Эффект Домино

*

Одиночество — это ночной кошмар. Сновидение, в котором ты гонишься за ускользающим от тебя человеком.

***

Тихий звон столовых приборов и бокалов доносился издалека, служа приятным фоном для мужчины и женщины, сидящих в самом отдалённом углу ресторана. — Ваш звонок застал меня врасплох, детектив, — учтиво заметила женщина с копной кудрявых светло-каштановых волос. Мускулистый мужчина сидел напротив неё, сконцентрировав своё внимание на салате, лежащем в его тарелке. Казалось, он сомневался в правильности своего решения. — Как я могу вам помочь? — мягко спросила женщина, видя замешательство своего собеседника. — Я изучил ваше заключение, миссис Дэвенпорт. И у меня появилось несколько вопросов, — тихо заговорил Майкл, отрывая взгляд от тарелки. — Задавайте. Я постараюсь на них ответить, — проворковала психолог, замечая тревогу в глубине янтарных глаз темноволосого детектива. Слейд шумно вдохнул, будто набираясь сил перед предстоящим разговором. — Вы написали, что у мисс Уокер отсутствует синдром расстройства воли, — начал Майкл, внимательно смотря на женщину, спокойно сидящую напротив него. — Да, а так же у неё нет склонности к истерии, — Дэвенпорт утвердительно кивнула. — Вы уверенны на счёт расстройства воли? — голос мужчины слегка дрогнул, выдавая внутреннее волнение, которое никак не отражалось на его лице. Психолог изящно провела указательными пальцами по белоснежному воротнику, обрамлявшему её тонкую шею, будто проверяя на месте ли он. — Да, детектив. Проведя с мисс Уокер две долгие беседы, я пришла именно к такому выводу. А ваше сомнение возникло после происшествия в баре? — мягко заговорила Дэвенпорт, используя убаюкивающую интонацию, но давая знать, что она в курсе всего происходящего. — Это совокупность её поступков по отношению к Блэкбёрну, — жёстко отчеканил Слейд, берясь за вилку. Ему не нравился чересчур ласковый, осторожный голос психолога. Создавалось впечатление, что он пришёл к ней на сеанс. — Понимаю, детектив, — медленно протянула Дэвенпорт. Большие, серые глаза блеснули на её аккуратном, треугольном лице. — Вас смущают её эмоциональные порывы, и вы не можете понять, в чём корень проблемы. — Нет, я как раз понимаю. У неё непроработанная травма, и я знаю, как она может влиять на поведение человека, — быстро проговорил Майкл, откидываясь на спинку стула. — Тогда в чём дело? — вполне логичный вопрос заставил мужчину поднять плечи, грозно нахмуриваясь. Дэвенпорт заметила, промелькнувший во взгляде опытного детектива, страх. Она решила дать ему время на обдумывание и непринуждённо переключила своё внимание на остывающий куриный жюльен. Майкл сидел, изнемогая от напряжения. Ему хотелось встать и уйти, но что-то внутри уговаривало остаться. Наблюдая за тем, как Дэвенпорт спокойно расправляется с едой, он испытывал отвращения к себе. Зачем я позвонил ей? Она не сможет мне сказать ничего нового! Крепко обхватив подлокотники, Слейд подался вперёд. — Она должна его ненавидеть, — процедил сквозь зубы мужчина. Психолог подняла голову, встречаясь со жгучими, карими глазами, в которых пылала боль. Повисла пауза, во время которой Дэвенпорт нарочито медленно отложила вилку, затем тщательно вытерла уголки своих губ салфеткой. Майкл смотрел на неё не мигая, выжидая ответа, как голодный пёс, просящий объедки со стола. — Мистер Слейд, вы сейчас выражаете свои собственные чувства по отношению к Блэкбёрну. Вы хотите, чтобы она ощущала тоже самое. Чистый негатив и агрессию, — тихо и вкрадчиво произнесла женщина, кладя использованную салфетку на тарелку. — Время не лечит травму. Оно её усугубляет, заталкивая так глубоко в подсознание, что этот надлом проникает во все аспекты жизни. У мисс Уокер целый клубок из противоречивых чувств, с которыми невыносимо сложно разобраться. Она застряла между прошлым и настоящим. Пятнадцать лет беспрерывного, внутреннего самоистязания. Майкл не шевелился, внимательно вслушиваясь в мелодичный голос психолога. Наклонив голову на бок, Дэвенпорт замолчала, скользя профессиональным, изучающим взглядом по уставшему, грубому лицу детектива. — Сколько лет Вы вместе? Слейд грозно нахмурился, испытывая дискомфорт от того, что психолог начинает залезать к нему в голову. — Три года, — бросил мужчина, повернув голову в сторону. — Мисс Уокер рассказывала вам о своём прошлом? — Только поверхностные факты о семье. — Вам было этого достаточно? Майкл кинул на психолога острый, раздражённый взгляд. — Я не давил на неё. — Вам было нужно знать о ней больше? — Нет. Отрывисто и поспешно. Майкл сглотнул, снова отворачиваясь от, сидящей напротив него, женщины с безобидным, кукольным личиком. Внутри жгло, словно вопросы бередили нарывы, давно образовавшиеся у него в душе. — Что Вы чувствуете к ней после того, как узнали обо всём в мельчайших подробностях? — Злость, обиду...отвращение, — низко и хрипло протянул Слейд. — Почему отвращение? — Дэвенпорт мягко вела мужчину по тёмному тоннелю в его собственном подсознании. Майкл шумно выдохнул, одним резким движение приглаживая свои густые, тёмные волосы. — По работе я постоянно сталкиваюсь с грязью. Вся моя деятельность заключается в том, что я копаюсь в чужих секретах, вывожу преступников на чистую воду. Целыми днями я окружён человеческими пороками. Джоанна была для меня единственной отдушиной. Я приходил домой и чувствовал успокоение рядом с ней, — говорить мужчине было явно тяжело. Опытный детектив нервничал, делясь своими переживаниями. Дэвенпорт подпёрла рукой свой острый подбородок, задумчиво вглядываясь в лицо Слейда. — В течении этих трёх лет вы замечали, что с Джоанной что-то не так? Майкл окинул беглым, лихорадочным взглядом арку из цветов за спиной психолога. — Нет, — тихо, без необходимой уверенности. В голове мужчины тут же всплыл разговор, в котором Джоанна призналась, что сломала стиральную машинку, потому что запускала её снова и снова на протяжении целого дня. — Приехав сюда, она изменилась? — Да. — Вас это испугало, оттолкнуло? — Нет. Я напрягся. Насторожился. — Больше не было успокоения и расслабления рядом с ней? — Дэвенпорт прищурилась, замечая тёмные тени на лице мужчины. — Нет, — Майкл выдохнул, возвращая взгляд к миниатюрной женщине с копной кудрявых волос. — Вы когда-нибудь говорили с ней по-настоящему? — в вопросе Дэвенпорт было скрыто осуждение. По крайней мере так показалось Слейду. Он сразу же нахмурился, тараня тяжёлым взглядом психолога. Мягко улыбнувшись, Дэвенпорт наклонилась немного вперёд. — Нам свойственно выбирать себе в пару не человека, а представление о нём. Удобная, комфортная, окрыляющая иллюзия, лишённая недостатков, ждущая нас дома после тяжёлого, рабочего дня. Вы встретили Джоанну. Она понравилась вам, но вы не хотели капать глубже, потому что понимали, что тогда иллюзия разрушится. Ваша профессиональная чуйка подсказывала вам — лучше не вдаваться в подробности, лучше ничего не спрашивать. Потому что если вы начнёте, то не сможете остановится, пока не узнаете абсолютно всё. И тогда Джоанна перестанет иметь для вас какую либо ценность. Она превратиться в часть вашей работы. Она станет одной из ваших подозреваемых или потерпевших. Вам было удобно быть в неведении. Джоанна играла свою роль, подсознательно считав ваше желание, чтобы она оставалась чистой и безгрешной в ваших глазах. И так было до того момента, пока вы не приехали сюда. Майкл поймал себя на том, что слушает психолога с открытым ртом. Нервно пожав плечами, мужчина откинул голову назад. Ему захотелось парировать. Жёстко осадить Дэвенпорт и сказать, что она не права. Его циничное и эгоистичное начало прорывалось наружу. — По вашей логике я бы никогда не взял её с собой в Теллурид. Но услышав о том, что моего сослуживца отправляют сюда, я вызвался его заменить, — быстро и напористо проговорил Майкл, словно боясь сболтнуть лишнего. — Зачем вы это сделали? — Дэвенпорт осторожно и безжалостно бередила рану, наблюдая, как она начинает кровоточить. — Я хотел знать о ней больше, — прожевал Слейд, сам до конца не веря в свои слова. Психолог опустила взгляд на руки мужчины, которыми он крепко сжимал подлокотники. Они казалось приросли к дереву. — Вам стало скучно с ней? Слейд ощутил толчок изнутри, будто его тело давало ему знак. — Нет, — буркнул мужчина, сопротивляясь. Дэвенпорт заметила промелькнувшее смятение в карих глазах. — Она стала вам надоедать? — Нет, — тут же ответил Майкл, тряхнув головой. — Она быстро согласилась поехать с вами в Теллурид? Майкл задумался, пытаясь вспомнить. — Нет. — Вы уговаривали её? — Дэвенпорт продолжала допрос. — Да, — сдавленно, с едва различимым чувством вины. — Вы жалеете, что решили привезти её сюда? — Да, — тихо и повержено. Дэвенпорт многозначительно хмыкнула, на несколько секунд прикрыв глаза. — Вы помните, как вела себя Джоанна после первой встречи с Блэкбёрном? — лицо психолога стало серьёзнее, а интонация строже. — Машина сломалась. Пришлось поехать в ближайший автосервис. Они увиделись там случайно. Я не знал, кто он, а Джоанна не знала, что он там. Я ничего странного не заметил ни в его, ни в её поведении, — пока Майкл отвечал в его голове начали выстраиваться в ряд воспоминания. Резко замолчав, мужчина сфокусировал свой напряжённый взгляд на ноже, лежащем на стороне Дэвенпорт. — Мы вернулись в номер, заказали пиццу и... — Майкл резко замолчал, смотря в большие, серые глаза, в которых видел своё отражение. Психолог терпеливо ждала, наблюдая за тем, как растерянность отображается на лице мужчины. — Она поцеловала меня. Внезапно. Она никогда меня так не целовала, — тихо пробормотал Майкл, убирая руки с подлокотников. Дэвенпорт прищурилась. — Как именно? Майкл ощущал какое-то странное оцепенение. Ему не хотелось продолжать этот разговор, а вернее сеанс. — Страстно, грубо. Психолог покачала головой, нахмурив свои тонкие брови. — А потом? — Мы занялись любовью. — Джоанна стала инициатором. Это случалось часто? — Нет. Впервые. Дэвенпорт смотрела, как мускулистый мужчина сжимается прямо на её глазах. — Мистер Слейд, представьте, что вы через много лет встречаете человека, сломавшего вам жизнь. Лицом к лицу. Это адреналиновый скачок в крови такой мощности, что вам некуда себя деть. Нужно найти выход этому напряжению, — психолог казалось пытается утешить Майкла, давая ему объяснение, а вернее оправдание. Но мужчина погрузился в свои мысли и уже не слушал её. Он сидел, не шевелясь, превратившись в каменное изваяния. — После той ночи у нас ничего не было, — пробормотал Майкл. Дэвенпорт подалась вперёд. Сочувствие в её больших, серых глазах покоробило детектива. — Вы всё ещё испытываете к ней физическое влечение? Майкл издал странный звук, похожий на недовольный, сдавленный рык. — Вы хотите быть рядом с ней? — тихо и мягко, забивая последний гвоздь. — Да, — слишком сухо и тускло. Дэвенпорт опустила взгляд на свою плиссированную, бирюзовую юбку, которая успела помяться. Выдохнув, женщина расправила складки. — Она любит его? Сиплый шёпот застал психолога врасплох. Вскинув голову, Дэвенпорт посмотрела на, сидящего перед ней, мужчину. Казалось, он успел постареть за те несколько секунд, пока она на него не смотрела. От грозного детектива не осталось ничего. Карие глаза просили её, умоляли. — Я не могу ответить на этот вопрос, мистер Слейд, — мягко проворковала Дэвенпорт, пытаясь успокоить темноволосого мужчину. — А он её? — Майкл будто не слышал, продолжая пытаться найти иллюзию правды, чтобы почувствовать её на кончиках своих пальцев. — Я не могу отвечать за него, — разведя руками, ответила психолог. — Она же показывала вам его письмо, — ярость и бессилие в голосе мужчины было таким отчётливым, что Дэвенпорт отодвинулась назад, пытаясь найти способ успокоить его. — Это письмо написано подростком, который нуждался в заботе, внимании, нежности. В его жизни источником всего этого была только Джоанна. — А как же похоть, желание?! — Он видел в ней мать, друга, старшую сестру, любовницу. Всё, чего ему не хватало. Она была воплощение целого мира для него, — ответила Дэвенпорт. — Значит, он любит её, — процедил Майкл, изнывая от жгучего ощущения в груди. Психолог вздохнула. — Это письмо было написано давно. К тому же, мистер Слейд, любовь — слишком размытое, идеализированное понятие. В случае Джоанны и Блэкбёрна правильнее было бы определение «патологическая потребность». Карие глаза мужчины округлились, будто он наконец-то услышал то, что ему было нужно. То, что подтверждало его собственные предположения. — Я видел, как он смотрел на неё в баре. Я заметил его раньше, чем Джоанна. Пока мы танцевали, его взгляд скользил по её спине, как будто прикасаясь. Но там не было нежности. Он смотрел на неё, как волк на кусок сырого мяса, — каждое слово было произнесено сквозь крепко сжатые зубы. Взгляд мужчины искрился от ярости, разрывающей его изнутри. Дэвенпорт заёрзала на стуле, поправляя своё платье. Она наконец-то поняла, что происходит с детективом. — Мистер Слейд, послушайте меня. Вы воспринимаете его, как демона, преступника, как воплощение вселенского зла и коварства. Каждый его взгляд, каждый жест —посягательство на вашу территорию, которой является Джоанна. Вы не можете принять природу их взаимоотношений, потому что она идёт в разрез с вашими собственными установками. Вы хотите получить от меня чёткое да или нет на вопросы о так называемой «любви». Но вам необходимо понять, что этого чёткого ответа не существует. Вы его не получите. Ни от него, ни от неё. Вы ревнуете. И эта ревность застилает вам глаза, направляя по ложному, разрушительному пути, — осторожный, убаюкивающий тон психолога ласкал слух Майкла, а смысл произносимых ею слов вызывал ещё больший прилив ярости. — Я не ревную. Я просто не понимаю, почему она не хочет его наказать. Почему она позволяет ему издеваться над собой, ведясь на его провокации. Он знает, что она отреагирует. Он знает её слабые места. — Они вернулись в ту точку, в которой остановились пятнадцать лет назад, мистер Слейд. Они снова проживают свои травмы, напрямую связанные друг с другом. Это действительно опасно. Ваша злость оправдана. Но проблема в том, что Вы боретесь с Блэкбёрном на его территории, — Дэвенпорт даже не пыталась приукрасить действительность, сидя напротив измученного ревностью мужчиной. Майкл резко откинулся на спинку стула, сжимая кулаки. — Вы разговаривали с ним? — Да. Несколько раз. — Как он себя вёл? — Нагло, высокомерно, самодовольно. Так, словно он уже выиграл. Психолог лихорадочно заморгала, услышав ответ детектива. Ей не показалось? — Мистер Слейд, в чём выигрыш? Майкл уставился на Дэвенпорт с искренним удивлением, словно её вопрос возник из ниоткуда. — Вы только что сказали, что Блэкбёрн ведёт себя так, словно уже выиграл. Так что он по вашему может выиграть? Какой приз ждёт победителя в конце вашего противостояния? — психолог поймала Майкла на крючок и начала вытягивать его на поверхность. Темноволосый мужчина сидел перед ней совершенно выбитый из колеи. Он сам произнёс это слово. Оно выпрыгнуло из недров его подсознания. — Я имел ввиду другое, — сбивчиво пробормотал Майкл, пытаясь отказаться от сказанного. — Нет. Вы имели ввиду игру, которую вы с ним затеяли, — голос Дэвенпорт перестал быть мягким и убаюкивающим, а её большие, серые глаза потемнели. — Кто стал инициатором дела против Блэкбёрна? Шумно выдохнув, Слейд нахмурился, буравя психолога своим тяжёлым, как свинец взглядом. — Это было совместным решением. Дэвенпорт недоверчиво хмыкнула, считывая ложь. — Мне жаль Джоанну, мистер Слейд. Она находится между двух огней, пытаясь балансировать. Вы усугубляете её проблему, толкаете её к нему, сами того не осознавая. Майкл подался вперёд, вглядываясь в треугольное личико психолога. — По вашему злодей в этой истории я? — Нет, вы мужчина, который поглощён ревностью к прошлому. Блэкбёрн обладает частью Джоанны, и вы пытаетесь забрать её себе. Это та сторона её души, которая скрыта от вас, до которой Вы никак не можете добраться. Он преграждает вам путь. Слова Дэвенпорт отозвались в Майкле болезненной вибрацией. Казалось, что ему проводили хирургическую операцию без анестезии. — Не разрывайте её на части, мистер Слейд. Остановитесь, пока не поздно, — психолог проникновенно заглянула в грубое лицо мужчины, предостерегая его от последующих ошибок. — Спасибо, что уделили мне время, миссис Дэвенпорт, — с нарочитой учтивостью отчеканил детектив, оставляя на столе деньги. Женщина нахмурилась, качая головой. — Я знаю, что Вы хотели услышать от меня совсем другое, но я не привыкла угождать. Я говорю правду, какой бы неприятной она ни была, — проговорила психолог, наблюдая за тем, как резко Майкл встал со стула и со скрипом задвинул его к столу. — И за это я вас благодарю, — процедил детектив, развернувшись к выходу. Дэвенпорт осталась сидеть за столом, вглядываясь в след уходящему мужчине. В её больших, серых глазах блеснула грусть. Женщина понимала, что призом в этой «игре» станет голова Джоанны. *** Часы мерно тикали на прикроватной тумбочке. Я сидела у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. Ночной фонарь подсвечивал улицу, по которой шли прохожие, многие из них были навеселе. Среди них, наверное, могла бы быть и я, если бы моя жизнь представляла из себя хоть что-то нормальное. Я ждала возвращения единственного человека, на которого могла опереться. Теперь наши отношения лишь отдалённо напоминали романтические. Что произошло с нами? Правда оказалась ядовитой и отравила всё хорошее, что было между нами. Майкл не выдержал натиска моего прошлого. Он уже никогда не посмотрит на меня так, как прежде. Странно, что он ещё не уехал, оставив меня одну в этом проклятом городе. Нет, он не может бросить меня вот так. Что я буду делать без него?! Вскочив с подоконника, я подбежала к двери, приникая щекой к гладкой поверхности. Мне нужно было услышать его шаги. Время шло беспощадно. Усталость брала своё. Скользнув вниз, я опустилась на пол, сев у дверей, как собака в ожидании своего хозяина. Брайан. Маленький отличник. Вот, кто присылал мне письма Пирса. Как же я его обидела? Но как я не копалась в своей памяти, я не могла найти там ни одного момента, когда я могла его чем-то задеть. Да, та драка в коридоре с Пирсом. Но я всего лишь разняла их. Может всё проще. Ему просто хотелось насолить Пирсу, а не мне. Но тогда почему он скрыл то, что уже расследовал дело о нападении с теми же самыми обстоятельствами. Тоже чтобы подставить Пирса? Боже мой. Слишком сложно, запутанно. Я не разберусь сама без Майкла. Я поднялась на ноги и схватилась за телефон, к которому поклялась не притрагиваться. У меня было несколько сообщений от Кристины со словами поддержки. Единственная моя бывшая ученица не державшая на меня зла. Я быстро ответила ей, поблагодарив и заверив, что со мной всё хорошо. И ещё одно сообщение было с незнакомого номера. «Привет, Клэр! Это Наоми с рюкзаком с заправки. Хотела узнать, не хочешь ли ты завтра поболтать за чашкой кофе?» Прежде чем я успела ответить, я услышала, как дверь тихо открылась. Обернувшись, я увидела Майкла стоящего на пороге во всём своём хмуром величии. Его взгляд замер на моём лице. — Почему ты не спишь? — вопрос прозвучал, как родительское замечание. — Я же сказала, что буду тебя ждать, — тихо сказала я, крепко сжимая телефон в ладони. Едва слышно хмыкнув, темноволосый мужчина прошаркал к стулу у стены. — Чтобы вывести на чистую воду Томаса Лесли, надо действовать через его сына, — глухой, сиплый голос Майкла казался таким по профессиональному нейтральным. — Как именно? — осторожно поинтересовалась я, подходя к нему поближе. Майкл поднял на меня свои раздражённые, карие глаза. Я застыла в паре шагах от него. — Тебе нужно уехать отсюда, Джо. Я отправлю тебя завтра обратно в Бостон. А я здесь всё закончу сам, — это было сказано спокойно и безапелляционно, словно я уже согласилась. — Нет, — резко бросила я, выпрямляясь. — Джо, так будет лучше и для тебя, и для меня. — Я так сильно тебе надоела? — Не в этом дело. Мы уставились друг на друга, измотанные, полные злости и раздражения. — А в чём тогда? — Мне нужно сконцентрироваться на двух делах, одному из которых больше тридцати лет. Мне будет намного легче и спокойнее, если ты будешь в Бостоне ждать моего возвращения. Кривая ухмылка растянула уголки моих сухих губ. — Я стала для тебя обузой, — процедила я, чувствуя боль, распространяющуюся по моим конечностям. — Я не хочу, чтобы тебе кто-нибудь навредил. Тебе будет безопаснее где угодно только не здесь, — янтарные глаза пронзали меня две острые иглы. — И ты об этом подумал только сейчас? — мой голос дрогнул. — Я постоянно думаю о твоей безопасности, Джо, — сухо и сдержанно. — Я никуда не уеду отсюда, пока не узнаю правду. И об этом я тебе говорила с самого начала. Я никого не боюсь. Мне нечего терять, Майкл, — на одном дыхании выпалила я. Во взгляде моего детектива блеснуло удивление. — Почему ты так говоришь? Вместо ответа я шумно вдохнула, быстро шагая к окну. Горький комок в горле мешал говорить. — Я не уеду. Ты не можешь меня заставить, — решительно проговорила я, смотря на рой мошек, кружащих вокруг ночного фонаря. Я ощущала прожигающий взгляд Майкла на своей спине. Пауза затягивалась, создавая ещё больше напряжения. — Я не хочу, чтобы ты пострадала, — едва слышно с искренней тревогой. Обернувшись, я посмотрела на сидящего на стуле темноволосого мужчину. В тусклом, жёлтоватом свете луны лицо Майкла приобрело серый, безжизненный оттенок. Казалось, морщин стало больше, а мешки под глазами стали чёрнее. — Я буду мучиться гораздо сильнее, если уеду отсюда без ответов на свои вопросы. Я должна быть здесь с тобой, — спокойно проговорила я, смягчая голос. — Тем более кто-то должен прикрывать твою спину. Я попыталась улыбнуться, чтобы снять весящее в воздухе напряжение. Но Майкл не отреагировал, продолжая смотреть на меня своими проницательными, рентгеновскими глазами. Через несколько долгих секунд он поднялся и начал раздеваться, не сказав больше ни слова. Я наблюдала, как он ложиться в постель с ощущением какой-то странной недосказанности, словно он должен был сказать что-то ещё, но решил промолчать. Я легла рядом с ним, придвигаясь как можно ближе. Майкл не шевелился, угрюмо уставившись в потолок. Осторожно положив свою руку на его широкую грудь, я с надеждой посмотрела на его мужественный профиль. Мне так хотелось, чтобы он просто обнял меня. Моя рука, лежавшая на его груди, вибрировала от его сбивчивого сердцебиения. Вся его холодность была лишь маской, которую он надел, чтобы отпугнуть меня или наказать. — Майкл, — мягко позвала я, прижимаясь к нему. — Спокойной ночи, — выдохнул мужчина, одаривая меня быстрым взглядом, полным унизительного снисхождения. Меня словно окатили ледяной водой. Прикусив нижнюю губу, я убрала руку, повернувшись на бок. Внутри защемило. Боль огненной стрелой вонзилась в моё сердце, распространяясь по всему телу. *** Утреннее солнце освещало недостроенный дом, вокруг которого возились рабочие в одинаковых красных кепках. Никто из них не обратил внимание на подъехавшую синюю иномарку. Когда из неё вышёл темноволосый, мускулистый мужчина, строители продолжали работать. Но вот когда незнакомец подошёл к долговязому мексиканцу, делающему замеры на окнах, все мужчины остановились, оглядывая гостя с ног до головы. — Мистер Диаз? — обратился Майкл к мексиканцу с пышными, чёрными усами. — А что? — немного заторможенно ответил строитель. Оливковые глаза опасливо сощурились. Слейд медленно достал своё удостоверение, замечая страх наполняющий взгляд Диаза. Решение было принято за долю секунды. Выкинув инструменты в траву, долговязый мексиканец бросился бежать по улице со всех ног. Красная кепка слетела с его головы, приземлившись на пыльную дорогу. Майкл кинулся за ним в догонку, ни чуть не удивлённый реакцией рецидивиста со стажем. Диаз бежал наперерез машинам, расталкивая прохожих. Он то и дело оглядывался, проверяя бежит ли за ним полицейский. Каждый раз он видел его в метре от себя. Темноволосый, коренастый мужчина упорно преследовал его с хваткой опытного хищника. Мексиканец задыхался, покрывшись потом с ног до головы. Уже с трудом перепрыгнув очередной забор, он спотыкнулся и упал. На него тут же свалился полицейский, придавливая его к земле, как жалкого червяка. — Я ничего не сделал! Я ничего не сделал! — жалобно закряхтел Диаз, пытаясь вырваться. — Успокойтесь. Я просто хочу с вами поговорить, — спокойно сказал Майкл, не давая мексиканцу подняться. Мужчины тяжело дышали почти в унисон. Несколько секунд они провели в полной тишине. — Эй, что тут вообще происходит средь бела дня? — возмущённо воскликнула пожилая женщина с веником в руке. Майкл без слов показал ей своё удостоверение. Женщина подошла поближе, поправляя свои очки. — Мы уже уходим. Прошу прощения за доставленные неудобства, — отчеканил Майкл, резко поднимая Диаза с земли. Мексиканец не сопротивлялся, идя рядом с полицейским. Он явно был измотан спринтом, который устроил сам себе. Крепкая рука Майкл держала его под локоть, с силой вдавливая пальцы в смуглую кожу. Посадив пойманного строителя на лавочку в максимально безлюдном месте, Майкл выдохнул. — Что вам нужно от меня? — процедил сквозь жёлтые зубы мексиканец. — Два года назад вас осудили за покушение на убийство, — сказал Майкл, рассматривая Диаза в близи. — Я уже свой срок отмотал за это, — пробурчал мексиканец, буравя детектива недовольным, насупленным взглядом, одичалой собаки. — Условный по такой статье, — многозначительно проговорил Слейд, замечая, как тревожно заёрзал на скамейке Диаз. — Суд вошёл в моё положение, — бросил мексиканец. — Кто именно вошёл в ваше положение, мистер Диаз? — Майкл придвинулся к строителю, со всей силы сдавливая ему локоть. — На что Вы намекаете? — прошипел рецидивист, пытаясь отодвинуться. — У вас длинный послужной список, начиная с двадцати пяти лет. Четыре судимости за угон. С учётом этого Вы должны были сесть на долгие десять лет за нападение. Но каким-то чудом получили условный срок. У меня проснулось желание заново открыть ваше дело и отправить его на доследование, — низкий, монотонный голос Майкла действовал на Диаза, как самый громкий, яростный крик. Долговязый мексиканец сгорбился, вжавшись в лавочку. — Не надо, — выдохнул Диаз. — Кто помог вам? — требовательно спросил Слейд. Мексиканец опустил взгляд на серый, потрескавшийся асфальт. — Лесли, — едва слышно и сдавленно. Майкл нахмурился. — Зачем? Диаз тряхнул головой, тревожно почесав свою щетинистую щёку свободной рукой. — Я не просил его...он сам предложил, — запричитал мужчина, превращаясь в потерянного ребёнка. — Что именно? — Чтобы я был его глазами и ушами. Майкл недоверчиво сощурился. — Мистер Диаз, сейчас мы поедем в участок, и я возьму у вас официальные показания. — Нет. Я всё скажу здесь, — пробурчал мексиканец, сжимаясь. — Он давал мне мелкие задания. — Какие именно? — Простой рэкет, — с удивительной непринуждённостью сказал Диаз. — Простой, — повторил Майкл, сдерживая ярость, вскипающую внутри. — Угрозы, запугивания? Мексиканец кивнул, не поднимая глаз с асфальта. — Что ещё? — Слейд наклонился, напирая на рецидивиста. — Ничего, — буркнул Диаз. Майкл резко поднялся, потянув его за собой. — Участок недалеко, — бросил детектив, тащя под локоть мексиканца. — Нет-нет. Не надо. Хорошо, я всё расскажу, — затараторил Диаз, упираясь. Слейд быстро вернул его на лавочку. — Только я не сяду за это в тюрьму. Он мне обещал, что не сяду, — пробормотал рецидивист. — Что он сказал вам сделать? — Тоже самое что я сделал с Кеннетом. Только я даже не знал имя той женщины. Он мне просто показал её фото, — процедил сквозь зубы Диаз. У Майкла участилось дыхание. Грубое, мужественное лицо почернело от гнева. — Но она же жива и невредима. И я вообще не хотел её трогать. Это всё он, — тараторил мексиканец, захлёбываясь в словах. — Заткнись, — рявкнул Слейд, дёргая на себя бандита. Диаз замолчал, но не на долго. — Мне нельзя обратно в тюрьму, понимаете?! Я не хотел её убивать. — Ты дашь показания в участке. Скажешь, что Лесли организовал нападение, тогда срок у тебя будет минимальный. — Нет. Я не могу, мистер, — жалобно протянул Диаз. — Он меня уничтожит. Я до суда не доживу. Майкл выжигал в долговязом, смуглом бандите дырки своим жгучим взглядом. Ему хотелось разорвать это подобие человека на куски. Он мог насильно его притащить в участок, но против него не было никаких доказательств. На видео не было видно ни лица, ни фигуры, никаких отпечатков на взломанном замке. Резко встав с лавочки, Майкл отпустил Диаза. Тот удивлённо уставился на него, ожидая подвоха. — У меня к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться, — низко проговорил Слейд. *** Лениво пожёвывая кончик шариковой ручки, коренастый мужчина с армейской стрижкой, копался в своём телефоне. Когда на пороге возник Майкл, он приветливо оскалился. — Успел к обеду, Слейд, — проговорил Брайан, окидывая небрежным взглядом своего  «напарника». Грубое лицо Майкла было непроницаемо, как глиняная маска. — Так и планировал, — непринуждённо сказал темноволосый детектив, садясь напротив младшего Лесли. Маленькие, серые глаза Брайана блеснули скрытым презрением. — Ты со своей невестой все свои дела уже сделал. Может пора в Бостон возвращаться? — с деланным дружелюбием поинтересовался мужчина. — А может быть мы хотим отпраздновать помолвку здесь в Теллуриде. Тебя обязательно пригласим, — с таким же напускным дружелюбием парировал Майкл, замечая раздражение на непропорциональном лице «напарника». — И Блэкбёрна не забудь. Без него будет скучно, — приторным, слащавым тоном ответил младший Лесли. Майкл иронично ухмыльнулся, немного наклонившись вперёд. — Некоторые люди считают себя слишком умными и хитрыми. И чаще всего эта самоуверенность их губит. — Ну, Блэкбёрн действительно грешит этим. Но надо признать, что пока ему всё сходит с рук. Даже разбогатеть успел за счёт бедной Уокер. Мужчины смотрели друг на друга, как два тигра в ожидании подходящего момента, чтобы атаковать. — Ненависть. Она же с годами только крепнет, так ведь? Напитывается, разрастается. Невыносимо сдерживаться, — Майкл говорил медленно, осторожно подбирая слова. — А как на счёт гремучей смеси любви и ненависти? Вот это самое интересное, — прокомментировал младший Лесли, явно получая удовольствие от разговора. — Ничего нет сильнее ненависти, которую впитали с молоком матери, — процедил Слейд, выразительно вскидывая свои густые брови. Брайан замер с ручкой во рту. Его взгляд скользнул по грубому, грозному лицу «напарника». — Да, мамаша Блэкбёрна была ещё той стервой. Она кстати сдала своего мужа. Майкл выдохнул, откидываясь на спинку скрипучего, старого стула. — Капитана отстранили. Может тебя поставят на его место? Брайан самодовольно покачал головой. — Может быть. Хотя мне это не особо нужно. Я не стремлюсь к повышению. — А мне кажется, тебе будет приятно стать главой участка. Так сказать, повторить успех своего отца, — слова Майкла были пущены метко в цель, как стрелы. Взгляд младшего Лесли потемнел. — Я не гонюсь за его сомнительным успехом. Майкл закинул ногу на ногу. — Почему же сомнительным? Тридцать пять лет службы, медаль почёта за отвагу. — Медаль висит в пыльной, дешёвой рамке над его кроватью, из которой он сам выползти не может, — злая усмешка исказила непропорциональное лицо младшего Лесли. Слейд поёжился от откровенного презрения в скрипучем голосе «напарника». — Я думаю, вас с Уокер ждёт долгая, совместная жизнь далеко отсюда, — резко сменив тему, проговорил Брайан. — Я тоже так думаю, — подтвердил Майкл, не разрывая зрительного контакта. — Только стоит поторопиться с отъездом, пока Блэкбёрн опять не активизировался, — ехидно прожевал младший Лесли, покачиваясь на стуле. — Осталось только одно дело, и мы уедем. Не зря же именно в мой приезд нашлись останки матери Джоанны. Было бы глупо уехать, не узнав обстоятельства её смерти, — тихо и спокойно сказал Майкл, замечая, как самодовольная ухмылка исчезает с лица «напарника». — Тридцать лет прошло. Ничего не осталось, к сожалению, — изображая сожаление, протянул Брайан, постукивая изжёванным кончиком ручки по столу. — Осталось достаточно, чтобы размотать маленький клубок правды, — многозначительно выдохнул Майкл. — Очень сомневаюсь, Слейд. Но ты можешь попробовать, — непринуждённо бросил младший Лесли с показным безразличием. — Значит, ты не поможешь мне в этом деле? — Слейд подался вперёд, испытывающе заглядывая в одутловатое лицо Брайана. — Нет. Я не люблю тратить своё время впустую, — высокомерно ответил напарник, вставая со стула. Майкл проследил за его ленивыми, неуклюжими шагами, скользнул взглядом по уже обрюзгшей фигуре, нездоровому цвету кожи - последствиям злоупотребления алкоголя. Он выглядел старше своих лет, словно злоба и жестокость проникли в каждую клетку его организма, разъедая его изнутри. — Но если мне понадобиться совет, я же могу на тебя рассчитывать? — спросил Слейд, заставляя младшего Лесли обернуться. Буквально на пару секунд повисла пауза, в которой казалось было слишком много скрытого подтекста. Уголки тонких губ Брайана поползли вверх, образуя подобие милой улыбки. Только его маленькие, серые глаза оставались такими же отталкивающими и колючими. — Конечно, напарник. *** Я одела чёрные очки, натянула на лоб серую шапку. Закутавшись в пальто, я вышла из номера, стремясь убежать от самой себя. Спустившись в вестибюль, я засеменила к выходу, замечая боковым зрением, сидящих на кремовых диванах, людей. Казалось, они все смотрели на меня. Молодой парень быстро встал с места, направившись в мою сторону. Я ускорила шаг, ощущая, как быстро барабанит в груди моё сердце. — Мисс Уокер, подождите. Можете дать пару комментариев? — услышала я сквозь гул в своих ушах. Тревога и страх толкнули меня вперёд, заставляя бежать прочь. — Мисс Уокер, я из Daily News! — окрикивал меня парень, следуя за мной. Выбежав на улицу, я лихорадочным взглядом скользнула по одинаковым, жёлтым такси, стоящим в ряд. Заметив нужный номер, я кинулась к машине, как к спасительному кругу. — Пару слов для моей статьи. Пожалуйста, мисс Уокер! Я запрыгнула в такси, даже не посмотрев на преследовавшего меня журналиста. — Быстрее. Поехали, — выдохнула я, пытаясь восстановить дыхание. Водитель тут же нажал на газ. — Кафе  «Сотто», — с трудом пробормотала я, молясь, чтобы таксист больше ни о чём меня не спрашивал. — Хорошо, — буркнул мужчина, явно не настроенный на разговор. Я с облегчением выдохнула, расслабляясь. Daily News? Он приехал сюда из Нью-Йорка?! — Чёрт, — буркнула я себе под нос. Как он меня узнал?! Всю дорогу до самой окраины города я провела, погрузившись в размышления о том, как предотвратить вот такие "встречи". Но ответа не находилось. Такая популярность меня совсем не устраивала. Одного Теллурида мне хватало с лихвой. Выйдя из такси, я направилась к маленькому кафе с синей вывеской. Посетителей было двое - один пожилой мужчина, с восторгом разглядывавший воздушное пирожное на своей тарелке, и женщина с короткой стрижкой и серым рюкзаком, украшенным наклейками и значками. — Клэр! — радостно поздоровалась женщина, помахав мне рукой. Чужое имя прозвенело в моих ушах, как звон маленького колокольчика. — Привет, — сняв очки, выдохнула я, садясь за столик. — Вы пришли даже раньше на пять минут, — заметила Наоми, подвигая мне меню. — Не люблю опаздывать, — ответила я, пробегаясь взглядом по закускам и десертам. Внутри распространялась теплота. Мышцы расслаблялись, сердцебиение нормализовывалось. — Я проспала весь день вчера. Так и не прогулялась по Теллуриду. — Да, тут и нечего смотреть, если честно. Самое интересное в горах, которые окружают этот город. Вот там красиво. — Вы там были? — Да. Один раз. — Давно? Я задумалась, вспоминая тот единственный раз, когда мы с мамой и папой отправились в поход. Мне было всего шесть лет. Смутные, но счастливые картинки из детства заискрились перед моими глазами. Как же нам было весело и хорошо вместе! — Клэр? Я тряхнула головой, очнувшись. — Нет. Неделю назад примерно. Я же здесь совсем недавно, — протараторила я, не забывая отыгрывать выбранную для себя роль. Подошла молоденькая официантка с кудрявыми, русыми прядями, обрамлявшими её круглое личико. Мы заказали себе по пирожному. — Я думала, Вы не захотите встретиться, — поделилась Наоми, заглядывая мне в лицо. — Можно на «ты», — улыбнулась я. Женщина ответила мне энергичным кивком. Её поза стала намного расслабленнее, как только я убрала официоз. На ней как и в первую нашу встречу была сиреневая толстовка. Серый рюкзак занимал почётное место рядом с ней. — Мой муженёк так и не объявился. Но мне даже так легче, — сказала Наоми, положив свои руки на стол. Её длинные пальцы были просто созданы для игра на фортепиано. — Наверное, вам обоим просто нужна передышка. Лучше сейчас заняться собой. Отдохнуть, — посоветовала я, освобождаясь от собственных проблем в присутствии человека, который не знал меня. — Да. Раз я здесь, то можно и в горы сходить. Может составишь мне компанию, Клэр? Я замерла, обдумывая заманчивое предложение. — Нет. Я уже совсем скоро уезжаю отсюда. К сожалению, не получится, — пробормотала я, сопротивляясь внутреннему желанию бросить всё и отправится куда глаза глядят. Соблазн быть другим человеком был так велик. — Жаль, — выдохнула Наоми, невзначай дотрагиваясь до своих длинных, серебряных серёжек в виде восьмёрок. — Если ты решишься на горную прогулку, советую дойти до Форелевого озера. Это самое живописное место в округе, — сказала я, заполняя образовавшуюся паузу. В моей памяти открылась пыльная дверь в воспоминания о нашем семейном пикнике. Тёплый, летний ветер, запах горячих лепешек, прозрачная, чистая гладь озера, заливистый смех мамы и мягкая, мечтательная улыбка на лице папы и его крепкая, но заботливая рука, предостерегающая от падения в воду. — Хорошо. Спасибо за наводку. Моя дочка всегда говорила, что я мало выхожу из дома. Сижу, закопавшись в работе, забыв о том, что существует мир за пределами моего кабинета, — голос Наоми был пропитан сожалением об упущенных возможностях. — Да, мы редко находим время на простые, человеческие радости, — с грустью проговорила я, ощущая себя дряхлой старухой. — И понимаем это только, когда уже поздно. Я пропустила столько вечеров, столько выходных. Лишила себя стольких часов, проведённых рядом с ней. А теперь... — женщина опустила взгляд на стол, поджав плечи. — Как давно она пропала? — осторожно спросила я, интуитивно чувствуя желание моей новой знакомой поговорить о своей дочке. — Семь с половиной лет назад. Ей было тринадцать, — Наоми подняла на меня свои глаза цвета спелой вишни. — Значит сейчас ей двадцать лет, — сказала я, не позволяя себе говорить о девочке в прошедшем времени. — Да. Совсем взрослая, — во взгляде Наоми блеснула благодарность. У меня внутри натянулась пружина от жуткого осознания того, что любящая мать никогда не сможет смирится с тем, что никогда больше не увидит своего ребёнка. Её боль была так созвучна моей. Мысли начали возвращать меня к маме. Когда она пропала, я с готовностью поверила в то, что она просто уехала. Я не могла даже допустить мысль, что её больше нет. Пусть она будет где-то там на другом конце света, далеко от меня, но живая. — Муж проводил с ней намного больше времени, чем я. Но прекратил поиски первый. А я никогда не смогу остановится. Пока дышу, не смогу. Существуют случаи, когда люди находятся через много много лет. И их не мало. Я верю, что моя дочь попадёт в эту счастливую статистику, — Наоми говорила быстро с запалом человека, отчаянно хватающегося за призрачную надежду. Я молча наблюдала за её тихой агонией, ощущая натиск своих собственных переживаний. В своей боли я не была одна. Передо мной сидел человек, который действительно мог меня понять. — Время расставляет всё по местам. Я верю в судьбу, которая даёт нам знаки, приводит в нужные места, возвращает, чтобы в конечном итоге дать возможность узнать правду, — сказала я, чувствуя странную лёгкость в своей откровенности. — В точку, Клэр. Я перестала быть циником семь лет назад. В этом мире есть что-то выше логики, — подтвердила мои слова Наоми, энергично кивая головой. — Только никто не может сказать наверняка, принесёт ли эта правда необходимое облегчение, — добавила я, скользнув взглядом по серому, школьному рюкзаку рядом с моей собеседницей. Наоми шумно вздохнула, снова напрягаясь. Она прекрасно понимала, о чём я говорю. — Может быть лучше не знать, и провести всю жизнь, предполагая и домысливая? — размышляла я вслух. — Ваши пирожные, — весёлый, высокий голосок официантки разбавил нашу удручённую атмосферу. — Спасибо, — буркнули мы почти синхронно. Пышные, красочные пирожные на маленьких тарелочках казались игрушечными. — У тебя есть дети, Клэр? — спросила Наоми, спустя несколько секунд. — Нет. — Почему? Можешь не отвечать, если не хочешь. Я наклонилась к пирожному, словно проверяя, настоящее ли оно. В голове закружилась воронка из разрозненных, сумбурных мыслей. — Я не думаю, что смогу стать хорошей матерью, — ответ дался мне на удивление легко. — Откуда такая неуверенность, Клэр? — голос Наоми обдавал меня теплом. — Ребёнок — это отдельный мир, который легко разрушить неосторожным жестом, взглядом, словом. Я больше не хочу быть причиной несчастья, — тихо на выдохе сказала я. — Больше? — переспросила женщина. Вскинув голову, я снова посмотрела на свою собеседницу. Выражение её лица показалось мне немного комичным. Она разглядывала меня, как редкий, музейный экспонат. Где-то в глубине неприятно засвербило. Я уже чувствовала на себе такой взгляд. — Пора попробовать пирожное, — пробормотала я, аккуратно обхватывая пальцами десерт. Наоми последовала моему примеру, при этом не отрывая от меня своего взгляда. Сладкий вкус воздушного пирожного показался мне чересчур приторным. Захотелось выплюнуть его обратно в тарелку. — Может быть дело в том, что ты не встретила подходящего мужчину, — проговорила Наоми, возвращая меня к теме разговора. Ироничная усмешка на миг растянула уголки моих губ. Перед глазами возник образ Майкла. — Нет. Это моё собственное, внутреннее нежелание. — Я не собиралась рожать. Даже думала об аборте. У меня было столько планов, столько амбиций. Ребёнок казался преградой на пути к моему успеху, — поделилась Наоми, положив недоеденное пирожное на тарелку. — Почему ты передумала? — Муж уговорил. Я всегда буду ему благодарна за то, что он не дал мне совершить эту ошибку, — подавшись вперёд, ответила женщина. Её большие глаза горели ярой убеждённостью. Мне оставалось только кивнуть. — Ты считаешь, что в тебе что-то не так. Я понимаю. Но ты не создаёшь впечатление какого-то неуравновешенного человека, способного навредить ребёнку, — продолжила Наоми с искренним запалом. Я снова посмотрела на красивое, но ужасно невкусное пирожное, которое похоже было сделано из подслащенной резины. — Я тоже думала, что не способна на это, но жизнь доказала обратное. Повисла пауза. Мы молчали, сидя друг напротив друга. В какой-то момент Наоми наклонилась ко мне. — Так у тебя был ребёнок? Я тряхнула головой. Нервный смешок сорвался с моих губ. — Нет. Наоми всматривалась в меня, пытаясь разгадать. А я в это время активно отгоняла от себя образ худого, русоволосого мальчика с яркими, голубыми глазами. — Иногда люди неправильно воспринимают слова или действия, тем самым реагируют неадекватно. Но это вина того, кто неправильно понял, а не наоборот, — голос Наоми понизился, приобретя более серьёзную интонацию. — Возможно, — бросила я, пожав плечами. — Но это не снимает ответственности. От чувства вины избавится сложнее, чем кажется. Не хватает и целой жизни. — За что ты себя винишь, Клэр? — спросила Наоми с почти осязаемым сочувствием. Её немного продолговатое лицо расплывалось, приобретая острые черты Пирса. Большие глаза цвета спелой вишни светлели, превращаясь в ярко голубые. — Я удовлетворяла свои психологические потребности, прикрываясь благими намерениями, которые ведут в то самое место, где я сейчас нахожусь, — я говорила медленно, обращаясь к устойчивому образу, воссозданному моим истощённым сознанием. Он сидел передо мной, смотря на меня своими пустыми, голубыми глазами, словно безжизненный манекен. Русые, слипшиеся патлы свисали до плеч, слегка покачиваясь. Казалось, ещё секунда и он ответит мне, но мальчишка молчал, буравя меня немигающим взглядом. — Может стоит открыться ему? Полностью и без остатка. Женский голос прогремел как будто из глубины моего разума. Судорожно заморгав, я вернулась в реальность. Образ Пирса исчез. Передо мной по прежнему сидела женщина с короткой, мужской стрижкой и большими глазами цвета спелой вишни. — Что-что? — переспросила я, сомневаясь в том, что этот голос принадлежал Наоми. — Может быть стоит открыться ему? Поговорить вот так, как ты сейчас говоришь со мной. Прошло достаточно времени, — сказала моя собеседница с поразительной вовлечённостью. Моё сердце гулко ударилось о грудную клетку. В голове что-то предупредительно щёлкнуло. Откуда она знает, сколько прошло времени?! — Почему ты сказала «ему»? Взгляд Наоми запрыгал по сторонам. — Ну, я просто предположила. Стоит поговорить с ним, то есть с этим человеком, если, конечно, ты знаешь, где он, — с наигранной непринуждённостью протараторила женщина. Только вот выражение её лица показалось мне странным. Наоми выглядела растерянной, как вор, пойманный с поличным. Я продолжала смотреть на неё, пока её взгляд скользил по кафе, избегая меня. — Зачем? — процедила я, сжимаясь от пронзившей меня боли. Женщина шумно выдохнула, снова концентрируя на мне своё внимание. Ответ я прочла в её взгляде. Там не было сожаления, желания извиниться. Только решимость. — Это моя работа, Джоанна, — её голос стал жёстким, лишённым какого-либо сочувствия. Я резко встала, толкая своим туловищем столик. Женщина успела удержать его от падения. — Я хочу написать о вас книгу. Оправдать вас в глазах общественности. Выругавшись себе под нос, я кинулась к выходу. В горле запершило. Дышать становилось всё сложнее. Каждый рванный вздох отдавался в моих висках. — Джоанна, только подумайте о моём предложении. Ваша история уже гремит по всей стране. Люди жаждут подробностей. Мой издатель заказал мне вашу историю, и я бы легко могла сама её написать. Но я приехала сюда, чтобы дать вам возможность высказаться, — теперь её голос раздражал так же сильно, как и скрежет ногтей по доске. Я продолжала идти, ощущая невыразимую никакими словами злость. — Вы даже не представляете, каким тиражом разлетится эта книга! Я могу договорится для Вас на тридцать процентов от общей прибыли, — не унималась притворщица, идя рядом со мной. Резко остановившись, я вцепилась в неё яростным взглядом. — Вы хотя бы одно слово правды сказали за всё это время?! — Меня действительно зовут Наоми, — ответила женщина, явно обрадовавшись тому, что я снова заговорила с ней. И только в тот момент я заметила, что она стоит без своего серого, школьного рюкзака, который по её словам был «талисманом от дочери». Она с лёгкостью оставила его в кафе. — У вас есть дочка? — Нет. У меня никогда не было детей, — с поразительным спокойствием сказала писательница. — Я знала, что вас тронет история об исчезновении. Мне нужно было найти к вам подход. Я смотрела на неё, испытывая ужас от осознания всего происходящего. — Я верю в то, что Вы не хотели ему навредить. Я могу вам помочь убедить в этом всех, — продолжила уговаривать женщина, пытливо заглядывая в моё лицо, которое казалось горело от обиды. Зажмурившись, я ощутила жуткую слабость в ногах. Ещё секунда и я упаду. — Джоанна, Вы просто можете набрать в поисковике Наоми Ричардсон. На моём счету три бестселлера. Я написала книгу-признание в соавторстве с известной телеведущей, подозреваемой в убийстве своего брата. Я нашла... — Мне ничего от вас не нужно. Оставьте меня в покое, — из последних сил процедила я, двинувшись вперёд по дороге. — Я могу так подать вашу историю, что никто не сможет усомниться в вашей искренней любви! - не сдавалась Наоми, следуя за мной, как шакал за раненной, ослабленной добычей. Её слова резали мне слух, заставляя маршировать всё быстрее и быстрее. — История про исчезнувшую девочку — правда. Её мать обратилась ко мне с просьбой, и я написала книгу об этом нераскрытом деле. После того, как она поступила в продажу, расследование возобновили, и девочку нашли, — проговорила мне в догонку писательница, гордясь своим успехом. Я ускорила шаг, заворачивая за угол. Меня шатало из стороны в сторону, словно я выпила не меньше бутылки вина. Когда я наконец-то оторвалась от преследовавшей меня женщины, я остановилась. Осмотревшись вокруг расфокусированным взглядом, я обнаружила себя на какой-то пустоши. Я замерла, прислушиваясь к шуму колёс, доносившемуся издалека. Она следила за мной, шла за мной по пятам до заправки, заранее продумав эту жалостливую, трагичную историю. Вернее украв её у несчастной матери, чтобы достучаться до меня. И я клюнула на её наживку. — Господи, — выдохнула я, нащупывая в кармане телефон. Мне было плохо. Дышать становилось всё тяжелее. Я же успела ей столько наговорить! Что же я наделала?! Лихорадочно моргая, я вызвала такси, боясь в любой момент потерять сознание. Но ближайшей точкой, куда могла подъехать машина, было кафе, из которого я только что сбежала. Пришлось возвращаться, опасливо озираясь по сторонам. Меня мутило от ощущения, что за мной по пятам продолжала идти Наоми. Одев очки, я застыла на дороге в ожидании такси. Ветер начал усиливаться, заставляя меня кутаться в пальто. Мимо меня проходили люди, доносились обрывки их фраз. Мне начало казаться, что все они обсуждают меня. *** Майкл сидел один в пустом гостиничном номере. Рядом с ним безвольно лежал раскрытый, белоснежный конверт. Мужчина держал в руке листок, пожелтевший и немного помятый. Его раздражённый, тяжёлый взгляд медленно и внимательно гулял по строчкам. Из коридора послышались спешные шаги. Резко поднявшись, Майкл с остервенением скомкал листок в своём кулаке. Дверь открылась. Худая, бледная женщина с, выбившимися из под серой шапки, каштановыми прядями замерла на пороге. Её искрящийся взгляд спустился к поджатым губам мужчины, на которых застыл вопрос «Где ты была?».