Принцесса осени

«Человек наивно верит в две вещи – что люди в других краях лучше, и что в других краях они хуже, чем те, что окружают его самого. Но реальность такова, что люди везде одинаковы. Они не монстры и не святоши, они имеют свои собственные традиции, но их человеческая натура имеет одинаковый облик» Впервые за долгое время Анохин смог запомнить то, что ему снилось. Причем в этот раз сон определенно был хорошим. В этом сне они с Химицу отправились в какое-то совместное путешествие с рюкзаками на плечах. К его удивлению, они оделись довольно легко, будто собрались на тропические острова, но по пути им повстречалась парочка детишек, которых они почему-то решили взять с собой. Коля этого не понимал, но Химицу шла с ними об руку с таким видом, будто знала их всю свою жизнь. В самом конце сна вся четверка дошла до места, к которому так долго добиралась – это был храм, чем-то напоминающий православный, но весь в снегу, будто на дворе была зима. Коля хотел спросить, что они тут делают, но Химицу лишь улыбнулась ему и в тот же момент сон прекратился. Когда Ник начал раскрывать глаза, то с самого начала почувствовал, как что-то неприятное происходит в районе его левой руки. Поначалу он не мог толком разобрать, что это такое, но с каждой секундой сон отступал, давая место для реальных ощущений. Вот тогда-то Анохин и понял, что его рукой от локтя и до самого плеча завладела давящая боль. Она не была сильной, и ощущалась вполне себе терпимо, но Ник все равно предпочел бы, чтобы ее не было. Знаете, в самый первый раз, когда это произошло, то Ник испытывал удивление с непривычки, но теперь, с течением времени, это ощущение пропало. Он снова лежал в кровати, дома у Химицу и притом совершенно голый. Нижнюю часть его тела до пупка прикрывало одеяло, что слегка ослабляло дискомфорт, так что теперь Ник просто отдыхал в кровати. Но сон назад было уже не вернуть и по инерции парень начал оглядываться. Уже через мгновение он обнаружил перед собой рыжую макушку, которая удобно расположилась на его плече. Так же как и он сам, девушка лежала в кровати абсолютно голая, прикрытая одеялом лишь до середины. Теперь хотя бы было понятно, отчего Анохин испытывал неприятное ощущение в руке: Химицу обняла его вокруг руки и легла ему на плечо. Наверное, она сделала это не специально, но так уж вышло, что своим телом она отдавила ему конечность. Впрочем, сейчас Анохину было абсолютно все равно на это, Химицу спала так мило и так мирно, словно котенок, и Коле совершенно не хотелось это прерывать. Позволив себе улыбнуться, Анохин начал вспоминать вчерашний вечер. Ито, в конце концов, сдалась, и они вдвоем поехали к ней. Тогда Ник даже не знал, радуется он или печалится. Конечно, заниматься этим в школе было в высшей степени неправильно, но в тот момент он так вошел во вкус, что ему было крайне тяжело остановиться. Он предлагал Химицу снять номер, но она наотрез отказалась. Девушка аргументировала это тем, что раз уж он заставил ее оторваться от работы, то они поедут к ней, и это не обсуждается. Когда они приехали к ней, то все началось даже как-то слишком быстро. Ребята не стали пить чай или что-то в этом роде, а просто скинули с себя верхнюю одежду и кинулись в объятия друг друга. В тот момент Нику было сложно это заметить из-за поцелуев, но он точно смог рассмотреть то, как Химицу улыбалась, пока они преступали. Похоже, что несмотря на все свои слова, она и сама успела соскучиться по Николаю за эти три дня. – Уф.. М-м-м… – рыжеволосая девушка как-то странно поморщилась во сне, словно Коля что-то сделал, а может быть, до нее просто дошли мысли парня. Ник старался всеми силами не двигаться, но изумрудные глаза все равно медленно раскрылись. В этот момент они смотрели прямо на Анохина, так что он стал первым, кого она увидела при пробуждении. – Я тебя разбудил, да? – Химицу лишь сонно моргнула пару раз и улыбнулась. – Нет, мне и самой следовало уже проснуться. – Ты так сладко спала, что мне не хотелось тебя будить. Ито отрицательно покачала головой и вновь положила голову на плечо Анохина, только в этот раз она прижалась еще крепче. Если спросите, то Ник абсолютно не знал, как в таких ситуациях следует себя вести (или забыл об этом), но ему показалось неплохой идеей начать гладить Химицу по голове. Аромат, который исходил от ее волос, и сейчас опьянял разум парня. – Слушай, разве такое может происходить на самом деле? – вдруг спросила она, так и не открывая глаз. Похоже, что она не до конца проснулась. – Ты о чем? – Про нас двоих… Ты и я – разве бывает что-то настолько счастливое, что оно наяву происходит с двумя людьми? – Бывает, когда люди сильно любят друг друга. – Я и не думала, что это может быть так… Так восхитительно… Ник остановил свою руку на макушке девушки, чтобы и самому сильнее прижаться к ней. Признаться честно, ему тоже приходили в голову подобные мысли. А тем временем, Химицу продолжила. – Мы глупые, да? – Хех, почему же? – Потратили целых шесть лет на это. Подумай только, мы ведь могли каждый день вот так просыпаться, наслаждаться друг другом и так далее… Мы были вместе с самого детства, но просто не замечали того, что у нас под носом. – Эта претензия относиться скорее ко мне. – Я тоже хороша, натворила много глупостей… Коля не стал ничего говорить, но в глубине души понимал, про что именно говорит Химицу. Она не знает, что он об этом в курсе, а он не хочет ее этим обременять. Наверное, сейчас, когда она выросла, то рыжеволосая и сама понимает, как плохо поступила тогда, больше семи лет назад. Но Ник понимал намного больше, чем она думала, возможно даже больше, чем она сама осознавала, а потому ему хватало ума на то, чтобы понять, что в ее поступках он сам и виноват. Это он, сам того не понимая, многие годы толкал Химицу к подобному поступку. Молчание Анохина не осталось незамеченным, и Химицу успела раскрыть глаза, но решила продолжить свою последнюю мысль. – Но сейчас все вышло даже лучше, прямо как в сказке… – В сказке? Хех, про рыжеволосую принцессу? – от такой аналогии Ито по-детски улыбнулась. – Ага… Сказка о том, как главный герой мечется между двумя девушками: темноволосой брюнеткой, которую сам когда-то любил, и рыжеволосой девицей с изумрудными глазами, которая к нему неравнодушна. – Брюнетка, рыжая, любовный треугольник… Ты что, решила предсказать сюжет «Ведьмака»? – Ась? – Сапковский. Не читала? – Ты же знаешь, я не такая любительница фентези как ты… Но да, я это читала. Вот теперь уже и Анохин позволил себе улыбнуться. Времена менялись, вот и у них с Химицу нашлись общие вкусы в чтении, пусть и всего одной книги. Какое-то время они просто лежали, и Коля мог подумать о том, что через несколько дней у него назначена встреча с Кагоме. Он не ожидал от нее чего-то большого или грандиозного, но все же ему было интересно, что такого Ивамура опять задумала, что он ей понадобился? Тем временем, хватка Химицу как-то усилилась, чего Ник заметил не сразу. Она словно была чем-то напугана или взволнована, но вот чем именно – парню еще только предстояло узнать. – Нико-кун… – Да? – Я знаю, что уже спрашивала, но все же… Как все будет развиваться дальше? Я про наши отношения. Я в тебе уверена, но мне не хочется думать, что это лишь наша временная прихоть, или что мы просто разлюбим друг друга и разбежимся. Химицу всеми силами старалась не выдать страха в голосе, но выходило у нее это с трудом. Похоже, что этот разговор, как бы Коля его не боялся, уже не мог ждать. Необходимо было поговорить с девушкой на эту тему и узнать ее мнение, даже если оно будет расходиться с его собственным. Высвобождаясь из-под объятий Ито, он медленно начал принимать сидячее положение. Наверное, это заставило испугаться ее еще больше, что было заметно по ее глазам. – Химицу, слушай… Насчет этого… – Только не говори мне, что решил обратить все это в обычную игру. – Конечно, нет! Я не расстался бы с тобой даже под дулом пистолета, просто… – Все-то у тебя «просто», – она явно сказала это с укором. Коля почувствовал, что если не поторопиться с ответом, то Химицу точно не так его поймет. – Просто я не хочу покидать Россию! – Ась? То есть… – Если понадобиться, то я сделаю все, что только потребуется, но я… За эти шесть лет что-то изменилось. Раньше я не чувствовал ощущения собственного дома, пока жил здесь, но когда я туда переехал, то все поменялось. Там мои родные, последние родственники, и я не хочу их бросать навсегда, как и друзей оттуда. Это больше не обычная стоянка для жилья, как я относился к этому раньше, та страна стала для меня домом. Если того потребуют обстоятельства, то я останусь здесь с тобой, но я не могу так просто взять и оставить свою жизнь в России. Химицу больше не выражала недовольства, вместо этого в ее взгляде снова появилось беспокойство, а понять что-либо по нему было просто невозможно. Молчание затягивалось, но Ник не мог найти в себе силы его нарушить. На самом деле, он даже боялся посмотреть в глаза Химицу. – Получается, тебя это беспокоило все эти дни? – Это эгоистично с моей стороны, но я просто не могу иначе. Не могу избавиться от чувства, что поступаю неправильно, оставляя там людей, которые помогли мне начать все с чистого листа. Всего две небольших реплики и очередное молчание. Анохин чувствовал на себе взгляд девушки, но так и не поднимал своей головы. Тем временем Химицу и сама начала подниматься, принимая сидячее положение. Одеяло она натянула на себя, чтобы скрыть свою наготу, но сейчас это не волновало Николая. Он больше боялся ее ответа или ее обвинений в эгоизме. Но, все получилось не совсем так, как он себе представлял… – Ну и глупо. Я ведь могу просто поехать с тобой, – в один миг Коля забыл про свое состояние и с округленными глазами поднял взгляд на рыжеволосую. Химицу сидела так близко, что практически прижималась к нему своим телом. Она вновь показала свою милую детскую улыбку, а в подкрепление своим словам положила свою ладонь на его. Коля просто не мог поверить в то, что происходит: две недели он ломал голову над тем, как уговорить Ито поехать с ним, а она согласилась всего секунд за десять. – Что-то ты больно легко согласилась… – А разве тут есть над чем думать? – И ты так легко оставишь свой дом? А твои друзья, а как же… А отец? Химицу слегка ухмыльнулась, то ли от печали, то ли с радостью, этого нельзя было понять. Она отвела взгляд в сторону, сжимая руку Анохина сильнее. Похоже, что хоть и немного, но это решение вызывало в ней трудности. – Конечно, я буду скучать по дому, но один раз ты уже уехал из-за меня и я не хочу, чтобы это повторилось, или чтобы ты испытывал трудности из-за моего упрямства. К тому же, я поеду не в чужую для себя страну, как это сделал ты, когда вернулся сюда. – А в какую же тогда? – В страну, куда ведут мои корни. Где меня будет любить мой парень, куда я всегда хотела съездить и… И где до сих пор меня ждет мама… Ладонь рыжеволосой явно напряглась, она попыталась даже зарыться лицом в колени, но получилось не до конца. Коля даже пожалел, что задал этот вопрос, ведь он отлично знал, насколько это тяжелая тема для Химицу. С самого детства она пыталась это не показывать, потому что ее отец не хотел об этом слушать, но Ник точно знал, что в тайне Химицу всегда мечтала снова встретиться с мамой. Как человек, который потерял своих родителей, Коля ее отлично понимал. Чтобы поддержать желание рыжеволосой, он ответил на объятие ее руки. – Мы ее найдем, я тебе обещаю. – Угу… Хоть в этот раз Анохин точно угадал, как надо правильно сделать и что сказать. После его слов на лицо девушки вернулась ее фирменная улыбка, и она просто кивнула в качестве ответа. Ничего особо не дожидаясь, Коля подался вперед и утянул девушку в глубокий поцелуй. Она моментально ответила ему, словно этого и ждала. Теперь, когда Ник знал, что Химицу с радостью поедет с ним, то чувствовал, как страх на его сердце пропал, словно исчезла последняя преграда, которая не давала ему покоя. Это было прекрасное утро, и от всей души парень надеялся, что такие будут в его жизни чаще.

***

10.11.93 Где-то за городом С тех пор прошло три дня. Настало время встречи с Ивамурой и, надо признать, что интерес Коли к этому делу даже слегка возрос. Он не собирался участвовать в идеях кареглазой, но ему было любопытно, что такого она может ему сказать. В качестве места встречи был выбран переезд на железнодорожных путях, недалеко от города. Конечно, добраться сюда пешком было бы несколько проблематично, а потому Анохин решил попросить транспорт у своего хорошего друга. Оставался вопрос о том, как сама Кагоме хочет добираться сюда, ведь у нее транспорта не имелось (насколько знал сам Ник). Когда Коля сюда приехал, то время уже было на самом закате, а потому очень быстро стемнело. Он приехал рано, и он об этом знал, но даже так, ему казалось, что он стоит здесь как-то уж слишком долго. Точное время он не засекал, но прошло не меньше получаса с того момента, как солнце окончательно скрылось за горизонтом, а Кагоме до сих пор не было. Ник даже начал думать, уж не подставным ли было то сообщение, но тогда все происходящее было какой-то слишком сложной комбинацией для его устранения. В конце концов, размышлять о Кагоме до потери сознания ему не хотелось, так что пока она не явилась, он решил поразмыслить немного о своих собственных проблемах. Основной из них была – выездка из Японии обратно в Россию. Причем нужно было как-то захватить Химицу в эту поездку. Кагоме предупреждала его, что если он попытается покинуть Японию, то ничем хорошим это не закончится, но что именно это означало? Его убьют? Схватят? Посадят в тюрьму? Успеют ли все его враги отреагировать, если он просто решит купить билет на самолет? Или же, они смогут добраться до Анохина и за пределами Японии? Все эти вопросы не давали парню покоя, но даже они не были основной его проблемой. Главной загвоздкой в этой задаче был отец Химицу, Рюноске-сан. Как разведчик и не самый последний человек в органах, он имел достаточно власти и возможностей, а главное – у него был личный мотив, ведь на кону стояла его собственная дочь. Это значит, что он не побоится пустить в ход любые доступные ему методы, чтобы не дать Химицу уехать с Колей, даже если речь зайдет об убийстве последнего. «Не могу точно сказать, сколько он знает, но он уж точно в курсе о наших с Химицу отношениях. Но за две недели он так ничего и не сделал, почему? Готовится к удару? Или тут замешано нечто большее?» – Ник так задумался обо всех этих вещах, что даже не заметил, что около него, со стороны густых зарослей, трещат ветки. Лишь когда зашевелились ближайшие кусты, парень дернулся с места. Сзади него была железная дорога, и в случае чего он мог бы просто убежать за нее, но тогда был риск того, что его преследователь достанет его на открытой местности. С другой стороны, машина была оставлена у переезда, но бежать до нее нужно было не меньше сотни метров, он попросту не успел бы. Однако пока Анохин размышлял о различных путях отступления, из кустов показалась знакомая голова в капюшоне. – Чтоб тебя, Кагоме! У меня душа чуть в пятки не ушла от твоих шуточек! – казалось, что Ник вот-вот сорвется на крик из-за резкого испуга. – Сколько раз говорить, для тебя я – Ивамура! И не кричи так, лишнее внимание привлечешь… – Лишнее? Тут никого кроме нас нет. Ты выбрала самое безлюдное место для встречи. Если кто-то захочет нас здесь убить, то лучших условий для него не придумаешь. Кагоме его слова просто проигнорировала. Наконец-то, она полностью выбралась из зарослей, что позволило Нику полностью осмотреть ее. В целом, она выглядела как всегда: все те же джинсы, кофта худи с капюшоном, ничего особенного. Но, на этот раз, у нее на плече была какая-то спортивная сумка, о содержимом которой парню пока оставалось лишь догадываться. – Что в сумке? – реакция на этот вопрос была самой непредсказуемой, какую Анохин ожидал увидеть: Кагоме хитро ухмыльнулась. – То, что тебе понравится. – Не нужно ходить вокруг да около, зачем я тебе понадобился, да еще и при таких обстоятельствах? – Потому что иначе было опасно передавать тебе посылку. «Посылку? Что она…» – но пока мысль проносилась в голове, Ивамура уже приступила к действию. Ничего не говоря, девушка расстегнула свою спортивную сумку, чтобы достать оттуда что-то, завернутое в несколько пакетов. Что это такое Ник сказать не мог, но оно было прямоугольным и небольшой толщины, словно книга. – Я хотела отдать тебе это. Думаю, что именно из-за этого на тебя и охотятся Кобаяши. Честно говоря, Коля на девяносто девять процентов был уверен, что не хочет брать это в руки, но оставшийся один процент любопытства все же смог взять верх над разумом. В итоге, хоть и дрожащей рукой, но парень медленно взял вещицу в руки и тут же начал разворачивать. Как оказалось, это была вовсе не книга, а папка. Она буквально разрывалась от объема документов, которые в ней содержались. Сначала Ник подозрительно посмотрел на Кагоме, но та лишь с победоносной улыбкой кивнула ему, давая тем самым сигнал к действию. Еще медленнее, Анохин начал открывать папку с документами. Первые секунд десять он не понимал вообще ничего, но чем больше он всматривался и вчитывался, тем больше до него доходило осознание того, о чем примерно тут шла речь. Да и не только это, его внимание привлекало и то, что на разных страницах он периодически натыкался на собственную фамилию. – Это… же… – голос у парня задрожал так же сильно, как и его руки. Он только сейчас осознал, насколько большой шок завладевает его глазами. Ник и близко не был ученым, но даже беглого взгляда по этим бумагам хватило на то, чтобы понять, что речь здесь идет о чем-то невероятно сложном. Всяческие формулы, различные рисунки, цифры насколько длинные, что в них нельзя было сосчитать нулей – все это имелось на страницах этих документов. А поскольку здесь везде была фамилия его отца, вместе с его почерком, то не оставалось сомнений – в своих руках он держит тот самый труд, к которому приложили руку его собственные родители. Проще говоря, это были те самые документы, за которыми еще шесть лет назад охотились все, включая его собственных соотечественников. – Откуда это у тебя? – к своему собственному удивлению, голос Николая оставался спокойным, хоть и не без труда. – Да мало ли откуда, важно то, что я смогла принести это сюда, – Кагоме так и продолжала победоносно улыбаться, вот только Ник ее восторга не испытывал. Он не мог отделаться от чувства, что будто держит в руках ядерную бомбу, которая может взорваться. – Знаешь, я не требовательна, но и от простого «спасибо» не откажусь. Но Анохин будто был сейчас не с ней. Он лихорадочно листал страницы, пожирая глазами каждое слово и каждую цифру, что были там написаны. Вот он, труд его отца, то, за что Анохина хотели схватить буквально все. То, за что и убили его родителей. Именно это было знанием, которое стоило больше, чем человеческая жизнь, а то и несколько. Именно за это знание величайшие державы были готовы заплатить любую цену. Ник понимал, насколько важную вещь он в руках держит, но почему-то, с каждой секундой он хотел держать ее все меньше. У него возникало чувство, что эти бумаги – словно рыболовный крюк, что тащит его назад в прошлое. Как раз то самое прошлое, которое Коля хотел оставить в прошлом. Он не хотел снова к этому возвращаться, не хотел иметь к этому отношения, и уж тем более не хотел, чтобы его заставляли принять в этом участие. С него было уже достаточно, это было не его дело. В глубине души Коля начинал догадываться, почему Кагоме так улыбается, но не был уверен, что сможет оправдать ее ожидания. Его взгляд стал каким-то безжизненным и печальным, словно он опять угодил в этот бесконечный круг. – Зачем ты принесла их мне? – подобный вопрос сбил с лица Ивамуру всякую улыбку. Она словно возмутилась от того, что можно не понимать таких элементарных вещей. – В смысле зачем? Чтобы отдать их тебе! – А зачем они мне? – Ты до самого утра собираешься задавать глупые вопросы!? Это те самые документы, которые так нужны «Кобаяши-Корпорейшен»! – Я это уже понял. Я спросил: зачем они мне? – Слушай, хватит строить из себя дурака! – Кагоме явно злилась, похоже, что Ник вел себя явно не так, как она рассчитывала. – Сам-то ты как думаешь, зачем они тебе? Чтобы использовать их, разумеется! – И как же мне их использовать? – Против компании Кобаяши! Она так сильно выкрикнула последние слова, что их точно бы услышали местные, если бы находились неподалеку. Терпение девушки иссякло, это было видно по ее грозному взгляду. Коля пока не понимал зачем, но что-то заставило Ивамуру отдать эти документы. Она явно на что-то рассчитывала, отдавая их, но Анохин не мог понять, что ею движет. Со скучающим видом он закрыл папку, словно неинтересную книгу. – Что ты подразумеваешь под словами «против Кобаяши»? – Боже, какой же ты тупой! – как и ожидал Ник, Кагоме выходила из себя все больше. Это было именно тем, чего и хотел парень. Только сильные эмоции заставят человека говорить правду, только они заставят его рассказать о своих настоящих мотивах. Темноволосая тем временем вцепилась в свои собственные волосы, начиная наматывать круги. – Кагоме, я задал тебе вопрос. – Я Ивамура, черт тебя дери! – ее ноги резко остановились и она со злобой посмотрела на Ника. Не было и следа ее победоносной улыбки, с которой она смотрела на него минуту назад. – Как ты сам не понимаешь?! У тебя в руках – оружие! Лучшее оружие против всей «Кобаяши-Корпорейшен»! – А ты сама-то знаешь, как это оружие применять? – А что тут думать?! Передай весь этот материал своим дружкам с родины! В этой папке, чтоб ты знал, не только работа твоих родителей. – Вот как? И что же там еще? – Весь компромат на Кобаяши Джуна и его компанию, какой только можно отыскать на этом свете! Я потратила несколько лет, чтобы достать все это!!! – И что с того? Как ты намереваешься этим воспользоваться? – Если ты передашь эту папку кому-то в своей стране, а затем об этом узнают шишки из Японии, то всю корпорацию Кобаяши засудят за разглашение запретной информации! Мы уничтожим их раз и навсегда! Вот и долгожданная победа. Наконец-то, пусть и мало-помалу, но Ник начинал осознавать, что двигало этой девушкой. Он и раньше об этом задумывался, но по какой-то причине, Кагоме яро ненавидела всю эту корпорацию. Что-то было в этом противостоянии, что нельзя было списать на обычное желание выжить, и это чувство – чистейшая ненависть. Спустя несколько секунд молчания Коля все с тем же скучающим видом протянул папку обратно Кагоме. – Прости, но я боюсь, что не смогу тебе здесь чем-то помочь. – Да чтоб тебя, Анохин! – Ивамура вновь принялась ходить туда-сюда, чтобы хоть как-то удерживать свою злость. – От тебя требуется просто передать эту папку кому-то из ваших спецслужб, и не более! Если ты так боишься, то я помогу тебе выбраться из страны, и тогда… – Дело не в трусости или риске, меня это попросту не интересует. – Зато меня интересует!!! Я даю тебе шанс отделаться от твоих врагов, а ты просто не можешь оказать мне услугу?! – Врагов говоришь… Если мы сдадим весь этот компромат какой-то третьей стороне, то большую часть компании, включая ее сотрудников, ждет тяжелое наказание, в том числе и тюремный срок. Никто не станет разбираться, насколько ты виноват, власти просто пересадят всех подряд, кто имеет к этому хоть какое-то отношение. Пострадают люди, которые не имеют никакого отношения к грязным делам корпорации. – Не имеют отношения!? Ты и правда так думаешь??? Ты готов закрыть глаза на то, что они убили твоих родителей???!!! Взгляд, который сейчас видел перед собой Коля – не был взглядом человека, в котором осталось добро. Ивамура не была похожа сама на себя, в ней будто проснулось что-то ужасное. Она смотрела на него, но ее разум словно видел перед собой кого-то другого. Кого-то такого, кого она и в самом деле намеревалась убить. Глаза, переполненные злобой и презрением, вот как Ивамура смотрела на своих врагов. Это молчание затянулось примерно на минуту, и за это время девушка так и не отвела своих глаз. – Кагоме, как давно? – Что?! – Я спрашиваю, как давно ты уже одна? Всего один вопрос, всего несколько слов, и вот, этот взгляд изменился. Кагоме пробрал шок и частичка ужаса, словно она осознала, что кто-то нашел брешь в ее доспехах и сейчас ударит именно туда. Кто-то посторонний узнал о ее слабом месте, и это ее пугало. – Скажи же, как давно жажда мести вскружила тебе голову? – … – с каждым словом Анохина, голова Ивамуры опускалась все ниже, пока ее лица и вовсе не стало видно. – Наверное, это очень тяжело, жить с мыслью о том, что ты ничего не можешь сделать. – Замолчи… – Желание отомстить разъедает тебе душу, как наркотик. – Я тебя предупреждаю… – кулаки девушки сжались, а руки вытянулись в сторону земли, словно вся она натянулась как струна. Тем не менее, лица девушки Ник все еще не видел. – Но ты ведь понимаешь, что легче тебе не станет, если ты это не отпустишь. – ДА ЧТО ТЫ ВООБЩЕ ЗНАЕШЬ, А???!!! Ивамура резко подняла голову, смотря Коле прямиком в глаза. Кому-то могло показаться, что она до сих пор злится, но теперь ее взгляд был наполнен скорее обидой и скорбью, чем яростью. Ник так же заметил, что пусть и немного, но на ее глазах уже собирались небольшие слезы, словно она готова в любой момент расплакаться. Прежде чем Анохин успел сказать хоть слово, девушка продолжила бомбардировать его словами. – Думаешь, у тебя есть право говорить о правильности и справедливости?! Ты понятия не имеешь о том, что творилось с моей душой на самом деле все эти годы! – Слушай… – Ты – слушай! У тебя нет права указывать мне как поступать! Ты свалил себе в безопасное место и жил все эти шесть лет ни о чем не заботясь, а я – потеряла все! Ради кого мне думать о правильности, если это даже оценить некому?! Каждое произнесенное Ивамурой слово приближало ее состояние близко к истерике. Из глаз уже начали литься обильные слезы, но когда девушка и сама осознала, что плачет, то было уже поздно. Пытаясь хоть как-то скрыть свои сильные эмоции, она крепко зажмурила глаза, но даже тогда Ник не перестал видеть, как по ее лицу продолжают литься мокрые дорожки. Теперь Анохину казалось, что он несколько перегнул палку. Было уже неважно что-то втолковать Кагоме, первостепенной задачей стало хотя бы успокоить ее. – Кагоме… – Замолчи, – к общему удивлению, это слово и все последующие она начала говорить уже более спокойно. – Тебе, может быть, и легко говорить всю эту чушь про правильность, а мне-то что делать прикажешь?! Эти люди – не раскаиваются, не сожалеют и не плачут, они смеются и ухмыляются, пока такие как я и ты корчимся от боли и страданий. Как мне жить с мыслью, что подобные люди просто улыбаются, пока кто-то страдает по их вине. Это нечестно! Я не могу больше этого терпеть. И вообще, я… Но договорить она так и не смогла. Ее глаза резко раскрылись в тот момент, когда она почувствовала, что находится в чужих объятиях. Ник и сам толком не знал, что делает, но ему казалось, что в подобной ситуации любой нормальный человек так и поступил бы. Когда кто-то искренне плачет, вкладывая в эти слезы свою душу, все, что ты можешь сделать – это обнять его, показать ему, что он защищен, и он может плакать сколько захочет. Кагоме не стала как-то сопротивляться, да и не могла она, в своем состоянии. Ее тело как-то странно расслабилось, и она просто уткнулась в грудь Анохина. Где-то на горизонте маячила совесть и страх, что Химицу его бы поколотила за подобное, но Ник с чистой совестью мог себе ответить, что в этом объятии нет никакого тайного умысла или предательства. Правда, Коля все равно решил, что лучше Химицу о таком не рассказывать, на всякий случай. – Что произошло? – легким тоном сказал Ник, словно спрашивал, который сейчас час. Но в этот раз Ивамура была готова ему открыться: ее слезы только усиливались по мере того, как она продолжала говорить. В конце концов, когда ее голос начал напоминать рыдания, то она зарылась лицом в чужие объятия и уже сама обняла парня. – Я думала… Что они отстали от нас… Но им было мало похищения отца. Через некоторое время они решили, что им не нужны лишние свидетели и тогда… тогда они… – Что было дальше? – Они их убили… Дедушку… Моего отца… Они уничтожили наш ресторан и списали все на несчастный случай…. Я выжила лишь потому, что Кобаяши Джун посчитал меня не опасной, а что толку?! Я потеряла все, что любила в своей жизни. Меня выкинули на улицу, я даже дома не имела с тех пор. Выживала как бродяжка… Еще некоторое время рыдания Кагоме не заканчивались. Коля точно растеребил те раны, которые девушка никому не хотела открывать, но с другой стороны – это и было частью лечения. Если рана заживает неправильно, то вы ее вскрываете, чтобы очистить от заразы и начать уже правильное лечение. Когда девушка начала успокаиваться, то Ник услышал протяженное шмыганье носом. – Скажи, Нико-сан, разве бог, если он есть, может допустить такое? Почему он прощает таких людей, стоит им раскаяться? Разве это справедливо по отношению к тем, кто из-за этих людей потерял все? Собирался ли Ник отвечать на эти вопросы – он точно не знал. Не знал даже, возможно ли вообще на них ответить. Величайшие философы земли ломали голову над тем, какой ответ тут дать, а Ник уж точно не стоял на их уровне. Но пока он над этим размышлял, то на его нос упала капля воды. Можно было это проигнорировать, но следом за ней Коля почувствовал еще две капли, а затем и еще несколько. Анохин с интересом поднял голову, чтобы прочувствовать это лучше и тогда сомнений уже не осталось – начался дождь. Нельзя было и дальше стоять в таком положении, тем более под дождем. Ничего не говоря, Коля легонько обнял девушку за плечо, чтобы увести ее в сторону машины. Должно быть, этот эмоциональный всплеск отнял у Ивамуры все силы, так что она нисколько не сопротивлялась, а просто шагала с опущенной головой. Находясь уже внутри машины, Ник сидел за рулем с отсутствующим видом, ровно, как и Кагоме. Дождь все усиливался, дошло до того, что звук от разбивающихся капель о машину полностью заглушил все остальные звуки. Фары освещали переезд впереди, но поездов все не было. В этой своеобразной гармонии ребята провели минут пятнадцать, пока Ивамура не решилась, наконец, заговорить. – Наверное, я просто дурочка… – Ник перевел на нее взгляд и встретил там ровно то, что и ожидал: безжизненные глаза девушки были красные от недавних слез, а лицом завладела горькая улыбка. – Уже думала о том, что победила. Воображала себе, как буду улыбаться, когда дело будет сделано… А в итоге, меня предал человек, который должен был стать символом моей победы. Скажи, ну разве не глупо? Ник и в этот раз не стал ничего на это отвечать, да и вопрос был скорее риторическим. Он больше размышлял о том, что действительно должен сейчас сказать Ивамуре. Ведь должен был быть способ спасти ее от самой себя. – Кагоме… – Я Ивамура. – Скажи, что ты будешь делать, когда отомстишь всем тем, кому, по твоим словам, надо воздать по справедливости? Хоть Кагоме и попыталась это скрыть, но в ее голову определенно закралась задумчивость. Тому свидетельствовали ее слегка прищуренные глаза, которые она и не смогла спрятать от Коли. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы дать свой ответ. – Не знаю… Уеду в другую страну, наверное. – А если ты и там столкнешься с подобными людьми? То, что тогда? Будешь бороться до бесконечности? – Я уеду туда, где таких людей не будет. Это был тот единственный ответ, который Коля ожидал услышать и которого он боялся. Именно так ответил бы человек, у которого нет плана, и он просто не осознает, что делает. Оценивая Кагоме еще несколько секунд, Анохин отвернулся в сторону стекла когда понял, что ничего от нее больше не услышит. – Не будет значит… И что же это будет за страна такая? Европа? Америка? Хех, может быть, Россия? Кагоме, ты ведь не глупая девочка, ты должна понимать – в любом уголке мира всегда найдутся плохие люди. Этого не изменить. – Ты предлагаешь просто игнорировать… – Я предлагаю жить. Жить дальше, начать новую жизнь и отпустить прошлое. – И ради чего же? – Ну, должно же быть хоть что-то! Неужели нет ничего и никого, что приносило бы добро в твою жизнь? Я не верю, что таких вещей нет, а иначе ты бы давно уже покончила с собой. – С чего ты вообще это решил? – Кагоме произнесла это с явной издевкой, но Ник над ее словами задумался всерьез. Он намеревался дать ответ на этот вопрос, пусть даже придется поломать над этим голову. – Человек не может существовать без любви, как бы он это не отрицал. У любого, даже самого одинокого человека, всегда найдется кто-то или что-то, за что он будет цепляться. По природе своей мы не можем существовать без цели и опоры. – А если кто-то отнимает у тебя эту самую опору? Если у тебя отобрали тех, за кого ты цеплялся. – Жизнь все равно будет отбирать у тебя дорогих тебе людей, хочешь ты того или нет. Неважно, от ножа или от старости – рано или поздно тебе придется научиться прощаться. И твоя задача не в том, чтобы отыграться на своих обидчиках, а в том, чтобы найти в себе силы и построить под ногами новую опору. Кагоме как-то странно притихла. Ник почему-то думал, что она будет возражать, но только спустя время понял, что девушка оценивающе смотрит на него. В конце концов, она откинулась на спинку сиденья, признавая свое поражение. Ее глаза почему-то наполнились грустью, словно она и сама осознавала это, просто не хотела принять. – Ты говоришь прямо как она… О ком конкретно говорила Ивамура, Ник не понимал, да и сейчас это было неважно. Дождь продолжал тарабанить по стеклу и крыше машины, так что пора было сворачиваться. В молчаливом состоянии Анохин начал заводить машину, а после и вовсе разворачиваться. Пора было возвращаться домой. Уже в движении, Кагоме несколько раз уснула по дороге. Ник про себя отметил, что в спящем состоянии эта девушка выглядела довольно мило, словно маленькая девочка, которую просто охота защитить. Но как сказал Николаю один человек: иногда люди должны найти в себе силы, чтобы самим решить свою проблему, только так он или она станет сильнее. Ник не хотел тревожить сон девушки, но потом ему пришлось ненадолго разбудить ее, чтобы спросить, куда ее отвезти. Кагоме почему-то легко назвала адрес: это оказалась дешевая гостиница и к удивлению, она находилась не так далеко от дома Кёске. Когда настал момент для второго пробуждения, то Кагоме проснулась уже сама, но настроение ее ни на каплю не улучшилось – она так и сидела опустошенной. Николай не хотел торопить ее, но они стояли на парковке гостиницы уже минут пять, а девушка даже не собиралась шевелиться. Ему уже захотелось поторопить ее, когда она, наконец-то, решила открыть рот. – И что нам теперь делать? – Я поеду домой, закончу свои дела в Японии, а потом вернусь на родину и заберу с собой свою девушку. А тебе предлагаю просто уехать куда-то и начать потихоньку новую жизнь. Где не будет ни Кобаяши, ни твоих цепей. Забери эту папку и используй ее как щит, чтобы корпорация ничего не посмела тебе сделать. Очередная пятиминутная пауза. Надо признать, что даже Коля начинал от них уставать. Если бы не недавнее состояние Ивамуры, то он бы вряд ли имел столько терпения. – Почему, Нико-сан? Почему ты не захотел отомстить убийцам своих родителей? – Потому что я устал от того, что подобные вещи определяют за меня мою жизнь. Шанс начать все сначала слишком дорог, чтобы позволить себе упускать его, – Ивамура снова посмотрела на Ника изучающим взглядом, но он так и не повернулся к ней, продолжая смотреть вперед. Так продолжалось еще секунд десять. В конце концов, Кагоме повернулась обратно и с горькими глазами начала собирать вещи. – Спасибо тебе, Нико-сан. – За что? – За то, что выслушал и утешил. Это стоит больше, чем обычно оценивают люди… Из тебя получился хороший друг. – Друг? Ха-ха, а мы уже друзья? – А что, нет? Я считаю тебя своим другом. Сначала это показалось ему какой-то шуткой, но Кагоме не умела шутить подобным образом, так что Анохин с интересом повернулся к ней. Но, к его удивлению, Кагоме смотрела на него с довольно серьезным лицом, что полностью отбивало теорию о шутке и сарказме. Даже грусть пропала с лица девушки, что было лишь на пользу. – Странное у тебя понятие дружбы, но хорошо – буду считать тебя другом, Кагоме. В этот момент, после пятисекундного сурового взгляда от девушки, произошло нечто такое, чего Ник не видел, наверное, никогда – Кагоме улыбнулась. Пусть эта улыбка и была слабой, и она всеми силами старалась поскорее ее скрыть, но на какую-то секунду Ник успел заметить, как уголки рта у девушки приподнялись. – Для тебя я Ивамура.

***

В это же время Химицу сидела у себя на кухне и просто попивала какао. Весь вечер она ждала, что Нико-кун к ней заедет, но этого так и не произошло. Химицу не расстраивалась, в конце концов, он предупреждал, что сегодня может не успеть к ней, просто ей все равно хотелось надеяться на обратное. Сна не было ни в одном глазу, да и с работой она закончила, так что теперь Химицу оставалась свободной до самого отбоя, который должен был быть через полчаса. Это время она решила потратить на то, чтобы предаться ностальгии и полистать семейный альбом. Где-то там, на западе, у нее была Мама, которая и сейчас ждала с ней встречи. И, возможно, впервые в жизни у нее скоро могла появиться возможность, чтобы снова с ней встретиться. Теперь среди этих фотографий не хватало еще одной. Шесть лет Химицу хранила эту фотографию под кучей папок и бумаг, а потом и вовсе унесла на работу. Тогда Химицу сделала это, в надежде забыть любимого человека, но времена изменились. Теперь она смотрела на эту фотографию, и ее лицом завладевала лишь улыбка. – А мы неплохо здесь получились, да? «Тук-тук-тук». Легкий стук внезапно раздался со стороны двери. Первые несколько секунд Химицу с радостью подумала, что это пришел Коля, но почти сразу же она осознала, что это не он. Во-первых, потому что парень не любил приходить так поздно. А во-вторых, стук этот был слишком легкий для руки Нико-куна, это определенно был другой человек. С неким интересом девушка поднялась со стула и отправилась к двери. Ей даже было интересно, кто мог пожаловать к ней в такой час? Ито не думала, что к ней мог зайти какой-нибудь маньяк посреди ночи, слишком уж это банально, но на всякий случай дверь открывала с цепочкой. – Да-да? – произнесла она, открывая входную дверь, но там никого не оказалось. Химицу попыталась оглядеть окружение через щель, но рядом никого не было. Тогда Химицу решила перейти на рискованный шаг – она сняла цепочку с двери и открыла ее шире, чтобы оглядеть весь этаж. – Ау? – странно, но никто ей не ответил. Где-то внизу слышались быстрые шаги убегающего, что означало, что стучащий человек поспешил покинуть дом. Поначалу Химицу не понимала, что это вообще за розыгрыш такой, но стоило ей сделать шаг вперед, как она почувствовала, что наступила на что-то. – А это еще что? – а этим чем-то оказался небольшой запечатанный конверт. Оглянувшись еще пару раз для подстраховки, рыжеволосая наклонилась, чтобы подобрать вещь с пола и зайти обратно в квартиру. Что-то здесь было странным, а если быть точнее – все. Ито посмотрела на конверт с обеих сторон и только тогда заметила, что на обратной его стороне написано несколько слов. – Тебе… Это… Понравится… – на автомате она прочитала это вслух, но так и не поняла, что здесь происходит. На всякий случай она несколько раз помяла бумагу в руке, пытаясь понять, что там находится. Это не было чем-то твердым или толстым, а скорее наоборот: содержимое было прямоугольным и тонким как та же бумага, но несколько плотнее. Это были фотографии. – Хм, странно это все… Пожав плечами, Химицу начала открывать конверт одной рукой, поскольку в другой она держала кружку все с тем же какао. Это не оказалось чем-то непосильным, так что уже через несколько секунд Ито достала фотографии наружу. Всего какое-то мгновение – и состояние рыжеволосой девушки моментально изменилось. Глаза расширились, словно от ужаса, когда она рассмотрела то, что находилось на первой фотке. Удар сердца был таким тяжелым, что ей стало плохо, а руки тут же начали дрожать. – Ч…то… – Химицу еще не осознала, что от накатившего шока ее губы так же начали подрагивать. Где-то совсем рядом с ней, но в то же время совсем в другом мире, она услышала звук разбивающейся посуды. Это была кружка, которая выпала у нее из руки, потому что та уже не могла ее держать. Но на это Химицу было все равно, она лишь продолжала пожирать глазами фотографию у нее в руке. – Не может… этого быть… – Химицу стало так плохо, что она медленно упала на колени.