Сияй или сойди с ума

Вэнь Цин ходила по комнате из угла в угол, сердито глядя на запертую дверь. Она стала пленницей этого подлого мерзавца. «Как я могла допустить это?» — думала Вэнь Цин, мысленно укорив себя за неосторожность. По крайней мере, оставил её Цзинь Гуаншань одну после того, как принёс в эту комнату. Сначала Вэнь Цин боялась, что он попытается ею овладеть, но похититель просто закрыл дверь и оставил её в одиночестве переживать и злиться. Комната была опрятной и чистой, но маленькой по сравнению с пещерой на горе Илина. Пленница находилась на шестом этаже, слишком высоко над землей, чтобы она могла попытаться выбраться через узкое окно. Устав от беспрестанного хождения по комнате, Вэнь Цин уселась на краешек кровати и завернулась в тонкое одеяло. Она гадала, что подумает Вэй Усянь, когда обнаружит её исчезновение, сидя взаперти в одной из комнат, украшенной красными и золотыми лентами. — Цзинь Гуаншань… — крикнула Вэнь Цин, негодуя от бессильной ярости, — Я придумаю какой-нибудь план, чтобы сбежать из заточения. Через два дня она узнала от служанки Су Янг, что находится во Дворце Сотен Хризантем. Этот старый дворец находится недалеко от столицы Ланьлиня. Су Янг приносила еду и напитки, но Вэнь Цин ни к чему не притронулась. Во время объявления собственной свадьбы Вэнь Цин чувствовала себя отвратительно. Внизу она слышала пение, смех и громкие разговоры веселящихся людей, но самой ей было запрещено появляться на людях. — Госпожа, вот ваше свадебное платье и туфли, — произнесла Су Янг, положив на кровать. — Цзинь Гуаншань этим вечером собирается жениться на мне, — ответила Вэнь Цин, почувствовав себя очень некомфортно. — Госпожа, вы должны радоваться этому дню! — воскликнула Су Янг, мечтательно витая в облаках, — Я бы сама вышла замуж. Вэнь Цин посмотрела на неё оценивающим взглядом и поняла свой выход из этой ситуации. Су Янг была прехорошенькой молодой девушкой, с густыми каштановыми волосами, среднего роста, стройная фигура. У неё большие выразительные карие глаза с добрым взглядом. Её румяные щёки, усыпаны мелкими веснушками на бледном лице. Широкое овальное лицо украшает курносый нос и маленькие губы. — Су Янг, может быть, ты выйдешь замуж за господина? — кратко поинтересовалась Вэнь Цин. — Простите меня, я обычная служанка! — испугано воскликнула Су Янг, падая на колени перед ней. — Я вижу по твоим глазам, что ты любишь Цзинь Гуаншаня, — мягко ответила она, поднимая девушку с пола, — Если ты выйдешь замуж за него, то станешь второй госпожой клана Ланьлин Цзинь. Вскоре две слуги возвестили, что принесли всё для купания. Когда они вышли, Вэнь Цин успокоила взволнованную Су Янг. Это ванна представляла собой огромную бочку с чистой водой. — Сейчас ты отдашь мне свою одежду и примешь горячую ванную! — приказала Вэнь Цин. — Слушаюсь! — тихо произнесла Су Янг, сняв полностью себя одежду. Су Янг опустилась в ванную. Вода была замечательно горячей и освежающей. Когда Вэнь Цин переоделась в одежду служанки из хлопка, то помогла ей помыться. После вытерев её досуха полотенцем, и одела в шёлковую сорочку. Через некоторое время она закончила наводить её красоту, Су Янг взглянула себя в зеркало. От восторга у невесты перехватило дыхание. Макияж на лице был безупречным и нежным, словно цветущая роза. Её прическу украшал шиньон в виде ласточкиного хвоста, который отнял у Вэнь Цин немало времени. Кроме того, в волосы девушки были вплетены нити белого жемчуга. На ней было красное свадебное платье, расшитое замысловатыми узорами. Её пара обуви была расшита узорами в виде цветов белого пиона. — Молчи, не произноси ни слова, когда будет проходить брачная церемония, — сказала Вэнь Цин, накрывая её плотной красной накидкой. — Спасибо, я запомню, — произнесла Су Янг, чувствуя, что на губах её застыла очаровательная улыбка. Тотчас появились слуги, бросились Су Янг, и все как один упали на колени. Су Янг глядела на них и не знала, чего они от неё хотят. Наконец один из них сказал: — Наступил счастливый момент, госпожа. Разрешите нам проводить вас, где будет проходить ваша брачная церемония. — Идите, госпожа, — ответила Вэнь Цин, поклонившись ей почтительно. — Ты должна подмести перед воротами дворца, — сказал самый старый слуга из них. — Я могу идти? — спросила Вэнь Цин, стараясь не показать своего лица. — Конечно! — воскликнул слуга, выходя с другими из комнаты. Голова и лицо невесты при этом были покрыты накидкой из красного шёлка. В таком виде она пошла Цзинь Гуаншаню в покои, где будет произносить брачную клятву и отпивать из свадебной чаши.

***

Вечерний дворец Сотен Хризантем был окружен персиковыми деревьями. Поднялся порывистый ветер, беспощадно срывая с деревьев зелёную листву. Вдруг подхваченные порывами ветра персиковые листья причудливо разлетались повсюду и кружились, а затем обречённо опускались на широкие белокаменные лестницы. «Когда наступит ночь, я должна сбежать отсюда», — думала Вэнь Цин, сметая опавшие листья в одну кучу. Сумерки сменились летней ночью, и небо заволокли тяжёлыми свинцовыми тучами, готовые в любую минуту пролиться на землю. «Ночное светило сегодня не будет видно — это хорошо», — подумал Вэнь Нин, скача на рыжем коне. Не успел он ещё закончить свой манёвр влево, как тяжёлые тучи распахнули свои небесные врата, и на землю упали первые капли дождя. Где-то встревоженно пролетела птица. Несколько крупных частиц дождя упали на троих всадников, они невольно вжали голову в плечи. Всего через несколько секунд стихия вошла в полную силу и залила тропический лес потоками проливного ливня. Небесная вода хлестала кроны и стволы деревьев, вся лесная живность затаилась. Не Хуайсан приметил вблизи персиковый сад и поспешил туда. — Мы приближаемся к дворцу, где держат Вэнь Цин, — тихо произнёс Не Хуайсан. Вэй Усянь поёжился, его чёрная накидка промокла и отяжелела. Влага проникала глубже, и одежда его стала мокрой. Он тряхнул головой, стряхивая с длинных волос воду, и на секунду вспомнил свою любимую. Когда Вэй Усянь направил вороного коня к краю дороги, предательская ветка сбила с его головы капюшон. — Тихо, я вижу человека, — сказал им Вэнь Нин, вглядываясь в темноту. И вот сейчас Вэнь Цин была даже рада, что серые тучи закрыли луну, и в лесу стало темно, как в подземном царстве. А ливень всегда надёжно скрывает следы. Под шум ветра она вышла из ворот дворца, и уверенно зашагала прочь отсюда. Вэнь Цин прошла несколько метров и ускорила свой шаг. Внезапно услышав, чей-то топот копыт она решила держаться подальше от новых встреч. — Мне нужно скрыться, пока никто не заметил, — прошептала Вэнь Цин, скрыв свою голову под капюшоном. — Стой, а то буду стрелять! — произнёс Вэнь Нин с угрозой, туго натянув лук со стрелой. Она обернулась и, увидев преследователей, вздрогнула, но не оттого, что в неё была нацелена острая стрела. — Я рада вас увидеть снова! — воскликнула Вэнь Цин, едва не плача от счастья. От волнения она потеряла сознание, но Вэй Усянь на скаку успел подхватить любимую, не дав ей упасть на сырую землю. — Вэнь Цин, это она?! — в недоумении воскликнул Вэнь Нин, отпуская свой лук. — Да, теперь мы уходим… — приказал Вэй Усянь, почувствовав нависшую над ними опасность. Они посмотрели вверх и с ужасом увидели, что над вершиной вулкана поднимается облако в форме гигантского дерева; ствол её был чёрный, а ветви огненные, и этот огонь менял цвет каждое мгновение: он становился то ослепительно ярким, то тёмно-красным, то снова ослеплял нестерпимым блеском. Наступила мертвая тишина, которая возвещала неистовый гнев стихий. — Сейчас вулкан проснётся, — испуганно промолвил Не Хуайсан. — Мы должны покинуть это место, — сказал Вэнь Нин, поворачивая назад. — Ты прав! — согласился Вэй Усянь, держа Вэнь Цин возле груди. Облако сгустилось в плотную, чёрную тучу, а молнии над вулканом сверкали все чаще и ослепительнее. Иногда туча раскалывалась и при свете молний приобретала форму огромных зверей и монстров, бегущих во мраке; они налетали друг на друга и мгновенно исчезали в кипящей бездне тьмы.

***

В скором времени во многих местах пепла навалило уже по пояс, а бурлящая огненная лава, которую изрыгал вулкан, накрыла спящий дворец Сотен Хризантем, испуская удушливые пары ядовитых газов. Люди умирали, даже не проснувшись. Огромные каменные глыбы, обрушиваясь на крыши, оставляли на месте зданий кучи развалин. Время шло, земля тряслась сильнее, почва уходила из-под ног. Иногда глыбы, столкнувшись в воздухе, раскалывались на множество обломков, из них сыпались искры, которые вызывали пожары; это ужасное зарево рассеивало тьму за дворцовыми стенами, где пылали не только дома, но и прекрасные сады и леса. Этот прекрасный дворец Сотен Хризантем был похоронен под толстым слоем пепла и застывшей лавой огнедышащего вулкана. В этом аду чудом выжил лишь Цзинь Цзысюань, который получил сильнейшие ожоги лица. Наступали ранние утренние сумерки. С низкого свинцового неба по-прежнему шёл ливень. Раненный Цзинь Цзысюань вымотался и в бессилии опустился на влажную землю. Он больше не чувствовал ни боли, ни холода. — Цзинь Цзысюань, ты жив, — услышал он обеспокоенный женский голос. Вдруг он почувствовал, как кто-то его обнимает. Цзинь Цзысюань приоткрыл глаза и увидел свою собственную мать. Несмотря на то, что она была среднего возраста, госпожа Цзинь была сильной заклинательницей, и она всё ещё выглядела на тридцать лет. Черты её лица были изящными, но с лёгким налётом жёсткости. Она была элегантной и доблестной женщиной. Госпожа Цзинь не успела вовремя приехать сюда из столицы, в силу того, что ей помешала ненастная погода и ненависть к новой жене Цзинь Гуаншаня. — Мама… — слабо ответил Цзинь Цзысюань, потеряв своё сознание. — Аккуратно положите моего сына в повозку! — приказала госпожа Цзинь своим слугам. — Госпожа, наш орден погребён под пеплом вулкана, — сообщил один из телохранителей, склонившись перед ней, — Никто не выжил, кроме вас двоих! Госпожа Цзинь была слишком огорчена этим известием о потере собственной семьи. Но одно её утешало, что жив Цзинь Цзысюань. Повернув обратно в столицу Ланьлин, она не в состоянии была выдержать всё в себе и заплакала от горя. — Слава богу, что ты выжил! — воскликнула она, поцеловав сына в макушку. Спустя четыре дня Цзинь Цзысюань пришёл в сознание, но ещё чувствовал себя слишком плохо. Его тело было покрыто ранами, лицо было обожжено, а волосы отвратительно пахли. «Где я?» — спросил он себя, хватаясь за голову, и попытался вспомнить хоть что-то, но всё было бесполезно. Медленно встав с кровати, Цзинь Цзысюань шаткой походкой подошёл к столику и жадно выпил чашу с прохладной водой. — Что с моим лицом? — закричал он, взглянув на себя в отражение стекла, и небрежно кинул подсвечник в стеклянное окно, которое разбилось на множество мельчайших осколков и с грохотом рассыпались на мраморный пол. Попробовав разбинтовать своё раненное лицо, но бинты так прилипли и так было больно, что Цзинь Цзысюань бросил эту затею и снова замотал их, как смог, тем более перебинтованные руки плохо слушались. Услышав грохот в покоях собственного сына, госпожа Цзинь поспешила туда. Её волосы растрепались от бега, но она не обращала на это никакого внимания. — Мама, что со мной случилось? — хрипло произнёс Цзинь Цзысюань. Рот его скривился в горькой гримасе. — Ах! — жалобно воскликнула она, — Ты слишком изранен, поэтому тебе нужен отдых. — Кто уничтожил клан Цзинь!!! — Вэнь Цин вступила в сговор с кем-то, чтобы уничтожить наш клан, — сообщила госпожа Цзинь, — Твой отец хотел жениться на ней. — Я клянусь своими предками, что уничтожу клан Вэнь, а эту демоницу брошу в жерло вулкана! — поклялся он, что глаза его налились кровью. Ненависть Цзинь Цзысюаня к клану Вэнь доводила его до безумства. — Успокой свою ненависть, месть — это блюдо, которое лучше всего подавать холодным, — ответила госпожа Цзинь, опустив свою руку ему на плечо. — Как я могу успокоиться, когда Орден Ланьлин Цзинь находится в сырой земле! — закричал он, убрав её руку. Цзинь Цзысюань ощутил на себе строгий взгляд своей матери. Чёрные глаза глядели на него сурово и непреклонно. — Обещаю, но мы должны немного подождать, — шепнула наконец госпожа Цзинь, — Нужно придумать какой-нибудь план. В тусклом свете ночника, горевшего в роскошной комнате, Цзинь Цзысюань нетерпеливо мерил шагами мраморный пол, держа свои руки за спиной. — Что случилось? — она сразу заметила волнение своего сына. «Я становлюсь слишком импульсивным», — подумал он. Холодная дрожь пробежала у него по спине. Он вспомнил тот кошмар, когда произошло извержение вулкана. — Ничего, матушка, — ответил Цзинь Цзысюань. — Я немного устал. Она попыталась сделать глубокий вдох. Это оказалось непросто. Этим вечером воздух был таким плотным, таким тяжёлым. Им почти невозможно было дышать. — Хорошо. Мне надо, чтобы ты отдохнул, как следует. Ты единственный, кто способен отомстить нашим врагам, — через силу улыбнулась госпожа Цзинь, закрывая за собой дверь. Сев на край кровати, Цзинь Цзысюань наполнил чашу белым вином и поднёс к губам. Холодная струйка потекла внутрь, но вкуса он не почувствовал. К концу шестой чаши Цзинь Цзысюань обрёл силы, чтобы взглянуть себе в лицо. Он уставился в зеркало, не зная, смеяться или плакать. — Ужасные ожоги на лице, которые скоро станут ужасными шрамами на всю жизнь, — выкрикнул Цзинь Цзысюань, отшвырнув от себя зеркало. — Я отомщу тебе, Вэнь Цин, и твоему клану! Я заставлю тебя страдать, лживая кукла, не меньше, чем страдаю я! Вечером дверь открылась, и вошла молодая служанка по имени Тинь Тинь. На лакированном подносе она принесла десять фарфоровых чашечек. Пока Тинь Тинь расставляла их на столе, Цзинь Цзысюань понял, что ужасно хочет есть. В чашках оказался рыбный суп, рис, кусочки овощей, что-то вроде густой каши и ломтики сырой рыбы. Служанка поклонилась и собиралась выйти. — Останься со мной! — приказал Цзинь Цзысюань. Вскоре он не мог удержать палочками кусочки рыбы и овощей достаточно долго из-за обожжённых рук. И чем чаще Цзинь Цзысюань ронял еду, тем больше злился. И тогда он решил попробовать рис: ведь его же больше, значит, и брать легче. Половина риса тут же упала обратно в чашку, а другая половина рассыпалась по полу. От досады Цзинь Цзысюань собирался опрокинуть стол, но служанка ему помешала. — Господин, я помогу вам поесть! — воскликнула Тинь Тинь, взяв полную чашу риса и палочки для еды. Зажав палочки пальцами одной руки, она брала маленькие кусочки рыбы и риса и аккуратно подносила их в рот Цзинь Цзысюаню — настороженно глядя на него. Когда он утолил свой голод, то поблагодарил свою служанку: — Спасибо, что покормила меня! Цзинь Цзысюань легонько поцеловал её в ладонь и прижал к себе и стал снимать с неё кимоно. Охваченная смертельным страхом, глаза её широко распахнулись. Служанка была красивой и молодой девушкой лет девятнадцати: белокожая, с чёрными волнистыми волосами и глазами. Одетая в фиолетовое кимоно с бабочками, Тинь Тинь сама была похожа на бабочку из его видения. — Нет! Пожалуйста… — прошептала Тинь Тинь, но он уже целовал её в шею, плечи, зарывался лицом в её грудь. Потом внезапно обнял и принялся неистово целовать в губы. — Молчи! С этими словами Цзинь Цзысюань придвинулся к ней ближе. Тинь Тинь вскрикнула и попыталась оттолкнуть его от себя. В его глазах при этом можно было прочитать одновременно желание и гнев. — Ты боишься меня, потому что моё лицо обезображено! — воскликнул он, грубо поцеловав Тинь Тинь. Цзинь Цзысюань в порыве гнева и безумия лишил служанку жизни, придушив собственными руками, и впал в хроническую депрессию.