Принцесса осени

«Когда же это случилось? Боюсь, что я уже и забыл дату… Лишь помню, что в тот день я был очень маленьким и глупым. Но даже тогда, я был намного умнее себя прежнего. – Коля! Ты уже оделся? – голос мамы сопровождался четкими шагами, а значит, она уже направлялась в мою комнату. Я просто сидел у окна с недовольным видом. В то время я частенько так делал, наверное, от того, что никак не мог смириться. Мы переехали в эту страну совсем не так давно, и я до сих пор не мог понять, почему так вышло. Хотя, истинную причину я не узнаю еще очень долго, но тогда я и самых банальных вещей понять не мог: так получилось, так было нужно, и с этим ничего не поделаешь, иногда люди просто переезжают в другое место. В общем, мое детское недовольство отражалось на моем поведении и любое действие, связанное с активностью, я делал лишь с толчка. Но, хвала небесам, у моей мамы было действительно ангельское терпение. Она стойко выносила все мои выходки и даже не думала сорваться на меня, лишь направляла мои мысли в нужное русло. Вот и сейчас, когда она зашла в мою комнату, то не подняла жуткий вой и даже не поменялась в лице, а просто сделала вид, что не понимает моей нерасторопности. – Ну, ты чего? Если будешь так медленно одеваться, то семья Ито нас просто не дождется. Она была поистине добрым человеком, я сказал бы это, даже не будь она моей матерью. К слову, свой цвет глаз я получил именно от нее, жаль только, что на этом наше сходство заканчивалось. – Зачем мне туда идти? – Потому что нас ждут. – И что с того? Зачем мне знакомиться со своими соседями? Я же не жить с ними собираюсь… Да и я все равно когда-нибудь уеду отсюда… – Коля! Ну как так можно? Это добрые люди, и мы должны показать, что мы не менее добрые, чем они. К тому же… – у матери в тот момент появилась какая-то слишком хитрая ухмылка, что мне определенно не понравилось. – Я слышала, что там живет маленькая девочка твоего возраста. Вы могли бы подружиться, ты так не думаешь? – Пф, вот еще… Да и разве мальчики могут дружить с девочками? – честное слово, я понятия не имел, как мне удавалось задавать такие неудобные вопросы и попадать прямо в яблочко. Мой вопрос смог поставить маму в неудобное положение, так что она затруднилась ответить. – Ну… Как бы нет обычно, но бывают и исключения… наверное… Короче! – похоже, что на этот тяжелый вопрос она отвечать не хотела, мама пригрозила мне пальцем, что делала всякий раз, когда хотела донести, что говорит она серьезно. – Тебе все равно тут нужны будут друзья, а девочка эта хорошенькая, так что ты должен произвести на нее приятное впечатление! – Но я ведь… – Если не оденешься, то я сама тебя одену, и потом буду рассказывать ей, как одевала тебя, подобно младенцу. Как думаешь, она будет смеяться? – Еще чего! Переговоры явно зашли в тупик. Я понимал, что дальше лучше не противиться и послушно начал надевать гостевые шмотки. Похоже, что я слишком серьезно воспринял слова мамы о хорошем впечатлении, но к этому мы вернемся позже. Я очень быстро оделся и вот тогда, мы с моей мамой отправились в путь. Готовился я к этому как к какому-то неравному бою, где меня ожидает огнедышащее чудовище с горящей головой вместо волос. Да уж, фантазия у меня была еще та. Но, к моему огорчению, мы дошли намного быстрее, чем я себе представлял – всего лишь перешли дорогу. Тогда я не понимал, как семья Ито связана с нами, да и мне было все равно. Позже я усвоил, что однажды Рюноске-сан познакомился с моим отцом и просто позвал нас к себе в гости для знакомства. Новый сосед зовет к себе в гости инженера из важной корпорации, довольно удобная история для обычного ребенка, не находите? Но, сегодняшняя история пойдет вовсе не о Рюноске-сане, его вообще в ней не будет. Когда моя мама позвонила в звонок, то открыл нам не суровый мужчина, о котором я думал как о «первом боссе», а всего-навсего пожилая женщина. Ну, если быть точнее, тогда она еще не была такой уж пожилой, но давайте будем считать, что я просто привык говорить про нее как про «бабульку». «Вот и первый прислужник чудища…» – подумал я тогда, хотя передо мной была всего лишь ничего не понимающая женщина. – А? – наверное, лица, которые отличались от японских несколько ее удивили, потому что выглядела она уж точно удивленной. – Здравствуйте, мы недавно сюда переехали, и Рюноске-сан приглашал нас на знакомство. Начиная с этого момента, пожилая женщина показывала перед нами лишь свое радушие. Мне она улыбалась с удвоенной силой, что меня лишь настораживало. Я уже начал воображать, как она крадет меня из рук мамы и они с этой таинственной девочкой заставят меня смотреть скучные передачи, есть за них невкусную пищу и, самое ужасное, женят меня на маленьком огненном чудище. – Ах, точно… Анохины, кажется? – Да, все именно так, – моя мама отвечала улыбкой на улыбку, а я про себя кричал, чтобы она опомнилась и не дала чудищу себя одурачить. – Да, сын предупреждал меня. – Он не говорил, что живет с матерью. – Вообще-то, нет, просто меня попросили приехать, чтобы посидеть с внучкой. Этот небольшой диалог проходил на японском языке. Вот хоть убейте, но я не могу вспомнить, как и в какой момент я изучил язык этой страны. И тем более я не могу понять, как ребенок вроде меня мог его усвоить. Это словно бы произошло само собой, как смена времен года. Помню лишь, что на тот момент я уже понимал, о чем говорит молодая бабушка Химицу. «Прислужница! Как я и говорил!» – да-да, я был полным идиотом. – Внучкой? А ее мать? – Ну… – этот вопрос явно заставил бабульку задуматься, словно она и сама не знала всей ситуации. – С ней сейчас все сложно. В любом случае, к сожалению, Рюноске сейчас нет дома. – Ой, правда? Ну вот, а мы уже приготовились… – Ну что вы! Можете смело проходить. – Нет-нет, так нельзя! Я слышала, что у вас с этим связаны специальные обычаи. – Ничего страшного, если я сама приглашаю. К тому же, мне и самой интересно, что за соседи будут жить рядом с моей внучкой. После этих слов женщина отошла в сторону, указывая рукой на открывшийся проход. Я похолодел, мне этот дверной проем казался входом в зловещую пещеру. А вот моя мама долго над этим думать не стала. – Ну… Только если вы сами приглашаете. Когда мы вошли, то я отовсюду начал ждать опасности. Это была обычная квартира, но я знал, что где-то в ней прячется девочка, которая может оказаться чудовищем. И насколько бы опрятным этот дом не выглядел, мое воображение все трактовало по-своему. – А ваша внучка, она… – уже начала моя мама, едва дверь за нами закрылась. Похоже, что тема с маленькой девочкой ее интересовала куда больше, чем все остальные. – Химицу. Она недавно простыла, так что сейчас выздоравливает. «Химицу? Что за глупое имя…» – и стоило мне об этом подумать, как я увидел нечто странное. Из-за угла кухни торчало что-то, похожее на голову, а точнее – на верхнюю ее часть. У чудовища не было огненной головы, какую я себе понарошку воображал, но ее волосы действительно были необычными. Светло-оранжевые, как я их тогда описал, как цвета осени, который надевает это время года. На тот момент я таких волос еще не встречал, и мне это показалось странным и… любопытным? Я всем существом упирался, и не хотел знакомиться ни с какими девчонками, но в этот раз мне стало любопытно. Чудище это не выглядывало полностью, я даже глаз ее не видел. Скорее смахивало на то, что она пряталась от меня. – Так, значит, тебя зовут Николай-кун, да? – бабушка Химицу так резко обратилась ко мне, что я не успел среагировать. Мне пришлось оторваться от вражеской кухни и перевести взгляд на собеседницу. К счастью, ответила за меня моя мама. – Ну что вы, это как-то слишком официально… Может быть, просто Коля? – Хм, может быть, тогда, Нико-кун? – А у вас всегда принято добавлять «кун»? – Ну, разумеется! Меня их диалог вообще не интересовал, я даже не особо вслушивался в то, о чем они там дальше болтали. На мой взгляд, взрослые были слишком скучные, как и их разговоры. Куда важнее то, что я снова заметил рыжую макушку, только теперь та торчала из-за другого угла. Наверное, я выразил верх невоспитанности, но без чьего-либо разрешения я просто зашагал в сторону этой макушки. Ее обладательница, похоже, поняла, что направляются именно к ней и попыталась скрыться. Рыжая голова пропала за углом, я попытался подбежать и заглянуть за угол, но девочка уже успела выскочить с другого хода, где я увидел ее изначально. Ее местоположение было рассекречено и единственное, что она могла сделать, чтобы неизвестные ее не схватили – это спрятаться за свою бабушку. – Ась? – моя мама, наконец, заметила, что рядом с ними находился еще кто-то. Ее взгляд с любопытством обратился на маленькое чудо, которое всеми силами старалось не показываться на публику. Хоть мы и были одного возраста, но я все равно был выше нее. Она была одета в детский зеленый сарафан, который идеально на ней сидел, а ее голову украшали две тонкие косички с бантиками. Не знаю почему, но я обиделся, ведь она в пух и прах разнесла все мои представления относительно нее. В то время пока я и мама пытались разглядеть маленькую девочку, то сама она еще сильнее прижалась к своей бабушке, словно пытаясь сжаться в комочек и уменьшиться. Моя мама сделала попытку заглянуть за пожилую женщину, но Химицу просто сместилась на несколько градусов левее, явно не желая попадать в поле зрения Анохиной. – А кто же эта маленькая леди, что не хочет мне показываться? – наверное, мама рассчитывала, что ее озорной тон немного успокоит девочку, но та была непрошибаемая и просто отказывалась показываться на глаза моей мамы. Бабушка Химицу решила, что такое поведение выглядит несколько неучтиво, поэтому посчитала нужным объяснить поведение своей внучки. – Простите ее, она просто жутко скромная при незнакомых людях. Маму это только позабавило, и она еще сильнее пыталась разглядеть маленькую девочку, а вот я скорее поддался недоумению. С каждым произнесенным словом с уст этой женщины мои брови приподнимались вверх, а образ огненного чудища рушился перед глазами. У меня в голове не укладывалось, как можно стесняться чего-то или кого-то в своем собственном доме? – Я… Я Химицу… – со стороны этот звук мне показался самым обычным писком, но моей маме хватило и этого. – Какое хорошее имя, Химицу. А этого мальчика зовут Коля, но ты можешь звать его «Нико-кун». «А почему ты свое имя не сказала?» – меня и в самом деле интересовал этот вопрос. Тут я понял одну вещь: Химицу как-то странно поглядывает на меня, словно боится. Нет, она с самого начала наблюдала за мной. Наверное, так сложилось потому, что я был неизвестным мальчиком ее возраста, а она привыкла общаться в основном со взрослыми, или максимум с маленькими девочками. Незнакомый мальчик ее возраста, да еще и непривычной внешности – такое было для нее слишком необычно, а от того ее стеснительность лишь усиливалась. Меня такой расклад вещей не устраивал вообще. Во-первых, как это так, никто не смеет убегать от Коли Анохина, когда тот хочет с ним познакомиться. А во-вторых, такая скромность казалась мне глупой, но от того и интересной, Химицу была немного необычной в моем понимании, а когда я чего-то не понимал, то мне это не нравилось. Я попытался подойти ближе и лишь убедился в собственных догадках: Химицу и в самом деле следила за мной краем глаза. Из-за того, что моя мама слегка отвлекла ее, Химицу не сразу заметила, что я к ней приближаюсь, а потому и отреагировала поздно. Это привело к тому, что девочка запнулась и упала, даже не пробежав и трех метров. – Ау… – ее руки тут же обхватили ушибленную коленку, а я воспользовался этим моментом и просто присел рядом, несмотря на не самый чистый из полов. Я поставил перед собой цель, заставить эту маленькую девочку поговорить со мной. Мне просто было непривычно думать, что кто-то мог меня избегать. Но, хоть я и оказался рядом с ней почти вплотную, это не разрушило стены этой рыжеволосой девочки. Она отвела свой взгляд в сторону, явно испытывая мое терпение. – Знаешь, это нечестно – убегать от того, кто хочет просто подружиться с тобой. Наверное, меня совершенно не смущало, что еще десять минут назад я и подумать не мог о дружбе с девчонкой, да и вообще принимал Химицу за чудище. В свою очередь, она недовольно надула губы, словно хомяк, которому не понравились мои слова. Мне бы следовало разозлиться на такую реакцию, но все вышло наоборот: я был готов расхохотаться на месте, уж очень смешно она выглядела в этот момент. – Я не убегаю, просто… Я… Я боюсь незнакомцев. – Ах, незнакомцев значит… В тот момент я хитро улыбнулся, ибо Химицу создала идеальный повод для сотворения моего плана в жизнь. Я поднялся обратно на ноги, возвышаясь над Химицу еще больше, но этим лишь привлек ее взгляд на себя. Очевидно, что ей стало интересно, что такого я собрался сделать, но я лишь вытянул вперед свою правую руку, предлагая ее рыжеволосой. Первые секунды Химицу ничего не понимала, и даже посмотрела на свою бабушку, но когда та молча кивнула, то девочка стала неуверенно протягивать свою маленькую ладошку мне. Может быть, мне это лишь показалось, но я словно бы увидел, как Химицу покраснела, когда наши руки соприкоснулись. – Меня кстати Колей звать, но ты это итак уже узнала от моей мамы. Едва наши ладони сомкнулись, как я потянул Химицу на себя, возвращая ее в стоячее положение. Мы уже успели расцепиться, когда глаза Химицу округлились от удивления, и она посмотрела на свою руку. После моей помощи в ее ладони осталась лежать небольшая конфета, которую я ловко сунул ей в руку, когда помогал встать. Химицу вопросительно посмотрела на меня, но я лишь победоносно улыбнулся. Я заготавливал эту конфету как жест доброй воли, и совершенно не имел понятия как мне вручить ее в руки девочки. Но благодаря действиям самой Химицу я смог превратить эту конфету в некую взятку. – Ну вот, теперь ты не сможешь назвать меня незнакомцем и убежать от меня, ведь я подарил тебе эту вкусную конфету. Я был уверен, что это как-то раззадорит Химицу, но в корне ошибался. Вместо криков я получил от этой маленькой принцессы скромную улыбку, которая сопровождалась легким хихиканьем. Она явно посчитала меня забавным.

***

Нельзя сказать точно, сколько прошло времени, ребенок за такими вещами не следит. Может быть, год, а может и все три, но к этому моменту мы с Химицу были уже друзья не разлей вода. Мы заходили друг за другом буквально каждый день, звали друг друга на прогулку, а иногда и вовсе играли вместе у кого-нибудь дома (последнее происходило чаще всего у меня). Не сказать, что Рюноске-сан полностью одобрял такое, но кому-какое дело, когда вы не нарушаете никаких правил? В общем, Химицу и я теперь каждый день занимали место во времени друг у друга. Знаете, а ведь это было прекрасное время. Время, когда я еще не был подвержен «юношескому максимализму», когда мне не было стыдно за дружбу с девчонкой перед другими ребятами, когда я еще не относился пренебрежительно к самой Химицу. Помниться, в то время я даже улыбался ей чаще. В тот день было то, что мне казалось естественным, а для Химицу необычным: пошел обильный снег. Да, именно это можно назвать необычным, ведь климат в Японии теплый, и если вы не живете близ гор и где-то на севере, то увидеть зимой обильный снегопад это большая редкость. Мы с Химицу решили воспользоваться этой возможностью и вышли во двор, чтобы слепить снеговика. Но я не я, если бы не решил добавить к этому занятию капельку «живности». Мы еще даже не успели закончить, как я слепил мягкий снежок и бросил его в свою рыжеволосую подругу. Наверное, Химицу догадывалась, что я рано или поздно сделаю что-то подобное, а потому на мою выходку лишь рассмеялась. Первый снежок угодил ей в корпус, от второго она уклонилась и даже хотела подготовить снаряд в ответ, но я уже кидал третий, который прилетел в ладонь Ито и тут же рассыпался. Красной Химицу оставалось лишь пойти на переговоры о временном прекращении огня. – Нико-кун, так нечестно! Ты начал без предупреждения. – Тогда, в качестве компенсации, ты можешь прятаться за укрытием. – Укрытием? – За снеговиком. Химицу недовольно надула щеки. Я и не думал, что она так серьезно будет относиться к этому снежному созданию, которого мы лепили. – Снеговика мне жалко! Тем более что он еще даже незакончен. – Ай, вот вечно вы так, девчонки. Нужно было поддержать веселье и просто… Но я так и не договорил то, что собирался. Все мое лицо почувствовало внезапный холод и сырость, а глаза слегка ослепило. Пока я выговаривал свое предложение, Химицу все-таки успела слепить снежный шар в своей руке, и благополучно отправить его в мою сторону. Причем, сделала она это довольно метко – попала прямо в лицо. Я быстро стер с себя остатки снега, ожидая услышать извинения, но Химицу лишь посмеивалась и уже убегала за туловище начатого снеговика. – Эй! Ну, я тебе сейчас… – снова неожиданный стоп. Химицу зарядила еще один наглый снаряд, который опять попал мне в лицо и не дал шанса договорить. Это уже смахивало на самый настоящий вызов, а что могло сильнее завлечь ребенка, чем брошенный ему вызов? Я азартно улыбнулся и больше не намеревался идти на переговоры. С этого расстояния я успел заметить, что за своим укрытием Химицу отвечает мне подобной улыбкой. От ее третьего снаряда я благополучно уклонился, а заодно кинул снежок в ответ. Не знаю, попал я или нет, но Химицу быстро прописала мне «двоечку», и один из шаров все-таки смог достать меня по плечу. В ответ я просто кинул в нее то, что могли назвать «бейсбольным броском», а Химицу стала накапливать снаряды в укрытии. Между нами началась самая настоящая снежная перестрелка. Поскольку я не имел при себе укрытия, то мне было несколько сложнее в этой игре на выживание, чем моей подруге. С другой стороны, так было даже интереснее, да и я чувствовал, что так правильнее: по-дружески уступить Химицу безопасное место и дать небольшую фору. К тому же, она не так хорошо умела кидать снежки как я. Ну, точнее, так я тогда думал. Это продолжалось до тех пор, пока я не услышал за своей спиной голос отца. – Ну, все ребята, хватит. Такими темпами мы снеговика и до завтрашнего дня не долепим. Я бы не сказал, что тон отца был строгим, но он дал понять, что мы слегка увлеклись. Хотя, может быть, его просто смущало, что снег мог быть грязным. Да, я же совсем забыл сказать: в тот день наши родители вышли на это дело вместе с нами. Впрочем, вышли – слишком громко сказано, скорее они периодически посещали нас, помогая лепить снеговика. До этого момента на улице с нами была моя мама и собирала для нас снег, пока мой отец и Рюноске-сан о чем-то говорили внутри дома и попивали чай. Похоже, что сейчас произошла внезапная смена кадров. – Коля, хватит задирать Химицу, это превращается в навязчивую идею. «Чего? Он о чем? Он все время подшучивает над мамой за столом…» – мое лицо соответствовало моим мыслям, и я совершенно не понимал, о чем таком говорит мне отец. Наверное, иногда отцы и вправду могут читать мысли своих сыновей, потому что папа решил ответить на мой немой вопрос. – Запомни, Коля, обязанность мужчины – это защищать свою даму, а вовсе не обижать ее. От его слов я начал понимать еще меньше. Во-первых, когда это Химицу успела стать моей дамой? А во-вторых, когда это я ее обижал? Впрочем, мне и без этих поправок было чем ему ответить. – А я в защитники и не заделывался. – Это почему же? – А какой из меня защитник? Я же сам еще маленький. Иногда ребенок и сам не понимает, как звучат его слова со стороны, и это был как раз тот случай. Я даже не осознал, как сам себя назвал слабаком. Впрочем, уже в то время во мне просыпалось мое равнодушное отношение к происходящему и мнению людей, так что мне стало все равно на сказанные мною слова. Но, я не учел, что Химицу на них не было все равно. Все это время девочка незаметно подкрадывалась ко мне, чего я не заметил из-за разговора с отцом. Мои слова стали для нее сигналом к старту, так что она резко и не без улыбки начала щупать меня в районе живота со спины. Это вызвало во мне щекотку, так что я быстро свалился в снег, а Химицу снова начала хихикать. Похоже, что мои слова она не собиралась оставлять без ответа. – А как по мне, Нико-кун, ты бы хорошо справился. Я не против, если ты станешь «защищать» меня. Она так искренне улыбнулась, что мне стало не по себе. Я вдруг почувствовал, что просто обязан чем-то ответить ей, хоть чем-то и хоть как-то. Встав из снега, я отряхнулся, и мое детское лицо слегка покраснело, но вовсе не от холода. – Ну… Если только тебя… То я бы согласился… Ну, вот скажите, кто мог сказать нечто подобное, если не настоящий дурак? От смущения я отвернулся, но Химицу смотрела на меня во все глаза. Ее это, как ни странно, вовсе не смутило, она отнеслась к моим словам так, будто так и должно быть. Куда больше эмоций у нее вызвала моя реакция – она снова начала хихикать, а меня это возмутило. – Ты что, смеешься?! – Нет-нет! – но звуки и ладонь у рта выдавали ее с головой. – Ну, держись! Я тебя сейчас… Я уже собирался кинуться на Химицу и покататься с ней в снегу, но мою подругу от расправы спас внезапный женский голос, что раздался со стороны дома. – Дорогой, Рюноске-сан сказал, что хочет поговорить о чем-то еще. Забыл у тебя что-то спросить, кажется… В общем, не мог бы ты зайти? – Да, сейчас. Опять смена кадров. Мне уже казалось, что взрослые были в этот день как надзиратели, которые обязаны следить за тем, как мы создаем снеговика. Во всей одежде моя мама вышла во двор, чтобы оценить то, что мы успели налепить. Ее голова, которая качалась из стороны в сторону, говорила лучше, чем любой вердикт. – Ну и ну, на скульптуру века вы явно не дотянули. Вы что, кидали в него снежки? – Ну-у… – я замялся отвечать на этот вопрос. Похоже, что у моей мамы были свои планы на наше «творение». – Мы быстро его починим! Я посчитал, что исправить положение будет лучшим ответом, тем более, когда Химицу кивком со мной согласилась. – Чур, я буду лепить голову! Работа пошла очень быстро. Мы начисто снесли то, что успели налепить и сломать, а остатки начали валять в другом снегу, образовывая ровный шар. Если быть точным, то ровным он был у меня, а вот Химицу где-то умудрилась скосить, из-за чего голова получилась неровной. – Ну вот, кажется, у меня не получилось… Я посмотрел на ее лицо, и все мое тело переполнилось искренним состраданием. На лице Химицу присутствовала самая настоящая детская грусть, словно она была готова расплакаться, и от того мне стало ее жалко. Как и сказал мой отец, обязанность мальчика – во всем защищать девочку, и я последовал его совету, пусть и сам того не понимая. – А, по-моему – лучшая голова, какую можно слепить. Химицу резко улыбнулась и начала рассматривать снеговика. Чего-то не хватало, мы оба это понимали, и тогда я отбежал в сторону, чтобы подобрать с земли пару резиновых пробок, которые мы заготовили заранее. Я вставил их в верхнюю часть головы, чтобы они были похожи на глаза, а Химицу из подручных средств смогла создать на этом снежном шедевре рот. Мне хотелось пойти домой и взять там морковку, как я видел в каких-то мультиках, но от этого меня отговорил снова голос матери. – Ребята, встаньте рядом с ним. – А? Это еще зачем? – Просто сделайте и все. Я обернулся и только тогда заметил, что в руках моя мама держит фотоаппарат тех лет. Наверное, она с самого начала планировала закончить наше небольшое занятие чем-то подобным. Переглянувшись и пожав плечами, мы с Химицу встали около снеговика, по обе стороны от него. Возможно, со стороны это выглядело так, словно мы его обняли, но у меня не было возможности оценить это. – Так, а теперь сделайте лица попроще. – Да куда уж проще… – Коля! Я говорю о том, чтобы вы улыбнулись. Ну, с этим у меня проблем не было. Я вновь посмотрел на Химицу и, увидев ее улыбку, легонько кивнул ей, после чего улыбнулся и сам. Тогда мы оба посмотрели в сторону объектива, который удерживала моя мама, а уже через секунду раздалась вспышка»

***

Вечер С отсутствующим выражением лица Коля держал перед собой две половинки детской фотографии. Похоже, что в приступе Химицу не выдержала и разорвала фотку пополам, что еще больше удручало парня. К счастью или нет, но когда Николай пришел домой, то Кёске был на месте и в ту же минуту заметил, что дела у Анохина были явно плохи. Скрывать что-то было бесполезно, так что за чашкой чая на кухне наш герой рассказал другу все, что случилось. Теперь же, пока Ник придавался своим детским воспоминаниям, Кёске изучал тот компромат, который был вручен в руки рыжеволосой подруги. – Съемка качественная, тут не поспоришь, – из его уст это прозвучало как приговор. Кёске пытался вести себя оптимистично, но по итогу его голос все равно выходил мрачным. – Химицу не сказала, кто ей принес фотографии? – Нет… Отаку тяжело вздохнул, словно именно этого ответа он и ждал. Перебирая фотки, он словно пытался уловить какую-то невидимую деталь, хоть что-то, что могло им помочь, но все было тщетно. По итогу они просто имели десяток фотографий с изображением Коли и Кати. – Кто-то очень напористый в этом мире тебя не любит, Ник… – Это я уже понял. На короткое мгновение глаза Кёске расширились, словно он что-то заметил, а затем протянул одну из фоток Коле. – Слушай, а вот эта уже другая. Не узнаешь? Коля взял фотографию в руки и тут же заметил, что Кёске прав: на этом кадре они с Катей не целовались, а пили вместе кофе в прихожей. На следующей фотографии она давала ему платок, а на другой они весело болтали. Теперь уже не оставалось никаких сомнений в том, что это был не случайный кадр, а намеренная слежка за Николаем. Кёске не стал ждать, пока Коля прекратит свое молчание, и просто взял конверт в руки. На обратной стороне красовались всего три слова. – Тебе… Это… Понравится… Ник, а ты не думаешь, что это могла быть Кетрин? – Сначала я тоже так подумал, но сейчас… – Что, «сейчас»? Нику пришлось над этим задуматься. И в самом деле, получалось очень уж подозрительно: кто-то неизвестный подсылает Химицу фотографии с компроматом, а уже на следующий день Винтерс «интересуется» как там дела у Химицу. Все выглядело так, словно Катя намеренно пришла позлорадствовать, но именно этот факт и отбивал Ника от этой мысли. Складывалось все слишком уж очевидно против Кати, да и ее лицо во время их последнего разговора… Это не было лицом человека, который пришел проверить, удалась ли его пакость. Да и если начистоту, то Коля отказывался верить, что Катя на такое способна. – Я просто уверен, что это не она. Да и зачем ей это? Если она собиралась рассказать Химицу про поцелуй, то не легче ли было это сделать на встрече выпускников? – Твоя правда. Хм, – глаза Кёске задумчиво обратились к потолку, словно там наверху где-то витал ответ на его вопрос. – Слушай, я вот чего не пойму… – Чего же? – Кажется, ты говорил, что Катя упоминала, как она узнала о том, что у Химицу был ухажер? – Да, такое она точно говорила. – Но откуда же она об этом узнала? Очень сомневаюсь, что она позвонила Химицу и поинтересовалась ее жизнью, да и все кто знал об этом – вряд ли бы ей рассказали. Ты же не ляпнул ей ничего лишнего? – Я что, похож на такого идиота? Ответ, который не нуждался в дальнейших комментариях. Кёске снова начал рассматривать фотографии, словно где-то на них таился некий призрак, которого они с Анохиным не могли увидеть. – Да уж брат, что ни говори, а попал ты крупно… – Все будет хорошо, – Коля сказал это вполне неожиданно, чем просто оборвал Кёске. Брови у того вопросительно поползли вверх. – Я найду того, кто сделал эти фотки, и тогда все вернется в прежнее русло. Может быть, Кёске сейчас преувеличивал, но он всерьез задавался вопросом, а все ли у Ника в порядке с головой? Тот тон, который сейчас показывал Анохин, говорил не об уверенности, а скорее о какой-то одержимости. Наверное, в глубине души, Коля и сам понимал, как странно он выглядит со стороны, но смириться с этим все равно не мог, его кулаки сжались до беления костяшек. – Обязательно будет… Вот увидишь – я найду эту мр**ь любой ценой. – Ну, даже не знаю теперь, стоит ли тебе говорить, но, по-моему, отследить эти фотки вполне реально. – Что? – Коля даже отвлекся от собственных мыслей. Он во всех красках представлял перед собой таинственную тень, до которой очень скоро доберется. – Это как же? – Взгляни сюда… – Кёске перевернул одну из фотографий и пальцем указал на строку из чисел, что была напечатана на самом углу. – Ну, и? Это всего лишь дата. – Вот именно, это – дата. Дата изготовления фотографии. И приглядись – она у всех фоток одна и та же. – Что это нам дает? – Теперь мы знаем, что в одной из фото-студий города в этот день были изготовлены больше дюжины фоток. Если мы узнаем, в каком месте они делались, то сможем выйти на самого фотографа. Идея была крайне простой, но вполне логичной. Тот, кто сделал эти фотки – отдал их на проявление в специальную студию, которая и занималась фотографиями. А значит, там должны знать, кто и когда к ним приходил. Как минимум, у них должны быть данные того человека, который принес им эти фотки. В сердце Коли загорелась надежда, хотя он даже не знал на что именно. – Та-а-а-к… А как мы найдем нужную нам студию? – Ну-у-у… – Кёске как-то странно улыбнулся, похоже, что даже у него на такие случаи имелись варианты решения проблемы. – В большом городе примерно два десятка студий, где проявляют фотографии, но я не думаю, что к ним каждый день заходит по тысяче клиентов. У меня есть знакомый, который может помочь нам отсеять ненужные варианты. В какие студии в этот день приходили, сколько фоток заказывали, был это один человек, или частная компания… Все это сократит число студий до минимума, а нам останется лишь объездить те, которые мы не вычеркнем. Завтра я позвоню ему, и тогда… – Нет. Звони сейчас. – Чего?! Улыбка Кёске моментально испарилась. Время было уже позднее, и Коля должен был понимать, что звонить кому-то сейчас это как минимум некрасиво, но его глаза говорили о том, что никакая учтивость его не интересует. Он был готов на все и даже больше. – Завтра утром я буду объезжать эти студии все до одной, даже если ты не позвонишь своему знакомому. Так что если хочешь мне помочь – то лучше звони сейчас, а то завтра ты меня уже не найдешь. Кёске как-то недовольно скривил лицо, что было ожидаемо и вполне понятно. Коле бы тоже не понравилось такое отношение, но сейчас у него не было выбора: он должен был все исправить, отменить то, что случилось, чтобы вернуть Химицу. И ради этого Николай был готов расспросить каждого фотографа в городе, лишь бы узнать, откуда взялись эти чертовы фотки. Видя эту ненормальную и даже безумную решимость, Кёске решил, что спорить тут бесполезно, так что ему оставалось лишь пойти к телефону и набрать знакомый номер.

***

12.11.93 – Так… Это уже пятая, да? – усталый голос Анохина говорил о том, что он несколько вымотался, и тем не менее, был готов продолжать. С непонятным для себя чувством боеготовности он вошел в здание. Время близилось к полудню, но Коля уже не помнил, как встал с кровати. Это случилось само собой, на автомате, словно он был запрограммированным роботом, который выполняет поставленную перед ним задачу и ничего кроме нее не видит. Вчера вечером Кёске дозвонился до своего знакомого, понадобилось десять минут, чтобы объяснить ситуацию и послушать оскорбления в свой адрес, еще минут тридцать они выясняли все детали, и еще столько же знакомый Кёске пробивал по своим каналам все, что им было нужно узнать. В результате, примерно через полтора часа, они с Кёске составили список из семи фото-студий, которые попадали под обстоятельства. Когда Ник сегодня встал, то даже не стал будить Кёске, чтобы взять его с собой, он не позавтракал и не попил кофе, он просто оделся, взял карту города с отмеченными точками, и пошел выполнять поставленную задачу. Сегодня удача была определенно не на его стороне, потому как Ник объехал уже четыре точки, но ни в одной из них таких фотографий никогда не видели. На последних двух визитах Коля устроил, чуть ли не настоящий скандал, настойчиво переспрашивая про фотографии, а затем и вовсе кидая угрозы, что он подаст на них в суд, если узнает, что они покрывают этого фотографа. Внутри все выглядело как обычно: продавали принадлежности фотографа, было отведено место для индивидуальной съемки, заготовлено несколько профессиональных фотокамер. Не хватало лишь одного – людей, которые управляли этим местом. Анохин чуть не пустился в новый скандал, хотя и кричать сейчас было не на кого. Но, к счастью, он вовремя осознал, что персонал просто ушел на обед. – Вас интересует что-то конкретное? – этот голос потревожил Ника в тот самый момент, когда он разглядывал товары на витрине. Это помогло ему убедиться в том, что все-таки не все здесь успели уйти обедать. – Нет, скорее я приехал кое-что разузнать. – Разузнать? Старик даже не дождался ответа Анохина, а просто прошел вперед и сел в рабочее кресло. Внешне он чем-то напоминал Коле своего бывшего директора в школе, но несколько суровее и строже по сравнению с командующим той самой школы. Лишь когда старик вопросительно перевел взгляд на парня, тот решил продолжить диалог. Некогда ему было терпеть неуважение к себе от этого скупердяя. – Да, мне в руки недавно попались фотографии… – И? – … И я хотел бы знать, не знакомы ли они вам. Коля протянул старику целую пачку фоток, которые теперь были освобождены от конверта. Впервые за все это несчастное утро в голове Анохина пронеслась слабая надежда, а все потому, что старик смотрел на эти фотки явно дольше, чем прошлые хозяева студий. Его взгляд стал каким-то крайне подозрительным, и он начал переводить его с фотографий на лицо Коли и обратно. Было нетрудно понять, что именно Николай изображен на этих фотографиях, а значит, и догадаться до его истинных мотивов было легко. – Мне они знакомы. Мы сделали их несколько дней назад, – Коля от радости даже успел улыбнуться. – Чудесно! Тогда я… – Но я не могу раскрыть вам личность того, кто эти фотки сделал. Вы должны понимать, что это вопрос конфиденциальности, и мы не имеем права… Он так и не закончил то, что собирался сказать. Коля громко опустил ладонь на стол, прибивая фотки к дереву, а его взгляд стал устрашающе грозным. Всем своим видом Анохин показывал, что шутить сейчас не намерен. – Конфиденциальности?! Согласно закону о конфиденциальности, любая скрытая съемка лиц, совершенная без их согласия – является незаконной, и карается штрафом, или даже заключением. Вы хотите, чтобы мы обсудили этот вопрос через юристов? Старик одарил Анохина каким-то заинтересованным взглядом, словно взвешивая все за и против. Очевидно, что он был крепче, чем казался, а иначе бы сразу клюнул на дешевую провокацию Ника. К слову, Коля несколько блефовал: он не знал, существует ли и в самом деле такой закон, но ему казалось, что такой уж точно должен быть где-то прописан. Тем временем старик продолжал колебаться, так что Анохин решил идти напролом. Его тон стал спокойным и даже опустился до почти что шепота. – Я вас прошу… Эти фотографии – сломали жизнь одному доброму и ни в чем неповинному человеку, и я сейчас вовсе не о себе. Что бы вы сделали, если бы кто-то с их помощью причинил боль самому дорогому для вас человеку? Взгляд старика как-то потупился. Он снова начал переводить глаза с фоток и обратно. Его палец постукивал по поверхности стола, и остановился ровно в тот момент, когда сам старик заговорил. – Это была молодая девушка. – Девушка?! – на секунду у Ника засосало под ложечкой и он со страхом вспомнил Катю. Шансов у нее было все меньше и меньше. – Да. Она пользовалась нашими услугами в последнее время, а мы вопросов по фоткам не задаем, если только там не изображено убийство. – А она что-то о себе говорила? Может быть, она сказала, когда придет в следующий раз? Словно ожидая подобного вопроса от Николая, старик достал из стола листок бумаги с ручкой, на котором тут же начал что-то писать. – Она оставила нам свой адрес, куда попросила прислать фотографии. Заодно попросила не говорить никому о ней, если сюда кто-то заявится. – Вот как… – по окончании письма старик протянул лист бумаги Анохину, но вовсе не торопился его отпускать. – Это ваши разборки, так что разберитесь с ней как-нибудь сами. Если ко мне сюда приедет полиция – я вас обоих знать не знаю. На подобное условие Ник без промедления кивнул, а затем пулей выскочил из студии, словно и вовсе не слышал слов хозяина. Оставалось самое малое, но в то же время и самое страшное – наведаться к фотографу. Анохин очень быстро сел на автобус, который должен был отвезти его к остановке неподалеку от нужного дома. Пока он ехал, то его не оставляли пугающие мысли относительно этой личности. Дело в том, что он так и не решил, что будет делать, когда встретиться с этим человеком. Каковы были шансы, что это окажется Катя? С каждой секундой таких шансов становилось все больше и больше, потому что все больше фактов складывалось против Винтерс. Но делать поспешные выводы Анохин просто отказывался, потому что ему было известно лишь то, что фотки распечатала девушка, которая против его отношений с Химицу. Найти нужный дом оказалось не так уж и сложно. Как минимум из-за того, что это оказалось большое общежитие по типу того, которое Кобаяши выдавали некоторым своим работникам. Добравшись до нужного этажа и найдя нужную комнату, Ник с замиранием сердца застыл на месте, но все же заставил себя выйти из оцепенения и позвонил в звонок. Шли мучительные секунды, но по ту сторону двери не было слышно даже шагов. Еще несколько таких мгновений хватило для того, чтобы Коля осознал, что сейчас тут никого нет дома. Да оно было и неудивительно, ведь время было дневное, и обладательница комнаты наверняка была занята какими-то своими делами. Оставалось лишь два варианта: признать поражение и вернуться сюда позже, или ждать до самого момента, пока хозяйка не придет домой. Уходить у парня не было совершенно никакого желания, он слишком далеко зашел, так что оставалось только ждать. Недавние секунды превратились в минуты, а затем и вовсе в десятки минут. Прошло полчаса, а на антресолях никто не появлялся, даже соседи. От неприятного ветра Анохин даже подмерзал, от чего принялся ходить взад-вперед, но потом ему и это занятие наскучило. Довольно внезапно на Колю накатила усталость, которая была вызвана всеми этими утренними разъездами. Он вдруг понял, что ему уже трудно стоять, так что присел. Вообще, прохожие могли посчитать его за какого-нибудь бомжа, если бы увидели в таком виде. К счастью, никого на этаже так и не наблюдалось, и Коле выпал шанс на то, чтобы снова достать и рассмотреть порванную Химицу фотографию. Николай не знал своей точной цели, он не знал, что будет делать дальше. Но ему верилось, что все как-нибудь утрясется само собой, если он найдет виновников случившегося. Все будет хорошо, если он сможет все исправить, и тогда они с Химицу снова будут вместе. Так он думал в своей голове, но в глубине души понимал, что в лучшем случае его идея наивна. Фотка у него в руках – была отражением их с Химицу отношений, что были сейчас разорваны. Анохину не хотелось об этом думать, и он встряхнул головой, а заодно пообещал себе, что заклеит эту детскую фотографию. – Нико-сан? – вдруг отозвался голос, от которого Коля чуть не подпрыгнул. Это и в самом деле была молодая девушка. У нее были темные длинные волосы, выглядела она в какой-то степени привлекательно, но… Но это была вовсе не Катя. Девушка была моложе нее, да и образ у нее был другой, совершенно не похожий на Кетрин. Николай мог бы с облегчением вздохнуть, но вместо этого в нем накапливалось недоумение, которое вот-вот с грохотом вырвется наружу. Девицу эту Коля действительно знал, а еще она сейчас держала в руках ключи, что говорило о том, что она и в самом деле жила в этом месте. – М… Михару? – глаза Коли остановились на вместительном футляре, который висел на шее девушки. Такие футляры предназначались для фотоаппаратов. Михару – девушка, что работала в компьютерном клубе Кёске. Эта девица была помощницей пухлого Отаку, разносила там кофе, была застенчивой, стеснительной, да и вообще безобидной. Создавалось даже впечатление, что Михару была неравнодушна к Кёске. Так думал про нее Анохин раньше. Но вместе с тем, Коля вспомнил и еще одну деталь, а именно: их с Кёске разговор. Тот самый разговор, который между ними произошел в тот день, когда Ник увидел Кёске в компьютерном клубе. «– Слушай, а ты с этой Михару… Ну… – Что? – Вы вместе? – Что?! Разумеется, нет! Тем более у меня уже есть… – В общем, Михару лишь моя помощница. К тому же она начинающий фотограф, так что работает здесь на полставки, собственно, как и я»