Принцесса осени

Шок, который испытал Ник при виде Михару, отчасти выбил из него все вопросы, который тот собирался задать. Вместо них у Анохина теперь появились другие, не менее значимые вопросы, и самым главным из них был: что, черт возьми, тут вообще происходит? Круглые глаза Николая начали переходить от Михару к двери, а затем снова к ней. Он бы очень хотел думать, что он ошибается, но все складывалось в противовес его надеждам. У Михару был фотоаппарат, она была фотографом, и она пришла именно к этой квартире, где и жил тот самый враждебный фотограф. – Ты… – приложив усилия, Ник заставил себя выйти из состояния шока. – Ты здесь живешь? А вот то, что случилось дальше, Анохин запомнил на всю свою жизнь. А все потому, что повстречать нечто такое же во второй раз было крайне трудно. Первую секунду Михару с застенчивым лицом удивлялась и так же переводила взгляды, на свою дверь, а потом… Хватило всего одного мгновения, чтобы лицо этой маленькой девушки изменилось. Никогда еще Ник не видел, чтобы кто-то менял свои эмоции настолько быстро, как это получилось у Михару. Ее застенчивость, скромность, стеснительность, рассеянность – все это моментально испарилось, словно этих качеств у нее никогда и не было. Девушка прикрыла глаза, но ее губы изогнулись в мерзкой и зловещей улыбке, а когда глаза открылись вновь, то Ник увидел в них лишь одно – высокомерие и насмешку. Она была похожа на хищницу, которая облизывается перед своей добычей. Видя то, как Анохин с ужасом оценил ее небольшие перемены, девушка просто расхохоталась, словно увидела что-то по-настоящему забавное. – Ой-ой, прости, просто у тебя было такое лицо – обхохочешься. Но почему ты так долго? Я думала, что ты еще вчера сюда приедешь… – Ч-чего… Ника сковало оцепенение, а Михару от такого веселилась еще больше. Казалось, словно до этого Николай видел перед собой ее сестру близнеца, или у нее просто было раздвоение личности, в общем, хоть что-то, что объяснило бы ее поведение. Коля просто отказывался верить, что можно настолько менять свой внешний образ. А вот Михару ничего в этой обстановке не смущало, она просто достала фотоаппарат из футляра и нагло сфотографировала Николая в сидячей позе. Может быть, это было правильным решением, так как Ник, наконец, вышел из ступора. – Ты кто вообще такая??? – Ну не злись ты так, Нико-сан, это всего лишь моя работа. – Работа?! Твоя работа – обманывать людей??? – Ну да, а что тут такого? Понимаешь, мне платят за такие вещи. Я должна входить в доверие к человеку, чтобы усыпить его бдительность и наделать кучу компрометирующих фотографий. Чаще всего меня нанимают для слежки за какими-то известными или скандальными личностями. Я подбираюсь к ним поближе под разными предлогами и так выполняю свою работу. Знаешь, это ведь забавное дело, отыгрывать другого человека и видеть, как на это клюют. Весь мир, в котором жил Анохин последние два месяца просто переворачивался с ног на голову, но в тоже время выстраивался в единую картину. Он начал вспоминать многие интересные и незначительные детали, которые происходили вокруг Коли, но он их попросту не замечал. «– Михару? – Уаа!!! П-п-простит-т-те… – Михару, я Николай, помнишь? Я друг Кёске. – Кёске-сэмпая? Т-точно… Ник, да? – Ну, обычно меня называют так, хотя находятся и те, кто говорит «Нико-сан». – Ой! Если хотите… – Да перестань, я же пошутил!... Лучше скажи, как тебя занесло в офис Кобаяши? Не ожидал увидеть тебя здесь. – Ну… У меня тут знакомый работает… А вы, Ник? Тоже навещаете кого-то из друзей? – Да нет, я здесь теперь работаю. – А-а-а, так вот почему вы перестали появляться в клубе.» И ведь точно, в тот самый день, когда Ник общался в коридоре с Кетрин и пролил на себя кофе, когда Кетрин дала ему свой платок, то чуть позже он видел там Михару. В тот раз ему показалось, что девушка ведет себя несколько странно, но она сказала, что в офисе Кобаяши у нее работает друг, так что Ник больше не задавался никакими вопросами. И это было его самой большой ошибкой, потому что позже был дан еще один звоночек, которому Николай не придал значения. Звоночек в разговоре со своим другом, Кёске. «– В твоем случае что-то читать – это уже работа. Ты подрабатываешь в интернет-кафе, а в свободное время пишешь сюжеты для манги. Твоя помощница еще не говорила тебе, какой ты трудоголик? – Помощница? – Ну, эта… Михару, кажется? Молодая девушка, скромная такая, стесняется постоянно. – Ах, про нее… В общем, она уволилась. – Уволилась? Вот так резко? – Поверь, я и сам удивился! Она вдруг сказала, что у нее больше не получается укладывать в график свою вторую работу, так что из кафе ей придется уйти. – Хм, значит, ей было трудно там работать» Михару уволилась практически сразу после того, как Ник перестал контактировать с Катей. Это не было совпадением, девушка не видела больше смысла оставаться на этой работе, так как она уже получила то, что ей было нужно. С самого начала Ник закутывался в паутину лжи и обмана, и каждое его действие только сильнее толкало его в эту ловушку, но он этого попросту не замечал. Очень уж удобно Катя поймала его во все это, но оставался только один непонятный момент: а как Михару вообще на него вышла? – С Кёске ты тоже самое проворачивала? – Ник задал этот вопрос, чтобы проверить реакцию Михару, но впервые за этот диалог та оказалась слегка удивленной от вопроса. Хотя, Ник уже не знал, каким ее эмоциям можно верить. – Кёске-куном? – Брось, я не поверю, что ты оказалась в том кафе случайно. Ты ведь и на него собирала компромат? Михару как-то странно улыбнулась, словно Коля был лишь глупым младенцем, который наивно ошибается. Она сделала шаг вперед, заглядывая в глаза Коле, и в другой ситуации его бы это обязательно смутило: молодая и привлекательная девушка подходит к нему практически нос к носу и смотрит на тебя с улыбкой. Вот только сейчас Ник не был настроен хоть на какую-то скромность, разве что поскромничать и не всадить этой девушке смачную пощечину. Но Михару тут же продолжила движение и небольшими деловитыми шагами начала расхаживать вокруг Коли. – Скажи, Нико-сан, в тот день, когда ты прилетел в Японию и пошел в офис Кобаяши-Корпорейшен, тебе же отказали в работе? – И что с того?! Я просто приехал раньше срока и потому… – И потому девушка секретарь дала тебе газету, в которой были выделены варианты для подработки, пока тебе не найдут место в офисе, – Коле уже становилось не по себе, потому что Михару в точности описала то, что тогда случилось. Словно она сама находилась там в тот день. – Откуда ты… – Какое бы место ты не выбрал для подработки в тот день – тебя там ждал один из людей, которых компания наняла для твоей слежки. Невероятным совпадением здесь оказалось то, что из всех мест ты выбрал именно то, где работал Кёске-кун. Представляешь мою реакцию? Я тогда подумала о том, как же мне повезло, ведь так подмазаться к тебе будет еще проще. Девушка снова выдала что-то вроде лисьей насмешки, что уже начинало изрядно бесить Колю. В приступе отчаяния он резко развернулся и схватил Михару за плечи, но та и мускулом не повела. Наверное, на подобной работе она научилась некоторой храбрости в общении со своими жертвами. – Хватит пороть чушь! Ты мне хочешь сказать, что корпорации было дело до моих отношений с Химицу!? – в ответ Ник получил очередную насмешку от девушки, которая явно чувствовала свое превосходство над ним. – Корпорации? А причем здесь корпорация? Я лишь сказала, что они поставили меня на то место, где ты мог бы работать. В случае чего я просто должна была следить за тобой, но за то, что я делала, мне заплатил другой человек. – Хорошо вы с Катей спелись ради этой подставы. Она тебе хоть много заплатила?! Подобные трюки в ее вкусе… Шли секунды, Михару оценивающе смотрела на Ника. Анохин был готов посмеяться над самим собой за то, что Катя вновь смогла одурачить его и разлучить с Химицу. Если бы он был умнее, то не позволил бы ей раз за разом ловить себя на один и тот же трюк. Так Коля думал, но ровно до того момента, пока Михару безжалостно не улыбнулась еще один раз. – Снова не угадал, Нико-сан. Кетрин Винтерс тут вообще не причем. – Что? Но она же… – Эта дура даже сама не осознает, насколько легко ей вертеть. Размахивает своей гордостью во все стороны, но даже не видит, как сама становится орудием в руках хищника. – О чем ты? Ник отпустил плечи Михару. Ему было не под силу понять, что здесь происходит. Все варианты того, кто мог дергать за ниточки, у него иссякли. Похоже, что именно такую реакцию собеседница и ожидала от него увидеть. – Этот человек работает в Кобаяши-Корпорейшен, от того он и знал про тебя и вышел на меня, но дело тут было вовсе не в тебе, да и подставлять тебя никто не хотел. Целью этих фотографий – была Химицу Ито. – А она-то тут причем?! – Ты знаком с человеком по имени Сакугакава Яширо? Не меньше десяти секунд Анохин пытался вспомнить кто это такой. Имя было определенно ему знакомым, но они не мог припомнить, где именно его слышал. Видя, что до Коли не доходит, Михару решила дать ему подсказку. – Он лично знаком с Химицу Ито и ее отцом. Ну как? Ничего не припоминаешь? А вот теперь белая пелена начинала потихоньку спадать. Ник вспомнил неудержимую ярость, которую испытал, когда увидел, как Химицу целует какой-то неизвестный ему парень. Это был ее ухажер, да и сама девушка не хотела этого поцелуя, просто так получилось, и он застал ее врасплох. Но Ник все равно в тот момент дико заревновал, в этом они с Химицу были похожи. Тот ее ухажер соизволил назвать свое имя, и звали его… – Это… Это что, из-за Химицу? – почему-то Ника этот факт больше удивлял. Он слышал про грязные методы на любовном фронте, но ему всегда казалось, что подобные тактики больше популярны у девушек, а не у парней. – Он так решил отомстить? – Месть тут тоже не причем, Нико-сан. Я ведь тебе уже сказала: тебя никто не хотел подставлять, просто так было надо. – Надо??? Для кого это было надо, кроме твоего так называемого Яширо?! – Для Химицу-сан. Это было сделано для нее, если я правильно все поняла. – Это полный бред! Лучше растолкуй все нормально!!! Но Михару лишь пожала плечами, а затем убрала фотоаппарат обратно в футляр. Улыбка ее ослабла, а значит, к этому разговору она уже теряла интерес. Только сейчас Ник понял, что все это время девушка попросту забавлялась с ним, пока отвечала на его вопросы. Его растерянность и недопонимание лишь смешили ее, и Михару испытывала от этого удовольствие. – Я не буду тебе ничего объяснять, это для меня слишком скучно. Если тебе нужны ответы – поезжай к самому Яширо, он сейчас у себя, в офисе Кобаяши. Михару попыталась пройти к двери, между Николаем и стенкой, но парень ей этого не позволил. С холодным выражением лица он рукой загородил ей путь, мешая дальнейшему движению. Девушка медленно перевела свой взгляд на Анохина, но теперь в ней чувствовалась самая настоящая враждебность. Она заострила свой взгляд, будто смотрела на самую настоящую угрозу. – Пусти. – Ты поедешь со мной и расскажешь Химицу все, что рассказала мне. – А если не поеду? – Тогда я просто применю к тебе насилие. – Пф, – вновь она ухмыльнулась. Должно быть, Ник все-таки смог еще немного ее позабавить. – Я работаю так уже довольно давно, а потому привыкла попадать в подобные ситуации. Я сталкивалась с угрозами от людей куда страшнее тебя, Нико-сан, и все вы намного проще и мелочнее, чем вы сами думаете. Стоит вам столкнуться с угрозой реального правосудия, как вся ваша смелость мигом улетучивается. Поэтому большинство из вас обычно пытаются действовать в тени, но пока я сама себя освещаю – я в безопасности. К примеру, сейчас… Довольно демонстративно Михару перевела свой взгляд куда-то вверх и в сторону. Ник последовал ее примеру и тут же обнаружил, что недалеко от них стоит видеокамера наблюдения, направленная прямо на дверь девушки. От досады у Анохина просто сжались зубы, потому что он понимал всю безысходность своего положения. Он не сможет ничего сделать Михару, и дело тут было даже не в камерах, это было попросту глупо – бить девушку в подобной ситуации. К тому же, случись хоть какое-то рукоприкладство по отношению к девушке, и доказать свою невиновность в суде будет значительно сложнее даже без наличия видеозаписи. Михару, которая тоже это понимала, вновь посмотрела на Ника с жалким выражением на лице. Он был для нее словно насекомое, которое село ей на руку и оскорбляло лишь тем, что дотрагивалось до ее кожи. Она легко откинула руку Анохина и продолжила шагать к своей двери, даже не боясь удара в спину. – Жалкое зрелище… – наверное, она подумала, что они закончили, но Ник решил, что напоследок он должен задать ей еще один вопрос, самый важный из всех возможных. – Скажи, тебя совесть не мучает? – Ась? – Тебе не стыдно быть такой дрянью? Не совестно вот так поступать с людьми? Похоже, что не каждый задавал девушке подобные вопросы, а это было удивительно. Она искренне задумалась над его словами, но потом лишь пожала плечами, словно совсем не считала себя хоть в чем-то виноватой. – Мир полон по-настоящему ужасных людей. И все они намного ужаснее меня, ведь я всего лишь раскрываю правду. Буду я заниматься своей работой или нет – мир по-прежнему будет наполнен грязью. Так почему я должна строить из себя порядочную девочку, когда никто другой не делает этого? Уверена, даже у твоей Химицу найдется парочка грешков на счету, если порыться. С каждой секундой злость все больше раздирала Ника, но причиной ей было еще и то, что он понимал, о чем говорит сейчас Михару. А раз он понимал, о чем она говорит, то в ее словах пусть и немного, но был смысл. Каждый человек на земле так или иначе совершал плохие поступки по отношению к другим, а Михару просто делала это в таком виде, в каком большинство людей любят меньше всего – она вытягивала наружу их грязные секреты. Видя, что Анохину нечего ответить на ее слова, она в очередной раз усмехнулась и посмотрела вниз, где как раз ругались несколько водителей из-за образовавшейся пробки. – Люди попадают в плохие ситуации не потому, что мир полон плохих людей, а потому что они сами позволяют себя в эти ситуации загнать. Они наивны и не понимают, когда их пытаются обмануть, а от того сами создают себе проблемы. Достаточно лишь легкой улыбки – и человек сам откроет тебе душу, даже не думая о том, как это может ему навредить. Как же они глупы. Больше ничего не говоря, девушка вновь подошла к своей двери, начиная вставлять ключи в замочную скважину. Нику хотелось очень много всего ей сказать, но он понимал, что сейчас ему не до этого. Он должен был бежать, чтобы поговорить с одним человеком. Ник уже почти успел скрыться в лестничном проходе, когда услышал голос Михару, обращенный к себе в спину. – Н-Нико-сан… – Ник обернулся, а там, прикрываясь дверью, Михару стояла с довольно застенчивым видом. На ее щеках присутствовал румянец, словно она очень волновалась разговаривать с Анохиным. – Я д-думаю… Что вам лучше поторопиться. Ой-ой, простите, я просто к тому, что Я-ш-широ, он, скоро может уехать. Тогда вы уже не сможете его сегодня отыскать. Какую-то секунду Ник успел даже расслабиться, пока смотрел на это невинное лицо. Но потом он вспомнил, с кем имеет дело, и его злость вернулась к нему в двойном размере. Он пустился в бег, чтобы больше никогда не видеть лица Михару, и чтобы не сорваться ненароком и не избить ее. Впервые в жизни над ним так безжалостно издевались. – Сука… Просто двуличная сука… Оставаться здесь, было напрасной тратой времени, нужно было как можно скорее отправляться в офис Кобаяши. Ник даже не помнил как сел в транспорт, но на его памяти он никогда еще так не торопился на свою работу. Сидя в автобусе, он наверняка привлекал всеобщее внимание, так как его колени вместе с руками активно тряслись и дрожали. Он вообще был похож на человека, который находится под какими-то препаратами. «Осталось лишь добраться до этого Яширо… После этого я смогу все исправить. Химицу меня обязательно выслушает, когда я расскажу ей всю историю. Но главное, чтобы Яширо оказался на месте» – Ник повторял это, словно какую-то молитву, даже не задумываясь о том, насколько неправдоподобны его мысли.

***

В это самое время, в самом офисе Кобаяши, человек по имени Сакугакава Яширо раздумывал о чем-то в своем кабинете. Вообще-то рабочий день близился к концу, но Сакугакава был человеком достаточно ответственным, и потому предпочитал всегда доводить дело до конца. В перерывах на работе он любил поиграть в шахматы с самим собой, это помогало ему собраться с мыслями. Так было и сегодня: посреди отчетов и различных бумажек стояла разложенная доска с фигурами. Если бы Яширо в данный момент не был здесь один, то можно было бы подумать, что эта партия в самом разгаре. Выдвинув вперед черного ферзя, шахматист поставил шах своему невидимому оппоненту, но по какой-то причине не стал продолжать партию, словно та была уже закончена. Сиреневые глаза обратились на стекло, которое в его кабинете заменяло всю стену целиком, что открывало довольно красивый вид. Яширо словно размышлял о чем-то, пока его пальцы отбивали по шахматной доске. Вне зависимости от следующего хода соперника, мата было не избежать, а значит, и следить за партией дальше не имело смысла. Единственное, что его беспокоило – это звонок от врачей, которых он нанял. «У нее довольно крепкое здоровье, так что ничего страшного случиться не должно, но на всякий случай пусть врачи за ней понаблюдают» – он мыслил довольно спокойно, но какой-то один процент его сущности все равно волновался, ведь случившееся несколько не входило в его план. Сакугакава всю жизнь наблюдал за тем, как люди испытывали различные виды боли. Так уж сложилась его жизнь, он просто привык видеть, как разные люди теряют то, что им дорого. И всякий раз, когда люди что-то теряли, то они испытывали довольно сильные эмоции, но это не была радость или восторг, наиболее сильные эмоции, которые способен испытывать человек – это горе. На его глазах люди ломались и сходили сума из-за того, что слишком сильно что-то любили. Любовь – это светлое чувство, Яширо это знал, но он так же и знал то, что это чувство порой может навредить человеку, и тот не сможет никак с этим бороться. Почему? Потому что когда человеком овладевает любовь, то его инстинкт самосохранения притупляется, он становится одержим, словно от наркотика. Со временем Яширо понял и еще одну простую истину: очень часто люди не хотят помочь сами себе, и еще чаще они обманывают сами себя. Люди отказываются видеть проблему или к чему их приводят их собственные действия, а значит, их надо к помощи подтолкнуть. Сакугакава решил, что будет помогать людям собственными методами, даже если это противоречит их собственному желанию. По его наблюдениям именно сильные эмоции мешали человеку начать бороться за собственную жизнь, и именно эмоции частенько приводили его к гибели. Этот порочный круг было необходимо разорвать, нужно было лечить больного даже если он сам себя лечить не хотел. Вот по какому принципу жил Сакугакава Яширо, и недавний случай не был для него исключением. Никому конкретному Яширо вредить не хотел, но в этом мире были люди, которых по характеру своему нужно было защищать любой ценой, даже если их понадобиться отгородить от тех, кто точно сведет их в могилу. Может быть, это было самонадеянно, но темноволосый был уверен в том, что поступает он правильно. Спустя время, с каждым стуком пальца где-то вдалеке стали слышаться тяжелые шаги. Звук становился все отчетливее, а значит, шаги были все ближе и ближе. Что-то подсказывало Сакугакаве, что этот топот был по его душу, а потому он нисколько не удивился, когда двери в его кабинет распахнулись со страшной силой. Николай Анохин, на взгляд Яширо, был человеком достаточно вспыльчивым, а потому и диалог с ним нужно было вести крайне осторожно, если вы хотите избежать ненужного конфликта. Темноволосый вовсе не ждал его, но визиту «гайдзина» почему-то не удивился. Каким-то шестым чувством он знал, что это произойдет. Анохин так торопился, пока шел сюда, что сейчас его дыхание было крайне учащенным. Он хотел спрятать свою злость когда войдет сюда, но у него не вышло, так что теперь Коля стоял на пороге кабинета Сакугакавы и напоминал раненого хищника. Видя Николая в таком состоянии, Яширо достал телефон со станции и, не отводя глаз от внезапного гостя, начал кому-то звонить. – Ало… Да… Да, это я… – они смотрели друг другу в глаза, словно это было каким-то противостоянием, но каждый из них не смел даже моргнуть пока смотрел на другого. Колю только удивляло, как Яширо мог так спокойно вести разговор и одновременно с этим пилить взглядом самого Колю? – Извините, но можем мы отменить сегодняшнюю встречу?... Да, появились неотложные дела… Что за дела? Ну, ко мне пришел очень важный клиент. После секундной паузы Сакугакава коротко кивнул и лишь тогда телефон вернулся на свое прежнее место. Наступила тишина, Коля и Яширо остались наедине, продолжая сверлить друг друга взглядом. Эта нагнетающая атмосфера могла создать впечатление, словно вот-вот должен был прогреметь взрыв, но ничего не происходило. Так продолжалось до тех пор, пока Яширо не указал рукой на стул, что стоял напротив его стола. – Проходи, – ноги Ника двинулись вперед, хотя ему очень хотелось перейти на бег. Пока Коля пересекал кабинет, Яширо достал из ящика бутылку коньяка, а вместе с ним и пару бокалов в придачу. Бордовая жидкость начала по очереди наполнять стаканы, как раз в тот момент, когда Ник встал напротив темноволосого собеседника. Он так и не присел на стул для гостя, предпочитая оставаться выше сидящего хозяина. – Не скажу, что ты меня удивил. В какой-то степени я предполагал, что эта встреча может произойти, хотя ты устроил ее куда быстрее, чем я представлял, – после этих слов Яширо оставил право слова за Колей, но так как тот лишь продолжал с яростью смотреть на Сакугакаву, то последний позволил себе продолжить. – На всякий случай уточню: раз ты здесь, значит, ты добрался до Михару, так? Она цела? – У нее неплохая самозащита, так что я ее не тронул. – Рад это слышать. У нее, конечно, мерзкая работа, но все-таки это работа. Исполняющий не несет ответственности за приказы своего нанимателя. Такое спокойное поведение начинало выводить Анохина из себя. Яширо словно ни во что его не ставил, даже не задумывался о том, что Коля может представлять для него опасность. Такое положение вещей нашего героя определенно не устраивало, так что он решил это исправить. К бокалу, который хозяин кабинета предложил Коле, последний даже не притронулся, обе его руки уперлись в стол. Сакугакава попытался сделать глоток, но едва его пальцы коснулись поверхности бокала, как Анохин отодвинул стеклянный сосуд подальше от Яширо. – Кажется, нам с тобой надо немного поговорить. – И какой разговор у Гайдзина может ко мне быть? – слова, которые Коля решил пропустить мимо ушей, ему сейчас вообще было до лампочки, как Яширо его назовет. Куда важнее было решить их личный вопрос. – Ты что сволочь, думал, что это тебе так легко сойдет с рук? Так вот ты ошибся, потому что теперь ты не выйдешь отсюда, пока мы с тобой не уладим это недоразумение. Тон Коли был до ледяного спокойным, но в нем чувствовалась скрытая угроза. Впрочем, Яширо все равно не подавал виду, словно это хоть как-то его пугает. Не спрашивая ни у кого разрешения, он все же пододвинул к себе свой бокал со спиртным, после чего сделал небольшой глоток. – Недоразумение? Довольно интересные у тебя формулировки… – Тебе самому-то не отвратительно от себя? Я думал, что такие грязные трюки не в стиле японцев. – Ну-ну, Николай, не думай обо мне так поверхностно. Никаких грязных трюков здесь не было. – Слушай ты, упырь, если ты так хотел заявить свои права на Химицу, то надо было найти меня и поговорить по-мужски, а не строить какие-то козни за спиной человека. – Николай, я повторяю еще раз – не думай обо мне так поверхностно. Неужели ты действительно считаешь, что это было сделано лично для тебя? – А что тогда?! – с каждым мгновением Коля все сильнее выходил из себя. Он уже не знал почему, но этот парень по-настоящему раздражал его, и плевать, какие у него там были мотивы. Яширо сделал еще один глоток, а после посмотрел в глаза Ника. Теперь в них не чувствовалось противостояния, темноволосый словно анализировал Анохина. – Ты мне можешь не поверить, но это было сделано ради Химицу. – Ради Химицу?! – Михару уже говорила нечто подобное, но эти слова лишь злили Николая. – По-твоему довести ее до истерики было ей на пользу??? – Ты мыслишь слишком просто, но, так и быть, я немного ткну тебя носом, – у Коли с силой сжались кулаки, но Яширо этого словно не видел. – После нашей первой встречи я немного разузнал о тебе от Рюноске-сана. Если честно, мне даже поверить было трудно, что на свете может существовать настолько проблемный человек. – По-моему проблемный здесь лишь ты один! – Думай, как хочешь, но ты не можешь отрицать моих слов. Ты сам-то задумывался, сколько проблем уже приносил Химицу раньше? Вспомни хорошенько, сколько она уже настрадалась от тебя в прошлом. – Ключевое слово здесь «в прошлом»! У нас все было хорошо до того, пока ты не вмешался! – Да, как и всегда, если верить всему, что мне про тебя рассказывал Рюноске. Ты как маятник, качаешься из стороны в сторону, вынуждая окружающих терпеть ту боль, которую ты им периодически причиняешь. Ты магнитом притягиваешь к себе проблемы. И, может быть, ты позабыл, но я тебе напомню: те фотографии не были фальшивыми. Как ты думаешь, как бы отреагировала Химицу, узнай она о них позже? Это все равно произошло бы, не от меня, так от кого-то другого. – И это твоя логика?! Так ты ее спасаешь?! Причиняя ей боль заранее??? Терпение Коли надорвалось, и он стукнул ладонями о поверхность стола. Яширо несколько секунд смотрел на Анохина так, словно не мог поверить в тупость своего собеседника. По его мнению, Ник просто не видел всей картины в целом, или отказывался ее увидеть. Ник не хотел осознавать того, что произошедшее было результатом его собственных действий, а вовсе не Яширо. – Возможно, ты не можешь меня выслушать, потому что ненависть ко мне затмевает тебе глаза, но мнение ее отца-то для тебя должно что-то значить? – А это тут причем?! – А ты не понимаешь, да? – Яширо ухмыльнулся. Нет, Коля все отлично понимал, просто боялся услышать то, что Сакугакава скажет дальше. – Рюноске-сан сам одобрил мой план. Я все детально рассказал ему, и он дал мне свое согласие на реализацию. Защитить Химицу сейчас, чтобы ты снова не причинил ей еще больше боли в будущем – вот, к какому решению мы пришли. Сердце Коли упало. В глубине души он догадывался, что именно так и обстоят дела, ведь подобный исход это именно то, на что Рюноске и надеялся. Но Ник отказывался подумать, что Рюноске способен на ТАКИЕ методы, тем более зная, что они причинят боль его дочери. Неужели его бывший сосед настолько его ненавидит, и настолько не хочет видеть его рядом с Химицу? Похоже, что и в этом случае Анохин провалился, ему требовалось время, чтобы переварить эту новость, вот только Яширо ему этого времени давать не собирался. – Так уж вышло, что я вкладываю немало средств в ту школу, где работает Химицу. Так ее отец и познакомил нас. Химицу поначалу не хотела там работать, но ее отец уговорил ее. Это были бы выгодные отношения для наших семей, зайди все дальше, но ты все испортил, Николай. – Замолчи… – Я нанял Михару для того, чтобы она следила за тобой и твоими отношениями с Кетрин Винтерс. С ее слов я только убедился, что ты для Химицу будешь приносить одни проблемы. Далее Рюноске-сан рассказал мне, что вскоре должна будет пройти встреча выпускников, на которую его дочь собирается пойти. Было не трудно догадаться, что туда она собирается ради тебя. Я отправил Михару к Кетрин Винтерс, чтобы она рассказала ей про нас с Химицу. Разумеется, узнав такие подробности, Кетрин не могла смириться с мыслью, что ты так и уйдешь к Химицу, которая в ее представлении лишь крутит тобой как хочет. Хоть Яширо и говорил это спокойно, но в его тоне чувствовалась безжалостность по отношению к Анохину. Коля вспомнил, как в тот вечер Химицу ушла в слезах с выпускного вечера. А произошло это потому, что туда пришла Катя и унизила ее. Даже сейчас парень помнил заплаканное лицо девушки, словно он видел ее прямо перед собой. – Советую тебе заткнуться… – Это должно было тебя остудить, но все вышло напротив – вы с Химицу начали встречаться. Я решил подождать некоторое время, чтобы обстановка немного успокоилась, а потом сказал Михару распечатать те снимки и передать их Химицу. Не скажу, что мне хотелось прибегать к подобному методу, но ты сам не оставил мне выбора. Странное чувство, но еще секунду назад руки Коли активно дрожали от злости, а сейчас были спокойны и неподвижны. Но невооруженным глазом было видно, как все тело Николая напряглось, а в особенности его плечи. Больше он не утруждал себя тем, чтобы смотреть на Яширо и просто опустил голову. Теперь Коле было уже все равно, что тот ему скажет. Что касается Сакугакавы, то поведение Коли он воспринял как падение духа. Наверное, всякому, кто наблюдал бы эту картину, могло показаться, что Николай просто сдался. – Понимаю, произошедшее тебя сильно расстроило, но ты уж меня прости… – Да нет, это ты меня прости. – А? – За то, что сейчас произойдет. Когда Коля поднял голову, то больше в его взгляде не было той злости, с которой он сюда пришел. В этом взгляде вообще больше ничего не было, кроме холодной и необузданной ярости. Прежде чем Яширо вставил хоть слово, Ник успел вытянуть вперед правую руку и схватить темноволосого за затылок. Не прошло и мгновения, как Коля резко потянул его голову вперед и вниз, ударяя лицом о поверхность стола. Послышался стук, какой бывает, когда по столу стучат чем-то тяжелым. Этот удар пришелся Яширо на нос и всю лицевую сторону, так что он временно дал себя оглушить. В голове Коли не было абсолютно никаких мыслей, его тело действовало само, на реакции и звериных инстинктах, которыми движет желание убить своего противника. Не собираясь на этом останавливаться, Анохин схватил оппонента за одежду в районе плеч, а затем с силой выкинул его из-за стола. Сакугакава явно не ожидал подобного, как и того, что ему придется пролететь добрых полтора метра по полу. Теперь уже и его тело начало действовать по инстинктам, только им руководила не животная ярость, а инстинкт самосохранения. Он тут же начал предпринимать попытки к тому, чтобы подняться на ноги. Теперь до Анохина дошло, зачем он приехал сюда на самом деле. Все это время он пытался убедить себя в том, что все будет хорошо, и что он едет сюда, чтобы все исправить. Но на самом деле он ехал сюда по другой причине: ему хотелось выплеснуть на кого-то всю ту злость и отчаяние, что копились в нем со вчерашнего дня. Коля не мог сорваться на Михару, так как та была девушкой, но Яширо такого оправдания не имел. Здесь и сейчас Анохин собирался показать всю ту ненависть, что тяготила его сердце и, может быть, тогда ему станет легче. Так он думал в этот момент. Коля не считал себя самым умелым бойцом, он даже не знал каких-то особых боевых искусств, но в этот момент в нем проснулось что-то такое, что кто-то назвал бы «славянской кровью» - желание рваться в кулачный бой и уничтожать любого, кто только посмеет поднять кулак в ответ. Издавна, предки Анохина проявляли к этому делу особый вид любви. Его мозг работал быстрее, чем он сам мог сообразить, что его тело делает. Все его действия, управляемые яростью, срабатывали на автомате. Яширо попытался ударить его кулаком, но Анохин перехватил удар и в тот же момент свободной рукой схватил оппонента за шею. Сакугакава начал наносить удары по корпусу Николая, используя свою вторую руку, но не сказать, чтобы наш герой хоть сколько-то обращал на это внимание. Вновь потянув Яширо на себя, Коля изо всех сил ударил его коленом в корпус, что начисто выбило воздух из темноволосого японца. Теперь Сакугакава уже не размахивал кулаком так активно, и это позволило Нику с силой оттолкнуть его от себя. Уже пропустив по себе два тяжелых удара, Яширо не смог удержать равновесие, и упал во второй раз. Когда темноволосый попытался встать снова, то Анохин это предвидел и со всей силы ударил по нему ногой, словно перед ним была не голова человека, а футбольный мяч. Удар пришелся по носу японца, и он вновь упал, даже не успев встать. Кровь тут же хлынула то ли изо рта, то ли из носа избиваемого, но это не вызвало в Коле хоть каплю сострадания. Ему было мало, он незамедлительно присел на противника сверху, лишая его возможности хотя бы приподняться. Левой рукой Ник схватил Сакугакаву за воротник, а правую уже оттянул для сильнейшего для своего тела удара. Какую-то секунду Анохин сомневался, пока видел затуманенный взгляд противника, но стоило ему вспомнить плачущие глаза Химицу, как это ненужное чувство его тут же покинуло. Удар был таким сильным, что лицо Яширо уперлось в пол правой щекой. Он даже не успел повернуть голову обратно, как ему тут же прилетел еще один такой же удар, а затем и еще один. Костяшки на руке Коли были уже в крови, причем он сам не знал, в чьей именно – в его собственной, или в крови оппонента? Возможно, что оба варианта сразу. От таких ударов парень точно должен был до крови содрать кожу на кулаке, но в то же время все лицо темноволосого было уже залито кровью. После четвертого или пятого удара изо рта Яширо что-то вылетело, скорее всего, его зуб. Атакующий кулак уже пронзило ответной болью, но Анохин ее словно не замечал. – Все… нормально… – эти два слова несколько приостановили Колю, что дало Яширо возможность повернуть лицо на своего обидчика. В этот момент Коля увидел на физиономии Сакугакавы самодовольную улыбку и тут же захотел ее убрать, так что он ударил Яширо еще раз. – Все хорошо… Ты злишься… Это значит, что ты и в самом деле ее любил… – при одном только упоминании о Химицу Коля захотел прописать этому японцу еще один сильный удар, и он не видел для себя причин, чтобы отказываться от этого желания. – Чувствовать такие эмоции… это нормально… ты молодец… Анохин… И еще один удар. Коля вдруг заметил, что теперь он бьет противника несколько медленнее, чем в начале. Наверное, он просто не заметил, как выдохся с непривычки. Ник очень хотел продолжить, но тут он заметил, что сквозь все свои сгустки крови Яширо почему-то смеется. Это заставило Колю остановиться. – Что смешного?! – Ничего... Просто… Раз ты меня бьешь, то… У тебя нет… Идей… – тут Колю буквально осенило, он моментально понял, что все чем он сейчас занимается – бессмысленно. – Ты уже… Ничего… Не исправишь… Этим… А-ха.. Ха… Дыхание Яширо было прерывистым и тяжелым, из-за чего ему удавалось говорить лишь через слово. Один его глаз отек, над ним набухла шишка, а видящий глаз вообще смотрел куда-то сквозь Колю. Всем своим видом Яширо показывал, что он на грани потери сознания, но при всем этом он находил в себе силы посмеиваться над положением Коли. А значит, сколько его не бей, это не даст ровным счетом ничего. Все тело Анохина как-то обмякло. Он опустил свой кулак, как и самого Яширо, который уже успел отключиться. Лицо Коли начинало медленно предаваться шокирующему ужасу, потому что он осознавал всю безысходность своего положения. Только что он чуть не убил человека в приступе злости, но исправило ли это его ситуацию? Нет, это ему никак не помогло, это не вернет ему Химицу и не отменит того, что уже случилось. Оставался закономерный вопрос, а что тогда нужно, чтобы все исправить? Что сможет оправдать его перед Химицу, что отменит сам факт существования тех фотографий? Раздумывая надо всем этим, Коля понял, что ответ – ничего. Не существовало на свете такой вещи, которая могла отменить случившееся, и сколько бы он не избивал тут Яширо, это ему не поможет. «Ты – неудачник, сэмпай. Но не потому что у тебя что-то не получается, а потому что ты сам бросаешь себе камни, об которые потом спотыкаешься. Ты, и никто другой, создаешь проблемы для своей жизни, за которые потом жалуешься» «Люди попадают в плохие ситуации не потому, что мир полон плохих людей, а потому что они сами позволяют себя в эти ситуации загнать» Теперь Коля понимал, что тогда Сая, а теперь и Михару, были абсолютно правы. Ведь действительно, это не Яширо создал те фотографии, те фотографии были созданы, потому что Анохин сам позволил им существовать. Он сам позволил Кате себя поцеловать, хотя еще не так давно ругал за подобное Химицу. Так в чем же она была не права, когда сказала, что он ее предал? Она постоянно спрашивала его, просила говорить ей правду, раз за разом доверяла ему, и каждый раз Коля убеждал ее в честности своих слов, но в итоге, раз за разом лишь предавал ее. С некой дрожью во всем теле Ник отполз от полуживого Яширо и только тогда заметил, что все его руки в крови. Глаза округлились от ужаса и осознания того, что он сейчас вытворял. В дальнейшем он так и не смог вспомнить, как именно он вышел из офиса.

***

С тех пор успело пройти еще несколько часов. Солнце уже давно спряталось за горизонтом, но Коля даже не думал о том, чтобы пойти домой. Если быть точнее, то он просто не знал, зачем ему сейчас это. Зачем идти домой? Зачем идти на работу? Зачем делать хоть что-то? В Коле, словно бы что-то сломалось в этот момент, он чувствовал, словно кто-то или что-то вырвало из него сам смысл существования. Ужасающее чувство пустоты давило с невероятной силой. Где он был и как сюда пришел, его не особо волновало, но парень точно знал, что гуляет где-то в парке. Точнее говоря, он гулял по парку, пока просто не свалился под кленовым деревом, под которым сидел до сих пор. Это дерево было очень похоже на то, что он видел в своих снах, но там он был либо с Химицу, либо находил ее за древесным стволом, а в реальности же не было никого, кроме холода и убивающего чувства одиночества. Хотя, кое-какой сопровождающий с Анохиным все же был – это несколько банок пива, половина из которых были уже опустошены. Никаких слов Николай не говорил, он просто молча вливал в себя алкоголь и смотрел на две половинки разорванной фотографии. Его глаза с течением времени становились все прозрачнее и прозрачнее, словно он смотрел ими куда-то в пустоту. Еще немного времени спустя такие же изменения постигли и его лицо – оно было абсолютно безжизненным. Когда руки уже плохо слушались команд мозга, Ник выронил одну из двух половин фотографии, на которой присутствовал он сам, но его разум словно бы и не заметил этого. Теперь перед ним была лишь та половина, на которой была изображена улыбающаяся Химицу. – Опять я на том же месте, где закончил шесть лет назад… – эта мысль пришла ему в голову совершенно случайно, но она была невероятно правдивой. Коле казалось, что что-то такое он испытывал шесть лет назад, когда Химицу написала ему прощальную записку. Изо рта вырвался горький смех, а вместе с ними Ник ощутил, как по его щеке скатывается что-то мокрое. Анохин откинул голову назад, чтобы запрокинуть свой взгляд вверх, прямо к небу. Над ним уже почти не было осенних листьев, они упали, а значит, совсем скоро осень подойдет к концу, унося с собой ту любовь, которую испытал Ник за эти недели. Глаза у паренька начали медленно закрываться, можно даже было подумать, что он заснул, но у него хватило сил на то, чтобы снова открыть рот в пустоту. – Вот и все, да?... Да, точно, на этом все… Вторая половинка фотографии так же выпала из рук Анохина, теряясь среди листьев.