Принцесса осени

19.11.93 – И давно это уже продолжается? – спросила Эли довольно серьезно, но Кёске лишь обреченно покачал головой. В каком-то смысле Элизабет и ожидала подобной реакции. Она перевела взгляд на спальный футон, где по словам Кёске, обычно спал Ник, и девушку тут же одолела грусть. Вся причина была в том, что Николая сейчас там не было. Проследив за взглядом Кобаяши, Кёске и сам немного загрустил, наверное, ему не хватало своего друга. – Его нет уже почти неделю. – А разве мы не должны вызвать полицию? – Я бы так и сделал, но Ник периодически дает различные весточки о себе, так что становится понятно, что он просто не хочет сейчас никого видеть. – И ты не пытался с ним связаться? – Хотелось бы, но… Ты ведь и сама понимаешь, что это сложно? С этим поспорить было трудно. Эли всего пару дней назад узнала о происходящем, но с первых же минут ей стало понятно, что сейчас до Анохина будет тяжело хоть как-то достучаться. Все началось с того, что Ник не явился на встречу, о которой они договаривались заранее. Тогда девушка не придала этому большого значения, но Ник перестал выходить с ней на контакт, что Эли показалось уже странным. Примерно два дня назад Кобаяши смогла связаться с Кёске-куном, но тот объяснил, что Коля уже несколько дней у него не появляется. Разумеется, тогда Эли попыталась узнать причину такого поведения, вот тут-то пухлый друг Анохина и рассказал вкратце о том, что произошло у них с Химицу. Время шло, и паника Эли начинала нарастать, потому что Ник дал понять, что он способен вытворить что угодно в таком состоянии. Это становилось очевидным, потому что Анохин сейчас вел себя довольно непредсказуемо. По мнению певицы, пора было уже что-то делать. – Кёске… – Да? – Скажи, ты ведь на самом деле знаешь, где сейчас Ник? Как и ожидала Эли, собеседник на ее вопрос молча отвел взгляд, да и еще и вздохнул в придачу. Дальнейшего ответа не требовалось, потому что девушка уже его получила. – И ты решил не говорить об этом, потому что боишься, как бы не стало еще хуже. Я ведь права? – Просто… – обеспокоенные глаза Кёске говорили о том, что он и в самом деле волнуется. – Мне кажется, что Ника сейчас лучше оставить в покое. Он не станет никого слушать в таком состоянии. – В состоянии? А какое у него состояние? – очередной вопрос, ответом на который послужило немое молчание. По нему Эли опять разгадала ответ. – Он пьет, да? Кёске явно винил себя в этом. Был уже поздний вечер, они стояли в прихожей, но пухлый отаку даже не думал присесть, хотя это и была его квартира. Его ладони начали с силой сжимать кожу на локтях, что говорило об излишних нервах у парня. – Если бы я в то утро поехал с ним, то я бы проследил, чтобы он… Но Ник не разбудил меня, а я и подумать не мог, что у него на уме нечто подобное. Очередная мысль из разряда «ах если бы». Эли частенько сталкивалась с тем, как люди сами себя мучили подобными рассуждениями. Думать так было в корне неверно, ведь прошлое уже написано, ты не знаешь, какие трудности тебя ждут, пойди ты по другому пути. Но также Эли и понимала, что такие мысли являются самозащитой человеческого разума. К сожалению, она не могла сейчас помочь Кёске, да и не было у нее на это времени. Тот, кому сейчас действительно нужно было указать путь – это Ник. – Кёске-кун, скажи мне, где я могу найти Ника. – И что ты сможешь сделать? Ник сейчас захочет увидеть разве что Химицу, но она нас даже слушать не станет. – Я не собираюсь давить на него, но мне надо посмотреть на ситуацию в целом, чтобы понять, как следует действовать. Просто скажи адрес, я обещаю, что из-за этого ничего плохого не случится. Казалось, что еще некоторое время Кёске сомневался, но оно очень быстро закончилось, так что пухлый писатель отправился за ручкой и блокнотом. – Никаких подтверждений у меня нет, но я уверен, что он там. – Почему? – Ник раньше частенько навещал этот бар, когда ему было плохо. – Раньше? То есть, шесть лет назад? – Да. Бармен там сейчас другой, но место осталось тем же, оно недалеко от его старого дома. Плюс, там подают неплохой рамен. Последняя информация была явно лишней для Элизабет, но она все равно благодарно кивнула. Теперь оставалось только доехать до Ника, если он был там, и посмотреть на то, что происходит. *** Тем же вечером Стоило Эли зайти в бар, как она тут же осознала, что ее цель находится именно здесь. Ник, в общем-то, даже не пытался вести себя должным образом, его голова мертвым грузом лежала на столе, а окружением ей было несколько пустых рюмок и стаканов. Должно быть, Анохин не грешил разнообразием, так как напитки, которыми наполнялись стаканы и рюмки, были самыми разными. Последним украшением в этой атмосфере была бутылка с какой-то бордовой жидкостью, по всей видимости, коньяком. Эта бутылка так же стояла рядом с Николаем, оставаясь наполовину полной. Эли про себя отметила, что Кёске попал в точку, когда указал это место. Получается, что Ника, он и впрямь знал хорошо. Подобные заведения Эли не сильно привлекали, но даже она иногда грешила расслабиться с группой в местах подобных этому. Так как она не увлекалась спиртным, и оно никак не влияло на ее жизнь и работу, то совесть девушки была абсолютно чиста. Немного оглядевшись, она приметила, что сегодня бар помимо Анохина навещало еще несколько человек, в основном такие же молодые люди как и сам Ник. Некоторые из них точно обратили свое внимание на Эли, даже оглянулись, когда она прошла мимо, но певица предпочла оставить это без внимания. В конце концов, Эли и сама знала, что она довольно привлекательна, вот только девушка не торопилась наладить свою личную жизнь, ведь вся эта жизнь у нее еще была впереди. А вот что действительно привлекло внимание Элизабет, так это взгляд бармена, с которым тот смотрел на Анохина. Говорят бармен – это лучший психолог, он всегда даст вам дельный совет и выслушает все ваши проблемы, именно перед ним вы изливаете душу. Что же, в этом случае, наверное, душа Ника оказалась для местного бармена слишком уж тяжелой. Он явно видел Анохина не в первый и не во второй раз, он вообще уже устал его здесь видеть, если судить по глазам. Когда Эли присела рядом с Ником, то ей представился шанс посмотреть и на остальные детали его состояния. Очевидно, что парень не брился всю неделю, да и за волосами не больно-то ухаживал. Рубашка и куртка были помяты, из-за чего возникал вопрос, а снимал ли он их вообще? Но взгляд Эли привлекла деталь, которая явно выделялась на фоне остальных – это перебинтованная правая ладонь Анохина. Кобаяши хотелось надеяться, что Коля получил это увечье не в драке, но внутреннее чутье подсказывало ей, что именно так все и было. Похоже, что Николай не провалился в сон полностью, так как уже через несколько секунд после подхода Эли его веки начали раскрываться. Пьяный взгляд невозможно было скрыть, он был затуманен, словно от глубокой сонливости, и фокусировался на девушке намного дольше, чем следовало бы. Анохину потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что сейчас перед ним сидит Эли, и еще немного времени, чтобы убедиться, что это не сон. – Ох… Эли! Как же я рад тебя видеть… Та интонация, с которой Анохин это говорил, была уж слишком доброй. Эли порой удивлялась, как это у пьяных людей получается делать настолько добродушное лицо? Обычно в таких ситуациях многие начинают читать нотации и морали, но в этот раз у Кобаяши не повернулся язык на то, чтобы хоть что-то сказать Николаю. Понадобилось немало сил, чтобы выдавить из себя хотя бы горькую улыбку, потому что Эли чувствовала ту скрытую боль, которая сейчас сочилась из друга. – Привет, Ник. Ну как ты тут? – Что з-за вопрос?... У меня все… Ой… о-отлично… Он явно прикладывал усилия для того, чтобы отвечать хоть что-то внятное. Но ему хватало разума для того, чтобы понять, что получалось у него так себе. Горькая ухмылка тут же овладела лицом Анохина и он осушил еще одну рюмку, после чего голова снова опустилась на стол. Эли не стала ничего говорить, хотя Ник и по одному ее вздоху понял, о чем она сейчас думает. Короткий взгляд со стороны Элизабет донес до бармена немой вопрос «Что с ним?», но тот лишь пожал плечами и покачал головой. Это было безнадежное дело, а когда бармен начал обрисовывать всю картину целиком, то Эли лишь убедилась в этом. – Он уже неделю такой. Каждый вечер приходит сюда, и уходит лишь под утро. Парень не буянит, да и каждый напиток оплачивает, так что у меня нет причин его выгонять. Да только мне уже становится тревожно за его здоровье. Ну, сами понимаете, пить каждый день – не лучшая перспектива на будущее. – Ой, д-да не бо-о-ись… Меня искать… Не станут… – Да? А вот эта девушка кто тогда? Тьфу ты, неблагодарный… Наверное, у них уже не в первый раз завязывался подобный разговор, потому что бармен посмотрел на Колю как-то раздраженно, а это не свойственно его профессии. Вернув свое внимание на Эли, он с интересом задал ей вопрос. – Простите, а вас не Химицу случайно зовут? – Нет, – короткий ответ, который точно расстроил бармена. – Понятно. Жаль, я надеялся, что она заберет его отсюда. Он частенько что-то бормочет про нее, но, похоже, что она и есть та причина его пребывания здесь. – Да что ты… пристал с ней… Просто дай мне… Ой… Тихо выпить… Я же не мешаю… И снова протяженный вздох бармена. Такого как Ник прогонять было не за что, но именно за его невинность у бармена, по всей видимости, и возникало чувство обеспокоенности. Хотелось как-то защитить такого несчастного клиента, пока он не напился до смерти. А вот для Эли наблюдать за этим было еще тяжелее. Может потому, что она не могла узнать в Нике прежнего Николая Анохина, которого видела не так давно. Но, скорее всего, Эли состояние друга было знакомо. Это чувство, когда ты познаешь настоящее отчаяние, и тебе кажется, что назад дороги уже нет. В такие моменты лишь чувство расслабленности позволяет почувствовать себя живым, но именно оно и толкает тебя в могилу, а сам ты думаешь, что в таком случае лучше уж умереть безболезненно. Очень осторожно девушка дотронулась до плеча Ника, но он никак не отреагировал. Он не заснул, но и голову поднимать не хотел. В общем, довольно жалкое было зрелище. – Ник, что произошло? Что у вас с Химицу случилось? – разумеется, Эли уже слышала часть истории от Кёске, но ей хотелось услышать это и напрямую от Ника. Было необходимо, чтобы он сам нашел в себе силы рассказать. Как минимум, это заставило Анохина вновь поднять голову. Хотя, кажется, он просто решил налить себе еще одну порцию коньяка. Так Эли подумала, потому что Николай вновь потянулся к спиртному. Впрочем, нет худа без добра, ведь собеседник открыл рот для разговора. – А что… с ней будет? Нет больше… никакой… Оу… Химицу… – Ник, что произошло? – спросила Эли еще раз, но более настойчиво. Однако Коля лишь указал пальцем на открытый конверт, что лежал неподалеку. – А вот что… произошло… Эли без раздумий извлекла содержимое конверта. Разумеется, картинки эти как минимум ее озадачили. Она перевела свой недоуменный взгляд на Анохина, но он не посмотрел на нее в ответ, его больше интересовало собственное отражение в стакане с коньяком. Сейчас было два варианта: либо усомниться в Нике и сказать, что он сам во всем виноват, либо пока что закрыть глаза на сам факт изображения этих фотографий. Эли не понимала, откуда такие фотки вообще взялись, но почему-то была уверена, что должно быть какое-то объяснение. Почему? На этот вопрос даже ей было бы сложно ответить, она просто верила, что Ник не стал бы так поступать с Химицу. Об этом говорило его нынешнее состояние. – Эли, вот ты мне скажи… – Что? – Почему так выходит? Почему за что бы я не взялся, то все… Ой… выходит наперекосяк? Грусть быстро завладела глазами Ника, и он довольно скоро опять опустил голову на стол. Эли хотелось подобрать какие-то слова утешения, но она просто не знала, что сейчас можно сказать такого, чтобы Коля ей поверил. Тем временем Анохин продолжил, и говорить что-то было уже поздно. – Я… устал уже… Эли… М-мне о-осточертело… Что у меня ничего не получается… Каждый раз все повторяется, словно я возвращаюсь назад на шесть лет. Все идет по кругу, понимаешь… Я хоть чего-то стою? Кобаяши снова промолчала, хотя ей и хотелось что-то сказать. Сейчас она мало чем могла помочь Нику, да и ей было по-человечески его жалко. У этого парня просто выбили почву из-под ног, а ему некого было винить в этом, кроме самого себя. Сейчас Коля никого не станет слушать, вот о чем девушку предупреждал Кёске. – Что ты собираешься делать дальше? – Эли ляпнула это не подумав, и довольно быстро пожалела о своем вопросе. Ник ответил ей быстро, даже не соизволив поднять голову со стола. – А что я могу? Поеду домой, наверное… Повисла пауза. Эли ждала, что Коля будет говорить что-то еще, но он просто замолк, а значит, это решение он уже для себя принял. – Ты это серьезно? – Да… Уже и билеты купил… Н-на… самолет… – А как же работа? – А что с ней будет? Япония существовала без Николая Анохина все эти шесть лет… Продержится уж и мои оставшиеся годы… Никто меня здесь не потеряет… Хоть Ник и отвернулся, но по его прерывистому и сухому тону Кобаяши поняла, что у него наворачиваются слезы. Когда он довольно громко шмыгнул носом, то Эли лишь убедилась в своих мыслях. Обычно она была против подобного поведения, ей всегда казалось, что человек должен вставать, вне зависимости от того, что с ним происходит. Но сейчас, смотря на такого Колю, девушке почему-то стало его жалко. Уже во второй раз за вечер Кобаяши осторожно потянулась к Анохину, а стоило ей его коснуться, как рука сама собой начала поглаживать парня по спине. Грустный взгляд Эли упал на одну из фоток, которые она держала перед собой. Монтаж это был или нет, но дело было явно не чистым. Почему-то, глядя на все происходящее, Элизабет начала одолевать злость, но не к Анохину, а к самой несправедливости, которую создавала эта ситуация. Так было быть не должно, просто потому что это было неправильным, по мнению Эли. Свободная рука сжалась в крепкий кулак, но уже через секунду вновь разжалась, чтобы схватить со стола конверт с фотографиями. «Нет… Прости, Ник, но я просто не могу молча смотреть за этим» – Анохин не видел, как Эли взяла его конверт, он вообще как-то притих. Пользуясь моментом, девушка быстро убрала фотографии в карман, а сама начала вставать со стула. От Ника снова не последовало никакой реакции, словно Эли никак не шумела сейчас. Только теперь девушка осознала, что Анохин погрузился в сон, хотя его сопения и были едва слышны. – Все будет хорошо, Ник, – в последний раз погладив парня по спине, Элизабет переключила свой взгляд на бармена, который был явно недоволен тем, что ему оставляют эту бочку для переработки алкоголя еще как минимум на одну ночь. – Присмотрите за ним до утра. Я обещаю, что завтра утром увезу его отсюда. Больше ничего не сказав, Эли поспешила к выходу. Она чувствовала на себе осуждающий и недовольный взгляд бармена, но сейчас ей было просто некогда с ним пререкаться. Необходимо было действовать, и чем быстрее – тем лучше. Уже находясь на улице, чувствуя ночной холод, Элизабет начала уходить в противоположную сторону от бара. Но сегодня судьба-злодейка собиралась преподнести ей еще один сюрприз. Не отойдя дальше двадцати метров от заведения, Эли увидела, как издалека в ее сторону направляется какая-то девушка с темными волосами. Кобаяши тут же узнала обладательницу этой внешности. Ну, еще бы, ведь таких красавиц так просто не забудешь: длинные темные волосы, стройная талия, неплохая грудь и малиновые глаза. Парни частенько западают на подобные личности. Но не только из-за внешности Эли смогла ее запомнить, а в первую очередь потому, что во время встречи выпускников Кетрин Винтерс наделала довольно много шуму. Поверить в то, что это было простым совпадением, для Кобаяши казалось чем-то невозможным. Раз Кетрин была здесь, то она уже не в первый раз сюда приходит. Возможно даже, что она как-то узнала о том, что Ник находится в этом баре, и теперь приезжает сюда присмотреть за ним, как это сделала Элизабет. Никакой ненависти или вражды Кобаяши к ней не питала, но для нее было очевидным, что Катя явно не из дружеских чувств сюда приходит. Катя явно заприметила Эли, но предпочитала делать вид, что не замечает ее. Так продолжалось до того момента, пока между ними не осталось всего каких-то пять шагов. Тогда Эли и Кетрин уже целенаправленно смотрели друг другу в глаза, но все равно не обменялись и словом. Когда они разминулись, то расстояние между ними было минимальным, настолько, что их плечи едва не коснулись друг друга, но лишь едва. С этого момента, казалось бы, расстояние должно было увеличиваться, но сделав всего пару шагов, Эли вдруг остановилась, да и не она одна – шаги Кетрин так же притихли. Давящая тишина говорила громче, чем любые слова в адрес друг друга. Две девушки стояли спина к спине, ожидая, когда другая заговорит. Они обе понимали цели визита в подобное место, как и знали о ситуации с человеком, из-за которого сюда приезжали. Лгать было глупо, да и напрасно, так что Кетрин решила первой развязать напрашивающийся разговор. – Эли Кобаяши, кажется? Что-то ты в последнее время частенько появляешься рядом с Ником. Не боишься доставить ему проблемы? Все-таки ты персона не простая… Кетрин явно намекала на «корни» Эли Кобаяши. Ее тон был надменным, даже можно сказать, пренебрежительным. Она словно намеренно пыталась поставить себя выше Кобаяши, хотела спровоцировать ее на гнев. Что же, подобного удовольствия ей Эли предоставлять не собиралась, хотя и понимала: раньше она действительно грешила подобным заносчивым поведением и легко становилась вспыльчивой. Вместо каких-то громких слов о своем статусе, Эли ответила совершенно иначе, чем того ожидала темноволосая. – Не зарывайся, Винтерс. Ты тут единственная, кто создает проблемы. Или ты думаешь, что я забыла о твоей выходке на встрече выпускников? – Почему ты так крутишься вокруг Ника? Чем он тебя привлекает? – Кетрин явно решила проигнорировать колкость в свою сторону. Что же, этот прием можно использовать в обе стороны. – Все просто: Ник мой друг, а потому я желаю ему добра. А вот ты только ищешь повода, как бы вставить ему палки в колеса. Для чего? Думаешь, сможешь сделать его счастливым? – Смотри только проблем не оберись, раздаривая добро другим. У этого парня достаточно много врагов… Эли даже не дала ей договорить окончание фразы. Все дело в том, что, по мнению Кобаяши, Кетрин избрала наименее эффективную тактику ведения разговора в общении с Элизабет. Это даже показалось ей забавным. – Ахах, прости уж Кетрин, но моя карта твоей сильнее. Так что ты зря тратишь время, пытаясь меня напугать. – Ах, вот как? – то ли это ее саму рассмешило, то ли возмутило, но Винтерс развернулась в сторону Кобаяши. Эли ответила ей тем же, так что теперь девушкам представилась возможность видеть лица друг друга. – Значит, ты теперь так заговорила? Наверное, это легко, говорить такое, когда у тебя за спиной Кобаяши Джун? – Винтерс, мне не нужен мой дед, чтобы тебя победить, пойми ты это. Ты этого еще не осознала, но ты проиграешь, как бы ты не старалась все изменить. Все потому что ты сама себя толкаешь к проигрышу. – Не слишком ли громко сказано для человека, который меня почти не знает? – Я знаю, что ты воспринимаешь свою гордость за силу, и это – твоя величайшая ошибка. Поэтому ты никогда не получишь то, что так хочешь вернуть. Ехидно ухмыльнувшись, Эли развернулась и продолжила свой путь, как ни в чем не бывало. Она шла так деловито, словно это была обычная дискуссия с маленьким ребенком, который не понимает элементарных вещей. Но вот Кетрин уходить определенно не собиралась, девушка так и продолжала стоять на месте. Может быть, слова Эли как-то зацепили ее, но теперь в ее взгляде читалась не только обида, но и заинтересованность. – Постой! – словно ожидая чего-то подобного, Кобаяши остановилась и вновь повернула голову в сторону Кетрин. – Если ты не хочешь видеть меня рядом с Ником, то почему сейчас не остановишь? – Остановить тебя? А зачем? – та искренность, с которой Эли спрашивала это, заставила брови Кетрин с удивлением приподняться. Элизабет улыбнулась еще раз, но теперь уже без насмешки, с добротой. – Просто я верю в Ника, и потому знаю – он поступит правильно, вот увидишь. Оставив Кетрин пищу для размышлений, Эли в итоге покинула ее, но отправилась отнюдь не домой. Для начала нужно было найти телефон, чтобы позвонить одному человеку. Кажется, для Кобаяши наступил тот момент, когда нужно было сделать свой ход. Что же до самой Кати, то еще какое-то время она провожала Элизабет взглядом в спину, но затем продолжила идти к своей первоначальной цели: в бар, где сейчас сидел Ник. Сегодня там не было какой-то особой оживленности, впрочем, как и за последние несколько дней. До Кетрин довольно быстро дошли слухи о том, что происходит, потому что она тоже получила от Яширо свою порцию «фотографий». Зачем он отослал эти фотки и Кате, та не знала, но подозревала, что ради насмешки. Наверное, этот парень хотел показать, что все это время он вертел Кетрин так как только мог. Не сказать, что самой Кате было до этого дело, ведь ее уж точно не волновало моральное состояние Химицу, но некая злость все равно присутствовала. Кому это понравится, когда тебя используют подобно пешке? В общем, узнав о состоянии Ника и о том, что тот навещает этот бар (как и Кёске, она догадалась, что ее бывший парень может находиться в этом месте), девушка решила приглядеть за ним. Правда, за эти несколько дней она так с ним и не заговорила, предпочитала лишь наблюдать издалека. Но Анохин так и продолжал отдаваться алкоголю, а значит, пора было что-то делать. Когда Винтерс начала приближаться к стойке, за которой сидел Коля, то тот будто бы почувствовал ее приближение и заинтересованно обернулся. Девушка ожидала, что он просто проигнорирует ее или прогонит, как это бывало в последнее время, но все оказалось несколько иначе: парень принял ее так же радушно, как и Эли не так давно. Лицом Анохина моментально завладела дружелюбная и радостная улыбка, от которой Кетрин даже стало не по себе. В смысле, она несколько отвыкла от подобной реакции у Николая. – Ка-а-а-тя! Вот дела… Ой… Сегодня я прям счастливчик… Навещают сразу две красавицы! Лицо Кетрин смогло сохранить свою невозмутимость, хотя внутренне она позволила себе слегка улыбнуться от таких слов в свой адрес. Когда она присаживалась рядом, то не смогла не заметить взгляд бармена, который явно смотрел на нее с надеждой. Очевидно, Ник уже несколько беспокоил его своим состоянием. – Я слышала о том, что произошло. – Вот как? Ха, значит, еще один человек узнал о том, как я снова все запорол? Впрочем, пора перестать удивляться, в этой стране всегда все знали о моей жизни больше, чем я сам… – Слушай, – вполне серьезно начала Кетрин. Она и сама не знала, откуда в ней эта решимость, но ей искренне хотелось сказать то, что она сказать собиралась. – Ты ни в чем не виноват, ясно? Это ведь я тебя тогда поцеловала, так что… Можешь осуждать в этом меня… Последние слова дались ей как-то тяжело, словно она стеснялась их говорить. Кетрин привыкла сохранять полное равнодушие и невозмутимость на лице, словно до любых претензий в свой адрес ей не было дела, было скучно и все равно. Так она подавляла своих оппонентов, пытаясь показать, что она выше их и не сломается под ними. Но из-за такой позиции ей было тяжело говорить подобные вещи, когда хотелось поддержать какого-нибудь человека. На такое предложение Коля ответил небольшой усмешкой, которую Катя так и не поняла. Теперь уже и Анохин решил пооткровенничать. – Смотрю, у тебя прямо привычка выработалась… Ну… Заботиться обо мне в такие… Оу… моменты… Помнишь ведь? Ты раньше… Навещала меня здесь, когда мне было плохо… Горькая улыбка и не более. Кате даже показалось, что это сказано с укором, мол Коля намекает, что ее забота ему уже надоела. Но она опять ошиблась: горькая улыбка сменилась счастливой на лице Ника. – Я зря постоянно подозревал тебя в чем-то… Очевидно же, что в такие моменты ты всегда пыталась помочь мне… Когда могла… Стало неудобно. Если Коля и дальше продолжит говорить нечто подобное, причем с таким искренним лицом, то Катя не была уверена, что сможет сохранить свою невозмутимость. Хотя чего уж там, она и сейчас уже не сохраняла ее. Лицо девушки одолел яркий румянец, который становился все краснее с каждой секундой. – Я… Ник, я приехала забрать тебя отсюда, – вот она и сказала это. Не хотелось этого говорить, да даже признаваться в этом самой себе не хотелось, но на самом деле Катя хотела забрать отсюда Анохина. Эта мысль посетила ее в первый день, когда она приехала сюда и увидела здесь пьяного Ника. Всем своим существом парень излучал отчаяние, а Кетрин хотелось вырвать Колю из него. Но она не хотела навязываться и переступать через свою гордость, а потому надеялась, что Ник и сам догадается завязать со своим пребыванием в этом месте. – Забрать… А чего же мне уезжать… Мне тут хорошо… – Поехали домой. Ты тут итак задержался. – Да какая вообще… Разница тебе… – с ним было все сложнее говорить, так как периодически на разум накатывало опьянение. Но Кетрин не хотела сдаваться. – Если ты не уедешь сейчас, то через сутки тебе понадобится скорая. Ты что, этого хочешь? Валяться в больнице под строгим надзором врачей? Голова Анохина в очередной раз сокрушенно рухнула на стол. Честное слово, Кетрин не понимала, как при таком уровне алкоголя Ник умудрялся оставаться в более-менее здравом уме, да еще и разговаривать с окружающими. Она даже засомневалась, что он сейчас ее услышал, но через мгновение парень снова поднял голову к потолку, демонстрируя всем, кто его видел, свою задумчивость. – Ох… Ясно, я понял… Меня здесь не любят… – как можно было прийти к такому выводу Кетрин тоже не поняла. – Что же… Значит продолжим дома… Ник потянулся рукой к бутылке, но Кетрин спокойно ее отодвинула. Когда Анохин молча уставился на нее, то девушка лишь ответила взглядом, который говорил о полном отказе во всяких претензиях. Ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и смириться с тем, что домой он поедет без алкоголя. Тут их настигла другая проблема: состояние Ника в координации. Стоило ему начать вставать со стула, как он тут же упал на пол, заодно опрокинув себе на лоб бокал со спиртным и пару бутылок. Бармену это явно не понравилось. – Вот черт! Так, а ну не шевелись!!! Пока еще что-то не поломал… Бармен поспешил куда-то уйти, наверное, за тряпкой. А как иначе, ведь Ник разлил добрую половину бутылки со спиртным. Теперь присутствующие обратили на него свое внимание, демонстрируя заинтересованность вперемешку с осторожностью. Кетрин поспешила закрыть его от чужих глаз и просто со спокойным лицом опустилась перед ним. – Ты как? Не похоже, что ты в состоянии ходить. – Д-да я в по-о-о-рядке… Катя слышала, что подобные слова описывают ситуацию абсолютно иначе, чем звучат. Она оглянулась в поисках бармена, а когда нашла, то языком жестов дала понять, что оплатит эту выходку вместо Анохина. Так же ей удалось объяснить, что от бармена понадобится телефон. Тот согласился, когда понял, что так Кетрин сможет забрать отсюда такого клиента. Сама Катя поспешила снова наклониться к лицу Анохина, вынуждая не делать больше резких движений. – Я вызову такси. Не вставай до того времени, пока оно не подъедет… Хотелось Коле с этим поспорить, да только он чувствовал, что в этом нет смысла. В смысле, не то чтобы он мог встать своими силами. От собственной жалости Анохину почему-то хотелось расхохотаться. *** Пришлось приложить немало усилий, чтобы Коля смог добраться до такси. К счастью, один из клиентов вместе с барменом помогли тому передвигать ноги, так что Кате не пришлось заниматься этим собственными силами. Она только молилась о том, чтобы Ника по пути не начало тошнить. Следующим шагом было узнать, где сейчас живет парень, ведь было очевидно, что у Кёске тот не появлялся. Как оказалось, Анохин временно снял очень скромную комнату в каком-то общежитии, так что теперь они ехали туда. К тому времени, когда они добрались до места, Коля каким-то образом смог немного протрезветь, чему Катя смогла немало удивиться. Этого хватило на то, чтобы парень смог сам передвигать ногами, хотя поддержка Кетрин ему все равно была нужна. Анохин вовсе не соврал когда говорил, что это жилье очень скромное. Была всего одна комната, которая служила и кухней, и жилой зоной. Если кухня представляла из себя простой уголок со всей необходимой утварью, то в жилой зоне находились лишь диван, шкаф для вещей и телевизор на ящике. В общем, ничего лишнего, кроме того, что нам необходимо для выживания. Даже обои в этом месте были какими-то монотонными, без красок жизни. Это создало у Винтерс впечатление, что такая комната специально создана для тех, кто хочет сбежать от всего мира и себя в том числе. – Так это и есть твоя временная лачуга? Как-то скучно ты живешь… – М-м-м… Я… Денег немного… Какой-то бессвязный бред, вот как можно было описать эту речь, по мнению Кати. Коля стоял на ногах, оперившись на Кетрин и свесив голову, словно раненый боец, который не мог идти без костылей. И хотя до дивана оставалось всего несколько шагов, Кате все равно пришлось затратить силы, чтобы дойти до этой конечной точки. – Так, потерпи немного, хорошо? Мы почти пришли. В ответ Анохин что-то промычал, не то согласие, не то умирающий стон. Преодолев эти громадные шаги, Винтерс пришлось повозиться и с тем, чтобы нормально усадить Анохина на диван. Его тело попросту отказывалось оставаться в сидячем положении, так что пришлось расположить его максимально удобно, чтобы Коля не завалился набок, а то и вовсе не упал с дивана. Теперь он сидел, прилегая спиной к спинке дивана. Начинала сказываться усталость. Катя впервые в жизни поняла, как тяжело работать грузчикам, да и вообще всем людям, у которых грузоподъемная работа. Дыхание явно участилось, а под некоторыми участками одежды стало влажно от пота. Конечно, сегодня Кетрин не одевалась в свой рабочий наряд, вместо него на ней присутствовала ее повседневная кофта и пальто, но ей все равно не хотелось лишний раз потеть во всем этом. Осмотрев Анохина с головы до ног, Кетрин пришла к выводу, что все эти дни Ник и в самом деле спал прямо в одежде. Он выглядел уж слишком помятым для человека, который хоть немного следит за собой. И надеяться на то, что в эту ночь что-то изменится, было глупо, потому что сам Анохин был в каком-то полусонном состоянии. Демонстративно выдохнув, Винтерс склонилась над жертвой алкоголя, начиная расстегивать ему куртку. – Катя… Да ты не должна… – наверное, Ник почувствовал ее прикосновения, но девушка была морально готова к подобному. – Сиди молча и не мешай. Не хватало еще слушать возражения пьяницы. Хоть ее тон и был суров, но Ник знал, что на самом деле она смущена в глубине души. Небольшими телодвижениями он помог ей снять с себя куртку, а затем и верхнюю кофту, это единственное, что он сейчас мог сделать. С обувью, разумеется, так не получиться, так что Анохину оставалось лишь смотреть, как Кетрин наклоняется, чтобы стащить с него ботинки. Вот тут произошло то, что заставило Колю протрезветь еще немного: Катя внезапно присела рядом с ним и склонилась над его лицом. Одна ее ладонь легла на лоб парня, а вторая на скулу, и что самое удивительное, девушка нисколько не стеснялась того, что делает. Ее лицо оставалось невозмутимым, она даже не смотрела в глаза Ника, потому что ее взгляд был направлен куда-то выше, к его лбу. – Т-ты это чего… – Осматриваю твой лоб на наличие ран от стекла. Анохин уже и успел забыть, как совсем недавно на его больную голову упал бокал и бутылка. Хоть он и был сейчас пьян, но такое положение его все равно смущало. Впрочем, не его одного, потому что на невозмутимом лице Винтерс прослеживался едва заметный румянец. Получается, что Ник снова умудрился поставить кого-то в неудобное положение. Катя очень быстро достала из своего внутреннего кармана платок, тот самый, который она давала ему в прошлый раз. Отбежав буквально на несколько секунд, она смочила его водой, а Ник не понимал, зачем это нужно. Этим платком девушка начала делать небольшие прикосновения к голове Ника, от которых, почему-то, ему становилось обжигающе горячо в месте соприкосновения. Настолько горячо, что становилось даже больно. Это не могло не отобразиться на пьяной физиономии парня, так что Кетрин поспешила успокоить его. – Потерпи немного, у тебя тут порез остался от стекла. – Да мне не на что жаловаться… Если это ты, то все нормально… Рука у Кати как-то дрогнула в этот момент. Они оба понимали, как это выглядит со стороны, и оба сейчас вспоминали одно и то же: времена их отношений. Их расстояние вновь было чудовищно мало, так что Коле представился шанс поближе рассмотреть это красивое лицо и малиновые глаза. Поначалу он пытался наблюдать за всем этим спокойно, но в конце концов сдался и на его лице показалась слабая улыбка. – Что такое? – наверное, эту улыбку Катя не могла оставить без внимания. – Да вот, вспоминаю былое… – Надеюсь, что-то хорошее? – А у нас было плохое? Анохин сказал это для шутки, но Кетрин все равно стало неудобно, и она отвела взгляд. Только сейчас Коля задался вопросом, а как все вообще к этому пришло? Эта история началась больше семи лет назад, когда он начал встречаться с Катей, и тогда он был абсолютно счастлив, но как же так вышло, что они пришли к тому, что имели сейчас? Поразмыслив немного над этим вопросом, Ник внутренне смог на него ответить. – Знаешь, а ведь все началось с того, что мы расстались, да? Наверное, это была наша ошибка… Невозмутимость, которую Кетрин стеной строила на своем лице, рухнула в один момент. Ее лицо напряглось, но не от злости, а словно от стыда. Прошли годы, но было очевидно, что девушка до сих пор помнила тот день. К этому моменту Катя уже закончила обтирать рану Ника, и смогла отсесть от него на полметра. Ее руки опустились на колени, да и сама она как-то опустила голову в пол, словно ей было стыдно сейчас перед парнем. Странно, но такой ее вид почему-то нравился Николаю. – Прости… – голова у Коли кружилась, но он все равно смог изобразить слабое недоумение, когда Катя это сказала. – Прости меня за это, Ник. Я и в самом деле тогда допустила огромную ошибку. Тон, с которым она это говорила, выражал абсолютную искренность. Коля даже мог бы подумать, что Кате сейчас стыдно за свое прошлое. А потому он не стал ничего отвечать на это, чтобы позволить девушке облегчить свою совесть перед ним. Однако это молчание так же создавало и неудобство для обоих участников диалога. Находиться в такой обстановке Кетрин совершенно не устраивало, так что она решилась на то, что обычно было не в ее стиле – попыталась сама развязать разговор. – Знаешь, а я слышала о твоих приключениях в Кобаяши. – По-моему мы это с самого начала выяснили… – Да я не о том. Я про твою драку с этим Яширо. Об этом добрая половина офиса в курсе. Глаза Кетрин упали на перевязанную ладонь Ника – доказательства той драки. Сначала он подумал, что Катя сейчас начнет осуждать его, но взглянув на девушку он заметил, что она показывает ему слабую улыбку. – Если честно, узнав об этой истории, я даже как-то… Начала гордиться тобой? – Чем же тут гордиться… – Если бы кто-то и со мной так же поступил, а еще с людьми, которые мне дороги – то я бы тоже его избила. Коля рассмеялся пьяным смехом, что ввело Катю в недоумение. Он не насмехался над ней, но в его голове нарисовалась забавная картина: Катя верхом сидит на Яширо и со всей силы молотит по нему своими маленькими кулаками, а затем отрабатывает на нем какие-то приемы каратэ. В этом образе Винтерс была похожа на героиню из какой-то сёдзё манги, да уж, такое точно бы понравилось Кёске. – Прости, просто такое тяжело представить. Знаешь, это ведь не было правильным поступком… – А разве правильно спускать кому-то такое с рук? – …Но я… – замечания Кетрин Ник словно и не заметил, а просто продолжил свою фразу, это заставило ее с любопытством посмотреть на парня. – Я все равно не жалею о том, что сделал. За то, что он вытворил с Химицу… Я его не прощу… Ни за что… Больная рука Николая снова сжалась в крепкий кулак. Он закрыл глаза, снова окунаясь в тот момент, когда он со всей силы избивал Яширо. Всеми силами он старался запечатлеть в своей памяти этот момент, хотя отчасти и чувствовал стыд за совершенное. Почему стыд? Потому что Коля знал одну простую истину: стоит хоть раз вот так избить человека, поддаться высшей степени насилия, и прежним ты уже не будешь. Если человек осознает, что может спокойно жить с мыслью о том, что он кого-то калечит, то он медленно начинает терять статус человека. От Кетрин не ускользнуло то, как Ник сжал кулак. Такая его реакция была ей еще больше неприятна, от чего девушка скривила губы. Похоже, что ей было нехорошо от того, что Ник так поступил именно ради Химицу. А может быть, она просто не хотела лишний раз думать про рыжеволосую соперницу. Но, с другой стороны, то, что Ник вот так был готов защищать свою девушку, заставило Катю радоваться. Странная смесь чувств, состоящая из обиды и радости. – Знаешь, ты возмужал. Катя сказала это, опустив глаза, чтобы Ник как-то отреагировал на ее оценку, но парень ничего ей не ответил. Это заставило Винтерс поднять свой взгляд обратно, но оказалось, что Ник просто запрокинул голову и перестал шевелиться. Его собственные глаза были закрыты, а рот приоткрыт, сопение было таким прерывистым, что даже походило на храп. Очевидно, что Коля уснул. В этой странной обстановке Катя осталась одна. Она дома у пьяного парня, который в прошлом ее любил и был ей любимым. Хотя, а можно ли сказать, что последняя часть этого предложения в прошлом? Смотря на лицо Анохина, Катя вновь вспоминала все те их моменты, когда они были счастливы. Их отношения развивались быстро, без дружбы, но при всем этом, оставались крепкими и полными любви. Это создавало впечатление, что так и должно было быть, словно они с самого начала были предназначены друг другу. Катя никак не могла перестать думать об этом. Но потом в дело вмешался случай, а еще и одна рыжеволосая девушка, которую Кетрин считала своей подругой, и все пошло наперекосяк. Это было несправедливо, ведь Катя и в самом деле любила Колю. И сейчас, смотря на его спящее лицо, она не могла сдержать румянца, который на нее накатывал. Чем больше она на него смотрела, тем сильнее ей казалось, что он невероятно красив, когда вот так спит. – Коля, я… – она вдруг поняла, что за все эти годы почти никогда не называла его таким именем, если не брать в расчет начало их знакомства. – Знаешь, на самом деле… Я пыталась не думать об этом, даже пыталась забыть, но теперь я думаю, что ты должен это знать. Она вновь на мгновение посмотрела на Ника, но его лицо так и оставалось спящим. Это только придало ей уверенности, так что девушка могла говорить спокойно, хотя ее руки все равно нервно перебирали пальцы. – Вся правда в том, что я до сих пор тебя люблю. Хотела не думать об этом, но когда я только снова тебя увидела – во мне снова что-то дернулось, и я уже не могла перестать размышлять об этом. Знаю, что это неправильно, но мне… Мне невыносимо видеть тебя с другой девушкой. – Да ты зря так волнуешься, я об этом знаю. Но я рад, что ты хоть себе в этом призналась. Малиновые глаза расширились с невероятной скоростью, и Катя в ту же секунду подняла их обратно на парня. Тот продолжал сидеть с видом спящего человека, даже сейчас Катя могла поклясться, что он спит. Но, как оказалось, Коля отлично умел притворяться спящим, что смогло усыпить бдительность Кати. Ее лицо на мгновение отразило гримасу гнева и злости за такую выходку, но она тут же смогла ее унять. В это время Анохин все же открыл глаза и медленно повернул голову в сторону своей бывшей девушки. Хоть он и не спал, но на его лице отображалась настоящая усталость. Наверное, это было нелегким делом, пить без перерыва семь дней подряд. Только сейчас до Кати дошло, что Ник по-настоящему нуждался в здоровом сне, но не мог позволить себе этого, пока Кетрин тут. – Знаешь, Катя… Спасибо тебе, что ты сейчас здесь. Я так устал жаловаться на свои проблемы друзьям, что попросту не могу принять помощь от кого-то из них, а вот с тобой такого ощущения нет. Теперь я понимаю, какого тебе было, когда тебя вынудили оставить любимого человека… Коля говорил это с самой настоящей улыбкой, которая отражала его доброту. Но чем больше Ник так говорил, тем обиднее было самой Кате. Но обижалась она не на него, а на ту несправедливость, о которой думала раньше. Так не должно было быть, их отношения, которые у них были раньше, не должны были привести ко всему этому. Только сейчас девушка осознала, что плачет пусть и слабыми, но горькими слезами. Лицо Ника так и было в полуметре от Кетрин, но он продолжал смотреть на нее, словно ожидая какой-то реакции от девушки, и он ее получил. Правда, это была совсем не та реакция, какой он от нее ожидал. Винтерс вдруг начала сокращать расстояние и словно кошка, подползать к Коле на четвереньках. Она не сделала что-то резко и неожиданно, но и времени на размышление парню дала мало. Помедлив полсекунды, за которые Ник лишь успел приоткрыть рот для слабого протеста, Кетрин мягко соприкоснулась с ним губами. Эта мягкость буквально влила в Ника какое-то теплое возбуждение, которое никакой алкоголь придать не мог. Почти сразу же Катя углубила поцелуй, проникая своим языком в рот Николая, и нежно хозяйничая там. Сам Анохин очень хотел возразить, но его собственное тело не слушало его, уж очень этому самому телу нравилось тепло, которое Катя ему передавала. Поняв, что она не встречает никакого сопротивления, Винтерс пошла в полноценную атаку. Она мигом заключила лицо Ника в объятия своих ладоней, а телом уже сместилась так, чтобы оказаться прямо напротив Николая, который сейчас сидел, откинувшись на спинку дивана. Катя терпела, сколько могла, но кислород не вечный, так что ей пришлось оторваться от парня. Всеми силами она постаралась как можно быстрее набраться воздуха и тут же пойти на второй заход. – Катя… Подожди… – Коля сказал это с прикрытыми глазами, словно у него не хватало сил даже на то, чтобы открыть их. Алкоголь, а также возбуждение от поцелуя, лишали Колю всякого шанса на сопротивление. К тому же всю последнюю неделю он находился в состоянии постоянного отчаяния. Спиртное помогало ему притупить это чувство, но не могло заменить ощущение близости с любимым человеком. Его разум, ровно как и тело, требовало какой-то разрядки, хоть какого-то проявления любви, пусть даже и ненастоящей. Катя на его просьбу не ответила. Даже напротив, она начала расстегивать свое пальто и снимать его прямо во время поцелуя. Ник и забыл, какая же она гибкая, раз может вот так извиваться для снятия одежды. В голове у парня творилось ужасное противоборство, но он все равно отметил, что начинает отвечать на поцелуй Кетрин. Одна ее рука уперлась в грудь парня, начиная гладить его сверху вниз, чем возбуждала еще больше, а вторая легонько легла на ремень штанов. К этому времени у Кати снова случилась передышка, чем Ник решил воспользоваться. – Да прекрати… ты… – Нет, – твердо сказала она в отказ, и со всей своей напористостью впилась в губы парня. Он даже почувствовал, как его затылок вдавливается в обивку дивана. Чем больше это продолжалось, тем меньше контроля Ник проявлял над своим собственным телом. Это чувствовала и Катя, так что ей требовалось лишь самой взять Анохина за руку и положить его ладонь к себе на грудь, что она и сделала. Она отказывалась слушать что-либо и просто решила делать то, чего очень хочет сейчас, а хотела она поцеловать Ника в шею. Теперь Анохин плохо понимал, а кому тут больше сносит голову, ему или его бывшей девушке? Прикосновение к набухшей груди, пусть та и оставалась под одеждой, сломило собственное сопротивление Коли. Он сам начал гладить талию Кетрин, а его вторая рука легла на лицо девушки, чтобы вернуть в исходное состояние для еще одного глубокого поцелуя. Теперь Катя действовала увереннее, она тут же расстегнула ремень на его штанах вместе с ширинкой, пока Ник неуверенно приподнимал кофту Винтерс к верху. Из-за собственного противоречия внутри, Коля продолжал действовать медленно, но все-таки именно продолжал это делать. Катя почувствовала это, и решила подкинуть немного дров в этот разгорающийся костер. Она могла бы просто снять собственные штаны и высунуть агрегат Ника наружу, и тогда дело началось бы само, но ей подобной имитации было мало. Катя хотела большего, чтобы все было как раньше: чтобы Ник снял с нее одежду, стянул лямки лифчика и начал целовать грудь. Чтобы он взял ее всю без остатка, и тогда уже не смог бы от нее отказаться. Ведь в этом правиле все просто: чем больше кто-то берет от тебя, тем больше он отдает тебе. А значит, Коля и сам отдаст себя ей, если только посмеет взять. – Забудь обо всех колебаниях… – Кетрин буквально шептала ему об этом, пока делала легкие поцелуи. – Пожалуйста… На одну ночь… Давай станем прежними… Катя медленно стянула с себя кофту, чтобы дать Анохину время насладиться ее видом, а после приступила к очередному глубокому поцелую. Теперь Ник больше не открывал глаза, а его руки действовали более уверенно, но Катя все равно решила ему помочь. Она вновь помогла его ладони найти женскую грудь, давая парню немного помассировать ее через ткань лифчика. Девушка уже начинала приспускать штаны, когда Ник бросил в бой оставшиеся силы сопротивления. – Нет… – Да… – опять она сказала это так, словно отказывалась слушать его протесты. Винтерс уже кожей чувствовала, как он хочет ее, как сквозь штаны поднимается его инструмент. То, на что она так сильно в тайне надеялась, вот-вот произойдет, и это заводило девушку еще сильнее. Но Коля, который продолжал целовать Катю с закрытыми глазами, отказывался так просто сдаваться. Это был неравный бой не только против напористости Кетрин, но и против собственных человеческих инстинктов. – Н-нет… – Да, потому что я люблю тебя. «Я люблю тебя», какие простые слова, но почему-то в этот момент Коля слышал их не из уст Кати, а какой-то другой девушки. Катя словно сказала их другим голосом, более милым и невинным, который доносил до него лишь добро и чистую любовь. Голос девушки с рыжими волосами и зелеными глазами. В это время Кетрин уже начала проникать рукой к агрегату парня, намереваясь начать все прямо сейчас. «Нико-кун, я же люблю тебя…» – Коля даже не мог вспомнить, когда именно Химицу говорила это, возможно, еще шесть лет назад, но это звучало с укором. Рыжеволосая словно отчитывала его за какую-то глупость и неправильность, а он как дурак, снова позволяет себе совершать эту ошибку. Анохин и не знал, что существует способ моментально протрезветь, но именно это с ним сейчас и случилось. Пусть хоть и на мгновение, пусть он и тут же опьянел обратно, но на какую-то секунду все тело Ника наполнилось силой. Это была не только физическая сила, но также и духовная, сила воли. – НЕТ!!! – Анохин выкрикнул это буквально сквозь поцелуй, чем испугал Катю и смог остановить. Его руки, что находились на талии и груди девушки, вдруг переместились на плечи Кати, с силой отталкивая ее от себя. Может быть, он перестарался, но Винтерс оказалась в противоположном углу дивана. Наверное, от испуга она и сама несколько отскочила от него. Тяжело дыша, Ник принял сидячее положение и свесил голову над полом. Невозможно описать, какая каша сейчас творилась в его голове, но прикасаться к Кетрин сейчас, для него было, словно дотронуться до раскаленного металла. Настолько его разум запрещал телу делать это. Пришлось приложить немало усилий, чтобы его сейчас не вытошнило. В это время на лице Винтерс успели пробежать сразу несколько эмоций: испуг, шок, неверие, а уже сейчас зарождалось и возмущение. Она сузила глаза, словно собираясь спросить Ника, не шутит ли он. – Нет?! – прижимая руки к почти голой груди, американка дернулась вперед, даже не собираясь сдерживать свой крик. – Почему «нет»!!!??? Ты ведь любишь меня!!! Так почему «нет»?!?! Как внезапно Кетрин начала кричать, так же резко и остановилась, требуя ответа на свой вопрос. Коля продолжал тяжело дышать и упираться в собственные ладони. Очень много всего хотелось сказать, но Анохин просто не знал, с чего ему начать. В голове вертелись десятки вариантов, от ругани до мольбы о прощении. Но ни одного варианта на то, чтобы хоть как-то согласиться на продолжение. – Катя… – понимая, что ему трудно говорить, Ник пытался делать это как можно медленнее и спокойнее, так что поспешил проглотить слюну и не подавиться ненароком. – Прости, но мне кажется… Мне кажется, что нам с тобой не стоит больше видеться… Так будет лучше для нас обоих… Явно не такого ответа ожидала услышать Винтерс. Возмущенная еще больше, она с яростью в глазах сжала зубы и вскочила с дивана. Она начала подбирать одежду с такой скоростью, словно здесь сидел не Ник, а какой-то маньяк, который ее сейчас осквернил. Ей стоило многих сил то, чтобы разжать зубы и заговорить с Анохиным. – Ненавижу… Ненавижу тебя… Утверждение, с которым парню даже не хотелось спорить или как-то бороться. Хоть Кетрин и пыталась оставаться гордой и делала из этой гордости свою защиту, но получалось у нее это плохо. Ник все равно слышал, как она сейчас плакала и шмыгала носом, пока одевалась. От этого плача Нику было еще хуже, потому что он знал, что опять сам во всем виноват. Он снова причинил боль любимому (пусть и в прошлом) человеку. Винтерс пулей выскочила из комнаты, даже не удосужившись закрыть за собой дверь. Ник еще долго слышал ее тяжелые шаги и плач, отчего и сам со злостью сжимал зубы. – Черт… Да почему же я такой подонок… Переведя дыхание, Анохин смог набраться сил на то, чтобы встать. Он даже удивился тому, что ему это удалось, но он смог добраться до ящика, на котором стоял телевизор. Там, внутри одной из полок этого ящика, лежала одна плотная бумажка – билет на самолет, из Японии в Россию. Он купил этот билет на днях, и еще несколько дней оставалось до назначенной в нем даты, но теперь решимость Анохина к его использованию только выросла. Пора было возвращаться домой. Что же до Кетрин, то она пулей выскочила из общежития, но не пройдя и десяти метров, почему-то резко остановилась. Чем больше она вот так стояла, тем больше ее лицо менялось, позволяя горечи завладеть собой. Приложив обе ладони к лицу, Кетрин вдруг наклонилась к стене и начала обильно реветь. Перед ее закрытыми очами до сих пор продолжало сиять лицо Ника, которого она видела каждый день семь лет назад.