Эффект Домино

***

Громкая музыка гремела на весь дом, вырываясь из приоткрытых окон на улицу. Прохожие заглядывали внутрь с явным укором, но хозяйке было всё равно. Симпатичная, фигуристая блондинка в сероватом домашнем костюме кружилась под быстрый, энергичный ритм, ловко орудуя пылесосом. Она пританцовывала и подпевала, полностью растворившись в музыке, не замечая мальчика лет восьми с тонкими, тёмно-русыми волосами, спадающими на бледный лоб. Стоя в дверях, он смотрел на неё, держа в руке открытый тюбик с краской. Его маленькие, серые глаза блестели надеждой, что танцующая женщина вот-вот обратит на него внимание. Но время шло, песня закончилась и сразу же началась следующая. Мальчик сильно сжал в кулаке тюбик, из которого медленно начала капать вязкая, густая, зелёная краска, пачкая пол. — Мама! — крикнул ребёнок. Его высокий голосок прорезал шум. Блондинка остановилась, нехотя повернувшись к нему. У неё были такие же серые глаза, как и у мальчика. — Брайан, да что же это такое?! — возмутилась женщина, выключая магнитофон и пылесос. Быстро подойдя к сыну, она скрестила на груди руки. — Иди за тряпкой, — строго проговорила блондинка, показывая пальцем на зелёную кляксу на полу. — Мам, помоги мне дорисовать наш дом, — тихо попросил ребёнок, насупившись, как маленький бульдог. — Вот твой папа придёт с работы и поможет тебе. У меня ещё много дел, —сказала женщина, приглаживая свои волосы. — Намочи тряпку и вытри за собой. Блондинка снова указала сыну на кляксу и спешно вернулась к пылесосу. Шум возобновился, так же как и музыка. Мальчик молча пошёл в ванную, вдавив подбородок себе в грудь. Он послушно, но без особого усердия стёр пятна краски с пола, поглядывая исподлобья на свою танцующую маму. Её беззаботность казалась слишком нарочитой, вымученной, словно она пыталась заглушить что-то в себе. Следующие пару часов мальчик провёл в своей комнате, то и дело выглядывая в окно. Когда к дому подъехала чёрная иномарка, он радостно подскочил со стула, сбегая по лестнице навстречу высокому, мускулистому мужчине. — Ну, наконец-то, — выдохнула фигуристая блондинка, снимая со своего мужа пальто. Мужчина поднял свои почти прозрачные, светлые глаза на бегущего к нему мальчика. — Папа, — ребёнок обнял отца, прижимаясь щекой к его животу. — Привет, Брай, — сказал мужчина, устало и холодно потрепав мальчика по макушке. — Ужин давно остыл. Придётся подогревать, — проговорила блондинка, выразительно заглядывая в хмурое, но благородное лицо своего супруга. Он ничего не сказал, решительно направившись в ванную. За ним тут же засеменил сын, пытаясь так же ровно держать спину. — Папа, у тебя же завтра выходной. Мы же можем пойти в парк? Я хочу покататься на новых аттракционах. Все мои одноклассники уже там были, — бормотал Брайан, захлёбываясь воодушевлением. Маленькие, серые глаза ребёнка восхищённо скользили по греческому профилю мужчины, тщательно моющего руки. Он казался таким сильным, умным и непобедимым. Хотелось постоянно быть рядом с ним, чтобы перенять его повадки, научиться так же широко и уверенно шагать, но мальчику удавалось только урывками видеть отца, который всё время отправлялся на разные, очень серьёзные и опасные задания. Зато все в классе завидовали ему. Такого крутого папы не было ни у кого. Вытерев полотенцем руки, Томас посмотрел на своего сына. Прозрачные, как горная река, глаза тускло блестели из под светлых бровей. Ребёнок смущённо улыбнулся, смотря на мускулистого мужчину снизу вверх, как на всемогущего. — Хорошо, — наконец-то ответил мужчина, неторопливо двинувшись на кухню. Мальчик не почувствовал никакого тепла в его голосе. Но это не помешало ему обрадоваться возможности провести хотя бы пару часов в компании отца. Брайан в припрыжку последовал за ним. — Садитесь за стол, — бросила через плечо блондинка. Послышался почти синхронный скрип стульев. Брайан сразу принялся за обе щёки уплетать штрудель, наблюдая за родителями, которые почему-то не спешили набрасываться на еду. Странные взрослые. Взяв вилку и нож, Томас начал удручённо разрезать стейк, пока его жена напряжённо вглядывалась в весенний пейзаж на стене. Мальчик подался вперёд, быстро проглатывая. — Мам, мы с папой завтра в парк аттракционов пойдём, — торжественно объявил Брайан. Блондинка повернулась, метнув в мужа острый, как кинжал, взгляд. — Ах, вот как...значит всё таки можешь найти время для своей семьи, — яростно процедила женщина, хватаясь за салфетку. Мальчик резко сгорбился, прикусив нижнюю губу. Опять начинается. — Прекрати, Синтия, — не поднимая головы, тихо буркнул мужчина. Серые глаза женщины зажглись злым огнём. — Не затыкай меня, Томас. Ты появляешься два раза в неделю, чтобы принять душ. И ещё хватает наглости корчить из себя примерного отца, — блондинка теребила салфетку, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос. — Ты всегда знала, что так будет. Я полицейский. — Ты главный следователь. Тебе не обязательно дежурить в участке днями и ночами. — Это мой долг. — Твой долг быть с нами. Брайан смотрел то на маму, то на папу. Его встревоженный взгляд, как мячик от пинг понга затравленно скакал из стороны в сторону. — Синтия, я устал от этого. Каждый раз ты закатываешь скандал. Мне хватает стресса на работе. — Ну, конечно. Это я истеричка, а ты у нас хороший и пушистый. Да, ты даже не смотришь на меня! — женщина ударила ладонью по столу, заставляя мужа поднять голову. Она получила то, чего хотела. В светлых, прозрачных глазах мужчины кипели раздражение и неприязнь. Он смотрел на неё, как на соперника, как на противника, как на врага, но не как на молодую, красивую жену. — Дай мне спокойно поесть, — по слогам произнёс Томас, ожесточённо вонзая вилку в мясо. Синтия отбросила салфетку в сторону и встала изо стола. Подойдя к окну женщина, прикрыла ладонью губы. Её плечи задрожали. Мальчик посмотрел на отца, ожидая, что тот ринется успокаивать маму, но он продолжал есть, тщательно пережёвывая каждый кусок. Так прошло ещё несколько долгих, тоскливых минут. Брайан нервно чесал свой подбородок, прислушиваясь к тихим всхлипываниям матери. — Спасибо за ужин, — без тени благодарности проговорил Томас, вставая. — Ты снова с кем-то спишь. Порывистый шёпот, как дуновение ветра, пронёсся по потолку. — Брай, иди в свою комнату, — сказал мужчина, кинув тяжёлый взгляд на сына. Мальчик спешно соскочил со стула, побежав по лестнице, но остановился, услышав сдавленный, протяжный стон. Сев на ступеньки, ребёнок внимательно прислушался. — Синтия, хватит. — Новую потаскуху себе нашёл?! Она хоть похожа на неё? — Ты бредишь. — Скучаешь по ней. Мерзкий, похотливый мудак! Брайан сжался, упираясь лбом в колени. — Дарси больше нет. Тебе этого мало?! — Мало! Ты как чёртов призрак. Мне жутко рядом с тобой. — Тогда я вообще не буду приходить. Так будет лучше, правильно? Брайан вскинул голову. — Да, действительно! Мальчик подскочил, быстро сбегая вниз по ступенькам. — Папа, не уходи! Мать и отец обернулись на этот отчаянный возглас, наконец-то сфокусировав внимание на маленьком, худом мальчике. На их единственном сыне. — Ну, вот, — горестно всплеснув руками, выдохнула женщина, найдя дополнительную причину расстроиться. — Брай, я же сказал, чтобы ты ушёл в свою комнату, — с укором проговорил мужчина. — Ты пообещал, — сдавленно пробурчал мальчик, поджимая побледневшие, дрожащие губы. — Твой отец много чего обещает, но мало что выполняет, — процедила блондинка, возвращаясь к столу. Она начала разъярённо убирать тарелки, издавая как можно больше шума. Томас устало выдохнул, массируя переносицу. — Всё, — выбросил мужчина, хватаясь за своё пальто. — Пап, а завтра?! — Брайан поплёлся за отцом, расстроено шаркая по полу. Томас открыл дверь, застыв на мгновение. Его широкая спина казалась ребёнку такой огромной, сильной, способной закрыть собой само солнце. Мальчик с надеждой смотрел на своего отца, переминаясь, как испуганный зверёк. Ему нужно было только одно утешительное слово, подтверждающее, что завтра они проведут выходной вместе. Но мужчина молча переступил порог, закрыв за собой дверь, даже не посмотрев на сына. — Сволочь. Всегда одно и то же, — пробормотала Синтия, гремя тарелками. Мальчик опустил голову, вжав подбородок в грудь. Он медленно пошёл вверх по ступенькам, уже не прислушиваясь к недовольному бормотанию матери. Оказавшись в своей комнате, Брайан сел за стол, взяв тюбик с чёрной краской. Его рука зависла над листом, на котором был аккуратно нарисован небольшой дом с зелёной крышей. Прикусив до боли нижнюю губу, мальчик начал полностью закрашивать свой рисунок в угольно-чёрный цвет. *** Молодой, высокий мужчина стоял у кремовой двери. Он разглядывал окружающее его пространство, как новый, неизведанный мир. Всё вокруг него переливалось от чистоты и лоска. Когда послышался стук каблуков, мужчина расправил плечи, поворачиваясь навстречу, идущей по коридору, женщине лет сорока пяти с копной кудрявых, светло-каштановых волос. Встретившись с ним взглядом, она замедлила шаг. — Здравствуйте, миссис Дэвенпорт, — мягко протянул мужчина своим хриплым, низким голосом. Психиатр тут же уловила приятный, южный акцент. Подойдя поближе, она вскинула голову, смотря прямо ему в глаза с нескрываемым интересом. Разница в росте была слишком большая. Дэвенпорт почувствовала себя крохотной рядом с русоволосым мужчиной. — Вы ко мне на терапию? — спросила она, рассматривая острое, загорелое лицо собеседника. — Нет, — мужчина на секунду отвёл взгляд в сторону. Психиатр посмотрела на часы. — У меня через пятнадцать минут сессия с клиентом. — Я буквально на пару минут. Это по поводу Джоанны Уокер. Большие, глубоко посаженные глаза женщины блеснули. Она слегка прищурилась с едва уловимым опасением. — Что случилось? — Она попросила связаться с вами, — он немного отодвинулся от маленькой, хрупкой женщины, словно ощутив её желание проникнуть к нему в голову. — Сейчас она находится в психиатрической больнице. Дэвенпорт медленно достала ключи из кармана своего чёрного пальто. Не говоря ни слова, она открыла дверь, быстро заходя в свой кабинет. — Кем Вы ей приходитесь? Вопрос прозвучал громко и чётко, но мужчина не спешил на него отвечать. Застыв на пороге, он принялся рассматривать пыльно-розовый диван, небольшой круглый стол и мини-шкаф, на полках которого стояли разнообразные фарфоровые статуэтки. Психиатр повесила пальто на спинку стула, выразительно посмотрев на гостя. Его голубые глаза стали ещё ярче. Перешагнув порог, он шумно выдохнул, склонив голову на бок. — Вы же знаете, кто я, — его низкий, хрипловатый тембр заполнил уютный, маленький кабинет. Дэвенпорт изогнула свои тонкие, тёмные брови, оценивая по достоинству проницательность гостя. На несколько секунд повисла пауза. — Вы правы, мистер Блэкбёрн, — вкрадчиво ответила женщина. Пирс одобрительно кивнул, пробежавшись взглядом по её треугольному личику. — Странно, что я здесь, не так ли? — подобие лёгкой, ироничной ухмылки скользнуло тенью по его загорелому лицу. — Безусловно, — психиатр завела руки назад, напоминая учительницу младших классом в своём синем платье с пышной юбкой. — Я бы даже сказала, что это беспрецедентный случай в моей многолетней практике. Приятный, мелодичный голос Дэвенпорт скользнул вдоль стен. Немного нахмурив светлые брови, Пирс расстегнул свою синюю куртку, — Это Вы проводили экспертизу? — Да. — Вы дали то самое заключение? — Да. Вы хорошо с ним ознакомились, мистер Блэкбёрн? Они стояли в метре друг от друга. Пирс изображал непринуждённость, а Дэвенпорт спокойствие. — Мой адвокат предоставил мне копию. Психиатр тихо хмыкнула, убрав руки из-за спины. — Каково ваше мнение? Вы согласны с моим выводом? — Моё мнение не важно в данном случае, — мягкость в низком голосе Пирса была искусственной. — Как она оказалась в больнице, мистер Блэкбёрн? — Дэвенпорт неторопливо села за стол, на несколько секунд фокусируя внимание на своей записной книжке. В её вежливой интонации было что-то такое, что заставило Пирса напрячься. — У неё был нервный срыв. Он произошёл в полицейском участке. Я к этому не имею никакого отношения, — ответил мужчина, тщательно подбирая слова. Дэвенпорт подняла голову. Её взгляд нацелился на него, как дуло пистолета. — Вы не имеете к этому никакого отношения, — повторила психиатр, как будто осмысливая это утверждение вслух. Когда Пирс услышал свой ответ из её уст, он показалось ему чрезвычайно глупым. Отвернувшись к шкафу, он зацепился взглядом за фигурку сгорбленного, босого старика в обносках. Он тащил на себе огромный мешок, который был в два раза больше его самого. — Мистер Блэкбёрн, Вы хотите, чтобы я помогла ей? — Дэвенпорт внимательно рассматривала внутреннюю борьбу, происходящую внутри мужчины, стоящего перед ней. — Конечно. Я же пришёл сюда за этим, — поспешно проговорил Пирс, поворачиваясь к женщине. Заметив искреннее негодование в голубых глазах мужчины, она улыбнулась. — Я рада, это слышать, — мягко произнесла психиатр, отмечая что-то у себя в записной книжке. Пирс нахмурился, ощущая какую-то странную тревогу рядом с этой на вид безобидной, дружелюбной женщиной. Она как будто видела его насквозь. Развернувшись, он направился к двери. — Я понимаю, как сложно вам было принять это решение, мистер Блэкбёрн. Пирс ухватился за ручку, поджав плечи. — Вы слишком высокого мнения о себе, — низко протянул мужчина, не оборачиваясь. Дэвенпорт вытянулась, с откровенным любопытством всматриваясь в высокого, молодого мужчину, историю которого теперь знала вся страна. Брошенный, озлобленный подросток, бродивший во мраке всю свою жизнь, пришёл к ней, чтобы попросить спасти ту, которую любил и ненавидел больше всех на свете. — Я сделаю всё, что смогу, мистер Блэкбёрн, — пообещала Дэвенпорт, перед тем, как Пирс громко закрыл за собой дверь. *** Мне было жарко. Хотелось пить. Хотелось разорвать на себе жалкое подобие ночной сорочки. Тонкая, но грубая ткань казалось намертво приросла к моей коже, так же как и тяжёлое одеяло, вдавливающее меня в кровать. Я потеряла счёт времени. Ко мне то и дело приходила медсестра, чтобы вколоть очередную дозу лекарства. Желания бороться и сопротивляться больше не было. Я зависла где-то между сном и реальностью. Липкая каша из разрозненных мыслей обволакивала моё сознание. В какой-то момент сквозь медикаментозную дремоту я услышала звук открывшейся двери. Нет. Нет. Только не ещё один укол. Но шаги не были грузными и шумными. В нос ударил запах сигарет. Пирс. Он вернулся. Я дёрнулась или мне так только показалось. Приоткрыв глаза, я увидела очертания мужского силуэта. Где-то внутри неприятно засвербило. — Джоанна Уокер, — скрипучий, едкий, как ядовитый дым, голос проник в мою голову. Я шумно втянула воздух, почувствовав кисловатый запах квашенной капусты, смешанный с табаком. — Ты... — Не напрягайся. Просто лежи и получай удовольствие, — силуэт приблизился. Я до боли стиснула зубы, пытаясь разглядеть хорошо знакомое мне лицо. — Вот сейчас ты мне нравишься. Такая бледная, обездвиженная, — мерзкий голос извивался, как гремучая змея. Мои губы шевелились, но я не могла сказать ни слова, словно у меня вырвали голосовые связки. — Святая мисс Андерсон. Что же с вами стало? — злобный, беспощадный шёпот прямо над моей головой. Я издала жалобный, булькающий звук. — Что-что? Он был совсем близко. Если бы только я могла защитить себя! Я судорожно облизала пересохшие губы, делая над собой титаническое усилие. — За что? — беззвучно произнесла я. Маленькие, серые глаза сверкнули прямо надо мной. — Громче. Я снова облизала губы, тратя все свои оставшиеся силы и концентрацию, чтобы произнести всего два коротких слова. — За что? Послышался тихий, ядовитый смешок. — Ты до сих пор не поняла. Как же это грустно! А я так старался донести до тебя правду, — откровенно издевательский тон его скрипучего голоса пустил ледяные мурашки по моей спине. Я чувствовала его спёртое, кислое дыхание на своём лбу. Казалось, что ещё секунда и он ударит меня или схватит за горло. Но вместо этого он внезапно отстранился. Послышались его тихие шаги. — Знаешь, я сначала не поверил, что у тебя действительно хватило наглости вернуться в Теллурид. Но ты смогла меня удивить. Да, и не только меня. Ещё притащила с собой телохранителя. — Что...ты сделал с... — мне было больно говорить. Силуэт резко переместился в сторону. — Всё началось с твоей мамаши. Она корень зла, понимаешь?! Похотливая тварь разрушила две семьи. Если подумать, то мы с тобой оба жертвы, — скрипучий голос приобрёл человеческие краски. Я распознала обиду и боль. Приоткрыв рот, я сделала рванный вдох. — Ты же сама ненавидишь свою мать. Я знаю. От его жуткой уверенности к моему горлу подступила тошнота. — Дарси, Дарси, Дарси. Это отвратительное имя преследовало меня всё моё детство. Ни один скандал не проходил без неё. Она продолжала разрушать мою семью. Она жила в моём доме, лежала в постели моих родителей даже после того, как сдохла. Я ощутила, как кончики моих пальцев подрагивают от ужасного напряжения. — Мой отец не обращал никакого внимания ни на меня, ни на мать. Ему было плевать. Она выжгла в нём всё. Прошлась катком и не оставила ничего, кроме уныния и безразличия. Брайан говорил быстро и порывисто, словно давно ждал этого момента. Его застарелая боль была искренней. Она была такой острой, что мне было физически невыносимо слушать его. Я хотела, чтобы он замолчал. — И тут появляешься ты. Вторая Уокер. Обновлённая версия. Только такая вся чистая и благородная. Хорошая учительница, готовая прийти на помощь в любой момент. Я не верил тебе. И был прав с самого начала. Ты вцепилась в Пирса мёртвой хваткой. Надо было быть слепой, чтобы не замечать, как он смотрел на тебя. И, конечно, ты замечала. Тебе это нравилось. Я ещё тогда понял, что ты такая же, как она. Меня передёрнуло. Я прикрыла глаза, отворачиваясь от источника всепоглощающей ненависти. — Пирс потерял голову. Он защищал тебя от всех. Не давал никому оскорблять тебя. Он не видел в тебе то, что видел я. Он думал, что ты ангел, а я знал, что ты демон. Такой же, как она. Брайан замолчал, шумно дыша. Его взгляд жёг, ранил, разъедал, как кислота. Он приблизился, мучительно медленно наклоняясь ко мне. — Ты сбежала, а он остался. Ты так сильно о нём заботилась, что кинула его и спряталась от позора на пятнадцать лет. А потом решила, что срок давности прошёл и можно вернуться, как ни в чём не бывало. Но тут ты просчиталась, — его вязкий, пропитанный злорадством шёпот сдавил мне горло. Меня начало лихорадить. Его непропорциональное, грубое, искажённое лицо расплывалось передо мной, превращаясь в страшную, чудовищную маску. — Ты сделала мне подарок, приехав в Теллурид. Я получил то, что так долго ждал. Возможность. Я дёрнулась, почувствовав лёгкое прикосновение к своей щеке. — Говорят, дети расплачиваются за грехи отцов. Её больше нет, а вот ты жива. Пока. Зажмурившись, я стиснула зубы, пытаясь сдержать протяжный стон, вырывающийся из моей груди. — Ты сама напросилась, когда пошла к моему отцу. Расспрашивала его про свою грёбаную мамашу. Зря. Очень зря. Я хотел всё сделать по быстрому, но ты умудрилась свалиться с лестницы, отделавшись лёгкими ушибами. А вот теперь будет сложнее выпутаться, — резкий, едкий выдох и снова лёгкое, омерзительное прикосновение. Я сморщилась, испытывая жуткое отвращение. Брайан довольно хмыкнул, придвигаясь ещё ближе. — Но знаешь, у тебя всё ещё есть Пирс. Во время нашего последнего разговора он явно разделил мою радость по поводу твоего лечения. Мы оба считаем, что твоё место здесь. Я выписал ему пропуск по старой памяти, — шёпот Брайана скользил по моей коже, оставляя на ней ожоги и порезы. — Теперь у твоего любимого ученика появилась уникальная возможность претворить в жизнь все свои фантазии. И поверь мне, он не упустит такой шанс. Вот как Пирсу удалось пройти ко мне в палату. Он в сговоре с Лесли. Боль распространилась по всему моему телу, сдавливая мои внутренности. Добившись желаемого эффекта, Брайан наконец-то отошёл от меня, наслаждаясь моей агонией. — Майкл...Майкл, — начала бормотать я, чувствуя как спазмы распространяются по моим конечностям, заставляя меня изгибаться в неконтролируемых конвульсиях. Язвительный, злой смешок младшего Лесли ударил меня в живот. — Надо было тебе оставаться со своим детективом в Бостоне и забыть про существование Теллурида. — Убийца! — сипло вскрикнула я, лихорадочно мотая головой. Меня трясло и подбрасывало, как будто через меня прошёл электрический разряд. Брайан стоял у дверей, молча наблюдая за моими мучениями, пока я не начала громко и протяжно стонать. Послышались спешные шаги. Кто-то обхватил меня за ноги и за руки, пытаясь пригвоздить к кровати. Меня разрывало изнутри от боли. Перед глазами поочерёдно появлялись лица, сменяя друг друга в безумной карусели. Красивое, улыбающееся лицо мамы, продолговатое, хмурое лицо папы, острое, жестокое лицо Пирса, грубое, благородное лицо Томаса Лесли, непропорциональное, желтоватое лицо Брайана и мёртво-бледное, мужественное лицо Майкла. Я проваливалась в беспросветную черноту, судорожно хватая ртом воздух. — Мама... — простонала я, ощущая иглу, прокалывающую мою кожу. — Сейчас станет хорошо, рыбка, — безразличный голос медсестры растворился в жутком гуле, терзающем моё истощённое сознание. *** Дэвенпорт стремительно поднималась по ступенькам. Стук её каблуков отскакивал от стен, отдаваясь эхом. Подойдя к одной из многочисленных, тёмных дверей, она тихо постучалась. — Заходите. — Добрый день, доктор Лайтон, — поздоровалась женщина, заходя в просторный, но тёмный кабинет, заставленный старой, громоздкой, коричневой мебелью. Круглые, карие глаза главного врача оценили миловидную гостью, как очередного, безнадёжного пациента. Нехотя отложив в сторону ручку, толстый мужчина лет шестидесяти с короткими, немного всклокоченными, седыми волосами подался вперёд. — Чем обязан, миссис Дэвенпорт? — учтивая, но отстранённая интонация его голоса выдавала скрытое пренебрежение. Женщина изящно сняла с плеча маленькую, кожаную сумочку, садясь в потёртое кресло. — К вам в больницу поступила Джоанна Уокер. Я бы хотела ознакомится с причинами госпитализации, — вежливо, но строго ответила Дэвенпорт. — На каком основании Вы интересуетесь этой закрытой информацией? — главный врач насупился, как сыч. Лёгкая улыбка растянула её аккуратные, почти кукольные губы. — Сэм, мы с тобой работали бок о бок десять лет. Ты же знаешь, что у меня всегда есть основания, — мягко проворковала женщина, использую доверительную интонацию. Мужчина поправил чёрно-белый галстук, слишком туго затянутый на его толстой шее. Его выпуклые, карие глаза потемнели. — У Джоанны Уокер параноидное расстройство личности. Ей необходимо стационарное лечение, — продекламировал Лайтон. — Я лично проводила экспертизу её вменяемости две недели назад. У неё нет параноидного расстройства, — Дэвенпорт смотрела немигающим взглядом на своего коллегу, давая ему понять, что не уйдёт без конкретных ответов. — Вы же знаете, что паранойя может быстро развиться из-за сильного стресса. — Я хочу ознакомиться с документами и официальной диагностикой, проведённой с пациенткой, — Дэвенпорт говорила с напором человека, не привыкшего сдаваться. Доктор Лайтон криво усмехнулся, приняв оборонительную позу. — Хлоя, ты давно уже не работаешь в этой больнице, и у тебя нет доступа к документам. Советую тебе продолжать занимать частной практикой и не вмешиваться в серьёзные дела, — понизив голос, объявил главный врач. Большие глаза Дэвенпорт насмешливо блеснули. — Можешь меня поздравить, Сэм. В этом году я вошла в городской совет Теллурида, — гордо объявила элегантная, хрупкая женщина с копной светло-каштановых кудрявых волос. Мужчина вопросительно изогнул свои широкие, седые брови. — Мне давно хотелось написать докладную на тему нецелесообразного подхода к лечению в этой больнице. Ко мне приходят покалеченные пациенты, проходившие лечение здесь. Их пичкают таблетками, которые только усугубляют их симптомы. И мне приходится выводить их из состояния глубокой медикаментозной зависимости. Главный врач скукожился, недовольно нахмурившись. — Насколько я помню через месяц тебе нужно будет подавать заявление на продление бюджетного обеспечения от округа. Правильно, Сэм? — Дэвенпорт мягко наносила точечные удары, умело вводя оппонента в состояние растерянности и смятения. Лайтон выпучил свои карие глаза. Возмущение и злость исказили его морщинистое лицо. Дэвенпорт расплылась в милой улыбке. — Я советую тебе пойти мне на встречу и дать удостоверится в том, что Джоанна Уокер находится здесь не по ошибке. Мужчина визуально уменьшился вдвое, вжавшись в свой деревянный стол. Его круглое лицо покраснело от напряжения. Медленно поднявшись, он подошёл к шкафу, доставая оттуда тёмную папку. Тяжело и недовольно дыша, Лайтон посмотрел на свою старую знакомую. Дэвенпорт держала на лице дружелюбную маску, терпеливо выжидая. Поджав губы, мужчина нехотя протянул ей папку. Психиатр сразу же взялась за изучение многочисленных отчётов, пока её коллега стоял над ней, не скрывая своей неприязни. С каждой секундой треугольное лицо Дэвенпорт становилось всё серьёзнее. Дружелюбная маска начала сползать. — Вы прописали ей гигантскую дозу клозапина, — проговорила женщина, не поднимая головы. Её мягкий голос угрожающе понизился. — В сочетании с тяжёлыми антидепрессантами. — Уокер буйная пациентка. Приходится работать с её нервной системой на прямую, — пробубнил главный врач, засунув руки в карманы белого, медицинского халата, который явно был ему мал. Дэвенпорт резко поднялась на ноги. Её тонкие брови сошлись на переносице. — Мне нужно её увидеть, — потребовала психиатр, крепко держа в руке папку. Лайтон наклонил голову на бок, выдавливая слизкую ухмылку. — Это невозможно. Она нарушила общественный порядок. В папке есть подробные свидетельские показания. На данный момент Уокер пациентка нашей больницы, а Вы не приходитесь ей ни родственницей, ни лечащим врачом. Дэвенпорт шагнула вперёд. Её милое лицо исказило яростное возмущение. — Такое сочетание препаратов может привести к непоправимым изменениям в коре головного мозга, мышечным спазмам и судорогам. Я не позволю превратить её в овощ, — продекламировала психиатр, выбрасывая каждое слово в круглое, морщинистое лицо Лайтона. — Она под постоянным надзором. Не волнуйтесь, миссис Дэвенпорт, — заверил главный врач, одаривая свою коллегу кислой ухмылкой. — Если с ней что-нибудь случится, тебе не сносить головы, Сэм. Я скоро вернусь сюда и заберу её, — низко проговорила психиатр, отдавая папку грузному, покрасневшему мужчине. — Буду с нетерпением ждать тебя, Хлоя, — тихо процедил Лайтон, провожая взглядом, стремительно покидающую его кабинет, женщину. *** Сигаретный дым клубами поднимался вверх, цепляясь за голые ветки деревьев. Молодой, русоволосый мужчина стоял, прислонившись к стволу, держа в руках тлеющую сигарету. Приложив к уху телефон, он медленно выдохнул через слегка приоткрытые губы. — Мистер Блэкбёрн, я обо всём договорился, — протянул приятный баритон. — Сумма остаётся прежней, мистер Родригес, — напомнил Пирс, делая затяжку. — Да-да. Два миллиона долларов. Они согласны, — сладко пропел адвокат, довольно причмокнув. — Интервью должно состоятся через неделю. Билеты на самолёт пришлют за день до съёмок. — Хорошо, — низко протянул Пирс, выбрасывая сигарету себе под ноги.