Принцесса осени

«Пока человек цепляется за то, что уже ушло, он не сможет изменить то, что имеет сейчас» Даже когда машина Рюноске уже успела завернуть за угол, Ник все равно продолжал провожать ее враждебным взглядом, словно посылая старшему Ито проклятья в дорогу. Вся эта немая обстановка вполне устраивала Колю, который спустя несколько секунд начал медленно приходить в движение, но подобного нельзя было сказать о Кетрин. Взгляд девушки был почти таким же, как и у самого Анохина, но одаривала она им не Рюноске, а Ника. – Эй! – крикнула она, когда парень уже успел сделать два шага, даже не соизволив повернуться к ней лицом. Тогда Катя решила повторить свою попытку, но теперь изложила все более ясно. – Эй, ты не хочешь мне ничего объяснить?! Коля остановился. Он вообще забыл про присутствие Кати, уж слишком сильно было испорчено настроение, чтобы сейчас вспоминать про существование кого-то, кроме Рюноске-сана. Обернувшись к девушке, он всем своим видом показывал, что на диалог не настроен. – Ну чего еще? – по тону парня можно было точно сказать, что тратить свое время на Кетрин он сейчас не намерен. Но разве Кате этого будет достаточно? – А ты ничего не хочешь мне случаем рассказать? – Рассказать? Хм… – Коля направил взгляд в небо, а после приставил палец к подбородку. Эта наигранная задумчивость могла даже показаться забавной, если бы Катя умела забавляться. – Да нет, ничего не собирался. – А о своих делах с Рюноске не хочешь поговорить?! – Я могу спросить то же самое. Откуда ТЫ знаешь Рюноске-сана? – Что за чушь?! Разумеется, я его знаю, он ведь работает с моей матерью, а она проинформировала меня о нем. – Однако удобно для дочки дипломата. – Ты на что это намекаешь?! – Катя, тебе никогда не приходило в голову, что твоя мать ничем не лучше того же Рюноске? Уж очень удобно она вертит твоим мнением… – Не смей говорить плохо про мою маму! – Да как хочешь… Странно, Коля сам себе удивлялся. Такая холодная решимость в голосе была ему не свойственна, но, наверное, причиной этому послужила недавняя встреча со старшим Ито. Анохину не было дела до мнения Кати и того, как она на это смотрит. Прямо сейчас его волновало лишь личное противостояние с отцом Химицу, как и его последние слова. Ник уже хотел развернуться и пойти своей дорогой, но Кетрин не собиралась так просто сдаваться. – Постой! Тогда давай поговорим о другом вопросе! – И о чем же? Какую еду ты ешь на завтрак?! Нам сейчас не о чем говорить… – Это правда, что он сказал??? – Говори конкретнее, наш общий знакомый много чего наговорил. Катя была готова взорваться, Ник это отлично видел. Ему бы следовало перестать изображать из себя дурочка, ведь он прекрасно знал, о чем сейчас спрашивала Катя, а она в свою очередь, знала, что знал он. – Хватит сарказма! Ты действительно вновь общаешься с Химицу???!!! Ор, которым они уже накрыли всю улицу, стих в одно мгновение с последними словами Кетрин. Коля молча смотрел прямо в ее глаза, не показывая практически никаких эмоций, но Катя продолжала требовательно взирать на него. Разумеется, он мог бы сейчас все отрицать, но, во-первых, момент уже был упущен, а во-вторых, Катя без труда распознает любую его ложь. Подул какой-то слабый, но весьма неприятный ветерок. Вообще, даже в Японии погода уже начинала ухудшаться. Конечно, ее нельзя было сравнить с каким-нибудь Уралом, где в это время уже выпадает первый снег, но и здесь воздух начинал не щадить всех, кто мог позволить себе легко одеваться. В этом ветре волосы Кати начали развеиваться по ветру, придавая им еще больше красоты, но Коля лишь надел на себя решительное и серьезное выражение лица. – Да, мы общаемся, – тон парня был как нельзя спокоен, возможно, именно из-за этого лицо Кати исказилось в абсолютном шоке. Она никак не ожидала, что Ник способен сказать об этом с таким чистым лицом. – Так ты… Ты серьезно… – А что в этом такого? – Что такого?! Ты вообще помнишь, о ком мы сейчас говорим?! Тон Кати вновь начал набирать громкость. Похоже, что Коля затронул именно ту тему, которая стала подожженным фитилем для Винтерс. Но, к слову, Ник совершенно не чувствовал себя виноватым, даже напротив, считал, что имеет полное право общаться с Химицу. – Прости, но когда это стало твоим делом? – Ты забыл, что эта так называемая Химицу, из себя представляет на самом деле!? – Это лишь твои собственные предрассудки, Катя. Все в чем ты обвиняешь Химицу – не более чем личная обида. – Ну да, конечно, просто ты не знаешь, что она сделала… – И что же такого она сделала? Было видно, как у Кетрин слова встали поперек горла. Разумеется, Коля уже знал причину, по которой Катя так ненавидела Химицу. Но чтобы помочь Кетрин, нужно было заставить ее сказать все самой. Парень надеялся, что в пылу эмоций Катя поддастся на эту маленькую провокацию, но ничего не вышло – девушка отвела глаза в сторону, не говоря ничего конкретного. – Да будто того, что ты видел тогда на кухне, уже не достаточно… Она на все что угодно пойдет, ради достижения своих целей. Не удивлюсь, если ее папочка снова дал ей задание за тобой следить. – Так хотел дать ей подобное задание, что пригрозил мне не разговаривать с ней? – Да это же обычная манипуляция, чтобы она смогла втереться к тебе в доверие! – Катя, ты сама-то понимаешь, какую чушь сейчас несешь? И вообще, разве твоя мама не поручила тебе того же? – Я тебе напомню, что я никогда не лгала тебе и не делала на тебя доклады тайком! Не забыл, что я сама тебе все рассказала?! – Ладно-ладно, не кричи так… – Ник сделал вздох полный усталости, и это не было наигранностью. Поведение Кати действительно начинало утомлять, особенно ее упрямство, из-за которого она отказывалась рассказать правду. Наступил еще один момент тишины. Коля не сразу этого понял, но к его удивлению, Катя послушалась его и замолчала, хотя и продолжала пилить его осуждающим взглядом. Он не планировал скрывать от Кати свое общение с Химицу (которое он вообще прекратил), но и не рассчитывал рассказывать об этом так рано. Рюноске к худу спутал Анохину все карты, а это могло грозить тем, что Катя сама поговорит с Химицу, чего Коля хотел меньше всего. Нужно было как-то выбираться из этой ситуации. – Охх… Катя, ты говоришь про человека, которого знала шесть лет назад. Химицу с тех пор изменилась, так же как и ты. – И из-за этого мы должны забыть, что она нам сделала?! – Я понятия не имею, что такого она тебе сделала… «Как же легко можно заткнуть человека, когда знаешь правду» – в душе Коля позволил себе улыбнуться, а сам продолжил. – …но я в состоянии и сам определиться, стоит мне общаться с Химицу или нет. Тут ты не можешь вмешиваться, да и не должна. Взгляд Кетрин был полон несогласия и возмущения, но постепенно Коля начал улавливать в нем нотки обиды. Девушка не могла привести каких-то весомых аргументов, потому что всеми силами пыталась сохранить правду того случая. Но и отпустить Ника так просто она не могла, причем сама не знала почему. – Ты сейчас говоришь на полном серьезе? Прежде чем дать ответ, Коля на несколько секунд задумался. Наверное, ему и самому надоело что-то говорить толком все не обдумав или обманывая самого себя, поэтому в этот раз Анохин решил все взвесить. Он снова вспомнил образ Химицу, который был шесть лет назад, а затем ту, какой она была сейчас. Может быть, он и решил не общаться с ней ради ее блага, но Кате он уж точно не позволит как-то влиять на свои поступки, это было только его дело. – Да, я абсолютно серьезен. Я благодарен тебе за то, что ты решила мне помочь, снова, но в этот раз я буду разбираться сам. – Ч-что… Подожди, о чем ты? – впервые за долгое время Коле представилась возможность увидеть настоящее удивление на лице Кати. – Я говорю о том, что ты не должна вмешиваться в мои дела или как-то пытаться защитить меня, от кого бы то ни было. Понимаешь? На этом мы заканчиваем… – Кетрин так и продолжала смотреть на Колю глазами шока, но тот не позволил ни одной эмоции отобразиться на своем лице, а затем развернулся. – А теперь мне пора. Ему действительно нужно было скорее уходить. Он хотел остаться и еще поговорить с Катей на эту тему, попытаться как-то вытянуть из нее личное признание, это стало бы ее первым шагом на пути к принятию, но сейчас у Анохина было мало времени. Парень не мог этого объяснить, но у него было чувство, что ему лучше поскорее отослать весточку Кагоме и рассказать о своей встрече с Рюноске. Благо, за последние дни они смогли договориться о том, как им поддерживать хотя бы какое-то подобие общения. Что же до Кати, то ей сейчас было нечего сказать. Уже очень давно она не смотрела на кого-то таким обидным взглядом, каким сейчас глядела в спину Коли. От одного воспоминания об Ито ее кулаки сжимались, но она и подумать не могла, что Коля вновь начнет с ней общаться после того, как увидел ее истинное лицо несколько лет назад. Ей почему-то было невыносимо от этой мысли, но она ничего не могла с этим поделать, и уж тем более не хотела признаваться самой себе. На глазах не присутствовали слезы, но Винтерс чувствовала, что еще немного, и она может дать им ход, если не уйдет отсюда…

***

Тем же вечером Остаток пути Коля провел во внутренних размышлениях. Не считая отдела почты, где он договорился оставлять для Кагоме весточки, он больше никуда не заходил. К собственному удивлению слежки за ним также не было, хотя Ник все равно на всякий случай оглядывался и менял несколько раз маршрут. Пережитое сегодня как-то странно повлияло на Николая, словно он познал самого себя с новой стороны. Ну не мог же он вечно терпеть чужие угрозы в свой адрес? Если постоянно давать себя запугивать, то поневоле превратишься в прирученного пса. Так что Анохин мало жалел о том, каким тоном он разговаривал с Рюноске-саном, и уж тем более не собирался слушать его предупреждения. Хотя, так ли уж не собирался? Ведь он сам для себя еще недавно решил, что не будет больше общаться с рыжеволосой подругой, а что же сейчас? Теперь ему хотелось это делать просто из вредности к Рюноске, чтобы показать, что Коле до лампочки на его угрозы. Так или иначе, но Анохин добрался до дома. Кёске дал ему запасной комплект ключей, чтобы Ник смог зайти, даже если друга не будет дома. И это пригодилось ему, потому что Кёске частенько отсутствовал. Однако сегодня все случилось иначе – когда Коля пришел, то друг был дома, причем не спал и не отдыхал, а над чем-то работал. Услышав звук закрытия двери, Кёске машинально обернулся, чтобы убедиться, что в дом зашел нужный человек. – А, это ты, – приветливо сказал Кёске, но уже через мгновение вернулся к своему чтению. Коля успел заметить, что его пухлый друг сейчас читает какой-то текст, написанный на целой стопке бумаг. – Прости, я отвлекаю? Кёске лишь отрицательно помахал рукой, но от чтения не оторвался. Его сконцентрированный вид на лице говорил о том, что его все-таки лучше не отвлекать сейчас. Коля так и поступил, когда сразу же прошел к своему спальному месту. Ему хотелось лишь лечь и задремать, но Кёске снова обратился к нему. – В холодильнике еще осталось немного пива, если хочешь – дерзай. Кёске явно не намеревался говорить это в негативном свете, но Коле все равно стало стыдно при упоминании об алкоголе. Вот и докатились – друг детства уже предлагает лишний раз опохмелиться, словно он алкоголик какой-нибудь. Впрочем, Николай прекрасно понимал, что такие выводы про него можно сделать не без причины. Еще недавно он устраивал пьянки на квартире друга, что уже было не очень красиво, ведь Кёске очень помогал ему, а вдобавок ко всему, Коля начисто отказывался слушать Кёске, когда тот пытался его вразумить. – Нет, спасибо, завтра ведь на работу, – на такое Кёске лишь пожал плечами и продолжил всматриваться в текст. В этот момент любопытство Ника окончательно победило его, так что он подошел ближе к столу, чтобы взять часть бумаг в свои руки. – Что такого читаешь? – Это мой сценарий. Я пытаюсь погрузиться в текст от лица читателя. – А разве это важно? Ты ведь и так погружаешься в него, пока пишешь сценарий. – Нельзя мыслить так поверхностно! – казалось, что Кёске слегка возмутился, но не более. – Если рассматривать картину только с одной точки зрения, то будешь упускать множество деталей. Автор должен пытаться писать для всех, а не только для себя самого. – Как-то это сложно для меня… – Сложно? А ты пробовал? Сначала Ник подумал, что Кёске просто издевается над ним, но нет, тот говорил вполне серьезно. Во всяком случае, на его упитанном лице не было заметно никакого сарказма. – Даже не думал. – А не надумывал попробовать? – Ты это о чем? – О том, чтобы писать тексты. – Ахах, хочешь, чтобы я украл у тебя работу? – Но я же не говорю про мангу. Ты не подумывал о писательской деятельности? Наступила тишина. Ник пытался понять, в каком именно месте Кёске сейчас шутит и в чем смысл этой шутки. Однако взгляд друга продолжал быть вполне серьезным, из-за чего оставалось признать, что он вовсе не шутит. – Почему ты мне это говоришь? – Просто совет. Ты ведь имеешь неплохое философское мышление, разве нет? Это черта писателя – рассуждать о глубокой сути любой ситуации. – Если честно, я все пытаюсь понять, в какой момент ты засмеешься и закричишь «Да я шучу». Но Кёске не засмеялся. Он еще несколько секунд пилил взглядом Колю, а потом повернулся обратно к своим текстам. Именно в этот момент Анохин понял, что Кёске повзрослел как личность. Это не был тот глуповатый толстячок, каким его запомнил Ник, нет, теперь это была вполне самостоятельная личность, которая рассуждала и говорила вполне серьезно. – Мы всю свою жизнь пытаемся понять кто мы, и найти свое место в жизни. Иногда наши таланты раскрываются еще в детстве, а иногда лишь спустя годы. Но чтобы раскрыть свои скрытые способности, мы должны постоянно пытаться пробовать себя в чем-то новом. Так что на твоем месте я бы подумал о том, чтобы написать какой-нибудь сценарий. Кто знает, может быть, это будет для тебя полезно. Больше Кёске ничего не говорил, а лишь попивал кофе, пока читал свои сценарии. Порой Ник удивлялся, как это его друг успевает делать столько работы, уделять время своим отношениям, да еще и тренировать свои хобби. Видать, правду говорят, что способность правильно рассчитывать время это самый успешный дар человека. В очередной раз Ник ощутил стыд перед другом. Кёске вновь пытался ему помочь, а тот только и делал, что неблагодарно относился к его помощи. Так было и раньше, но сейчас, когда Ник снова столкнулся с Катей и своими прошлыми ошибками, то это началось опять. Это надо было прекратить, пока Коля вновь не наломал дров, как шесть лет назад. – Слушай, Кёске… – Да? – Прости, что тебе пришлось наблюдать мои пьянки у себя дома. Это было грубо для гостя… – Да забудь, я ведь понимаю, что с тобой твориться. – Уж лучше бы не понимал… Иногда мне охота, чтобы кто-то пристыдил меня и крепко наорал. – А в чем смысл самобичевания? В наказании нет смысла, если ты используешь его чтобы позволить себе совершать новые ошибки. – Да, но… Черт! Ты когда стал таким проницательным?! – А ты бы почаще навещал друзей, может и удивляться не пришлось бы. – Да ну тебя! – недовольно пробурчал Ник, но Кёске все равно усмехнулся. Когда Анохин уже отошел, чтобы отправиться к своему футону, то Кёске вдруг снова заговорил, только в этот раз оторвался от своих записей. – Кстати, а ты завтра свободен? – После работы? Да… – Нам нужно будет заскочить в одно кафе. Я напишу тебе адрес, там и встретимся. – Чего? А это еще зачем?! – Хочу тебе кое-что показать. – А сейчас мы об этом поговорить не можем?! – Считай, что это сюрприз. Слушай, просто не задавай вопросов и приди завтра в кафе. Я даже готов пропустить от тебя плату за следующую неделю, если ты притащишь свою задницу вовремя. – Эээ?! Надо признать, что в такой грубой форме с Анохиным уже давно не разговаривали. А может, он просто не придавал этому значения, когда это говорили совершенно левые люди. Но Кёске не собирался слушать отказов и повернулся обратно к стопке своих бумаг. Сказать, что Ник ничего не понял, это не сказать ничего, но он слишком устал после работы, чтобы вдаваться сейчас в подробности или о чем-то спорить. Так что парень просто отправился спать, считая, что Кёске опять хочет подбить его на какую-нибудь ерунду.

***

На следующий день Ник никогда не забывал того, что случилось с его родителями, просто предпочитал не обращать на это внимания. Однако в глубине души, парню всегда хотелось узнать об этом инциденте больше. Еще в самый первый день на этой работе Анохин собирался немного почитать служебный архив, но тогда его прервала Кетрин. В этот раз он решился попробовать сделать это снова, хотя и сам не знал, что конкретно хочет найти. Как и ожидалось, никакой полезной информации тут не было, да и едва ли Ник узнал из этого что-то новое, но читать об этом случае было все равно интересно. «Автокатастрофа 86-го года, двое погибших сотрудников Кобаяши-Корпорейшен» – гласил заголовок файла, и Ник тут же открыл его щелчком мыши. Про него самого здесь было лишь легкое упоминание, но этому нельзя было удивиться. Коля с самого начала знал, что в обычном архиве невозможно найти какие-то записи о спланированном убийстве (если такие вообще существовали), но почему-то не хотел заканчивать это чтиво. Записи об этом инциденте словно были одним из множества доказательств того, что его родители когда-то существовали, что они были живы не только в его памяти, а на деле. Статья была совсем короткой, и просто пересказывала детали аварии, но Коля все равно перечитывал ее несколько раз. Его взгляд стал тяжелым и даже каким-то печальным, особенно когда он наткнулся на их семейную фотку их семьи в самом конце. Теперь Анохин просто пялился в эту фотографию, раз за разом пытаясь вспомнить тот день. – Я, наверное, никогда не привыкну к этому твоему образу… – раздался со стороны голос, который Ник даже не сразу узнал. Кетрин в очередной раз стояла в дверях, смотря на Ника взглядом одновременно удивленным и скептическим. Она словно не до конца могла поверить, что Анохина можно увидеть в таком непривычном для него образе. – Ну, так не привыкай… – холодно ответил Ник, хотя это и было лишним. Реакция Кати не заставила себя долго ждать: она тут же скривила губы в недовольной манере, но все равно не ушла. Нику сейчас было не до нее, он слишком сильно погрузился в эту статью и совсем не хотел от нее отрываться, а потому и не стал долго задерживать свой взгляд на Кате. Это могло еще больше разозлить или возмутить девушку, он это понимал, но к счастью (или несчастью) Катя не восприняла это за оскорбление. Винтерс начала делать шаги в сторону Коли, так что могла вот-вот увидеть, что такого он читал. Когда подобное произошло в прошлый раз, то Коля немедленно закрыл файл, так как не желал, чтобы Катя знала, чем он занимается. Сейчас же это ощущение пропало, Анохин больше не чувствовал, что как-то опасается Кати. Называйте это сближением или как-то еще, но теперь Коля точно был уверен, что каким бы человеком не была Кетрин – она не причинит ему вреда. Были некоторые сомнения, но Ник устал уже слушать голос своих сомнений, так что настала пора слушать голос своего нутра. С другой стороны, нельзя было не отметить, что в последнее время Катя уж слишком часто стала появляться в его жизни, чего Коля не хотел совсем. Глубоко в душе он уже просто хотел перелистнуть эту страницу и навсегда о ней забыть, но обстоятельства постоянно вынуждали к ней возвращаться. Подойдя ближе, глаза Кати тут же упали на экран. Ей не нужно было читать все, чтобы понять, о чем там идет речь. Наверное, это как-то повлияло на ее намерения отругать Колю, потому что ее строгий взгляд заметно смягчился. – Прошло ведь уже семь лет, да? – Да. Ты что-то хотела? – А ты хочешь, чтобы я ушла? – Я этого не говорил. – Тебе этого не нужно. – Боже… Еще одна вещь, которая частенько начала повторяться в его жизни – он устало вздыхал в разговоре с этой девушкой. Этому тоже пора было положить конец. – Катя… – Кажется, ты знаешь, что я не люблю, когда ты так меня называешь? Ник серьезно посмотрел на нее, но Кетрин отвечала ему тем же лишь несколько секунд, по истечении которых слегка улыбнулась. Так Анохин понял, что девушка это не несерьезно. Вот всегда она так делала, сначала раздует ссору своим высокомерием, а потом быстро делает вид, словно ничего не было. Эта ее черта так же одновременно как нравилась, так и раздражала Колю. Но сейчас ему было не до ее шуток. – За эти недели ты дала мне совет… – И не один, заметь. – И я дам тебе такой же: не нужно воспринимать каждое мое слово на личный счет. Чем меньше мы с тобой будем так общаться – тем меньше будем ссориться. Это было забавное зрелище, наблюдать, как взрослая Кетрин превращается в ребенка. Это притом, что в своем пиджаке она выглядела как вполне взрослая бизнес-леди. На ее щеках появился небольшой румянец, да и сама она отвела взгляд в сторону. Нет, она не смущалась, скорее это было лицо пристыженного ребенка. Коля отметил, что Катя и сама уже замечает проблемы в собственном поведении. – Думаю мы с тобой просто не можем не ссориться… Хотя бы периодически. – Тогда зачем же ты пришла? – Хотела извиниться за вчерашнее, – к удивлению Коли, она сказала это довольно прямолинейно. – Я понимаю, что ты не знаешь всего и… Катя замялась. Наверное, Коля зря так рано похвалил ее, потому что было видно, как девушка не хочет говорить на эту тему. Еще какое-то мгновение ее лицо выражало мягкость и даже уязвимость, но затем быстро сменилось на твердость. – Кхе-кхе, в общем, не думай, что я так просто приняла твое общение с Химицу, или что я ее простила, просто я понимаю, почему ты так поступаешь. Так что ты прав, это твое дело. «Нет… Так мы точно ни к чему не придем! Я должен как-то заставить ее рассказать правду, но чтобы она сделала это сама. А иначе она никогда не смириться с тем, что тогда произошло. Да и сам я не смирюсь… Черт, да как мы с тобой вообще до такого дошли?!» – Коле стоило многих усилий, чтобы не отразить все это недовольство на своем лице. – Это все, что ты хотела сказать? – Ну да. А надо что-то еще? – Эм.. Ну не знаю… – Катя искренне смотрела на Колю как на дурака, словно он задавал глупый вопрос. И действительно, что еще могло выйти из этой беседы? Наверное, Коля просто привык, что их диалог всегда как-то развивался, даже если они начинали его с незначительных мелочей. – Просто раньше мы не ограничивались такими короткими диалогами. – Да мы иногда вообще словами не пользовались. Катя ухмыльнулась, явно намекая на моменты, когда они с Колей резко начинали целоваться, начисто забыв о разговоре. Иногда это были просто поцелуи, а иногда и оборачивалось чем-то большим. Ник поневоле вспомнил ту самую ночь, когда Катя пришла к нему на ночь после похорон родителей. Что ими двигало тогда? Однозначно – любовь, но вот осталось ли хоть что-то с того времени от них прежних? – Ну, я тогда пойду? – Пошли, я пройдусь с тобой до лифта. Коля и сам не знал, зачем решил это сделать, но, наверное, от ностальгии. Они оба не говорили этого напрямую, но оба понимали, что им пора уже «попрощаться». Конечно, Ник вовсе не забыл своего стремления помочь Кетрин с ее проблемой, но он точно не хотел снова завязнуть во всем этом. Вывод был один – им пора жить дальше. Шли они не очень быстро. Иногда Коля бросал на Кетрин оценивающий взгляд, но девушка вела себя спокойно. Хотя, Ник догадывался, что в глубине души она испытывает волнение. Ему хотелось как-то вытащить из нее признание о том случае, но он не знал, как еще к ней подступиться. Оставался один вариант – рассказать о том, что он знает правду. До того как лифт прибудет, у Коли оставалась еще одна попытка, но он никак не мог определиться, как ему лучше поступить? Если он сейчас обо всем расскажет, то, может быть, сможет помочь Кате справиться с ее внутренней проблемой, но если он промолчит, то есть шанс, что со временем Кетрин сама обо всем забудет. – Слушай… Катя… – Да? Ник повернулся к Винтерс, чтобы еще раз посмотреть в ее очаровательные красные глаза. Хоть и прошли годы, и пускай от его чувств ничего не осталось, но и по сей день, Коля понимал, почему ему так нравилась Катя. Ее взгляд не был печальным или трагичным, она стойко переносила все, как и сейчас. Тем временем дверь лифта открылась. – Н-ничего… Просто хотел сказать, что ты молодец, в отличие от меня. – А ты не считаешь себя молодцом? – Я думал, что чего-то достиг, но недавно понял, что лишь убегал все эти годы от самого себя. – Понятно. Вот и все. Всего лишь одно слово, но и его она произнесла с обыкновенным безразличием. Катя уже сделала шаг в лифт, и Коля был готов развернуться, но Кетрин вдруг заговорила. – Ник, можно задать тебе вопрос? – Ась? А вот это действительно удивило Колю. Ему казалось, что Катя не из тех людей, что оборачиваются, но в этот раз она обернулась. Теперь на ней не было и тени того безразличия, которым она одаривала Анохина пока они шли. Красные глаза были какими-то молящими и даже жалостливыми, словно она очень хочет услышать что-то от парня, на что-то надеется. А поскольку она сейчас стояла в дверях, то лифт не спешил закрываться. – Когда я вернулась сюда шесть лет назад, ты… Ну-у, ты был этому рад? – вот уж какого вопроса Коля точно не мог ожидать, так это подобного этому. Сейчас можно было увильнуть, сказать, что все в прошлом, но настолько искреннее лицо Кетрин, с которым она сейчас смотрела на парня, любого могло заставить говорить честно. – Конечно был… А как иначе? Любой был бы рад, кто вообще понимает, что такое настоящая любовь. – П… Понятно… Хоть Катя и отвела взгляд, но она никак не могла отвести красноту, которая появилась на ее лице. Коля не знал точно, какие эмоции он сейчас в ней пробудил, но это ему определенно не нравилось. Достаточно было лишь посмотреть на руки Кетрин, которые нервно перебирали собственные пальцы, чтобы понять, что теперь она нервничает. Анохин решил попытаться сменить тему, а потому достал из внутреннего кармана платок, который протянул Кате. По правде говоря, он в любом случае хотел его отдать. – Кстати вот, держи. Спасибо, что тогда одолжила его мне… Катя сделала полшага навстречу Коле, но одна ее нога все равно продолжала стоять в проеме, мешая двери закрыться. Красные глаза упали на платок и на какое-то мгновение она даже потянулась к нему, но затем… – Катя? Ладони Винтерс легли на скулы Ника быстрее, чем он успел что-либо сказать. Губы девушки моментально оказались на его собственных, жадно, но в то же время мягко, впиваясь в них. Это было… Неожиданно? Или приятно? Ник не знал точного ответа на этот вопрос. Его глаза чуть не вылетели из орбит, но затем, он почувствовал приятное расслабление, из-за чего взгляд стал проще. Он должен был ее отвергнуть, он это знал, и даже хотел, но почему-то не мог. Коля так и не ответил на ее поцелуй, но и не стал отталкивать девушку. Наверное, в этот момент он почувствовал то, чего не ощущал уже целые годы – то самое чувство, которое он испытывал раньше от поцелуев Кетрин. И это было тепло… Вот только и вполовину не так тепло, как от последнего поцелуя с Химицу. Катя легко отпрянула от Анохина, делая шаг назад. Ее мягкие ладони скользнули по его рукам, забирая платок. Теперь Катя окончательно зашла в лифт, уставив на парня свои красные глаза. В ее взгляде была необъяснимая решительность и даже серьезность, но в самый последний момент, когда двери лифта почти закрылись, Коля успел увидеть, как девушка отвела глаза в сторону и легонько улыбнулась. Теперь она ушла, но смогла одним моментом разрушить всю решительность, которую Коля выстраивал в себе.

***

Через несколько часов Как он и обещал Кёске, Коля после работы отправился в кафе, где они должны были встретиться. Но ему вообще не было интересно, что такого Кёске должен был ему показать. Он пришел сюда только потому, что они договорились, хотя, будь воля Ника, он бы сейчас сидел где-нибудь в таком месте, где можно забыться. Уж слишком сильный ураган эмоций сейчас преобладал в его голове. – Похоже, что мне нельзя общаться с девушками… Они меня только портят… Сказав это, Коля печально усмехнулся. Он уже был готов заказать себе что покрепче, Кёске ведь все равно опаздывает, но, к его удивлению, на свое высказывание он получил ответ: чья-то легкая рука подобралась сзади и осторожно прикрыла парню глаза. Не успел он на это среагировать, как у самого его уха раздался женский сладкий голос. – Ну, не все же мы так плохи, правда же? Николай машинально обернулся, не то от любопытства, не то от испуга. Хоть девушка и говорила полушепотом, но Ник все равно перепугался до чертиков. Наверное, таким образом она планировала пошутить, хотя Коля не помнил, чтобы подобные шутки были раньше в ее стиле. Получается, даже ей было суждено измениться за эти шесть лет. Это была… Хмм, красавица? Только так ее можно было описать. Длинные, волнистые и донельзя светлые волосы, голубые глаза, чистая кожа – девушка всем своим видом излучала красоту. Она была словно принцесса, или подсолнух, если сравнивать с цветами, одним лишь своим видом эта девица излучала тепло. Но, в то же время в ней чувствовался какой-то необъяснимый дух бунтарства, ведь одета она была в женскую кожаную куртку и черные брюки. Но какой бы прикид на ней не был, или какую бы ауру она не излучала, прямо сейчас она улыбалась Николаю самой дружелюбной улыбкой, какую только можно представить. Уже шесть лет Ник не видел этой улыбки. – Эли?! – шок от этой встречи так сильно его поразил, что Коля забыл, что надо говорить дальше. Впрочем, от его реакции Элизабет лишь по-доброму усмехнулась. – Давно не виделись, «Хулиган-кун». Хех… Коля не знал, как это объяснить, но в тот момент ему казалось, будто за спиной у этой девушки самые настоящие ангельские крылья. Словно прямо сейчас она могла спасти его, и именно за этим и явилась.