. Скорее всего он сейчас дома. Грызёт ногти, прокручивая в голове все возможные варианты реакций, — слегка улыбнувшись, ответила женщина с умными, серыми глазами. Импозантный мужчина многозначительно хмыкнул, приближаясь к собеседнице на несколько, почти незаметных миллиметров. — Я не часто хожу на выставки, да и вообще не большой любитель всего этого высокого и непонятного, — доверительно поделился мужчина. Серые глаза скользнули по его тёмным, тщательно покрашенным и налакированным волосам и таким же тёмным, длинным усам с закрученными к верху кончиками. Красивые, горделивые черты лица мужчины привлекали внимание. Статная осанка выдавала в нём очень хорошую самооценку. Он явно прекрасно знал, как себя держать в обществе и был завсегдатаем светских мероприятий. — Что Вас сподвигло прийти сегодня сюда? — поинтересовалась маленькая, хрупкая женщина в бежевом, брючном костюме. — Решил приобщиться к чему-то духовному для разнообразия, — быстро и без какого-либо обдумывания сказал мужчина, словно выдав заготовленный заранее ответ. Он смотрел прямо в глаза своей собеседнице, то и дело спускаясь к её маленьким, почти кукольным губам, словно в ожидании благосклонной улыбки. — Вы здесь совсем по другой причине, — медленно и всё ещё дружелюбно произнесла женщина. — Правда? — лукавый огонёк зажёгся в больших, чёрных глазах. — Определённо. — И зачем же я здесь, прекрасная незнакомка? — мужчина придвинулся ещё на миллиметр ближе. — Вы не из тех, кто тратит время без какой либо чёткой и ясной цели. Возможно Вы один из инвесторов или организатор аукциона…или тот самый человек, который будет поднимать цену, подначивая особенно азартных участников к опустошению их банковских счетов, — спокойно ответила женщина с копной светло-каштановых, кудрявых волос. В её приятном, мелодичном голосе было что-то убаюкивающее. — А Вы чересчур проницательны, — тихо и вкрадчиво протянул мужчина, прищуриваясь. — Похоже Вы часто посещаете такие выставки, но не ради экспонатов. — Смотря, что считать «экспонатом», — парировала собеседница, всматриваясь в интересного незнакомца. Мужчина выразительно изогнул свои тёмные брови, окидывая взглядом, кочующих по просторному залу, посетителей. — Вы пришли сюда тоже не ради праздного любопытства, ведь так? — в его бархатном голосе прозвенело что-то похожее на сарказм. — Своего рода практика, — женщина ухмыльнулась, отводя взгляд в сторону огромного полотна, на котором была изображена враждебная женщина-минотавр с окровавленным копьём в левой руке. — Понимаю. Профессия не отпускает даже в свободное время, — протянул мужчина, не желая прерывать диалог. — Хорошего Вам вечера, — вежливо кивнула собеседница, намереваясь завершить разговор. Она неспеша направилась к противоположному концу зала. Но тут же поняла, что мужчина двинулся вслед за ней. — Такому высококвалифицированному клиническому психологу, как Вы, должно быть легко удаётся срывать маски с людей, — тихо и мягко пропел настойчивый незнакомец, заставляя женщину обернуться. Её большие, серые глаза в миг потеряли дружелюбный блеск. — Кто Вы? — Я Ваш поклонник с недавних пор, миссис Дэвенпорт, — хитрая ухмылка растянула пухлые губы темноволосого, импозантного мужчины. — Поклонник, — повторила психолог, явно подвергая сомнению ответ незнакомца. Она снова пробежалась взглядом по дорогому пиджаку с золотыми заплаткам, набриолиненным, черным волосам и длинным, мушкетёрским усам. — Мы с Вами занимаемся одним и тем же делом. Помогаем справедливости восторжествовать, — мужчина нависал над своей маленькой, хрупкой собеседницей держа на лице доверительную ухмылку. Лицо Дэвенпорт изменилось. Во взгляде промелькнуло осознание. — Как я сразу не догадалась, что Вы адвокат, — с плохо скрываемым презрением сказала психолог, отходя к скульптуре полуобнажённого парня, сидевшего в позе лотоса. — Миссис Дэвенпорт, я профессионал. Если я берусь кого-то защищать, то я полностью вникаю в дело. Я уверен, что Вы придерживайтесь такой же тактики, — мужчина сделал вид, что не заметил откровенного презрения, и как ни в чём не бывало продолжил напирать на новую знакомую. — Я не играю в ваши игры. У меня есть свои, — едко парировала женщина, демонстративно отказываясь смотреть на назойливого юриста. — На кону судьба невинного человека, — с напускным возмущением поправил мужчина. Дэвенпорт бросила взгляд на холёное, смуглое лицо адвоката, который изо всех сил изображал благородный порыв, охвативший его. — Ваш клиент априори невиновен. Он Вам платит, — тихо проговорила Дэвенпорт, перемещаясь к картине, на которой были нарисованы джунгли. — Вы тоже сотрудничаете со следствием не бесплатно, — понизив голос, ответил усатый адвокат. — Деньги, которые мне платят за экспертизу, не могут затуманить моё суждение. Я это делаю не ради материальной выгоды, — женщина плавно перекочевала к следующей картине, продолжая игнорировать, заглядывающего ей в лицо, мужчину. — Всё зависит от суммы, — лукаво пропел юрист, наклонившись к Дэвенпорт. Кудрявая женщина тут же резко вскинула голову. — Вы действуете слишком открыто и нагло. А это значит, что Вам часто удаётся подкупить мнения экспертов, и при этом остаться безнаказанным, — от мягкой, убаюкивающей интонации не осталось и следа. Мужчина многозначительно хмыкнул, не скрывая самодовольства. — Миссис Дэвенпорт, совесть имеет свойство засыпать на некоторое время за очень приятное вознаграждение, — бархатный голос обволакивал опасным, ядовитым теплом. Психолог инстинктивно отодвинулась, покосившись на парочку ценителей искусства в очках, проходивших мимо. — Уокер уже успела войти к Вам в доверие и вызвать жалость? Дэвенпорт промолчала, плавно передвигаясь от экспоната к экспонату. На её треугольном лице отразилось недовольство, которое никак не мешало адвокату продолжать свой натиск. — Вам просто нужно глубже вникнуть в историю жизни мальчика, которого она развращала на протяжении целого года. Я могу в этом помочь и предоставить Вам всю необходимую информация, так сказать, из первых уст, — мужчина не унимался, пытаясь уговорить. Он следовал за ней по пятам, как хищник, изматывающий свою жертву. — Я способна составить своё собственное мнение по поводу Уокер. Моя задача определить её психологическое состояние. Ваш клиент меня не интересует на данный момент, — выдержка Дэвенпорт была закалена многолетней практикой с самыми разными людьми, большинство из которых страдали расстройствами личности. — Я не сомневаюсь в вашей квалификации, миссис Дэвенпорт. Но вот ваш супруг… — с показным сожалением вздохнул адвокат, буравя чёрным взглядом кудрявый затылок женщины. Встав перед картиной, на которой были изображёны, кружащие в танце, демоны, Дэвенпорт нервно поджала свои маленькие губы. — Сапожник без сапог. Эта пословица так прекрасно описывает ваше семейное положение, — ехидно протянул адвокат, с упоением рассматривая злость, исказившую лицо его «жертвы». — Подкуп, а теперь шантаж, — процедила Дэвенпорт, ухватившись взглядом за багровое, порванное платье одной из демонических девушек, танцующих на холсте. — Как Вы могли такое обо мне подумать?! Наоборот я хочу предложить свою помощь в разрешении вашей сугубо личной проблемы, — поспешил сладко пропеть черноглазый искуситель. — Ваша помощь стоит слишком дорого, — сказала Дэвенпорт, ощущая невыносимое давление. — Вы можете себе её позволить, — ласково заверил адвокат, почти касаясь рукой её хрупкого плеча. Психолог резко отошла в центр зала, глубоко вдыхая ртом. Через пару секунд мужчина с жгучими, чёрными глазами снова сократил расстояние. — Подумайте над моим предложением, миссис Дэвенпорт. У Вас ещё есть время, — мягко добавил мужчина, протягивая женщине переливающуюся, позолоченную, визитную карточку. — Вито Родригес, — задумчиво прочла женщина, будто она прежде уже слышала это имя. — Жду вашего звонка, прекрасная леди, — Родригес обнажил два ряда белоснежных зубов. Это был оскал акулы. Настоящего, кровожадного хищника, у которого не было никаких принципов и границ. Вальяжно развернувшись, адвокат направился к выходу, попутно лениво и равнодушно скользя циничным взглядом по многообразию странных экспонатов. Когда он наконец-то покинул выставку, Дэвенпорт выдохнула с облегчением. На её лице отобразился бурный мыслительный процесс. *** Майкл не смотрел на меня. Я стояла, прижавшись спиной к стене, выжидая. Письмо лежало на кровати, пропитывая собой одеяло и проникая через простыню и матрас. — Ты хотела избавиться от него, но передумала. Почему? — наконец-то заговорил Майкл. — Потому что я больше не хочу ничего скрывать…от тебя, — мой голос прозвучал сдавленно, будто кто-то сжал руками моё горло. Карие глаза пропутешествовали по моему напряжённому лицу. Мне показалось, что он смотрел сквозь меня. — Я обязан отдать это письмо на экспертизу. Возможно на этот раз там найдут его отпечатки, — сухо отрапортовал детектив. Оттолкнувшись от стены, я порывисто шагнула вперёд, ощутив, как сильно запершило в горле. Майкл изменился в лице. — Ты не хочешь, чтобы я отдал его следствию? — Оно будет в общем доступе, — тревожно пробормотала я, качая головой в такт своим словам. — Не в общем доступе, Джо. Оно будет фигурировать в расследовании, — поспешил поправить Майкл, замечая все оттенки замешательства в моём взгляде. — Это тоже самое, — с горечью выдохнула я, отворачиваясь к окну. — Что тебя так сильно беспокоит? Предыдущее письмо не вызвало у тебя столько эмоций, — в голосе Майкла было что-то испытывающее. — Это письмо отвратительно. От начала до самого конца, — с искренним омерзением ответила, удивляясь тому, что Майкл вообще спрашивал меня об этом. — Неужели ты не предполагала, что именно такие мысли роились в его голове? — Предполагала! Но это совсем другое. Разве ты не понимаешь?! Это письмо наполнено его фантазиями. Всё это его иллюзии, не имевшие ничего общего с реальностью. Но он их так описывает, будто… — я запнулась, оперевшись плечом о стену. — Будто так оно и было на самом деле, — закончил за меня Майкл. Я зажмурилась, почувствовав острый укол в груди. — Он был одержим тобой. Видел то, что хотел видеть. Любые твои действия воспринимал, как соблазнение, — в голосе Майкла было так мало тепла, и так много профессиональной холодности и отчуждённости. — Так трактовать сможешь только ты. Остальные же в этом письме найдут подтверждение всем обвинениям против меня, — горько выдавила я, нехотя открыв глаза. Внутри всё горело. — Эти обвинения были сняты пятнадцать лет назад. — Да, это неважно, Майкл! Всем плевать! — сипло выкрикнула я, посмотрев на темноволосого мужчину, сидящего на постели. — Для всего Теллурида я остаюсь преступницей по сей день. — Джо, ты должна перестать думать о том, что о тебе думают другие, — увещевательно посоветовал Майкл. — О, как же легко тебе говорить! — воскликнула я, нервно засмеявшись. Я начала шагать по комнате, пытаясь справится с тем хаосом, творившимся внутри меня. — Я могу представить, что ты чувствуешь, Джо. Но тебе нельзя поддаваться на эти провокации. Таким образом ты помогаешь ему. В интонации Майкла отчётливо прозвучало неодобрение. Мои губы скривились в болезненной усмешке. Он не мог представить. Он никогда не был на моём месте. — Бери это письмо и отдавай в лабораторию. По большому счёту мне уже терять нечего, — проговорила я, направившись в ванную. Но я не успела дойти до двери. Раздался противный звонок. Я быстро достала свой телефон из кармана и увидела на экране, высветившийся, незнакомый номер. Я подняла глаза на Майкла. Он сразу же кивнул. — Алло, — едва слышно выдохнула я. — Мисс Уокер, здравствуйте. Это Хлоя Дэвенпорт, — на другом конце трубки пропел мелодичный, приятный голос. — Здравствуйте, — я шумно сглотнула, крепче сжав телефон в руке. — Вы бы могли прийти завтра к полудню? — мягко поинтересовалась женщина, словно предлагая встретиться в ближайшем кафе и выпить по чашке горячего кофе. — Да, конечно, — выдохнула я, ощущая, как запотевает телефон в ладони. — Хорошо. До встречи, мисс Уокер, — дружелюбно попрощалась психолог, повесив трубку. Я осталась стоять, смотря куда-то вперёд. — Дэвенпорт? — спросил Майкл. — Да, — буркнула я, чувствуя, как в голове рождается ужасно рискованная идея. — Джо, давай всё обговорим… — Я возьму письмо с собой, — выпалила я. — Что? — искреннее удивление отобразилось на грубом, мужественном лице. — Пусть она прочтёт его. Она ведь психолог. Я хочу, чтоб она сказала мне. Просто хочу понять, — затараторила я, перекладывая телефон из руки в руку. — Джо, ты же только что… — Я знаю. Но ей можно. Мне нужно увидеть её реакцию. А потом ты можешь делать с этим письмом всё, что захочешь, — перебила я, ощущая ненормальное воодушевление. Майкл уставился на меня, с трудом переваривая то, что я сказала. — Это вещественное доказательство, Джо. — Сделай для меня исключение, — это прозвучало не как просьба, а как требование. Майкл одарил меня долгим, немигающим взглядом, проникающим куда-то в самую глубину моего бьющегося в агонии сознания. — Хорошо. Я сделаю копию. Оригинал отдам в лабораторию, — наконец-то ответил детектив. Я благодарно кивнула, решив не замечать то, как помрачнело лицо Майкла. *** Ночь я провела в метаниях, то и дело переворачиваясь с бока на бок, в надежде найти удобное положение. Но всё было бесполезно. Голова гудела от мыслей, которые как гигантские, навозные мухи кружились друг за другом в моём измученном сознании. Они не замолкали ни на секунду, доводя меня до исступления. Рядом спал мужчина, который держал меня на плаву, не давая окончательно потеряться в окружающем меня мраке. Мне так хотелось быть сильной ради него. Непоколебимой в своём желании доказать всем свою невиновность. Но у меня оставалось слишком мало сил. С каждым ударом моя решимость угасала, а сознание наполнялось всё большим смятением. Был ли вообще какой либо смысл во всём этом расследовании? А самое главное я отбросила на второй план то, что было по-настоящему важным — мне было необходимо узнать правду о том, что произошло с моей матерью. Томас Лесли продолжал спокойно жить, есть, пить, будучи ненаказанным за то, что сделал с ней. Поднявшись ровно в восемь утра, я отправилась в ванную, прислушиваясь к мерному дыханию Майкла. Я привела себя в порядок, думая о предстоящем испытании. Расчесавшись, немного подкрасив губы, замазав круги под глазами, я тяжело выдохнула в своё помятое отражение в зеркале. По-моему я похудела ещё на пару килограмм за ночь. Выйдя из ванны, я увидела потягивающегося в кровати Майкла. — Чего ты так рано вскочила, Джо? — сонно пробурчал мужчина с густыми, взъерошенными, тёмными волосами. Он выглядел таким расслабленным, уютным, что захотелось прижаться к нему, как к источнику вселенского тепла. — Не могу просто лежать без дела, — я выдавила из себя подобие улыбки. — Понятно, — выдохнул Майкл, откинувшись на подушку. — Надо плотно позавтракать. — Да, — бездумно бросила, застёгивая ремень на джинсах. — Может закажем сырники с клубничным вареньем? Ты же их любишь, — мягко предложил только что проснувшийся мужчина. — Давай, — снова бросила я, погружённая с головой в свои гнетущие мысли. — Джо, посмотри на меня. Я нехотя повернулась, ощущая на себе его рентгеновский взгляд. — Не нужно давать ей читать это письмо. Это ни к чему не приведёт, — спокойно посоветовал Майкл, приподнявшись на локтях. — Я уже всё решила, — твёрдо ответила я, нащупывая в своей сумке копию письма. Его карие глаза на секунду неодобрительно сверкнули перед тем, как он встал с постели. — Но позавтракать ты просто обязана, — добродушно выдохнул мой детектив. *** На часах было без пятнадцати двенадцать. Я уже стояла у дверей. В моём животе бродила парочка сырников, которые я с трудом проглотила. Я прижимала к себе свою сумку, собираясь с мыслями. Прошло ещё несколько долгих секунд, прежде чем я постучалась в дверь. — Заходите, — раздался приятный голос психолога. Переступив порог, я глубоко вдохнула, чувствуя, как ускоряется моё сердцебиение. Успокаивающий, сандаловый аромат сразу окутал меня. — Добрый день, миссис Дэвенпорт. — Добрый день, мисс Уокер. Кудрявая женщина маленького роста стояла в полуметре от меня, одетая в скромное, но элегантное платье цвета безоблачного неба. На её треугольном, кукольном лице играла дружелюбная улыбка. — Присаживайтесь, пожалуйста, — мягко произнесла психолог, показывая на пыльно-розовый диван. Чтобы хоть как-то отвлечься от предстоящего испытания, я переключила всё своё внимание на стоящую в углу картину, которой не было в прошлый раз. На небольшом холсте масляными красками был изображён чёрно-белый силуэт тощего, сгорбленного мальчика лет тринадцати. Он сидел на бесцветном, бревенчатом полу, склонившись над маленьким, зелёным ростком, пробившимся через щель между деревянными досками. Этот стебелёк был единственным цветным объектом на картине. Мальчик благоговейно держал над ним свои руки, словно защищая молодой росток от окружающего мира и греясь его живым теплом. — Вчера я была на выставке, — сказала Дэвенпорт, проследив траекторию моего взгляда. — Дорого она вам обошлась? — спросила я, не в силах оторваться от картины. — Нет. Выкупила её за копейки. Никто кроме меня не оценил её по достоинству, — тихо ответила женщина. Мне показалось, что я уловила грусть в её мелодичном голосе. — За какую картину больше всего боролись на аукционе? — вопрос легко сформировался в моей голове. Дэвенпорт тихо хмыкнула. — За скульптуру голой девушки с гигантскими бёдрами. Я ухмыльнулась, покачав головой. Проницательные, серые глаза Дэвенпорт сфокусировались на мне. — Что Вы видите на этой картине, мисс Уокер? Я подалась вперёд, внимательнее всматриваясь в изображение на холсте. — Я вижу худого, бедного мальчика, сидящего на полу в чёрно-белой комнате. Он с восхищением разглядывает цветок, сумевший пробиться сквозь доски, — вдумчиво ответила я, подсознательно понимая, что каждый вопрос от Дэвенпорт был проверочным. — Цветок, — выдохнула женщина. Её непропорционально большие, серые глаза заблестели. Резко развернувшись к картине, психолог расправила свои узкие плечи. — Большинство увидело сорняк, — тихо произнесла Дэвенпорт. — На аукционе этот лот был в самом конце списка. Я промолчала, блуждая в своём сознании и тщетно пытаясь сконцентрироваться. — Знаете, мисс Уокер, я посвятила свою жизнь изучению человеческой психики. Это то, что завораживает меня. Столько граней, столько противоречий, столько неосознанного, так много серых точек, скрытых, спрятанных глубоко в недрах, недосягаемых для нас самих, — голос психолога лился легко, свободно и доверительно. — Я ищу разгадки, правду, но нахожу её крайне редко. Я на несколько секунд потерялась в её словах и звуке её убаюкивающего голоса, ощущая себя на сеансе гипноза. Дэвенпорт наконец-то обернулась, оторвавшись от картины. — Вы боитесь правды, мисс Уокер? Её интонация всё ещё была доверительная и мягкая, но сам вопрос вогнал меня в ступор. — Нет, — с непростительной задержкой ответила я. — Тогда Вам не составит труда проговорить со мной вашу историю, — Дэвенпорт неспеша направилась к своему столу, изящно поправляя свои светло-каштановые кудри. — Педагогика — сложнейшая наука, обделённая должным уважением и оплатой. Почему Вы выбрали эту профессию? Началось. — В стенах школы я нашла поддержку. Повзрослев, мне захотелось работать с детьми, делиться с ними знаниями, — осторожно подбирая слова, сказала я, крепко сжимая ручки своей сумки. — Чаще всего дети находят поддержку в семье, а не в школе. А у Вас наоборот, мисс Уокер. Почему? — психолог сидела за столом, смотря на меня своими проницательными, слишком большими, серыми глазами. Я ощутила какой-то странный толчок изнутри, словно прошлое стучалось, требуя выпустить наружу. А мне так не хотелось это делать. — Я уверенна, Вы знаете, что я потеряла родителей в девять лет. Опеку надо мной взяла старшая сестра моего отца, — говорить мне было так трудно, словно язык с каждым произнесённым слогом черствел, теряя эластичность и гибкость. — Да, у меня есть сухие факты из вашей биографии, мисс Уокер. Но для экспертизы их недостаточно. Я понимаю, Вам не приятно открываться незнакомому человеку, но это необходимо, — в приятном голосе Дэвенпорт я уловила искренность, которая заставила меня немного расслабиться. Я откинулась на мягкую спинку дивана, выдыхая. — Мне не было места в её доме. Тётя Мэг не интересовалась мной. Оформив на меня документы, она посчитала, что уже выполнила свой долг. — Как она переживала уход своего младшего брата? Я задумалась, ища в памяти подходящие воспоминания. — Она хранила в своём шкафу верёвку, на которой он повесился. Винила во всём мою маму при любом удобном и неудобном случае. Внушала мне, что я должна скорбеть только по нему, потому что её неблагодарная, сумасбродная невестка не заслуживала слёз, — с едкой горечью на языке говорила я. Дэвенпорт наклонила голову на бок, переплетя свои тонкие пальцы. — Вы когда-нибудь чувствовали, что нуждаетесь в ней? — Нет. — А она в Вас? — Нет. Я коротко выбрасывала слово из трёх букв, ощущая сгусток агрессии, формирующийся внутри. Круглое, вечно недовольное лицо тёти Мэг стояло перед глазами. — Как Вы думаете, что она испытывает к Вам, мисс Уокер? — голос психолога напоминал лёгкое, почти невесомое пёрышко, летающее над моей головой. — Отвращение, — процедила я, рефлекторно поджимая плечи. Дэвенпорт подалась вперёд, рассматривая меня так внимательно, что мне захотелось прикрыть руками своё лицо. — А Вы к ней? Я приоткрыла рот, ища ответ. Слишком много эмоций. Выцветших со временем, побледневших с тех пор, как я покинула её дом. — Мне трудно сказать…наверное, обиду, — спустя какое-то время ответила я. — Подумайте ещё, мисс Уокер, — мягко посоветовала Дэвенпорт, терпеливо выжидая. — Можете рассуждать вслух, если хотите. Ослабив свою нервную хватку, я положила сумку с боку от себя. — Мне исполнялось пять лет. Я помню, как высокая, статная женщина, похожая на папу, подарила мне огромного, плюшевого единорога. Я помню её улыбку и объятия. Тёплые и ласковые, — я вытаскивала из дальних уголков памяти те смутные ощущения, чувствуя себя ребёнком, открывающим для себя окружающий мир. — Потом тётя всё чаще приходила к нам по вечерам. Готовила креветки…до сих помню этот запах. Меня от него тошнило. С ней приходил её сын. Он был на два года меня старше. Очень тихий, замкнутый мальчик с печальными, взрослыми глазами. — Как его звали? — очень осторожно спросила Дэвенпорт, боясь прервать поток моих воспоминаний. — Бертрам. Он подсаживался ко мне и молча делился со мной своими машинками, — лёгкая улыбка коснулась моих пересохших губ. — Тётя иногда оставалась на ночь, укладывая меня спать вместо мамы. — Где была ваша мама, мисс Уокер? Я шумно сглотнула, чувствую жар, поднимающийся от кончиков пальцев моих ног. — На тот момент мне говорили, что мама уезжала отдохнуть. На самом деле у неё случались приступы эпилепсии. — Ваша тётя заботилась о Вас в те периоды, мисс Уокер? — Да. — Тогда вы не чувствовали к себе предвзятого отношения с её стороны? — Нет. Сердце застучало в висках. — Когда всё изменилось? — После самоубийства отца. Я помню её крик…такой низкий, хриплый…звериный, — запинаясь, произнесла я. Дэвенпорт опустила взгляд на стол, подперев свой острый подбородок рукой. — Ваша тётя проецировала на Вас свою боль от потери младшего брата. Каждый раз, когда Вы показывали, как скучаете по своей маме, она видела в Вас врага, — плавно сказала психолог. — Она перестала видеть во мне ребёнка, — вслух проговорила я, ощущая, как невыносимая тяжесть осознания ложиться на мои плечи. — Такое случается достаточно часто. Горе может извращать восприятие, — утешительная интонация в голосе Дэвенпорт только усугубляла моё состояние. Наклонившись, я с ожесточением упёрлась локтями в свои колени, специально доставляя себе неприятные, даже болезненные ощущения. — Вернёмся к школе. Вы чувствовали себя там в безопасности? — психолог продолжила допрос. — Дело было не в безопасности. Я просто чувствовала, что существую…что я есть, — очень медленно ответила я, прожёвывая каждый слог. Дэвенпорт положила обе руки на стол, выпрямляя спину. — Как Вы это ощущали? — Поднимая руку на уроках и давая правильные ответы, получая хорошие оценки, я заполняла пустоту. Слыша в свой адрес похвалу, я чувствовала облегчение. Кратковременное облегчение. Особенно, меня поддерживала учительница по литературе. Она выделяла меня, не скупилась на одобрительные жесты, слова. Даже поздравляла на день рождение. Иногда после уроков я приходила к ней в класс, и она помогала мне делать домашние задания. Просто так… Я остановилась, прикрыв глаза. Приятные воспоминания заполнили моё измученное сознание. Тело обмякло, поддаваясь этому расслабляющему потоку. — Её внимание и доброта не дали мне ожесточиться к окружающему меня миру, — добавила я, с наслаждением плавая в тёплых водах памяти. — Вы хотели повторить эту историю с Пирсом Блэкбёрном, мисс Уокер? — Дэвенпорт резко и безжалостно вытащила меня на берег. Открыв глаза, я глубоко вдохнула. Психолог смотрела на меня в упор. Я сжалась от жуткого ощущения, будто на меня наставили дуло двуствольного, охотничьего ружья. Дэвенпорт слегка подалась вперёд, заметив моё замешательство. — Говорите то, что чувствуете, мисс Уокер. Я здесь не для того, чтобы осуждать Вас. Её ответ никак не успокоил меня. Это была лишь заученная, устойчивая фраза из книжек, которой пользовались все психологи. — Я не знаю, как ответить на этот вопрос, — мой голос прозвучал грубо и сухо. — Вы хотели повторить свой положительный опыт с учеником, который по вашему мнению нуждался в помощи? — снова спросила Дэвенпорт, переформулировав свой вопрос. — Я хотела быть тем педагогом, к которому ученики бы с радостью шли на урок, — отчеканила я, не в состоянии скрыть своё нежелание говорить о Пирсе. Дэвенпорт понимающе покачала головой, считывая мои эмоции. — Мисс Уокер, давайте сконцентрируемся на Блэкбёрне, — как бы мягко и мелодично не звучал её голос, в нём были слышны строгие, сугубо профессиональные нотки. Всё во мне бунтовало против какого либо обсуждения, хотя в сумке лежала копия его письма, которое я собиралась показать Дэвенпорт. — Он был новеньким в классе. Переехал с мамой из другого города. Отличался от остальных учеников, — нехотя пробубнила я. — Чем именно? — непропорционально большие, серые глаза женщины загорелись интересом. Я пожала плечами, устало покосившись в сторону картины. Мой взгляд скользнул по сутулой фигуре мальчика. — Он выглядел, как беспризорник. Тащил за собой по полу грязный, потёртый рюкзак. Вёл себя с вызовом, нарушал дисциплину, хулиганил, — сбивчиво пробормотала я, воссоздавая образ Пирса пятнадцатилетней давности в своей голове. — Настоящая проблема для любого педагога, от которой хотелось бы избавиться, — раздался приятный голос Дэвенпорт. Я резко оторвала свой взгляд от холста, посмотрев на женщину со светло-каштановыми, кудрявыми волосами. Её треугольное лицо оставалось по прежнему доброжелательным. — От него хотели избавиться с самого начала. Он всё делал для того, чтобы его отчислили как можно скорее, — проговорила я. — Что заставило Вас не примкнуть к большинству, мисс Уокер? — психолог умело вела допрос, выводя меня на рассуждения. — Я не видела в нём проблему или помеху. Для меня он был потерянным, никому ненужным ребёнком. Он нуждался в помощи, но не знал, как о ней попросить. Дэвенпорт многозначительно провела указательным пальцем по своему острому подбородку. — Он сразу пошёл на контакт? — Нет. Он отнёсся ко мне с недоверием и опаской, — я отвела взгляд в сторону, почувствовав неприятную вибрацию в груди. — Как вам удалось наладить с ним общение, мисс Уокер? — голос психолога показался мне глухим и бесцветным, словно я отдалялась от неё с каждой секундой. — Я просто говорила с ним, игнорируя его грубость и замкнутость. — О чём Вы с ним говорили, мисс Уокер? — с каждым вопросом Дэвенпорт я ощущала, как меня засасывает в водоворот из воспоминаний о мальчике, который разрушил мою жизнь. Я боялась отвечать на этот вопрос, потому что понимала, куда он заведёт нашу «милую» беседу. — Я проводила с ним дополнительные занятия, помогала подтягиваться по нескольким предметам, — с задержкой сказала я, уходя от ответа. — Мисс Уокер, о чём Вы говорили со своим учеником? — настойчиво повторила Дэвенпорт, не давая мне поблажек. Я сдавленно выдохнула, сквозь поджатые губы. — О том, что его волновало, — с трудом проговорила я, чувствуя, как от напряжения сводит мышцы. — Что его волновало? — психолог не собиралась ослаблять натиск. — У него было сложные отношения с матерью. Она не обращала на него внимания, часто выгоняла его. Он несколько раз дрался с её любовниками. — А Вы с ним делились своими переживаниями, мисс Уокер? — Дэвенпорт набирала темп, давая мне всё меньше времени на обдумывание. — Иногда…редко, — во рту запершило. — Что Вы чувствовали, говоря с ним на личные темы? — Таким образом я хотела уменьшить его озлобленность и настороженность, — протараторила я, принимаясь вытирать свои вспотевшие ладони о джинсы. — Что Вы чувствовали, делясь с ним своими мыслями и переживаниями, мисс Уокер? — мне показалось, Дэвенпорт повысила голос. Я посмотрела в умные, серые глаза психолога, пытаясь сконцентрироваться. — Мне сложно сказать…я не знаю. — Вам становилось легче, спокойнее после разговоров с ним? Я вскинула подбородок, стараясь сформулировать «безопасный» ответ. — Мне нужна ваша искренность, мисс Уокер. Не нужно правильных, дистиллированных ответов, — словно прочитав мои мысли, сказала Дэвенпорт. Резко отклонившись на спинку дивана, я сжала кулаки. — Да, мне становилось спокойно. — Вы ждали этих занятий? Я почувствовала, как внутри закипело возмущение. — Что Вы имеете ввиду, миссис Дэвенпорт? — мой голос прозвучал слишком строго. Психолог поспешила дружелюбно улыбнуться, сбавляя градус накала. — Я спрашиваю о тех эмоциях, которые вызывали в Вас разговоры с вашим учеником? Не воспринимайте это, как обвинение, мисс Уокер. Я ни на что не намекаю. Все её слова пролетели мимо меня, не сумев расслабить. — Вы здесь, чтобы определить, способна ли я сброситься с лестницы, чтобы подставить его и отомстить за обвинения пятнадцатилетней давности. И хотите, чтобы я не видела в ваших вопросах никакого подвоха? — я проговорила всё это на одном дыхании, ощущая злость, сжигающую меня изнутри. — Я здесь, чтобы понять природу ваших отношений с Пирсом Блэкбёрном. Если Вы будите уходить от ответов, то мой вывод будет не в вашу пользу, — ответила Дэвенпорт с присущей ей мягкостью, от которой теперь становилось не по себе. Я раздражённо пригладила свою чёлку. — Природа моих отношений с ним была извращена и втоптана в грязь. Я никогда не смотрела на него, как на потенциального полового партнёра. От одной этой мысли меня выворачивает наизнанку, — яростно процедила я. — Я не обвиняю в Вас в этом, мисс Уокер. Отношения между людьми строятся не только на сексуальном интересе, — поспешила заверить Дэвенпорт, пытаясь вернуть моё доверие. — Вот именно, — выбросила я, скрещивая руки на груди, подсознательно защищаясь. Психолог плавно встала из-за стола, поправляя воротник своего платья. — Вы встретили Пирса Блэкбёрна в пиковый период его созревания. Его организм и в том числе психика претерпевали сложнейшие изменения. Не зря этот период называют «переходным». Когда мальчик познакомился с вами, он проходил гормональную трансформацию, мисс Уокер, — женщина с кукольным личиком прохаживалась по кабинету, мерно постукивая своими каблуками по полу. — Судя по тому, что Вы сказали, у него не было устойчивой, доверительной связи с матерью. У него не были сформированы крепкие привязанности. А это обязательный фактор для развития здоровой психики. Ваши с ним разговоры представлялись ему чем-то аномальным. Вы открыли ему доступ к своим мыслям, ожидая того же и от него. Я уловила себя на том, что вслушивалась в каждое её слова, медленно разжимая кулаки. — И он открылся, доверился вам. Для него это было чем-то похожим на прыжок без парашюта с верхушки Эвереста, понимаете? Я машинально кивнула, ощущая себя кроликом перед извивающимся удавом. — Но и для Вас это было так же волнительно и страшно. Или я ошибаюсь, мисс Уокер? — большие, серые глаза таранили меня, вжимая в диван. — Нет. Не ошибаетесь, — тихо буркнула я. — У вас были друзья в детстве и в более зрелом возрасте? — В детстве нет. Во взрослом — была подруга. По крайней мере я её таковой считала. Красивое, холодное лицо Грейс пронеслось перед глазами. — Вы с ней делились своими личными переживаниями? Рассказывали ей о своей семье? Я уже хотела сказать утвердительное и уверенное «Да», но внезапно поняла, что не могу вспомнить ни одного такого разговора. Грейс выплёскивала на меня все свои романтические переживания, а я её просто слушала, давая иногда советы. Но я никогда не делилась с ней ничем сокровенным, кроме может быть небольших неурядиц с настроенными против меня учителями. — Вы говорили с ней о своих родителях, мисс Уокер? — Нет. — А с Пирсом Блэкбёрном? Я шумно сглотнула, ощущая, как моя голова тяжелеет от мыслей и образов, кружащих перед моими глазами. — Да. — Почему Вы решили открыться именно ему? Вопрос прозвучал тихо, но в моих ушах зазвенело, словно Дэвенпорт ударила в огромный колокол. Я порывисто поднялась с дивана, загнанно бегая глазами по кабинету. — Я не знаю… — Вы замечала изменения в его отношении к Вам? — Да. Но… — Мисс Уокер, Вы хотели прекратить с ним общение? — Нет. Голова закружилась. Я отшатнулась назад. — Вы нуждались в общении с ним? — Да. Я до боли прикусила губу, но уже было поздно. Дэвенпорт шагнула ко мне. — Вам нравилось то, что он выделяет вас из всего своего окружения, слушается вас? — Да, — медленно протянула я, чувствуя жуткую слабость в коленях. — Но это же не значит… — Что именно? — взгляд Дэвенпорт был безжалостно мягок. — Что я использовала его, — мои губы машинально скривились от отвращения к произнесённым мной словам. Психолог многозначительно промолчала, не оспаривая и не подтверждая. Она оставила меня наедине со своими мыслями. И это было страшнее, чем любой её неодобрительный жест. Прошло несколько секунд, а может и больше минуты. Я отодвинулась, едва держась на ногах. — Ну, и где твой щеночек, Джо? Неужели опаздывает? — едкий голосок Грейс из прошлого прозвенел в ушах. — Лучше пойдём погуляем. В бар сходим. Чего ты сидишь его ждёшь?! — Он сейчас придёт. Иди без меня, Грейс, — мой собственный голос раскатился эхом. Я опустилась обратно на диван, смотря куда-то в стену. Мой мозг начал анализировать. Каждый раз я ждала его за тем столиком на балконе. Хоть и редко, но он мог опоздать на полчаса, а бывало и на час, а я всегда дожидалась его, не поддаваясь на уговоры первой красавицы Теллурида. — Вы радовались его успехам по учёбе, как своим собственным, мисс Уокер? — Дэвенпорт наконец-то задала следующий вопрос. Я посмотрела на неё, стоящую в метре от меня. Она казалась мне теперь такой высокой. — Да. — Какие эмоции Вы испытывали? — Гордость…восторг, — я говорила слишком медленно и тихо, словно не желая, чтобы Дэвенпорт услышала мои ответы. Глухой стук её каблуков и моё рванное сердцебиение, барабанящее в висках. Я устремила взгляд на зелёный росток, изображённый на холсте. — Когда Вы прекратили проводить с ним дополнительные занятия и почему? — Это было накануне выпускного. Он признался мне в любви…предложил уехать с ним из Теллурида. — Что Вы почувствовали, мисс Уокер? — силуэт Дэвенпорт покачивался где-то совсем рядом. Я чувствовала её глаза, сверлящие во мне дырки. — Страх. — Почему? Я вздрогнула, посмотрев на психолога с искренним удивлением. — Разве не понятно?! Я не хотела этого, — мой голос осип. — Вы не ожидали, что его чувства к вам перейдут за рамки дружеских? — Да, конечно, — утвердительно кивнула я. — Вы не замечали его повышенное внимание к вам до того, как он открыто признался вам в любви? Дэвенпорт возвышалась надо мной, придавливая меня к земле. — Нет…я не замечала, — без должной уверенности пробормотала я, чувствуя холод, пробирающий до костей, хотя в помещении было очень тепло. — Мисс Уокер, если бы Пирс не озвучил свои желания, Вы бы продолжали с ним общаться? Вопрос покоробил меня. Я сделал попытку отодвинуться в сторону, чтобы хотя бы на миллиметр увеличить дистанцию. — Мисс Уокер? — Дэвенпорт настойчиво продавливала меня своим обманчиво мягким, дружелюбным взглядом. — Да, — выдохнула я, почувствовав в груди острый, болезненный укол. Многозначительно кивнув головой, психолог наконец-то вернулась к своему столу. — Вы вернулись в Теллурид через пятнадцать лет, чтобы увидеться с ним, мисс Уокер? Её мелодичный, лёгкий голос провибрировал через каждую клеточку моего организма. Я сидела на диване, застыв, как каменная статуя. — Нет. Это не было моей целью, — пробормотала я, едва справляясь с напряжением. — Вы искали с ним встречи? — Послушайте, миссис Дэвенпорт…первый раз я увидела его совершенно случайно в автосервисе. Мне показалось, что он не узнал меня. Второй раз я пришла сама. Просто хотела посмотреть ему в глаза, — я говорила сбивчиво, задыхаясь от переполнявшегося меня отчаяния. — Что Вы хотели увидеть в его глазах? — Сожаление, раскаяние, угрызения совести, — протараторила я. — А что увидели в действительности? Я зажмурилась, проваливаясь в отчётливые, ещё до боли свежие воспоминания. — Злобу или может быть злость…желание уколоть побольнее, — просипела я, приоткрыв глаза. Смутный, расфокусированный силуэт Дэвенпорт продолжал спокойно восседать за столом. — Как он себя вёл, мисс Уокер? — Он… — я запнулась, ударяясь о, противоречащие моим только что произнесённым словам, воспоминания. — Простудитесь. Пирс снял с себя свою куртку и протянул мне. Я почувствовала озноб, будто снова оказалась у него в гараже, промокшая до нитки. — Возьмите, — настойчиво предложил загорелый, русоволосый мужчина с глубокими, ярко-голубыми глазами, в которых блеснуло что-то… — Мисс Уокер? — Он хотел меня согреть…я попала под сильный дождь. Пирс накинул мне на плечи свою куртку, — заторможенно процедила я, пытаясь унять дрожь в руках. Даже сквозь гул моего барабанящего сердца я смогла услышать выдох Дэвенпорт. Воцарилось молчание. Такое странное, не сулящее ничего хорошего, затишье. Я тряхнула головой, сбрасывая с себя оцепенение. Решительно открыв свою сумку, я вытащила заготовленную копию письма. Порывисто встав со своего места, я подошла к столу. Посмотрев прямо в большие, серые глаза психолога, я протянула ей листок. Дэвенпорт удивлённо вскинула брови, осторожно забирая у меня письмо. Резко развернувшись, я плюхнулась обратно на диван, прижимая к груди сумку, как щит. Достав аккуратные очки в серебристой оправе, женщина медленно одела их. Когда она начала скользить своим внимательным взглядом по строчкам, я вытянулась, ожесточённо вслушиваясь в её дыхание. Время шло так медленно, пока я ждала реакции той, кто понимал в человеческой природе больше меня. Её кукольное, треугольное лицо не менялось. Только взгляд казалось мерцал живым, неподдельным интересом. Оторвавшись от чтения, Дэвенпорт внезапно посмотрела на меня, и я тут же ощутила обжигающую волну, прокатившуюся по моей спине. Я ждала ответа, но она снова уткнулась в письмо, читая ещё медленнее и внимательнее. Зря я это сделала! Какая же я дура! Я чувствовала неприятное жжение, распространяющееся внутри, будто кипяток ошпарил мои кишки. От нетерпения я принялась мять свою сумку, следя за женщиной, сидящей за столом. Не знаю, сколько прошло времени, когда Дэвенпорт наконец-то отложила письмо и взглянула на меня. Её ладони накрыли листок, пропитанный едкими словами моего бывшего ученика. Несколько секунд она просто молча смотрела на меня, будто обдумывая свой следующий шаг. — Что заставило Вас принести это письмо сюда, мисс Уокер? Я шумно сглотнула. — Мне хотелось услышать ваше мнение, миссис Дэвенпорт. Взгляд женщины потемнел, теряя свой привычный дружелюбный свет. Я подалась вперёд, сопротивляясь страху. — Что странного Вы заметили в этом письме, мисс Уокер? — мягкость в голосе Дэвенпорт исчезла без следа. — В нём странно абсолютно всё, — процедила я, ощущая жуткий дискомфорт от перемены в поведении психолога. Поднявшись из-за стола, женщина со светло-каштановыми, кудрявыми волосами плавно, но достаточно стремительно подошла и села рядом со мной на диван. Я удивлённо уставилась на неё, отодвинувшись подальше. — Я беру тебя за руку. Я знаю, Вы замечали, как я смотрю на Вас, мисс Андерсен, — выразительно читала Дэвенпорт, вычленяя определённые предложения. — Я помню каждое твоё прикосновение. Вы испугались, мисс Андерсен. Сделав глубокомысленную паузу, психолог снова посмотрела на меня. — Он обращается ко мне и на «ты», и на «вы», — задумчиво произнесла я, ощущая мурашки, бегущие по моим рукам. Дэвенпорт одобрительно изогнула брови. Опустив взгляд обратно на письмо, женщина положила свою правую руку на мягкий подлокотник дивана. — Привязанность — это базовая биологическая потребность, мисс Уокер. Мы не можем полноценно существовать без неё. В детстве — это источник защиты в виде мамы и папы. В зрелом возрасте — это эмоциональный контакт со значимыми для нас взрослыми. Для мальчика, который был лишён тесной, крепкой связи с родителями, Вы стали центральной фигурой. Первой в его жизни эмоциональной привязанностью. Взаимной привязанностью, — голос психолога потерял мягкость. В нём появились стальные, жёсткие нотки. — Представьте человека, которого всю жизнь кормили только кислой пищей. И вот однажды появляется тот, кто даёт ему попробовать сладкое, воздушное пирожное, и продолжает угощать десертами в течении длительного периода. Дэвенпорт замолчала, давая мне время для обдумывания её слов. Я поспешно кивнула, испытывая какое-то странное воодушевление. Мне хотелось, чтобы она продолжила и как можно скорее. — Но проблема в том, что он искал в Вас всё, чего ему всю жизнь не хватало. Пирс Блэкбёрн видел в вас материнскую фигуру, поэтому в письме он обращается к вам на Вы. Но, к сожалению, он уже не был ребёнком. В нём просыпалась мужская сущность, которая начала брать верх. Его надломленная психика разделила вас на двое, не справляясь с противоречащими друг другу эмоциями и желаниями. Он хотел, чтобы Вы играли не только роль матери, но и роль любовницы. Понимаете, о чём я говорю, мисс Уокер? Я заворожённо смотрела на Дэвенпорт, понимая каждое её слово на глубинном, подсознательном уровне. — Да, — выдохнула я в ответ. — Он вёл себя агрессивно по отношению к вам? — Только после того, как я отказала и перестала с ним общаться, — пробормотала я, придвигаясь ближе к психологу. — Что он мог себе позволить, мисс Уокер? — Он мог грубо схватить меня за руку и … — я запнулась, замотав головой, чтобы выгнать неприятные воспоминания, хлынувшие в мою голову. — Продолжайте. — Это был выпускной. Он напал на меня. Он был не в себе. Нетрезвый. Просил меня, не отталкивать его, — осипшим голосом бормотала я, поёжившись, будто Пирс снова пригвоздил меня к стене. Я почувствовала животный страх, который я испытала в тот момент. Вжавшись в спинку дивана, я до боли прикусила губу. Внезапно я ощутила нежное, тёплое прикосновение. Вздрогнув, я посмотрела на сидящую рядом со мной женщину. — Мисс Уокер, Вы хотите, чтобы он расплатился за ложные обвинения против вас? Её изящная, маленькая ручка лежала на моей, успокаивая и поддерживая. — Прошло пятнадцать лет, — пробубнила я себе под нос, пытаясь собраться с мыслями. — Вы бы хотели, чтобы он признал, что оговорил вас? Я глубоко вдохнула, на миг прикрыв глаза. Всё внутри пылало от одной мысли о том, что Пирс мог очистить моё имя раз и навсегда. — Я хочу этого больше всего на свете. — Как Вы думаете, он когда-нибудь это сделает? Резко открыв глаза, я подалась вперёд, словно желая встать и уйти. — Нет, — ожесточённо процедила я сквозь зубы, чувствуя ярость в глубине своего подсознания. Дэвенпорт многозначительно хмыкнула, слегка погладив меня по напряжённой руке. — Когда он написал это письмо, мисс Уокер? - спросила психолог, резко сменив направление разговора. — Не знаю точно. Но он писал его в тюрьме. — Можно предположить, что после вашего отъезда из города прошло не менее пяти лет, когда он написал это письмо? — Дэвенпорт не убирала свою руки, осторожно продолжая допрос. — Да. — Хорошо, — пролепетала женщина, кладя мне на колени копию письма. Она медленно поднялась и вернулась к своему столу. Я недоумённо смотрела на неё, не понимая, почему она не стала обсуждать само содержание письма, и даже не спросила, было ли в реальности то, что описывал Пирс. — Благодарю за вашу откровенность, мисс Уокер, — её голос снова обрёл привычную мягкость. Я шумно выдохнула, расслабляясь. Перед глазами плыло, будто я выпила что-то крепкое. — Можете идти, мисс Уокер, — сдержанно улыбнулась женщина с большими, серыми глазами и кукольным личиком. Я с трудом встала на ноги, спешно засовывая копию письма обратно себе в сумку. — Экспертиза завершена? — спросила я. — Да. Развернувшись к выходу, я ощутила головокружение. Покачнувшись, я всё-таки устояла. — Мисс Уокер… Обернувшись, я встретилась со взглядом Дэвенпорт. Я застыла в ожидании, но женщина молчала, просто смотря на меня с какой-то странной тревогой. Несколько секунд мы провели в полной тишине. — Берегите себя, — тихо произнесла психолог, явно передумав сказать мне что-то более важное. — Спасибо, — сказала я, прежде чем открыла дверь и вышла в коридор. Как только Джоанна покинула офис, Дэвенпорт шумно выдохнула, снимая очки. Она устало упёрлась своим взглядом в обручальное кольцо на своей руке, погрузившись в раздумья. Через минуту она достала телефон и набрала номер. Её лицо приобрело суровое, напряжённое выражение. — Мистер Родригес, это Хлоя Дэвенпорт.