Призрачная Академия| Тусовщики

— В лифт захожу, связь может отвалиться, если что. А не думаешь, что Лотта забрала, чтобы новички не стащили? — динамик телефона разрывался, будто Стейси включила громкую связь. В ответ прозвучала реплика, состоящая в основном из бранных выражений. В моменты сильного стресса подруга переходила на «сапожнеческий язык» — так она сама отзывалась о собственном поведении, — Ладно, спрошу у Леби и Ава, раз они ближе, а ты не паникуй. Сейчас со всем разберёмся. До встречи, Лис. Кабина остановилась на четвертом этаже, где антрополог без труда нашла 417-ую. Рублис всё ещё удивлял факт того, что после смерти Фишера, Калеб взаправду подселился к Авелю. Сначала такая акция показалась временной, однако парни, характеры которых во многом противоречили друг другу, и впрямь поладили. А то, с какой легкостью комендантка пошла на уступку, переоформив документы, можно объяснить расположенностью к актёру. Чары Фукса действовали на всех, не считая, кажется только, Бейкер, но он не часто заявлялся в башню персонала, вследствие практически не контактировал с Амбер. Так же девушке было интересно узнать, как Новель обустроился за месяц, ведь у ребят до сих пор не было нужды расхаживать по гостям. Мобильник провибрировал, оповещая о новом уведомлении, но она решила прочитать позже. Вообще удивительно, как с особенностью забывать про телефон вовсе, пловчиха обратила на него внимание сейчас. Постучав, приличия ради, Стейси открыла дверь и сделала шаг: — Парни, вы не видели… Блокнот, — ошарашенная, Рублис замерла. Фотограф, который несколькими неделями ранее пригласил на бал, который пару дней назад кружил в танце и готов был бегать за напитками в случае чего, сидел рядом с актёром за столом. Фукс был в бордовом халате с мокрыми волосами, видимо, только из душа. На экране компьютера горел костер и они смеялись как дети, поднеся руки, будто их могло согреть. Сознание Стейс прошибло простой до абсурдности мыслью. А смеялся ли Новель с ней вообще? А с кем он вот так же гуляет, как с ней? Может, она попросту выдумала сказку, чтобы спастись от всех проблем? Вся интимность момента была разрушена её появлением, а секрет теплых дружеских отношений, о которых никто не мог предположить, раскрыт из-за, теперь казалось, нелепой пропажи краденной улики. Лишь стук позволил им опомниться и обернуться. Обернуться как обычно. С такими же лицами, как и всегда. Резким движением второкурсница потянула за ручку деревянную преграду с табличкой «417», чтобы окончательно отогнать сомнения: — Ёлы-палы. — А я тебе говорил, — послышался насмешливый голос сплетника за стеной. — Чёрт… — Так, я не понимаю, — Рублис вернулась, закрыв за собой и скрестив руки на груди. Требовательный тон напомнил ей самой несколько совместных с факультетом юристов лекций о следственных мероприятиях. — Вы так сдружились? — Да, куколка. Просто, не хотели посвящать всех в наши утехи, — Фукс, котом с пищащими мышками, наблюдал за разворачивающейся сценой с весельем, устроившись поудобней на мягком стуле. — И как давно? — Да как въехал, так через пару недель наладились отношения, — Новель откинулся на спинку и сказал со свойственным спокойствием в голосе, игнорируя неоднозначные намёки Фукса. — Калеб. Я ведь тебе не нравлюсь? Только давай без вот этих — как подруга, — Стейс произнесла столь резко, словно порвала замучившую мозоль. — Кажется, рыбка приревновала рыбачка. — Я хочу дружить с тобой, Стейс. Со всеми вами. Но, видимо, ты неправильно поняла мои действия. — Зачем тогда позвал на бал и поход в Скай… Короче, ты понял. — Я же обещал сводить куда-нибудь, подумал, поучить кататься, и Скайнелл для меня — знаковый. А с балом… Ты бы видела себя, как ты о нём говорила. Ещё не встречал людей, которые так хотели бы пойти в конце пар украшать огромный зал. Как вы девчонками парились со шмотками. Вот и решил порадовать, на то мы и друзья, — голос парня звучал ровно и не выдавал волнения, как предполагала ситуация. Наконец-то он почувствовал некое облегчение, словно хирург сделал надлежащий порез. — Наш маленький «друг» умалчивает немаловажный факт. Ты бы знала, что твориться, когда я снимаю… — Хорошо-хорошо, — прервала провокатора второкурсница. Теперь кличка Новеля вызывала волну отвращения, а не умиление, как раньше. Ей было неприятно осознавать то, как она сама выдумала их будущие отношения. Выходит, на протяжении всего сентября Стейс строила иллюзии и свято в них верила, воспринимая дружеские поступки за мужские знаки внимания. Признавать не хотелось, посему, замаскировав обиду легкомысленностью, блондинка отвлеклась: — Я рада, из полутора тысяч людей в Академии, ты смог найти ещё больше друзей. Но я пришла по-другому вопросу. Из редакции пропала тетрадка Фишера, вы её не видели? — То есть ты постоянно ходила с Калебом и так и не заметила? Вот ты невнимательная. — Что не заметила? — Он всегда при мне. — Что? Объясняй. А ты, Ав, прекращай с играми и оденься, что ли. — Уговорила, барби, — Фукс прошёл к гардеробу, прихватив сотовый. В своих суждениях Рублис оказалась права, что стало более очевидным здесь, в их комнате. Любые перегородки не потребовались бы, чтобы отделить одну часть от другой. Они и в интерьере были прямыми противоположностями. Справа, за спиной Калеба ощущался подростковый бунт в редких, но броских красных деталях. Картина висящая над кроватью с зачеркнутой надписью «взросление», полародные снимки хаотично разбросанные по столу и скейтборд в углу, всё подчеркивало то, кем он был на самом деле, но прятал за образом тихого мальчика с книжкой в руках. А спокойные фисташковые тона, в сочетании с серыми благородными оттенками отражали Фукса, как и минималистичные фотографии над ложем. Посмотрев на левую сторону, можно было охарактеризовать статного владельца с изысканным вкусом. Сплошной диссонанс, как проявлял себя Авель сейчас. Антропологу показалось, что именно поэтому позволительно надеяться, что тот наконец начал им доверять, учитывая слова Хикару на балу, которые не давали ей покоя. — Фотки красивые, — кивнула Рублис. — Выбирал для альбома и выкинуть какие. — Выкинуть? Да ты чего? Думаю, Лиса и Лотта с ума сойдут, если им снимки дашь. Фишер же тоже что-то щелкал, а читать только тексты скучно. — Серьезно? В них же ничего особенного. — Точно знаю. Конфискую, раз не ценишь свой труд, — Стейс прибрала пару фото-карточек. — Помнишь, Милс сказала нам прочитать всё? Я подумал, что надо прочекать от начала до конца, вот и возился. Тем более, на нём уже есть мои отпечатки, что терять. — Ты же с Ларри Коппером постоянно ходил. — А, это. У меня ещё в средней школе была похожая обложка, а этой Ав поделился. Кстати, хотел кое-что сказать, — из шкафчика стола он достал книгу, — тут был странный момент… — И ты читал не про волшебников кей-поперов, а историю жизни Фишера? И ничего нам не сказал? — Ну, думал, что, пока нет точной информации, говорить незачем. — Посмотрю я на тебя, когда расскажешь Мелиссе. — Что-то мне подсказывает, что ей сейчас не до нас. Проверяйте телефоны, — ужасающе непривычно ровным тоном выдал Авель, листая новостную ленту.

________________________________

— Конечно видела, Стейс! Сейчас я устрою уроду взбучку! Забудет, как мать родную звать! Не только решил унизить нас, но ещё и бабок наварить, но ничего, я его выкурю. Кстати, что с блокнотом? Кроуфорд неслась по коридору учебного корпуса, как в кошмаре. Везде ходили студенты в чёрных толстовках с надписью «Выжившие сыщики» и логотипом с проткнутой ножом записной книжкой. Это, как и быстро распространяющиеся сплетни, выводило журналистку из себя. Глазами она постоянно сталкивалась с перешептывающимися людьми, подтверждающими страхи. — Поняла. Калеб должен знать, где живет уродец, или спросите у Марш. Я займусь сыном собаки, — отвлекшись на сброс вызова, девушка столкнулась с кем-то и бумаги, как в дешевой драме, разлетелись в разные стороны. — Осторожней! А, Фрэнк? Давай помогу. — Милс, чего бегаешь по коридору? Быстрее раздать худи? — Пирсон улыбнулся. — Ещё бы! — ехидно прыснула она. — Проклятье какое-то! Просто ужас. — Почему же? Выглядят стильно. — Ты серьезно?! Да за счёт наших стараний и риска кто-то хочет заработать. Но я найду паршивца и… — Лис, ты чего? Ник и мечтать не мог о таком успехе! — О чём ты? — Они же все вас поддерживают, не понимаешь? Теперь все действительно читают выжившего. И газету, и блог, — подобрав все листы, они поднялись, Фрэнк пылко продолжил. — Мы же с ребятами хотели так же, как и вы. Тусить, поднимать на уши весь уник, чтобы все сплотились, понимаешь? Вы с друзьями смогли сделать. Я сначала не верил в вашу затею. Даже решил, что делаешь всё назло. Но теперь вижу, что ты как Ник — безбашенная. — Ага, видел новый канал «Сосищики»? Они же просто нас там поливают! За мои идеи расплачиваются все друзья… — Это нормально. Знаешь, сколько раз прилетало от администрации, когда мы с Ником всё пронюхивали? — Он не говорил. Всегда казался крутым и всезнающим Фишером. — С синяками, как у тебя сейчас. — Эй! Не умеешь ты комплименты девушкам делать, — хмыкнула, слабо ударив здоровяка по плечу, — То-то Алишу найти не можем? Прячешь её? — Алиша сейчас не в лучшем состоянии. Захочет — объявится, не пропустишь, — Фрэнк усилил хватку, отчего листы зашуршали, сминаясь. Подняв указательный палец, бывший нападающий подчеркнул. — Запомни, выскочки-отличники всегда будут вставлять палки в колёса, но не их стоит боятся. Настоящие враги — выше тебя по статусу. Их решения сильно могут повлиять. — Может, расскажешь больше о Нике и ваших вылазках? Показания сильно помогут в расследовании. — Я занят и нужно морально подготовиться, понимаешь. И ты, вроде, куда-то спешила. — Точно! Спасибо, Фрэнки! Подумай! — Кроуфорд коснулась плеча Пирсона, а затем с озорным видом убежала к лестнице. Всего за несколько минут Мелисса очутилась в развлекательном, преодолев большинство пристроек, корпусов замка и пару этажей, неподалеку от бильярдных столов. Взбешенная, она разогналась настолько, что могла бы посоревноваться со спринтерами и, вероятно, установить рекорд. Злачное местечко с приглушенным светом граничило с дорожками боулинга и столами для карточных матчей. Азартные игры трактовались администрацией лишь со спортивной точки зрения. Делать ставки строго запрещено, но интуиция подсказывала, что устав мало кого останавливал. В перерывах между занятиями она то и дело замечала подбитых первогодок. С другой стороны, осуждать нарушителей было бы лицемерно. Они со Стейс и Авелем тоже приловчились существовать в «серой» зоне правил. В конце четвертой, для большинства последней, пары, игровую область заполонили юноша и девчата. В октябре ажиотаж вокруг помещения поубавился, что неудивительно. Первокурсники готовы были проводить здесь каждый день, а после первого учебного месяца любое развлечение приедалось так же, как роллы в столовке. Так что по лакированному темному, цвета каштана по стать столам, паркету скользили туфли и кроссовки завсегдатаев. Беседы сопровождали стуки шаров разного калибра: о кегли, либо друг об друга. Температура сохранялась как и везде, не считая морга, но обстановка воспринималась морозно. На фоне стен окрашенных глубоким синим с орнаментами, напоминающими люстру, мелькнул пиджак в тон. Видимо, он хотел мимикрировать, но идеальная до тошноты осанка выделяла среди прочих студентов, как и серое «асфальтное» сукно, над которым склонился Клиффорд. Журналистка подлетела к компании, среди которой затесались Кики и уже знакомый Ларри. Прихвостни сидели на креслах в стиле ампир, тогда как Клиффорд сосредоточенно выстраивал траекторию для удара. — Ну здравствуй, чумадей! Что, сделал на нас охваты и решил сразу поднять бабла? — Добрый день, — Чарльз оторвался от занятия, выпрямляясь, — Совсем не понимаю, о чём ты. — Не ври мне, чаемен, иначе я палку твою знаешь куда засуну? И проверну как на карусельке. — Чарльз, не стоит тратить время на разговоры с отребьем, — с высокомерным акцентом фыркнула Хаббард, положив ногу на ногу. — А ты, смотрю, умных слов нахваталась? Правильно, для начала нужно знать весь их спектр, чтобы потом научиться точнее подбирать. — Вот ты… — Мелисса, я действительно не понимаю, о чём ты говоришь. Если ты о канале. — Анале твоём! Конечно, о нём. — То вообразить не могу, кто в состоянии распускать грязные слухи о вашей компашке. Чтобы понять, насколько вы жалкие — стоит только раз понаблюдать за вами. Распространять бессмысленно. — Ты искренне полагаешь, что я поверю в эту чушь? Ты даже подружился с «деревенщиной», в твоём понимании, конечно, лишь бы больше выведать. — Что ты сказала?! Я не деревенщина! — Тогда глаза протри, Кики, и сними ролтон с ушей! Он вечно тебе договорить не даёт! Считаешь, что ты для него незаменимая? Даже я к тебе лучше отношусь и человека вижу, а не инструмент по добыче информации. — Очередное превосходное выступление шеф-редактора Выжившего Студента. Я восхищен. — Не забудь написать в пародии «подслушано Академия». А за мерч требую компенсацию! — Какой ещё мерч? — в его глазах мелькнуло искреннее удивление, что перебил хитрый оскал нарисовавшийся на физиономии. — Если и моих рук дело, то ты ничего не испортишь. — Стоп. Это ложь. Статьи ворованные, наши только перефразированные, а остальная информация в твоём желтушном канале — сплетни. Ты бы не додумался, — на миг Мелисса опешила, от внезапной догадки. — Но не обольщайся, мы прикроем шарашкину конторку, — журналистка спешно начала двигаться к выходу. — Ничего они не смогут! — Не торопись, Кики. Не стоит недооценивать своего врага. Неверное движение — матч проигран, — Клиффорд прильнул к столу и, задержав дыхание, произвел точный удар кием, загнав зелёный шар в лузу. — Профессиональные снукеры те, что стабильно одерживают победы, а не те, кто устанавливает рекорды.

________________________________

— Какого рода фотографии ты сделал? — Фукс сощурился. Троица сыщиков стояла в холле первого этажа мужской башни. По счастливому стечению обстоятельств, Джефри Томпсон пытался прошмыгнуть незамеченным в 117-ую, пока Авель строил глазки миссис Марш. Рыжеволосая указала на фотографа из дневника Фишера пальцем, и те моментально бросились сторожевыми псами на шатена у самого входа в защитившую бы его обитель, будь он на миг проворней. Антрополог нашла много схожего между новым подозреваемым и Калебом помимо факультета. Джефри выше Рублис где-то на голову, рост для юношей невысокий. Тощий, но жилистый, с бегающими темными глазенками. Крысёныш, который острыми клыками плоть порвёт на лоскутки, если загнать в угол, чем они, собственно, занимались. — Вы будете допрашивать меня здесь? Ребята, давайте не усложнять, я простой студент. — Нам все так говорят, а Фишер, в итоге, разлагается под землей, — Стейси, наконец, отыскала оправданный выплеск агрессии, после оглушающей сцены в 417-й. — Ладно, расскажу эту неинтересную историю и копайтесь дальше без меня, хорошо? — Томпсон заискивающе заглядывал в лица мучителей с дружелюбной подергивающейся ужимкой, будто нашкодивший первоклассник. — Решим без тебя, — как всегда, многословно отрезал Калеб. — Всё произошло в начале третьего курса. Я пришёл поснимать тренировку команды Академии, фотографировал девчонок из группы поддержки и футболистов. Сделал снимок, убираю камеру, а под трибунами дерутся Фишер и Пирсон. Они увидели меня, сразу же накинулись, чтобы я удалил кадры. — И прямо-таки всё стёр? — Авель вскинул бровью. — Конечно! Драка парней — дело обычное, зачем ещё кому-то знать? — Например, использовать как компромат. — Разве я похож на человека, который способен на подобное? — скривил лицо Джефри. — Все так говорят, а потом один редактор в ванной крови отдыхает, — вторично воспользовалась козырем Рублис. — Мне бы и в голову не пришло! — Ладушки, мистер подгляделкин, ты хоть знаешь, что не поделили славные на весь универ дружки? — спросил Авель, изучающе улавливая мимику допрашиваемо. — Нет, конечно! Просто удалил фото и больше не лез. Не там вы ищите злодеев, ребята, — нервно хмыкнул Томпсон. — Мне пора редактировать новый материал. Мы закончили? — Да, можешь идти, — отмахнулся Фукс. — Не нравится он мне, — как только дверь закрылась, заключил Новель. — Мне тоже, — кратко согласился Авель. — У всех в нашем клоповнике слишком много секретов, — осуждающе произнесла Стейс.

________________________________

Журналистка с трепетом посмотрела на цифры 908. По сути, четырнадцатый этаж, если бы не странные минус-этажи, была б неплохая отсылка на любимый фильм по книге Кинга. Никто не мог ответить внятно, где студенты покупают толстовки. Все как один открывали приложение и показывали лишь разные координаты приобретенной вещицы. Потому, не долго думая, Кроуфорд отправилась к хакеру, дабы тот нашёл новоявленного предпринимателя. Без предупреждений, девушка вломилась. — Юн, мне нужно знать, кто… А ты что здесь делаешь? — Мелисса недовольно, в отличии от жильца, посмотрела на светловолосого. Почему именно ему достался этот номер? Нет, в таком случае, можно было не считать всё, что ниже первого этажа. Или забыть о нём и думать, что повезло только Кадигробу. Точно! — И тебе привет, нежданная звездочка, — издевательски издал смешок Кристофер, лениво повернув голову, — Я здесь живу. А вот что ты тут забыла, могу только догадываться. — Иди к чёрту! Мне нужен Кадигроб. — Зачем? Может, теперь я смогу помочь? — Опять хочешь просто понаблюдать, как я маюсь и справляюсь со всем самостоятельно? — Настолько самостоятельно, что припахала мою сестру делать грязную работу? Неожиданно посреди их словесной перепалки явился программист, из-за чего блондинка моментально переключилась. — Юний, сможешь по координатам вычислить идиота, который продаёт наш мерч? — А зачем его искать? — В смысле — зачем?! Потому что он зарабатывает на нашем имени! Мы бегаем в поисках маньяка, а аферист листает купюры. — Я к тому, что искать его незачем, он перед тобой. Кроуфорд, взметнув брови в шоке, покосилась в сторону сидящего полу-боком за компьютером бизнесмена. Тот пребывал в кураже, от того, в каком глупом положении оказалась гостья. Все детали головоломки собирались в единую картину. Стало ясно, что за «домашние задания» выполняла по ночам Шарлотта. Вот только как Милс могла не замечать всё время одежду? Эскизы и то, как на толстовки и ещё бог знает что печаталась, рисовалась или вышивалась эмблема? Когда и как её придумали? За один день журналистка видела больше сотни «окровавленных» блокнотов. Блондинка винила себя за то, какой невнимательной была к Шарлотте. Слишком много в один момент свалилось на хрупкие плечи, она едва спать успевала. Видимо, как и художница. Только Мелисса появлялась в общежитии, чтобы сразу завалиться на кровать, в то время как рыжая сидела в одиночестве. Младшая Харрисон наверняка была убеждена, что Кроуфорд кампания поднимет боевой дух. Только в лукавом блеске глаз редактор угадывала отнюдь не бескорыстные цели у Харрисона старшего. — Так это ты эксплуатируешь собственную сестру! — Пожалуй, оставлю вас, — тише прокомментировал Кадигроб, ретируясь на свою половину справа. Планировка отличалась от стандартной именно из-за наличия недостены с промежутками у окна и при входе. Оставалось только гадать, когда её воздвигли и по каким причинам. Да и примыкающие к перегородке столы, которые обычно располагались у окна, дали возможность поставить дополнительные низкие широкие шкафчики. — А ты даже не сказал, хотя знал о его проделках! — Мелисса, не напрягайся так, — Крис чинно развалился на стуле, развернувшись к ней всем корпусом, — Лотти благодаря мне занимается тем, что ей нравится. — Писать ей тоже нравится, а рисовать, что руки отсыхают, вряд ли. — Ты приукрашиваешь. В кризис кто-то ноет, а кто-то зарабатывает, всё просто. Я ищу возможности там, где другие видят только препятствия. — И чем ещё торгуешь? Старыми побрякушками Фишера? Смотрите, карандаш убитого редактора! — Фу, так делают только падальщики. Мы создали новый продукт, как и вы. — Мы продолжили дело жизни Ника. — А я нашёл его монетизацию. Предприниматель словно подготовился к конференции-нападкам неуёмной Кроуфорд. Он так виртуозно парировал, читая наперед каждый её шаг, каждый вопрос и эмоцию. Безграничная уверенность в том, что он поступает правильно и ничем им не обязан, пробуждала внутри то, о чем журналистка не подозревала. Она не умела злиться, не понимала агрессии, кроме пассивного сарказма. Не хотелось клевать на удочку, ведь именно кипения Харрисон добивался. Утереть нос — вот главная задача. Вот только не выходило у Мелиссы соображать с такой же скоростью, что и третьекурсник. В гонке ей нужно срочно модифицировать тачку, срочно! Не в её привычке уступать: — Тогда я требую половину прибыли. Раз уж ты наживаешься на нас, сыщики тоже должны получать свою долю. — Давай так, я снабжаю вас выпивкой и табаком, а деньги уходят на расширение бизнеса. — Ты и это продаёшь? — Попроси показать ящик! — выкрикнул Кадигроб. — Вот же… — Показывай! Рукой Кристофер подозвал Мелиссу. Параллельно женское любопытство взяло вверх, и она пробежалась глазами по обстановке. Маленькая коллекция кроссовок на белых полках слева от кровати, которой тот явно дорожил, сохраняя идеальное состояние как с витрины, и яркий ковер в виде чека привлекли внимание первостепенно. Журналистка поставила бы несколько сотен баксов на то, что Харрисон вампир или у него врожденное отсутствие потовых желез, раз он мог обложиться обувью прям у кровати. И на то, что любил минимализм и бренды. Стоимость техники на мраморной столешнице ударила бы по карману не меньше. Мелисса знала точно, сама увлекалась. Раскладной красный стул напомнил, как они с отцом ездили на рыбалку с похожими, однако за данный можно было выложить кругленькую сумму из-за переплетений лоскутков с логотипом бренда. Над монитором висела неоновая ядовито-зелёная надпись. Вместо огромного шкафа у Криса — пара напольных вешалок. На одной больше верхней одежды и теплых худи, а на другой — штаны и майки с рубашками, внизу которых ещё кроссовки. Комод под подоконником, о коем шла речь, выполнен в виде обувной коробки очередного всемирно известного бренда. Бизнесмен раскрыл его и пред взором журналистки предстало обилие разнообразной «запрещенки» учебного заведения. Нигде нельзя было достать сигареты, пускай специально отведенные закутки под употребление раскинуты по всей территории. Приходилось скупать блоки по выходным в ближайшей деревне. Про спиртное и речи быть не могло, только на мероприятиях, в иных случаях нарушителей преследовали Сюзан и бдительная миссис Свит. Кроуфорд ахнула от нахлынувших эмоций и изумленно заморгала, не веря глазам своим. — Вот он, мой товар. — Обалдеть! Как ты все проносишь через охрану? — У меня свои методы. — Противоуставные? — Ой, а то-то передо мной святоша. Крылья по дороге сюда забыла? — Не на регулярной основе же нарушать! Красноречивый взгляд третьекурсника плетью шлепнул по разгоревшемуся как её щеки стыду. Тонны воспоминаний, как даже мимолетно Мелисса чхала на правила, вроде выброшенной мимо урны бумажки, сжимали в тиски нагоняемой вины. — Не нарушают только запрограммированные роботы. Люди же гибче. В экстренных ситуациях мы переступим законы Божьи, например, ради выживания. — Ты действительно оправдываешь так продажу алкоголя? Ещё скажи, что порошки раздавать — отличная идея, полезная для общества. — Я не мораль читаю или философствую. В условиях Академии всё намного прозаичней. Учащимся и персоналу давно за восемнадцать и здешнее законодательство разрешает выпивать и курить. Вот только представь, что могут сделать пьяные люди на закрытой территории? — С оружейной под боком. — Именно. Дать разрешение употреблять когда вздумается тоже самое, что дать карт-бланш на убийство. Но охранники не прочь закрыть глаза на парочку бутылок и блоков, если извлекут выгоду. — Взятки? — Бездумно следуют закону только глупцы. Умение анализировать отличает род человеческий от животных, как и сдерживать себя, инстинкты. Любая система будет неидеальна до тех пор, пока в ней задействованы люди. Вот почему мы и наши потомки не застанут утопию, оставив её лишь на страницах книг, — юноша переменился резко развеселившись, — так что, возьмешь что-нибудь? — Алкоголь есть, да и с вредными привычками я завязываю… — всё ещё под впечатлением от глубоких мыслей, кажущегося поверхностным Криса, Мелисса подвисала. — Жду долю. — Родители с заводом. Знаю-знаю. — Теперь ложь активно в массы продвигают. Нет у моих родителей никакого завода. — Тогда тут ты проигрываешь новой подруге Юки, Кроуфорд. У неё родители производят, как она рассказывает. Только так щедро не делится, как некоторые. Неужто звездочка бросила из-за идеального детектива в костюмчике? — Боже, уже все прочитали те сплетни? — Только об этом и говорят весь день. Сложно упустить такой шанс, — ухмыльнулся Крис. — Подкаблучник. — Вот и нет. Миюки во всем прислушивается меня. — Ха, тешишь эго за счёт девчонки? — А мистер детектив не этим же, случайно, занимается? — Да пошёл ты. Давай сюда вишнёвую пачку и отвянь. Деньги можешь передать через сестру. Из вашей семейки только она мне нравится, — Мелисса нагло выхватила запрошенное средство для ускорения собственной кончины, потому Харрисон удовлетворенно хмыкнул.

________________________________

Студенты, кто куда, разбрелись по всему замку под вечер. С каждым днём становилось всё холоднее и холоднее стоять в окружении высоких кустов, особенно с заходом солнца. Потому с приближением зимы на улицу выходили только прожженные табачники, коих не испугает ни ветер, ни стужа, ни обморожение конечностей. А ведь сплетни и просто увлекательные беседы порой могли пленить зависимых на долгие часы. Пение птиц и шелест листьев, медленно спадающих с деревьев, создавали особенное умиротворение внутреннего дворика Академии. Однако громкий смех истерящей Кроуфорд мог бы в очередной раз привлечь внимание к их клубу. — Мои шутки зашли слишком далеко, голубцы оказались настоящими, — задыхаясь, она еле проговаривала каламбуры. — Не в обиду, Ав. Но ты гнида, конечно. Стейс же нам столько говорила о Калебе, чего ж сразу не сказал? — Хотел, чтобы он сам рассказал, когда придёт время. К тому же, реакция Рублис — бесценна, — выдохнул дым Фукс. — Всё разгоняете идиотские шутки Авеля? Если бы не блокнот, они бы спокойно месяц сидели вместе и не парились, возможно, мы бы никогда и не узнали о том, как сблизились. На людях то так не общаются, — Стейс проделала круг кистью, с сигаретой в руке, отвернув голову в сторону. Очевидно, она прикрывала вспыхнувшей ревностью своё разочарование. — Фотки-то тебе как? — Просто невероятные! Буду выпрашивать Калеба, чтобы он иногда щелкал чего. Для газеты самое оно, да и просто повесить в редакции. Чего ж молчал и утаивал таланты? — Возможно, не хотел быть обязанным? От меня Леби долго комиксы скрывал, пока мы не разговорились о Ходячих. — Прямо как зародилась наша дружба, пидружка. — Ты все ещё носишь отвертку? — Обижаешь, Ав. Маленькая всегда под рукой, и в редакции. Забавно, как нас объединяют мертвецы. — Ник в счет? — колко уточнила Рублис. — Он тоже. Принуждать Новеля не стану, но архивчик я бы перебрала, хотя бы просто заценить. К слову, что там с дневничком? Нашли странного фотографа Фишера? — Супер-стренжмен, какой-то дерганный, припадочный, — кратко охарактеризовала Рублис. — Надо за ним наблюдать. Кто громче всех кричит, что он не убивал, сто процентов — главный подозреваемый. — Эм, ну, я тоже говорю, что я не убивала. — Тебе силёнок не хватит, милашка. Только-только щёчки пропадают, а вот в прошлом году… — Не напоминай, Ав. Мы повзрослели. — Неужели? На твоём месте я бы попросил не половину, а процентов восемьдесят от того слащавого футболиста. И вообще, не понимаю, чем тебе так не понравился его мерч. Я бы такой прикупил. — Потому что он даже у нас не удосужился спросить, нравится нам эта идея или нет. Юний молчал, и Шарлотта туда же. — Юний, как и наши петушки, многое скрывает, — с сомнениями «плюнула» Рублис. — А может, ты постоянно бесишься, потому что Крис тебе нравится? — фирменная хитрая гримаса украсила лицо Авеля, будто он всегда был на пару шагов дальше, в их шахматной партии. — Ага, ещё чего выдумал! Вот и нет. Лучше играть в маленькую глупенькую девочку со стабильным мужиком. — Точно, так и написал Чарльз. — О вас тоже, пидружка. Забавно, что, заглянув в телефон перед тем как зайти, Стейс узнала бы чуть раньше. — Прекратите меня троллить, арбузеры! Если бы нашей компании перестали трястись над секретами, всем стало бы намного проще. — Кстати, не пропаганда ли — шутейки наши? Здесь другие законы, но в нашей стране за такое и натянуть бы могли. И за клевету. — Наслышан я о ваших нравах. Оттого удивился, что ты так спокойно отреагировала, пока не сказала, что училась в театральном. — Не стоит демонизировать нашу страну и законы. Мы за семейные ценности. Можешь быть кем угодно, хоть леприконом по гендеру, как некоторые здешние, но афишировать и призывать стать феей али драконом не надо. Параллельно рассказывая, какие идиоты обычные люди. — Ой, зря ты Милс сказал, сейчас начнётся срач. — Да, если честно, я сам против такой «рекламы», — от эпатажного Фукса слышать подобное было по меньшей мере шокирующе. На лицах девушек отпечаталось замешательство, а Авель продолжил играючи. — Когда-нибудь читали слэш фанфики? — Прикинь, какая-нибудь первачка с влажными фантазиями о вас напишет, из-за тупой статьи Чарльза, — усмехнулась Лиса. — Вот именно. Часто нетрадиционные отношения идеализируют, но они такие ж люди. А проблемы так выставляют, будто самое страшное — неприятие общества и то, что родители не понимают — давят на типичные подростковые проблемы, специально же. Позже выставляют как мартышек для фоток: «Посмотрите! Они существуют, а мы, такие добродетели, принимаем их!». — Напомнило блогеров, которые ради лайков и просмотров устраивают благотворительность, — поморщилась Кроуфор. — Точно, только это никак не поможет. Адекватным людям все равно на то, с кем я в отношениях, попросту неприлично выведывать. А объясняя остальным, подверженным влиянию — получается хрень. Приходят потом такой пиар-кампании обиженки. Они врут сами себе, а со временем сидят в сорок плюс лет, разбивают своим «любимым» сердце, сильнее терзают и так разбитых близких и уже ничего изменить не могут, — в глазах Авеля было столько боли, что Лиса была готова поклясться — он видел живые примеры. Нет, лично был знаком с такими людьми. — А как же эти модные лозунги: «Живите в своё удовольствие!». — Общества потребл#дства? Какое удовольствие остаться одному старику? — Ой, ну столько же альтернатив показывают, как завести ребенка… — Это всё обходы, будто ты не принимаешь реальность такой, какая она есть. Будто ещё больше врёшь себе в принятии самого же себя. Лучше пусть показывают, как хорошо быть родителями счастливых детей. Как правильно воспитывать их, какого быть счастливым дедушкой с внуками, похожими на тебя. Потому что все мы воспитываемся в традиционных семьях. Так вот пусть там будет всё здорово, без травм на всю жизнь. Чтобы потом эти дети не страдали в поисках себя и своей ориентации. Мне лично реклама не нужна, и чтобы потом приходили инфантильные додики, пытающиеся отомстить родителям или привлечь внимание, если я просто манерно веду себя. Сами же ярлыки навешивают. Жизнь не заканчивается на родителях. — Не думала, что ты такой романтик, Ав. — Да на меня смотрят с разочарованием, когда говорю, что я натурал. Никогда бы не подумал, что так когда-нибудь произойдет. — А что там с сосыщиками в итоге? — отвлекла от жаркой дискуссии задумчивая Рублис. — Да детский лепет, аж до слез смешно, как вы возводите в абсолют подобное. — Потому что про тебя ещё ничего не писали, дорогой. А если они докопаются и что-то важное найдут? На каждого. — Не выйдет, они дешёвки. Выдают второсортные объедки за эксклюзив, как помойные крысы. Что про секреты, а как Доминик отреагировал на то, что теперь все в Академии знают о вашем романе? — Кажется, в выходные и узнаю, — Лиса с опаской глянула на новое сообщение, высветившееся на экране мобильного.