Призрачная Академия| Тусовщики

— Я хочу — я получаю, я хочу — я получаю! Хей, Спенсер, подпевай! — задорно перекрикнула песню «7 rings» девушка с заднего сидения, активно пританцовывая. — Мисс Кроуфорд, мы подъезжаем ко второму контрольно-пропускному пункту, — мужчина провел по колесику проигрывателя, приглушив мотив. — Поняла, вхожу в роль, дружище, — хмыкнула блондинка, надевая солнцезащитные очки.       Выезжавший автобус взял первенство в узком проезде, вымощенном серыми кирпичиками. При проектировке крутой спирали архитектор века восемнадцатого ориентировался на громадные телеги с провиантом, что являлись раз в несколько месяцев и забивали здешние кухни и кладовые доверху. В то время по тропе можно было и разгуляться, пробегая меж лошадей, заглядывая под мешковину и сверяясь с учетом. А в нынешних реалиях железный брикет угрюмо протискивался вниз. Одно неверное движение, один градус угла поворота колёс — и вот он обрыв.       «Наездник» современной «повозки», вместительностью в более чем сорок человек, смог бы испытать на себе невесомость, словно космонавт на мгновенье-другое. Но физиономия шофёра сколота из тех же камней, по которым проходились шины. Молча, без намека на живость в проявлении, выверенными движениями он крутил руль. Одному Богу известно, как водитель и его коллеги ежегодно преодолевают три таких завитка. Причем последний, ближайший к Академии, самый крутой.       Глядя на это, барышня на пассажирском люксовой тачки напротив пожалела бы беднягу. Из-за не манёвренного судна, из-за его, наверняка, раннего подъёма — первые рейсы начинались с шести утра. Если бы сочувствие не перебивала веселящая мысль: подруга приехала на одном из автобусов. Скорее всего, она уже на месте. — Спенс, а ты бы согласился на такой аттракцион, если бы тебе заплатили или высадил наших студентиков до КПП? — Высадил. Проще охране или другим бездельникам доплатить, чтобы багаж донесли, чем так корячиться. — И я сомневаюсь, что за каждый пролет тариф так уж повышается. Но, вероятно, это единственная доплата, ради которой можно напрячься раз в год. — Не проще ли переехать, мисс? В город, где больше рабочих мест. — Понятия не имею, Спенс. Что держит сильнее людей в деревнях — безысходность, осознанный выбор или что-то высокое и непостижимое для поколения потребления? — Разве вас возят деревенские? — На нейтральной территории — да. А как сюда попасть знают лишь избранные. Мне ни стюардессы, ни кондукторы не признавались. Может, тоже деревенские, и им доплачивают за молчание.       К деревянным вратам высокого, метров тридцати, каменного забора подъехала черная машина С-класса с тонированными задними окнами. Тихий звук автомобиля не нарушил идиллию природного ансамбля птиц и шелеста листьев деревьев. Из крошечной постройки рядом вышел охранник и внимательно осмотрел протянутые документы. — Кроуфорд, ты чтоль? — выглядывал девушку за водителем, с теплотой. — Я-я. Успели соскучиться? — А то! Скучно без вас, да глухо.       Перекинувшись парой фраз, работник, кряхтя, опустил висевшие железные цепи. Никаких шлагбаумов, только средневековый подход. Поразительно, как ещё не ворвались жители ближайших поселков награбить чего из Академии.       Последняя остановка совершилась у входа к административной башне, пик которой остриём разрезал пузатые облака. Красные туфли на тонкой шпильке коснулись асфальта, и из машины выплыла женственная миниатюрная фигура. Она сняла «кошачьи глаза» неестественно медленно. Сопровождающий же оперативно открыл багажник. — Спасибо, Спенсер. Отнеси вещи, списки будут на первом этаже, — бархатным голосом дала указания. Юная особа успела примерить маску, такую же ненастоящую, как её блонд, и с самоуверенной гримасой сказала громче, всему замку перед собой. — Трепещите, сучки. Главная стерва в городе!       Неожиданно весь пафос момента разрушил смешок. Краем глаза студентка заметила мужчину в костюме, который прошел мимо к нужному ей входу. Выражение лица девушки не изменилось. Не хотелось показывать свою растерянность, пускай спиной тот и не заметил бы. Однако холодящий яд сковал тело. Статуя основоположника Академии — Джонсона –, обрамляющая лестницу к парадным дверям, в манер незнакомца покосилась с ехидством. «Мать твою! Ну конечно, опять я! Если это новый преподаватель — пойдёт сейчас и сдаст меня миссис «самой приторной улыбке». Потрясающе, Милс! Почему нельзя хоть немного повыгребываться?! Ё, я не так часто это делаю! Наверное.»

________________________________

      Ни разу не выспавшийся Новель щёлкнул напоследок вид на небесную обитель знаний. В папке ноутбука «вдруг надо» уже мелькали изображения с того же ракурса. Вероятно, делать снимки каждый год становится некой традицией для успокоения нервов.       О существовании университета обыватели и не догадывались, а, узнав, наверняка бы выстроились в очередь от этой автобусной остановки. У неприметной деревушки, что находилась в получасе езды до пункта назначения. В двадцать первом веке в интернете хранилось всё: от пресловутых видео с котиками, до пошаговой инструкции создания бомб. Но ни одного упоминания местоположении Академии. Что уж попасть туда, найти крупицу информации было первым испытанием абитуриентов на смекалку. По сети разбросаны разве что урывки, больше похожие на слухи. Некогда лучшее учебное заведение во всем мире, исчезнувшее с карт по загадочным обстоятельствам. Выпускники успешные и трудоустроенные все без исключений. И каждый человек был наслышан о закрытом университете Джонсона. Однако не верили, что Академия продолжает воспитывать специалистов, либо обучает лишь потомков знатных родовых кланов. Потому и вероятность пройти отбор немногим больше, чем попасть в авиакатастрофу. Величественное строение на холме, насмехавшееся над теми, кто оставался внизу, оставалось призраком для всевидящего ока современности.       Точно его основатель — весёлый дед с загадками, разгадав которые смышлёные внуки получали не наследство, а умение богатства преумножать. Калеб не из их числа, как и не из тех, кто отдал бы последние деньги ради «корочки». Будь образный список претендентов на имущество такого предка, остальные родственники непременно запросили бы фотографа сдать ДНК-тест, а тот показал бы от силы пять десятых процента. У него нет связей, миллионов или знаний размером с библиотеку.       Новель был случайным выбором матушки-судьбы, с любопытным взглядом на мир, учитывая его разноцветные глаза. Ещё и австралиец. Калеб лишь течению обстоятельств не сопротивлялся, лежа на поверхности воды, скорее в позе покойника, чем звезды.       Однако думы, что образование доступно не всем смертным, особенно столь элитарное и, в данном случае, загадочное, туманом витали вокруг, не терзая его душу. Перед Калебом стояла настоящая дилемма, более приземленная. Будто решая всё своё дальнейшее предопределение, он осматривал свободные места. Протягивал документы водителю и что-то прикидывал. Если быть откровенными, вариантов немного. Сесть со скромной рыжей девчушкой, линзы в её тишейдах визуально увеличивали глаза, пестро одетой блондинкой или стереотипным качком. Несмотря на то, что автобус был почти пустой, выбор упасть в кресло и положить сумку на соседнее не учитывался. Новель твердо решил завести друзей в этом году. «А то как прошлом — буду выглядеть как шизонутый. Так и сойти с ума можно.» — отрезал брюнет. — Можно составить компанию? — Калеб встал у блондинки, кинув взгляд на место рядом. Всё же жёлтое платье его привлекло больше. «Выглядит она приветливей всех, проще завести беседу.» — Конечно, — ласкала слух голос со звучанием виолончели. Элегантно убирая крем для рук в сумочку, она незаинтересованно предположила. — Первокурсник с операторского? Я Стейси. — Калеб, — в ответ нацепил приветливую улыбку. — Нет, я на втором курсе, — опешив от моментальной и такой точной догадки, Калеб опустил голову на свисающий с шеи фотоаппарат на ремешке. Смутившись рассеянности, он для уверенности небрежно бросил. — Кинематографист, если быть точнее, — Новель положил кожаную сумку в секцию над ними и уселся. — В такую рань фотки лучше выходят? — Другие. Можно играть с освещением, — сообразив, что это мог быть тонкий намек, он участливо спросил. — Тебя сфотографировать? — Да, можно, когда у тебя будет желание, — от этой фразы он удивился сильнее. Она не принялась расчесываться, выпрашивать, как сделали бы другие, а дала возможность творить. Будто знала, что он любитель спонтанных, «живых» кадров. Угадала или нет, Новель был впечатлен, теперь цепляясь за каждое слово. — Я тоже со второго, антропологический. У нас небольшие группы, факультет тоже, так что антропологи редко с кем пересекаются. Но ты можешь знать Мелиссу. Она учится на журналиста, наверняка вам дают совместные задания. К тому же, Милс много с кем общается. — Не припомню. Мы часто зависаем в проявочной, тоже с окружающими почти не контактируем. Разве что на обеде. А почему так рано еду, — он сделал небольшую заминку, чтобы сформулировать предложение, которое не звучало бы как нытьё, — переезжаю в другую комнату, предыдущий сосед — торчок — покоя не давал, — как-то неловко усмехнулся Новель. — Не всем везёт на соседей, — кивнула Стейси, как бы выражая поддержку. — Моя соседка обожает тяжелый рок. Я люблю рок, но не каждый день, девять месяцев подряд без остановок. Как бы сказала Мелисса: «Наркоманы бывают разные. Они не все плохие», — забавно спародировала подругу, сделав тон серьезней.       Такой простой диалог, но Калеб ощутил глоток свежего воздуха, выползая из-под глыбы социальной отрешенности. Эта маленькая голубоглазая девчонка, с едва заметными веснушками у носа, с завитками золотых прядей, подсвеченными медовыми лучами, предстала озарением тьмы. Он не ведал, почему из холодной Стейси с аристократичными повадками она вдруг потеплела. Готов был поспорить на любую сумму — простое везение.       Брюнет лишь хмыкнул, уводя глаза в потолок. Настрой появился на отличное начало учебного года. Сделал маленький шаг на пути в счастливое будущее — познакомился с приятной однокурсницей. Сейчас сменит комнату и надоедливого соседа и вот она — новая прекрасная жизнь в Академии.

________________________________

«Да он прикалывается!» — подумала Милс, глядя на приклеенные скотчем ключи над стеклянной дверью.       Из-за своего низкого роста она бы смогла попробовать их достать только в прыжке. Каблуки же намекали на «приземленный» день, как и в общем её образ: чёрное летящее платье и пиджак в тон туфель. С собой ничего не было, чем можно было бы подцепить находку — все вещи унёс Спенсер. Конечно, у неё был другой выход — подойти к миссис Свит. Ребята могли оставлять там запасные ключи от кабинета, однако главную по организации отвлек тот мужчина в темном в крупную белую клетку костюме. Студентка надумала, что он новый преподаватель, рассказал о её остром языке. Поэтому видеться с женщиной сейчас — не лучшее время. Тем более, они впопыхах ушли в сторону административной башни из пристройки.       И все же Кроуфорд стремилась пробраться в комнату — надо ознакомиться с местом, в котором будешь проводить большую часть времени весь год. Блондинка подпрыгнула, в надежде с первого раза выхватить ключи. — Может разбег возьмешь? — как из неоткуда послышался насмешливый-бас парня. — Давай подсажу. — Твою то… — испугавшись, выругалась громче, чем ожидала, чуть не потеряв равновесие. Она сразу же посмотрела на источник звука, вернее, юношу со смутно-знакомой мордашкой, в серых спортивках и белой майке. Его картина забавляла, судя по довольному выражению лица, что выводило попрыгунью из себя. Щеки Кроуфорд полыхнули с осознанием, как это выглядело со стороны. Раздражение так и сочилось. — И давно ты тут стоишь — смотришь? Нет, я сама справлюсь, — горделиво заявила, вновь переводя взгляд на желанный объект. — И как же? Не глупи… — сделал пару шагов, с усталыми нотками в голосе.       В мгновение ока Лиса нашла оригинальное решение. Точнее, ситуация вынудила её думать резвее, лишь бы утереть нос шутнику. Зеленоглазая сняла с головы очки и, вытянувшись, подцепила ключи. Поймав их с победно-высокомерной миной и хитрым огоньком, повернулась шатену, изящно протянув руку с «призом». — Вот так, — хмыкнула, сжав ключ в кулаке. — Если хочешь помочь — не надо стоять и смотреть. — Впервые вижу человека, который с таким рвением пытается попасть туда, кроме Фишера, — подошёл неспешный спаситель с нескрываемым сарказмом, пока та открывала дверь. — И кто же ты? — Скоро никто этот вопрос задавать не будет. А газету будут разбирать как горячие сеты в столовке, — самодовольно ответила крашенная, скрываясь за стеклянной поверхностью. — Мелисса Кроуфорд.       Закрывшись в кабинете, блондинка заметила специальное покрытие-плёнку. Из редакции можно лицезреть, что происходит вокруг, а саму комнату просмотреть невозможно. «Зачем ты сделал это, Фишер? Наблюдал за чужими секретами?»       Юноша с ухмылкой уставился на отражение так, будто видел Лису, скользнув ниже уровня собственной шеи взглядом. В такой близости она подметила его выжженные солнцем чуть вьющиеся локоны, беспорядочно разбросанные по голове, несколько ярких точек веснушек на спинке носа, очерченные челюсть и скулы, которым она могла бы позавидовать. Из-за часто отекшего лица и девичьей припухлости щек, её черты не были так выразительны, и смягчены как будто из злого умысла. Кроуфорд уверилась, что встречала раньше где-то губы с этой ужимкой. Он прочел табличку на двери, «ВЫЖИВШИЙ СТУДЕНТ», а после пошёл в сторону другого корпуса.       Единственный редактор отсутствовал, хотя было понятно и то, что до окончания каникул работа кипела. Не смотря на дружбу с прошлым шеф редактором, Мелисса бывала здесь редко. Небольшая комната, посреди которой стояло два стола так, чтобы ребята могли переглядываться. Один обжитый, в отличие от соседнего — показатель того, что шеф радостно собрал свои вещи и выпустился. Под двумя окнами с видом на столовую зону, придвинуты низкие шкафчики. Предположительно, там хранились разные фотографии с мероприятий и документы. У прилегающей стены входа по правую сторону разместились ещё парочка больших железных шкафов. Пробковая доска повисла за спиной Фишера. На ней: даты вузовских событий, расписание ребят и прошлогодний график выпуска газеты. Они не так часто печатались.       Каморка, которую с гордостью Николас называл редакцией, была точно насмешкой Свит. На первый этаж пристройки извне вела скромная дверца расположенная справа от красивого массивного крыльца, ведущего на второй этаж, с памятником Уолтера Джонсона и крышей над ним. Окна редакции как раз слева от лестницы. При выходе из комнатушки можно было простелить красную ковровую дорожку к лифтам административной башни, находившейся напротив по диагонали вправо. А оттуда сразу к девятому этажу, приемной перед кабинетом Свит. Паркет, уложенный елочкой, стрелой указывал дальнейшее направление, мол: " рано или поздно вы все окажетесь у меня на ковре!».       Да и размеры помещения вызывали толи смех, толи слезы. При большом желании даже с имеющимся минимальным набором мебели здесь втиснулось бы человек пятнадцать. Стоя друг у друга на головах, но втиснулось бы. На место пустовавшей стены за Дрейком — выпустившемся глав-редом — притащить миниатюрный диванчик и все, минус пять человек гарантировано.       Как бы Николас не старался, ВЫЖИВШИЙ СТУДЕНТ читали в основном в администрации и на парах журналистов (по воле преподавателей, естественно). У ребят спросом пользовались его маленькие заметки, которые тот умудрялся приписывать в официальные буклеты. Фишер был опытным нарушителем правил, знал тайные ходы с территории и уводил всех желающих в ближайший клуб так, чтобы никто не заблудился в лесу и на следующий день о выходке не узнали «надзиратели», шутил редактор.       На глаза попалась бумажка, на которой от руки:

«Привет, Милс! Я могу заснуть. Писал новый выпуск. Если что, забегай в 305, мне ещё нужно тебе рассказать кое-что и показать всё. — Ник»

«Вот же ты дед, Никс. Нет бы написать сообщение и по-человечески ключ передать. Надо же устраивать квесты!»       Кроуфорд взглянула на часы. Десять утра. Кажется, парень действительно не выдержал бессонной ночи, ведь он чуть ли не жил в этой комнате от восхода солнца и до захода. Недолго думая, блондинка сложила листок, выбросив в урну у стола, и уверенно направилась в мужскую башню.

________________________________

— Здравствуйте, миссис Марш, — приторно поприветствовала Мелисса. В общежитии парней она была завсегдатай, поэтому успела наладить отношения с коменданткой. — Я к Николасу в 305-ую. — Привет, Мелисса, — женщина улыбалась до следующей фразы, отвечая рвано и подозрительно односложно. — Нет. Ты не можешь туда пойти. Он… Заболел. — В каком смысле? — приподняла бровь, не выходя из образа. — Ему стало очень плохо. — Ладно-о-о, — протянула второкурсница, задумавшись на долю секунды. — Тогда я к Авуше, он мне должен конспекты. — Милс, я тебе не поверю до тех пор, пока он сам не придёт и не подтвердит это. Я вас знаю, — выпучила глаза, сказав недовольно, со свойской снисходительностью.       Марш не умела врать, бесспорно, и не была слишком наивной или глупой. За годы работы насмотрелась многого, но не такое пугающее, как в этот раз. Кроуфорд поняла, что с Фишером произошло что-то неладное, а ведь он знает все тайны Академии. Самое главное — у него есть информация о газете. Лиса обязана её достать. Теперь блондинке просто необходимо проникнуть в 305-ую нового шеф-редактора. — Поняла, миссис Марш. Сейчас Фукс подойдёт, — хмыкнула она по-лисьи хитро и сразу же отправила сообщение другу.

«Хей. Я знаю, что ты уже в местном Хогвартсе. Тащи свои кости к этой жирной тушке! ЭТО СРОЧНО! По пути всё расскажу.»

      Кроуфорд не была критична к чужой комплекции и весу как к своему. Вместе с тем хорошо относилась к собеседнице. Приписка появилась лишь оттого, что журналистка не переносила, когда кто-то останавливает её в безумных затеях. Она оперлась спиной о стойку, за которой сидела женщина и уже что-то отмечала в гламурном журнале. Непроизвольные резкие движения кистью выдавали тревожное состояние Марш. Рыжая хранила ключи и некоторые подноготные общежития, пускай и знала малую часть. Мелисса заметила, что на диванчике рядом с лифтом расположился интересный парень с гетерохромией. Он как-то странно косился на комендантку.       Внимание перехватила подошедшая подруга в пестром платье.       Часто девчонок сравнивали и считали сёстрами. Не только из-за страны, в которой родились и сблизились за год до поступления в Академию. Обе низкого роста, блондинки со светлыми глазами и, на первый взгляд, идентичной комплекцией. Их, так называемая, ментальная связь укрепилась за годы дружбы настолько, что они могли встретиться в похожей одежде.       Если присмотреться и узнать их лучше, то можно заметить, что у Стейси была более спортивная фигура. Журналистка же быстро скидывала и набирала, а за летние каникулы как будто вовсе уменьшилась в размерах. Лицо Рублис более симметричное относительно верхней и нижней части, в форме округлого квадрата, а у Кроуфорд челюсть сужалась, напоминая сердце. Лиса активно пользовалась косметикой, чтобы акцентировать внимание на своей, и без того, миленькой внешности. Стейс — приверженка естественной красоты, она замазывала синячки под глазами и наносила тушь, не считая любви к ярким помадам. Волосы подруги завивались и стрижка короткая, едва локоны касались плеч. Крашенная пыталась отрастить длину, однако из-за манипуляций с высветленные пряди обламывались чуть ниже лопаток.       Они радостно поздоровались, обнявшись. Конечно, Милс написала антропологу, ещё по пути к мужской башне. — Хах, будто не пересекались вчера, Стейс, — хмыкнула Мелисса. — Да тут столько новостей, по ощущениям не день прошёл, а три, — отстранившись, воодушевленно объявила Рублис. Она посмотрела в ту же сторону, куда глядела журналистка, прямо перед встречей. — О, Калеб. Об этом тоже хотела рассказать, — подруга помахала, разумеется, новоиспеченному знакомому. — Вроде журналист я, а знаешь больше ты.       Первым делом на глаза бросилось, что-то блестящее в руках брюнета, пока тот ответил жестом Стейси. Приближающийся цокот туфель, в котором каждый в Академии мог узнать не глядя Джонсон, вынудил чрезвычайно медленно и с виду непринужденно развернуться корпусом к Марш. Лицо же Кроуфорд аккуратно прикрыла волосами, как бы поправляя их рукой. По темпу и дополнительным едва уловимым шагам возможно было определить, что ректор торопилась с кем-то на пару. Улавливая передвижения периферическим зрением, фигуры остановились у лифта. — Лестница? — коротко предложил мужчина.       В ответ фигуры поочередно вышли из обозримой зоны.       Невообразимо! Похоже, новенький время не терял и уже нажаловался на бранившуюся журналистку аж ректору! Вот только зачем они пожаловали в общежитие? Неужто кто-то провинился сильнее? Да так, что сама Джонсон снизошла до беготни по комнатам. И Ник, который готов сопли на кулак наматывать, лишь бы в редакции сидеть, заболел и закрылся. Ник! Явно творилось что-то неладное.       Вернувшись в прежнее положение, Мелисса удостоверилась в предположении. Цифра два на панельке над лифтом сменилась единицей. С характерным «дзынь» двери распахнулись. — Как всегда вовремя, — сказала Кроуфорд, приподняв правый уголок губ. — Этот чертила кому угодно планы обломает и в преисподней. И без своих тактик. — Авель! — добродушно воскликнула Рублис и так же помахала выходящему.       Фукс был самым высоким человеком из всех, с кем знакома Милс. Сначала она было предположила, что девчонки бегают за баскетболистом с безучастной физиономией. Однако Акколада — так называлось посвящение в студенты, сокращенно «кола» — свела их не только из-за пристрастия к шампанскому, но и любви к театральному ремеслу. Утонченность духовная отражалась и во внешнем проявлении: длиннющих пальцах, прямой осанке, выбеленной шевелюре. Тёмные глаза цвета шоколада искрились азартом лишь при звуке шипящих как открываемая банка газировки сплетнях. Этакий светский интриган с прислужниками-крысами, любимец дамочек всех мастей. Финальный аккорд образа Авеля бросал в холодный пот обитателей Академии без исключений. Помимо обладания им подноготной на каждого, он увлекался мертвецами. Как ожившими зомби, так и преступлениями. Будто сам был маньяком, спрятанным в центре внимания под ярким светом софитов.       Оттого Кроуфорд и Фукс спелись в нотах безумия. Он был рельефным, живее окружающих «не таких как все», контрастным.