Кровь, пепел и безумие

Ренгоку заваривает крепкий чëрный кофе и не морщится, пока пьёт его — за годы напряжённой работы и порой бессоных ночей выработалась привычка принимать кофеин в больших количествах и после этого чувствовать себя относительно нормально. На столе перед ним лежат заполненные минутой ранее бумаги, среди которых и приказы, и отчёты перед начальством, и многое другое — мужчина уже не задумывается над тем, что подписывает, так как делает это тысячный раз... Кëджуро допивает горький напиток и ставит опустошённую белую чашку на стол, затем запускает в волосы ладонь и прикрывает глаза, откидываясь на спинку кресла. Время — шесть утра, а он уже в своём кабинете. Но стоит отметить, что сегодня он офис и не покидал. В панорамном окне дивная красота восходящего солнца, однако сейчас Ренгоку не до этого — он принимает решение вздремнуть полчаса, чтобы проснуться со звонком на телефон от простодушной секретарши, что пожелает доброго утра и объявит о том, что она уже на месте. Через полчаса он начнёт новый рабочий день. Тот обещал быть особенно напряжённым: ночью случилось новое преступление, полиция задержала подозреваемых, и уже после обеда с ними у Кëджуро назначены беседы. Ренгоку же интересует, что среди них есть Хакуджи Сояма, в причастности которого к преступлению Кëджуро уверен на все сто процентов, но который ни разу не сидел и никогда не был официально объявлен преступником. А ещё Ренгоку интересует то, что традиционные допросы с ним давно превратились в бессмысленные разговоры, итогом которых могло стать всё, что угодно, кроме чистосердечного признания. Хакуджи — преступник, который имеет конкретный план как действий, так и очерёдности своих заданий — Ренгоку уверен, что он на кого-то работает, а потому работает над этими делами упорнее, чем над другими: раскрыв Сояму, есть вероятность раскрыть ещё и других преступников. Он преступник, который поражает своим умением выпутаться из любой передряги, потому что он никогда не оставляет следов и даже намёка на то, что преступление совершил именно он, а адвоката нанимает только для галочки в суде, когда до него доходит дело. Кажется, дай Хакуджи право защищать себя в суде самому, и он выстоит в одиночку. Преступник, который не пишет признания, но десятки раз произносил их вслух, оставаясь наедине со своим любимым следователем в камере допросов.

~

— Это не дело, Ренгоку-сан! Вы спите меньше положенных восьми часов, даже меньше шести! Вы знаете, что может... — девушка бежала за старшим следователем агентства, громко цокая каблуками об кафельные полы коридора. — Мицури, — Кëджуро резко остановился, повернулся и одарил секретаршу лучезарной улыбкой, останавливая поток еë заботливого недовольства. Канроджи моментально стихла и уставилась на начальника, прямой взгляд которого заставил еë скулы порозоветь. — Спасибо за беспокойство, но со мной всё в порядке. Ренгоку чуть опустил голову и положил на чужое плечо руку, всё так же улыбаясь своей переволновавшейся помощнице. У них с Мицури разница в возрасте всего один год, но Кëджуро в разговоре с ней ощущает себя на все тридцать, если не сорок, лет из-за служебного положения и в целом их отношений — Ренгоку как старший брат или дядя: добрый, не отчитывает, всегда входит в положение и даже помогает. И несмотря на просьбы самого Кëджуро и на то, что они работают вместе больше пяти лет, Канроджи всё равно обращается на вы. Девушка несколько раз кивнула, вздыхая и откладывая свое возмущение на следующий раз, который непременно настанет, и перешла к введению начальника в последние новости. Они сравнялись и направились по коридору дальше, на утреннее собрание. Мицури открыла папку. — Итак. Вчера, как вы уже знаете, произошло новое преступление: был убит известный бизнесмен — Хироши Фурукава. Он руководил своей компанией по производству и сбыту электроники. Следы на теле говорят о том, что Хироши перед смертью жестоко пытали, а сам он умер от многочисленных повреждений. Иными словами — забит до смерти, она наступила менее, чем за два часа. — Как и все его жертвы... — почти губами сказал Кëджуро и тяжело вздохнул. — Что? — переспросила Канроджи, повернув голову в сторону мужчины. — Продолжай, — Ренгоку вновь улыбнулся. Мицури кивнула, опуская взгляд. — Свидетелей нет. Убийство произошло ночью, в кабинете жертвы. Точно так же, как и в последних ваших делах — камеры видеонаблюдения были отключены и зачищен архив видеозаписей за последние три месяца, будем искать копии. Место происшествия оградили лентой, сегодня вам нужно будет там побывать. — Поеду после собрания. Хорошо, — Кëджуро нахмурился, — а где наш подозреваемый был задержан в этот раз? — Подозреваемых несколько, Ренгоку-сан, — поправила его Канроджи, закрывая папку. — Заместитель убитого, дальше его секретарь — по совместительству жена. Они были во втором офисе компании на этаже выше — занимались какой-то бумажной рутиной в это время и уже собирались домой, но в последний момент жена решила зайти за мужем в его кабинет, там и обнаружила его мёртвым... А третий подозреваемый... Сояма... Его обнаружили, м... Он катался на одном из лифтов здания... — Что он делал? — возмутился Кëджуро, едва сдерживая себя, чтобы не зарычать от отчаяния — Хакуджи невыносим, каждый раз он специально попадается полиции, но каждый раз выходит сухим из воды. Оба остановились около дверей в конференц-зал. — По-другому это не назвать... — девушка замялась, заливаясь краской. — Когда прибыла полиция, один лифт слишком долго не приезжал, а когда он опустился до первого этажа, то в нём уже был наш третий подозреваемый, в хорошем настроении и в форме уборщика. Сказал, что только смену закончил и домой идёт, но полиция его всё равно задержала. — Ещё бы! И правильно сделали! Этих двух можно смело отпускать, они не причастны к убийству и пойдут по делу как свидетели. — Но... — Я уверен, это он. И форма его дурацкая не спасёт в этот раз... — Нет, Ренгоку-сан! — девушка свела свои тонкие чëрные брови к переносице, громко стукнув каблуком, чтобы привести начальника в себя. Ренгоку, представляющий, как в этот раз обнаружит улики, указывающие именно на Сояму, разобьёт в пух и прах его на суде, всë-таки выиграет это дело и наконец посадит за решётку Аказу, опешил и взглянул на неë. Та повысила голос. — Вы неправильные указания даёте! Пока не посетите место преступления и пока не будет проведена медэкспертиза, они будут задержаны. Вы совсем на этом Сояме зациклились! Не спите ночами из-за него! Откуда вы знаете, вдруг он и вовсе не причастен! У Кëджуро даже рот раскрылся от удивления. Он поспешил его закрыть, после чего приподнял голову, о чём-то мимолётно думая, но из-за этого его взгляд показался Мицури строгим. Она покраснела ещё сильнее, тяжело задышав и опустив руки. — Извините, Ренгоку-сан... — Ты права, Мицури, — бесцветно произнёс мужчина, но затем растянул губы в улыбке и добавил, — ещё рано принимать такие решения, но я знаю точно: нас ждут. Пойдём. Ренгоку открыл дверь и пропустил Канроджи вперёд. Та чуть помедлила, переминаясь на месте, словно решая сказать что-либо ещё или извиниться, но в итоге вздохнула и прошла вперёд, заставляя своего начальника задуматься немного не в том направлении, в котором было нужно. Он и правда торопится с решениями, но причина нетерпения крылась в нежелании проиграть снова.

~

По-хорошему, следователь должен заходить на место преступления после того, как криминалисты его покинут, но не Кëджуро, который прибыл на место преступления лишь на пару минут позже них. Он тенью скользил по опустошённым закрытым полицией коридорам в сторону кабинета убитого. Так же никому не мешая, он кружил вокруг места преступления, настраиваясь на собственную волну расследования. Ренгоку много хмурился и столько же думал, оценивая в кабинете обстановку. Та оставалась такой, словно здесь никогда и не лежал труп. Намёки на то, что шла борьба, давала всего пара вещей: отодвинутое слишком близко к окну кресло, частично сметëнные с пододвинутого стола вещи и капли крови по периметру всего пола, особенно у стены и на ней самой — место, где был обнаружен труп. Преступник избивал жертву с определённой целью, но убивать не спешил, потому что в таком случае использовал бы другой метод — следовательно, пытал... Другого варианта быть не может: Хакуджи не маньяк. Ему нет дела до каждого встречного, тем более, что для того, чтобы провернуть такое убийство, нужно время. Кëджуро вздохнул, надеясь, что убитый хоть сколько-то сопротивлялся и на его теле можно будет найти следы ДНК. Он продолжил рассматривать окружающие место убийства предметы. Выпытывание какой информации мог провернуть зарегистрированный по документам индивидуальный предприниматель — таксист? Именно так у Хакуджи было всегда написано в его документах, и эта информация сотни раз проверялась и помощниками следователя, и самим Ренгоку, и даже Мицури: Кëджуро однажды заставил еë зайти в базу данных и своими глазами это прочитать, а после поехать с ним к месту, где регистрируют предпринимательства. Поэтому Сояма тоже своего рода бизнесмен? Но что ему потребовалось от... — Нет, так дело не пойдёт, — нахмурился детектив, когда перед его глазами возник образ недовольной Канроджи. Словно еë устами, он приказал себе думать и о других двух свидетелях, которые, если предположить, тоже могли убить Фурукаву. И даже если вариант с его женой можно смело вычеркнуть из-за приложенной силы во время избиения, то нельзя отрицать того, что она могла быть с заместителем за одно. Может быть, они вообще тайные любовники и затеяли забрать бизнес себе. Это и нужно будет выяснить на допросах с каждым из них. Кëджуро обошёл стол и встал к окну, делая в голове ещё несколько заметок, одну из которых записал в ежедневник, а после стал записывать все версии произошедшего, которые как никогда кстати с такого ракурса начали появляться. — Мы закончили, — произнесла незаметно подошедшая девушка в форме, которую носила вся еë маленькая команда: тëмно-сиреневый мешковатый костюм, чëрные перчатки и обувь, спрятанные в капюшоне волосы. Криминалистка была совсем не высокого роста. Она спустила маску на подбородок и улыбнулась. — Отлично, — ответил Кëджуро, дописывая новое предложение и ставя в конце него точку. Затем он оторвал взгляд от исписанного листка и перевёл его на девушку. — Спасибо, Шинобу. Можешь сейчас что-то сказать? — Да, — Кочо кивнула и повернулась в сторону места преступления. Оглядев его, вновь посмотрела на следователя и сказала, — могу заявить, что свежих отпечатков почти нет. Это неестественно даже для твоих преступлений, Ренгоку. Кëджуро намёк понял — Шинобу со своей командой сопровождала все дела, которые брал на себя Ренгоку, а ещё много с ним общалась, поэтому могла давать такие комментарии. Кстати говоря, она, в отличие от Мицури, разделяла его мнение, что Хакуджи не просто так и не случайно появляется у мест преступлений. Мужчина в ответ тихо выдохнул и улыбнулся, призывая Кочо продолжить. — Мы практически весь кабинет проштудировали и ничего из того, что могло бы тебя заинтересовать, мы не нашли. Сравним с отпечатками задержанных... Но могу сказать, что остаётся только ждать вскрытия тела, — девушка поджала губы и добавила, —опять он? — Он, — отрешённым голосом подтвердил Ренгоку, кивнув и отправившись дальше исследовать кабинет.

~

Катастрофа и кошмар. Другими словами не назвать результаты после проведения вскрытия трупа судебным патологоанатомом, снятия отпечатков и их экспертизы, но тогда, когда Ренгоку переступал порог офиса, где был найден Хироши его женой, он был полон сил и надежды и даже не подозревал, что дело может обернуться так. Вскрытием подтвердилось то, что было высказано ещё при первом медосмотре — забит до смерти, по всему телу несчитаемое количество повреждений от ударов кулаками. Наносил их мужчина, а судя по их направлению и высоте — убийца крепкого телосложения и среднего роста. Не было бы так печально, если бы под это описание не подходили оба подозреваемых. А вот последние отпечатки — как на теле, так и на предметах в кабинете — указывают именно на жену убитого. Еë можно оправдать постоянными контактами с мужем, но объяснить чёткий след от еë ладони на углу стола, который был отодвинут именно этим касанием, — сложно... А ещё пол. Отпечатков обуви на нём сколько хочешь, но их всего три вида: убитого и двух подозреваемых. Словно Хакуджи там и не было. А когда Ренгоку провёл два допроса и выяснил, чем занимались Кайка Фурукава и Сачио Оомори в тот день и ту ночь, каковы были их отношения с погибшим и что их связывает друг с другом; когда узнал про всех конкурентов Хироши и объявил, что судмедэкспертиза пока что указывает только на них, то был на грани, чтобы поседеть. Он верил каждому слову этих двух подозреваемых, верил их эмоциям: скорби, печали, шоку и тихому гневу. Кëджуро и сам пребывал в омуте тех же чувств, потому что первый день расследования выдался ужасным, а перспектива сажать в тюрьму невиновных не радовала абсолютно. Хоть все улики и указывали именно на них. — Будь моя воля, — прорычал Ренгоку, выбрасывая очередной пустой стакан от кофе в урну и направляясь к последнему подозреваемому, которого уже можно смело выпускать, но которого хочется придушить голыми руками. Так и не придумав продолжения своей пустой угрозе, Кëджуро тяжело вздохнул, возвращая лицу напускное спокойствие, которое уже через пару минут расколется, словно это он на допросе и на него вот-вот повесят несколько преступлений. Руки чесались вырвать эти противные розовые волосы прямо с корнем — Ренгоку лишь ещё больше был уверен в своей догадке, которую подтвердила версия, что Аказа специально подставил двух невиновых, а не ушёл из здания, чтобы повеселиться и поиздеваться над следствием. Дав себе клятву убить этого ублюдка в следующий раз, но хотя бы не сегодня, мужчина отворил дверь камеры допросов и вошёл в нее.