Покажи, почему

Просыпаясь в чужих объятиях, Сону впервые не чувствует последствий хронического недосыпа, тяжести в теле или сухости в глазах. Всё равно, что из-за несменяемой позы затекли некоторые части тела, а жар поглотил весь организм. Главное, что не холодно.  Ким наблюдает за тем, как Рики тихо дышит и поудобнее перекладывает руку на спине старшего. Он весь такой домашний, заспанный и спокойный, что в Сону просыпается неизведанное ранее чувство – нежность? Прикоснуться к его волосам, чтобы привести в относительный порядок, – да. Запах винограда проник в постельное белье, в комнату, и даже кожа Кима пропиталась одним ароматом. И ладно. Не хочется проверять телефон, чтобы снова начинать выяснять отношения. Всё и так ясно. Однако когда Сону посмотрит Сонхуну в глаза, все проблемы и обиды испарятся, оставив за собой лишь прах своей никчемности. Всё ведь можно преодолеть ради любви?  Ники прижимает ближе, как плюшевую игрушку. Откуда в таком стройном парнишке столько силы? Сону совсем не тяжёлый, но он всё ещё взрослый мужчина, не должно быть так легко перетащить его вес. В голове зарождается одна мысль, которой лучше не находить подтверждения. Лучше не проводить ладонью по чужой открытой шее и не видеть, как младший тяжело сглатывает. Чонвон как-то сказал, что по Рики сразу всё видно, он слишком искренен и очевиден. Ким согласен. Потому что Нишимура проснулся.  — И как давно ты не спишь?  Открывает один глаз и тут же его закрывает, смущенно улыбаясь и утыкаясь в подушку лицом. Через полгода закончится студенческая пора, а он всё ещё такой ребёнок. Сону улыбается реакции младшего, похлопывая его по спине.  — Ладно тебе, я умоюсь, потом ты. Попробую приготовить что-нибудь на завтрак, но лучше заказать, честно. Ники кивает в подушку и ждёт, пока старший уйдёт, хоть и тянется за рукой Кима, когда она покидает его плечи. Младший похож чем-то на щеночка: столько же энергии, ласки, безоговорочной верности и любви. Сонхун относится к семейству кошачих. С чистыми зубами, свежим лицом и мокрыми волосами – принял душ – Сону возвращается к Рики, который лежит на диване и что-то печатает. Ленивое воскресенье – лучшее, из того, что придумало человечество.  — Иди теперь ты, — спокойно говорит старший и заваливается обратно под одеяло.  Нишимура кивает и отдаёт свой телефон в разблокированном виде.  В каком? — Хён, закажи что-нибудь через моё приложение, я участвую в конкурсе, мне нужны баллы, — Сону старается не показаться удивлённым, принимает смартфон и сам находит необходимую иконку. — Разве в них кто-то вообще выигрывает? Старший по-доброму смеётся над наивностью Рики, продолжая выбирать нужные позиции. И, конечно, он не примет всерьёз ответ младшего. Что за глупость? — Я довольно удачлив, хён, — встаёт и направляется в ванну, добавляя. — И верю в то, что достоин получить желаемое. Конечно, не воспримет. Или?

***

И Сону ненавидит Сонхуна, осуждает его за сотни сообщений не ему, за резкие слова, за их общую тайну, о которой знают абсолютно все, за ласковые слова, которые никогда не станут правдой, за прикосновения, которые заставляют утопать, сгорать и пропадать вовсе. Эта ненависть прожигает всё изнутри. Кажется, все органы Сону кровоточат одновременно. Скоро ли он начнёт откашливать сгустки собственной крови? И когда Пак стоит напротив, на пороге квартиры Кима, его единственного безопасного места, когда Сонхун проходит внутрь, закрывая дверь и сразу же накрывая губы младшего своими, Сону уже всё равно на эту чёртову ненависть.  Старший прижимает к себе, целует снова и снова, зарывается пальцами в покрашенные светлые волосы и тянет за собой вглубь квартиры. Ким улыбается в поцелуй, потому что хочет зарыдать от всепоглощающего чувства, уничтожающего прямо изнутри. Импульс поглощает мозг, обостряет все ощущения, но замедляет работу мыслительных процессов.  Когда Сонхун рядом, не хочется думать о чем-либо другом, в голове лишь: «Люблю, люблю, люблю…» Его кожа под собственными пальцами тает, превращается в мираж, расплывается перед глазами. На его белоснежную расстёгнутую рубашку падают слёзы, пропитывая её насквозь. Кусая его губы, Сону не чувствует ничего, кроме всего. Влажность стирают с щёк. — Сону, ты?.. — Я люблю тебя. И ничего в ответ – норма, стоило привыкнуть. Поцелуи превращаются в драку, в которой никто не победит. Очевидно, что они оба проиграют и потеряют абсолютно всё. Всё, что они могут делать, – оттягивать момент их смерти до последнего, надеясь на безболезненный уход. Но так не бывает.  — Скажи, что только я, — просит соврать и зацеловывает укус на шее.  — С тобой никто не сравнится, — размазанное оправдание.  Сону верит и позволяет снять с себя футболку, отвечая на поцелуй и умирая снова и снова каждую секунду. Сколько дат смерти прошло? Где последняя? — Только я? — задерживает его лицо в своих ладонях и смотрит в глаза.  И снова слёзы, как же их много в Сону. Хочется исчезнуть, слиться с воздухом или землей, как же не хочется продолжать пытаться. Ещё два года назад услышал от знакомого вопрос: «Любить или быть любимым?» Тогда без колебаний выбрал второе, а сейчас без колебаний прыгает с обрыва последствий первого.  — Ты такой идеальный для меня. Но не единственный.  — Почему не я? И Сонхун умирает тоже, позволяя младшему вцепиться ногтями в свои плечи и просто рыдать, выливая из себя всё, что влил в него сам Пак. Погладить его по спине и прижать ближе к себе – единственное, что можно сделать.  Сону единственный, кого возможно было полюбить, но никогда не тот, с кем можно было быть. — Не смей приходить ко мне с этим чертовым запахом на своей рубашке, — Сонхун сжимает кулаки и прикусывает губу до крови. Ничто по сравнению с болью от его слов. Как же он откровенно всё угробил.  Сказать нечего. — Я не впущу тебя больше, клянусь. 

***

Ники поедает приготовленный Чонвоном суп и довольно наблюдает за дождём за окном. Совсем скоро он превратится в снег. Рики любит зиму, через неделю его День Рождения, а это значит, что можно загадать заветное желание. Они обязательно сбудется. — Надеюсь, ты не придаёшь этому слишком большое значение? Старший смотрит скептически и допивает свой чай, грея руки об оставшееся тепло. Ян, разумеется, знает больше и понимает лучше, на то и самый умный и мудрый хён. — Нет. Ложь, разумеется. По Ники всегда всё видно. Всю неделю ходит окрылённый и счастливый, будто получил благословение от высших сил или выиграл лотерею. Ян был бы рад за друга, если бы причина не была такой ложной. — Придаёшь. Его голос слишком громкий, особенно, когда младший восклицает или спорит – очень редко. Старший зажмуривается: — Хён! Чонвон поджимает губы и накрывает своей ладонью ладонь младшего. Отцовское отношение к японцу никуда не убрать. Его необходимо оберегать от разбитого сердца, злых людей и людей, которые сами не понимают, что тонут в собственном болоте. Сону лучший друг, но запутался. Не слушает и не хочется распутываться. Сам поймёт свои ошибки после. — Не становись запасным вариантом. Даже если он и воспринимает тебя как парня, как только видит Сонхуна, всё это забывается. Рики начинает злиться, это тоже видно. Он убирает собственную ладонь и сжимает ложку до побелевших костяшек. Возможно, Чонвону не стоит лезть вовсе. С влюблёнными почти невозможно разговаривать нормально, они всегда видят лишь одного человека, слушают лишь его. — А у самого что? А у самого разбитые лёгкие и непонимание собственных чувств. Не получал сообщений от того самого человека уже неделю. По собственной глупости потерял близкого, а принять себя и вернуть его одним разговором смелости не хватит. Легко решать чужие проблемы, разбирать с холодным умом их решения, мысли и чувства. Когда начинаешь делать то же самое с собой, исход один – провал. Старший смотрит непонимающе. Понимает, но не хочет. — Где Джей-хён?    А Джей-хён поступил правильно. Не позволил поступить неправильно человеку, который нравится. Ян благодарен, но прикосновений к плечам не хватает почти так же, как и приглушённого голоса по вечерам. И стыдно признать, что по-детски плакал в душе, будто вернулся в подростковый период своей жизни. Даже тогда подобного не было. Видимо, никогда по-настоящему не влюблялся. Несколько девушек, всегда «ничего серьёзного». Чонвон просто смирился с тем, что не научился любить, это ведь нормально. Есть друзья, оплачиваемая работа, семья, больше и не надо. Однако, получив каплю тепла, он не готов отдать ее обратно, её лишиться. Иначе сгорит. Благодарен лишь, что Чонсон не устроил скандала, спокойно объяснил свою точку зрения и попросил подумать. В голове один вывод: виноват ты, не он. Винить кого-то не получается, испортил всё сам. — Я лишь пытаюсь открыть тебе глаза, Ники. — Не стоит ли сначала открыть их самому? Стоит.