Принцесса осени

22.11.93 «Что я вообще здесь делаю?», именно такой вопрос задавал себе Николай Анохин, пока стоял у закрытой двери. Прошло не менее получаса, а он так и не набрался смелости на то, чтобы просто постучаться в дверь перед своими глазами. Где-то там, за этим порогом, находился мир, в котором жила девушка с рыжими волосами из его детства. Она была похожа на самую настоящую принцессу, но Николай так и не смог сказать ей этого. Когда-то давно двери в ее мир всегда были открыты для него, Николая Анохина, но он пренебрежительно отказывался туда заходить, считая, что этот мир всегда будет ему доступен. До назначенного вылета оставалось меньше суток. Коля уже успел собрать все свои вещи на съемной квартире, и попрощаться со своими друзьями. Руководство «Кобаяши-Корпорейшен» он решил не ставить в известность, из всех возможных соображений. Коле казалось, что они уж найдут способ сообщить ему, что он уволен. Кагоме он решил сказать в последний момент, чтобы она не пыталась его остановить, для этого хорошо подойдет обычное письмо. Была еще Эли, но Ник не мог до нее дозвониться, что казалось печальным. Что же, придется найти способ связаться с певицей уже по возвращению в Россию, а заодно придумать хорошие извинения. Но был в его списке знакомых еще один человек, и именно с ней хотелось поговорить больше всех остальных. Однако, признаться честно, теперь Коля боялся ее навещать. Не хотелось опять видеть эти ненавидящие тебя глаза, которыми Химицу его одарит. Была бы воля Анохина, так он бы вообще уехал без лишних прощаний, но что-то в этом ему казалось неправильным. Раз уж он решил уехать, то будет глупо расставаться с Химицу на такой ноте. Пусть она и ненавидит его, но пускай хотя бы знает, что Николай оставляет ее в покое, и он больше никогда не сделает ей больно. Химицу было больше нечего бояться. – Ну что же… Вперед, да? – вздохнув полной грудью, Анохин с силой постучался в дверь. Как и всегда, ожидание растягивалось надолго. Словно тот, кто живет там за дверью, специально подходит к ней как можно медленнее. Но вот, послышались долгожданные шаги, а Коля уже приготовился столкнуться с ругательствами в свою сторону. Но что-то здесь было не так. Нет, если быть точнее, то все в этой ситуации было не так. Когда дверь в квартиру Ито распахнулась, то Ник увидел вовсе не рыжие волосы, какие ожидал увидеть, а блондинистые. Да и девушка, которая стояла перед ним, была несколько элегантнее Химицу, как и присуще всем публичным людям ее типа. Долгие несколько секунд они с Эли просто смотрели друг на друга недоуменными взглядами, пока Коля не набрался сил на то, чтобы выйти из шока. – Ты что здесь делаешь?! – выкрикнули они одновременно, чем еще больше удивили друг друга. Ник выставил руки вперед, делая два шага за спину. Так он хотел показать, чтобы Эли немного притормозила, а иначе у него лопнет голова. – Так, стоп-стоп-стоп, я первый… – Нет уж! Ты где был?! Я приехала за тобой под утро, а бармен сказал, что ты куда-то уехал с… Ну, с девушкой в общем… От Ника не ускользнуло то, как Эли попыталась отвести взгляд в сторону, когда заговорила про девушку. Так он понял, что ей отлично известно, что уезжал оттуда он уже с Кетрин. Никаких пустых домыслов в свой адрес он уж точно не хотел, так что этот клубок недопонимания надо было как можно скорее распутать. – Это была Катя. Она лишь отвезла меня до съемной квартиры, а потом уехала, – это была не совсем правда, но рассказывать остальные детали уж точно не было лучшим решением. К счастью, она легко поверила. – Ах, вот как… Ну, я в тебе и не сомневалась. Элизабет уверенно улыбнулась, что заставило Колю лишь вопросительно посмотреть на нее. – Не сомневалась в чем? – Что ты сможешь ее оттолкнуть. Не знаю, на что рассчитывала Кетрин, но я была уверена, что в итоге ты ее отвергнешь. – Так ты поэтому оставила меня в баре? А если бы она смогла меня соблазнить? – Соблазнить? Так она все же пыталась? – Коле бы чаще играть в разведчиков, так как Эли слишком легко смогла его развести. Об этом говорила ее хитрая ухмылка. – Но я же сказала, что на все сто верила в тебя. – Рискованные у тебя ставки, раз ты ставишь на пьяного в доску парня… – Хе-хе, сочту это за комплимент. Эли улыбнулась еще шире. В другой ситуации Коля бы ответил ей тем же, но сейчас у него не было на это времени. Прошло уже минут пять, а они так и не начали разбираться в его вопросах. А они звучали уж очень громко. – Не расслабляйся, ты все еще не ответила на мой вопрос. – Ах, точно… Рука блондинки дернулась к макушке, как-то странно ее поглаживая. Эли смахивала на человека, который и сам не знает, как ответить на вопрос Ника. Словно вся эта ситуация и ей самой казалась очень странной. – В общем, это все Химицу. Она попросила присмотреть за квартирой, пока ее не будет. Правда, она не уточнила насколько. – Присмотреть? Подожди… А сама-то она где? – Эли демонстративно пожала плечами, прежде чем ответить на поставленный вопрос. – Она уехала вчера вечером. Так уж случилось, что я оказалась у нее в квартире. Я ждала ее приезда, но когда она вернулась, то второпях собрала вещи и тут же уехала… Если честно, я даже слово вставить не успела, а она уже оказалась на пороге и вручила мне ключи. – Вернулась? Да откуда вернулась? Черт, я ничего не понимаю… – поток информации был такой большой, что Ник с ним не справлялся. Ему пришлось взяться за голову, чтобы переварить все то, что ему сказала Кобаяши. – Что вообще происходит, Эли? Почему ты оказалась у Химицу в квартире? – Ну… Понимаешь… Как-то уж очень резко Кобаяши изменилась. Если до этого она смотрела на Ника с уверенностью и даже радостью, то теперь ей пришлось куда-то отвести свой взгляд и опустить руки. Это был вид ребенка, который принес плохую оценку из школы и не знает, как сказать об этом своим родителям. По такому поведению Коле было несложно сделать один простой вывод: Эли как-то причастна к уезду Химицу, что только настораживало. – Думаю, мне стоит кое-что тебе рассказать… – И насколько сильно мне это не понравится? – Не то чтобы не понравится… И Эли начала рассказывать. О том, как она приехала к Химицу и увидела ее плохое состояние. О том, как она смогла привести ее в чувство и донести здравую мысль. Но вот дальше Химицу решила поехать к Кетрин в офис «Кобаяши-Корпорейшен», а когда вернулась, то по какой-то причине решила резко уехать. Кобаяши так же подчеркнула, что по возвращении домой Ито была какая-то нервная и явно чем-то расстроенная. Коле было все равно на то, что Эли решила влезть в их дела. В конце концов, ничего плохого она не сделала, но парня пугало то, как заканчивалась эта история. Когда Элизабет закончила говорить, то повисла тишина. Ник очень медленно, словно боясь взорвать бомбу, открыл рот, чтобы задать девушке вопрос. – То есть, ты хочешь сказать, что Химицу уехала к Кате, а когда вернулась – решила ни с того ни с сего уехать? – Получается, что так… Прошло несколько секунд, по завершении которых Ник с ужасом смотрел на Эли. Должно быть, Элизабет и сама не понимала, насколько плохой была эта ситуация. Катя определенно что-то сделала, что-то сказала, и это что-то заставило Химицу уехать. Почему-то у Николая было плохое предчувствие от происходящего. Он тут же сорвался к лифту, словно обезумевший нажимая кнопку вызова. Но ждать его было слишком долго, так что Анохин просто помчался вниз по лестнице. – Эй! Ты куда?! – В Кобаяши-Корпорейшен! Нужно разобраться в том, что происходит! Эли что-то кричала ему вдогонку, но Ник ее уже не слышал. Уж слишком быстро он преодолевал лестничные пролеты, чтобы услышать сейчас чей-то голос. Тогда Николай этого еще не знал, но это был последний раз в его жизни, когда он приходил к этой квартире.

***

«Это явно не совпадение…» – раз за разом повторял себе Коля, пока улицы Токио проносились перед его глазами. Люди толпами мельтешили туда-сюда, переходили дорогу, торопились, но Анохину сейчас до них не было дела. – «Катя заставила Химицу уехать. Она что-то наговорила ей… Черт! Нельзя было оставлять Винтерс без присмотра!» Ник очень сильно торопился. Выскочив из автобуса, он и сам не успел заметить, как добрался до офиса Кобаяши. На входе он смог без лишних проблем пройти через проходные, чему даже успел удивиться. Ему-то казалось, что его уже успели уволить, но, похоже, что он ошибался. Даже в таком состоянии Анохин продолжал являться сотрудником этой чертовой корпорации. «Если из-за меня она решила как-то отыграться на Химицу, то я…» – но Ник даже не знал, что он сделает, или что он сможет сделать. Это было трудно объяснить, но меньше всего на свете Николай хотел, чтобы Химицу что-то натворила по его вине. Хоть они и расстались, но своей рыжеволосой девушке он желал лишь счастья. Если окажется, что из-за их с Кетрин любовного треугольника Химицу начнет рушить свою жизнь, то Анохин просто не сможет спокойно жить с этой мыслью дальше. Химицу не должна была расплачиваться или заниматься самобичеванием из-за действий Коли. Уж этого допустить было нельзя. Ник довольно быстро пересек холл и завернул за угол, направляясь к лифту. Вообще-то, это не был основной лифт здания, по которому ездило большинство сотрудников, но он был ближе к кабинету Кетрин. Оставалось лишь пройти до конца коридора, когда Коля услышал крик позади себя. – АНОХИН!!! – вообще-то это было скорее похоже на рев, но даже так Николай смог сохранить спокойствие, когда оборачивался. Нику хотелось как-то шлепнуть себя по лицу, или удрученно вздохнуть, в общем, сделать хоть что-то, чтобы показать свое недовольство. К нему сейчас приближался человек, на которого у Коли совершенно не было времени. Это был Майкл. Он стоял метрах в десяти, но очень быстро сокращал расстояние, решительно направляясь к Нику. Вообще-то, такое поведение было совсем не в его стиле, но Нику некогда было об этом думать, нужно было поскорее отвязаться от него и идти к Кетрин. Пытаясь надеть на себя спокойное выражение лица, насколько это вообще было возможно, Ник начал делать шаги навстречу Майклу. Он даже не подозревал, чем для него закончится эта встреча. – Послушай, Майкл, у меня сейчас совсем нет времени… – Да?! Разумеется. – Так что я должен… Но Ник так и не договорил. Едва подойдя на расстояние вытянутой руки, Майкл со всего размаху ударил Николая в лицо. Явно не ожидая такого поворота событий, последний не успел увернуться, так что сила удара заставила Анохина потерять равновесие, и он упал набок. Слово «шок» было самым наименьшим, чем можно было описать произошедшее с Колей. Левую скулу сковало пульсирующей болью, но из-за внезапного потрясения Анохин просто не мог заметить эту нарастающую боль. Впрочем, лицо Майкла также не осталось без изменений: он смотрел на Ника как на самого настоящего врага, на предателя, который посмел воспользоваться его доверием. Зубы Майкла решительно сжались, пока он массировал свой кулак в том месте, которым наносил удар. По истечении нескольких секунд, в которых Ник так и продолжал пребывать в шоке, его американский «друг» достал из кармана целую пачку фоток, которые он незамедлительно кинул в макушку Анохина. Фотки разлетелись по полу, и Ник с ужасом понял, что это те же самые фотографии, которые не так давно ему передала Химицу. – Я нашел это в столе Кетрин сегодня утром… Ты ведь, сейчас к ней собирался? Теперь понятно, какого рода помощь ты ей оказываешь. Но Ник его уже не слышал. Все его сознание сковала злость от происходящего. Снова ему попадаются эти чертовы фотографии, снова он в чем-то и перед кем-то из-за них виноват. Он ведь уже решил уехать отсюда, так чего еще окружающим от него надо? Если они так сильно ненавидят его и готовы винить во всех грехах, то чего просто не могут подождать еще одни сутки, и тогда Николай Анохин навсегда исчезнет из их жизни? Чувство несправедливости, которое уже давно кололо его, подобно игле, снова нарастало в его подсознании. – Это… – не в силах больше терпеть происходящее, Анохин попытался в последний раз оправдаться. – Все не так! Вынь ты голову из одного места и выслушай ме… – Вот как?! Но знаешь, «Коля», что-то я тебе слабо верю! Майкл начал заносить кулак для повторного удара, полностью игнорируя тот факт, что его оппонент итак стоит на одном колене. Но именно в этот момент терпение Анохина окончательно лопнуло. Когда рука американца начала стремительно опускаться, Ник резко вскинул собственную руку, перехватывая кулак Майкла. Одним быстрым движением Николая выпрямился, а заодно нанес противнику контрудар по тому же месту, в которое он сам и получил. Повезло еще, что этот удар попал не в нос, а иначе бы очки темноволосого разбились на глазах, а так они просто спали с него. Как и в случае с Ником, Майкл впал в небольшой шок, когда ему пришлось отойти на пару шагов. Видимо, он не ожидал какой-то ответной реакции со стороны Коли. Но, в отличие от своего русского друга, Майкл довольно быстро отошел от своего удивления. В этом ему помогла итак бушующая злость, которая смогла быстро изменить взгляд темноволосого. – С… Сволочь! – лишь крикнул он, а затем так стремительно дернулся с места, что Ник едва успел моргнуть. «Быстрый!» – только смог подумать парень, но его тело не поспевало за мыслями. Обеими руками американец вцепился в плечи Ника и с силой толкнул к стене. Этот коридор был довольно узким, так что провернуть подобное не составило труда. Коля попытался было ответить, но Майкл довольно ловко прописал ему удар в корпус, выбивая весь воздух из легких. От такого удара Анохин не мог не склониться к стене. – Что, не привык к боли?! Ею ты будешь расплачиваться! – Майкл приготовился ко второму удару, намереваясь им вогнать соперника в нокаут. Было ощутимо, как в этот удар он вложил максимум силы. Но, к собственному несчастью, Майкл явно недооценил Ника. Видя, как того скрутило из-за выбитого воздуха, Майкл подумал, что его оппонент просто не в состоянии что-то сделать. Когда ударная рука начала на полной скорости опускаться, Ник смог набраться сил, чтобы слегка отвести голову вправо и вниз. Как результат, темноволосый своим ударом попал в плотную стенку. Всю его руку до самого локтя пронзила боль, которая заставила тут же схватиться за кулак и отступить на шаг назад. Тут в голове Коли сработало то, что многие бы с его родины назвали «славянской кровью»: инстинкт рваться в бой, показать всю силу, на которые были способны его кулаки. Еще с древних времен рассказывали, как славяне обожали проводить подобные мордобои…. Анохин не собирался упускать такой шанс и в ту же секунду рванул вперед, пробивая головой корпус Майкла. Он обеими руками схватил его вокруг тела и начал толкать вперед. От такого напора американец не смог устоять на ногах и со всей силы врезался в стену, которая была позади него. Глухая боль завладела спиной от уровня талии и до самых лопаток. Теперь уже из самого Майкла был выбит воздух, что дало Коле неплохие шансы на успех. Анохин начал наносить удары по ребрам, пытаясь подкосить противника. – Ах… ты… – сквозь боль и сжатые зубы, Майкл решил игнорировать удары соперника. Быстро согнув правую руку, американец с силой опустил ее на спину и плечо своего оппонента, который так и продолжал обхватывать Майкла вокруг живота. Удар локтем пришелся под лопатку Ника, и был таким сильным, что у того едва не согнулись колени, но Майкл и не собирался останавливаться. Сразу за первым, последовал второй удар, а за ним и третий. С каждым таким ударом Коле было все труднее оставаться на ногах, так что он предчувствовал то, как скоро упадет на колени. – Ты, ублюдок! Думаешь, что так просто можешь забрать себе Кетрин!? Кетрин-Кетрин-Кетрин, как же Коле надоело слышать это имя из уст Майкла. Тот раз за разом обвинял его в том, на что Анохин давным-давно не претендовал. Во всяком случае, сейчас Ник отказывался замечать, как все его действия выглядят со стороны. Голос здравого смысла напрочь был заглушен обидой. – Да что ты… – собрав остатки сил, Анохин резко выпрямился. Это можно было назвать ударом головой, так как Коля своим черепом врезался в лицо американца, от чего голова последнего откинулась назад. – …понимаешь???!!! По всей видимости, последний удар разбил Майклу нос, потому что тот мигом схватился за него своей атакующей рукой. В голове Коли промелькнула мысль, что ему следовало бы утешить своего «друга», но по какой-то причине он и думать забыл о том, как следует поступать порядочному человеку. Сейчас он был ведом лишь одним желанием: дать волю своей горячей крови. Прежде чем Майкл успел сделать хоть что-то, Ник со всей силы начал наносить удары по его корпусу, в особенности по солнечному сплетению. Не сказать, чтобы Николай хоть на секунду собирался останавливаться. Удар за ударом темноволосый терпел, пока у него не начали подкашиваться ноги. Кулаки соперника с каждым разом выбивали из него дух, не давая сделать хоть какую-то передышку. Ник не знал, сколько раз он его ударил, но когда Майкл стоял уже в полусогнутом состоянии, он схватил его своей левой рукой за воротник. Поглядев секунду в глаза американца, Коля сжал зубы и со всей силы нанес удар по лицу Майкла с правой руки. Этот удар окончательно определил победителя в этой драке. Ноги Майкла уже не смогли этого выдержать, и он тут же упал на бок. Его сил хватило только на то, чтобы перевернуться на спину и посмотреть на Ника полусонным взглядом. Тяжело дыша, и смотря на Майкла сверху вниз, Ник тяжелыми шагами начал подходить к лежачему американцу. У того не было сил сопротивляться, так что Коля легко смог сесть ему на грудь, снова хватаясь за воротник. Правый кулак Николая был сжат до белых костяшек, которые только-только зажили после прошлой драки. Анохин медленно заносил кулак над беспомощным оппонентом, который только и делал, что смотрел на Колю призирающим взглядом. Перед тем как опустить кулак, и утолить свою жажду крови, Ник застыл, словно пытаясь запомнить лицо своего противника. Но шли секунды, а кулак Ника так и продолжал висеть над Майклом. Он до сих пор тяжело дышал, ему хотелось окончательно разрядиться, но словно что-то внутреннее его останавливало. Почему-то, чем больше он смотрел на Майкла, тем больше он ненавидел самого себя. И тут Колю внезапно осенило. Словно красная пелена спала с его глаз, и он понял, что делает: он сидит на своем, пусть и в прошлом, но друге, намереваясь разбить ему лицо, как он это недавно сделал с Яширо. Да, именно с Яширо все началось, и теперь повторяется снова. Снова Ник возвышается над человеком и готов довести его до предсмертного состояния, только в этот раз ни в чем не виноватого, своего друга. Как там говорилось? Позволь себе только раз так избить кого-то, и прежним ты уже не станешь, потому что навсегда сотрешь для себя черту от насилия. – Ну? Чего не бьешь… Ты ведь это умеешь, да?... Брать все, что захочешь, словно это с самого начала тебе принадлежит… Глаза Коли начали наполняться ужасом. Так и не совершив задуманного, он разжал свой кулак, а затем и вовсе слез с Майкла. Будто боясь себя самого, Анохин медленно отполз к ближайшей стене и принял сидячее положение. Почему-то его руки дрожали, а потом Ник понял, что сейчас у него нет сил даже на то, чтобы встать. Ему оставалось только зарыться лицом в эти самые ладони, когда он осознал: он вновь только что был готов убить человека. Лишь последний момент смог остановить его от того, чтобы все закончилось так же, как было с Яширо. – Ты… Ты отнял у меня Кетрин… Все эти шесть лет… Она продолжала вспоминать тебя… Почему… – с перерывами говорил Майкл, так и продолжая лежать на полу. Если бы Ник его не знал, то подумал бы, что тот сейчас ударится в слезы. Но в голосе Майкла и в самом деле было больше эмоциональности, чем от него было привычно слышать. Сколько он помнил, Ник всегда видел Майкла до невозможности спокойным, даже когда дело касалось любви. Но, всему приходит конец, и даже самому железному равнодушию человека, если тот терял то, что ему дорого. Теперь, смотря на лежачего друга, до Ника дошло, что они с ним в чем-то похожи. Майкл шел к нему не выслушивать оправдания или разбираться в ситуации, он хотел лишь выпустить пар, утолить злость от того, что он потерял для себя Кетрин. Точно так же делал и сам Ник, когда шел к Яширо. Разница была лишь в том, что в драке Ник оказался слегка сильнее, чтобы взять верх, а не случись этого и кто знает, может быть, сам Коля сейчас лежал бы на полу и повторил судьбу Яширо. Дошла до Коли и еще одна истина. Они оба с Майклом кого-то любили, но из-за своей слабости и нерешительности позволили этому кому-то уйти. Оба не были в состоянии удержать в руках то, что им было дорого. Коля всегда считал, что в своих любовных проблемах Майкл был просто нерешительным, и потому не мог завоевать расположение Кетрин, но если подумать, то и Коля был таким же. Он каждый раз сдавался на полпути, а затем говорил окружающим, чтобы они позаботились о Химицу без него. Точно так же сделал и Майкл, когда попросил Ника помочь Кетрин. Видя, как Кетрин втайне скучает по Нику и не в силах заметить Майкла, тот принял это на личный счет, и решил уйти со сцены, думая, что для Кетрин так будет лучше. – Ха-ха… Верно, она же всегда смотрит лишь в одну сторону… Похоже, что я дурак, раз еще на что-то надеюсь… – теперь уже не оставалось сомнений, что у Майкла начался эмоциональный срыв. Глядя на то, как он лежит на полу, Коля почему-то преисполнился жалости, что было заметно по его взгляду. Печальные мысли и совесть заставили Ника задуматься о многих вещах. Думал ли он хоть когда-нибудь о том, каково в этой ситуации самому Майклу? Каково ему было наблюдать за Кетрин, которую он искренне полюбил, но все равно терпел ее равнодушие? «Но они не могли быть с ней вместе, ведь девушка уже была обещана другому, а вдобавок, еще и любила своего избранника. В итоге, сын пытался забыть её, пытался не замечать, пытался оставить её как друга. Но все это было бесполезно, ведь он искренне любил её, а такую любовь не забывают, сколько бы времени не прошло...» – слова Сергея эхом пронеслись в голове Коли, словно замечание. Похоже, что и Майкл в какой-то степени мог назваться главным героем той легенды. Анохин всегда оставался в состоянии подвешенности и неопределенности. Так ему было легче справляться со своими проблемами. Но именно из-за вот этой неопределенности он неосознанно причинял боль тем, кто был вокруг него. Так было с Химицу, когда он не дал ей понять, что любит Кетрин, и заставил страдать от собственной надежды. Так же было и с Майклом сейчас. Этот любовный треугольник, или квадрат, или что это там вообще, пора было разорвать. – Прости, Майкл, но я думаю, что помощь тут нужна скорее тебе, а не Кетрин, – наконец, Ник раскрыл рот, хотя и уставился глазами в пол. У него до сих пор не было сил подняться. – Да что ты несешь? Решил поиздеваться над проигравшим, да? – Ты ведь в отчаянии, да? Ты любишь ее и поэтому всегда находишься рядом, но ты не можешь до нее достучаться, и поэтому просто делаешь все, чтобы хоть как-то ей помочь. Поэтому ты даже готов отдать ее кому-то другому, лишь бы хоть немного избавить ее от страданий, которые она испытывает. Боюсь, что это ты, Майкл, жертва этой ситуации, а вовсе не Кетрин. – Какая уже теперь разница, а? Мы с тобой оба неудачники… Просто ходим по кругу и смотрим, как кто-то или что-то отбирает у нас то, что нам дорого… «То, что нам дорого», в этом он был прав, но вот в остальном Ник согласиться не мог. Почему мы вообще теряем что-то нам дорогое? Из-за неудачных обстоятельств? Потому что есть кто-то сильнее нас? Нет, потому что мы сами позволяем кому-то у нас это отнять. Нам не хватает решимости выложиться на полную и идти до конца, и потому мы оправдываемся словами о том, что уже итак сделали все, что могли. Эта мысль заставила Анохина с силой сжать кулаки. – Нет… Не в этот раз… Пусть и с трудом, но Ник встал в полный рост. Уже во второй раз он подошел к лежачему Майклу, но теперь вместо кулака он протянул ему руку. Не веря своим глазам, темноволосый смотрел на Колю с недоверием или вовсе как на дурака. – Вставай, – лишь сказал Анохин и с удивлением заметил, что довольно давно не говорил с такой твердостью в голосе. – И зачем же? – Потому что на этот раз я помогу тебе, как твой друг. – Опять готов хвататься за соломинку? Еще не надоело барахтаться? – Просто возьми мою руку! И я помогу тебе достучаться до Кетрин. Так и продолжая находиться в лежачем состоянии, Майкл продолжал смотреть на Колю и его протянутую руку. Но теперь в его взгляде заиграло искреннее любопытство. Принять помощь от Анохина? Спустя столько лет? Это было действительно чем-то переломным и необыкновенным в представлении американца. Но, сам себе не веря, Майкл протянул руку в ответ, крепко схватившись за ладонь Коли. Почему-то, в этот момент Нику захотелось искренне улыбнуться, да так, чтобы его улыбка сияла полной уверенностью. Он с силой потянул темноволосого парня на себя, помогая ему встать в полный рост. У друга был разбит нос и красовалась ссадина на правой стороне лица, но не более того. Продолжая показывать свое недоверие, Майкл не мог не задать вопроса Анохину. – Но чего ты от меня хочешь? – Хочу? Просто довериться мне, и делать так, как я скажу. – Ты слишком много просишь от человека, которого минуту назад избивал, – тем не менее, хоть он так и сказал, Коля четко увидел, как Майкл слабо улыбнулся. В ответ на это Ник позволил себе улыбнуться еще увереннее. – Тогда я попрошу тебя еще об одной услуге, но это уже лично для себя. – Услуге? Это еще какой такой услуге? Искренне не понимая Анохина, Майкл как-то с осторожностью смотрел на него. Наверное, здесь играло то, что он до сих пор не понимал, что задумал Коля. Но сам Коля только посмотрел на него каким-то неудобным выражением лица. – Ну-у… У тебя найдется телефон, чтобы можно было позвонить в другую страну?

***

Недовольство Кетрин Винтерс было заметно невооруженным глазом. Она уже сама не знала, чего хотела, и что могло унять ее печаль. Ей удалось высказать Химицу все то, что она так хотела ей сказать, но лучше ей не стало. В очередной раз в своей жизни Кетрин жалела, что приехала в эту страну. Ей пришлось даже задуматься, а может, пора уже уезжать? Нику была не нужна ее защита, он не один раз уже дал это понять. Более того, он дал понять, что не хочет ее видеть. И чем больше Катя покрывала его перед Кобаяши-Корпорейшен, тем больше проблем у Кетрин будет в будущем. Может быть, тогда даже ее мать не сможет ее защитить. Но, даже при всех этих обстоятельствах, внутри Кати горела какая-то надежда. Словно навязчивая мысль, которая никак не могла ее отпустить. Теперь, когда она вновь привязалась к Нику и умудрилась вспомнить свою любовь, то она не была готова так просто его отпустить. Периодически в ее голову закрадывалась мысль: может быть, теперь, когда Химицу рядом с ним больше нет, она сможет установить нормальный контакт с Колей? Возможно, теперь он сможет вспомнить о ней, как и о том, что любил ее когда-то? Как и у большинства сотрудников этого здания, наружную стену кабинета заменяла огромная стеклянная панель. И пускай это было против правил безопасности, Катя позволила себе опереться об эту стеклянную стену. С какой-то невероятной грустью она смотрела вниз, где машины и люди были словно насекомые. Именно в таком вот состоянии ее и застал Николай Анохин, когда с силой ворвался в ее кабинет. В отличие от Химицу, он не стал сдерживаться, и громко распахнул перед собой входные двери. Это заставило Катю перевести на него свой взгляд, но не более того. Глаза Винтерс были какими-то уставшими и вымученными, словно она устала от всех, кто ее окружал. – Да уж, вы с ней и впрямь чем-то похожи… – также удрученно подметила Кетрин, вспоминая, как совсем недавно к ней наведывалась рыжеволосая девушка. – Тоже хочешь со мной о чем-то поговорить? Катя пыталась вести себя непринужденно, словно она выше этого и ее ничто не интересует. В общем, как всегда типично для нее. Но в этот раз Коля не был намерен играть в поддавки с ее гордостью. Решительным шагом он быстро сократил расстояние между ними, вставая прямо напротив Кетрин. – Что ты с ней сделала? – спросил он безотказным и даже весьма холодным тоном. – Ты это о ком? – она ответила ему с ухмылкой, но Ник тут же прервал ее. – Не прикидывайся, ты знаешь, о ком я говорю. Я спрашиваю, что такого ты сказала Химицу, что она решила уехать из дома? – Пф… Опять ты о ней. Как же это скучно… Словно в подтверждение своим словам, Кетрин со скучающим видом оторвалась от стеклянной стены и прошла к своему рабочему месту, которое было всего в паре метров от нее. Ник отметил, что кабинет у Кати явно отличался от того, в котором сидел он. Все здесь было ровным и ухоженным, как и подобает кабинету человека, который серьезно относиться к своей работе. Не было ни единой бумажки или диковины, которая находилась не на своем месте. К тому же Катя заботилась о том, чтобы здесь все было в прибранном и чистом состоянии. У этой женщины явно было большое будущее, с таким-то подходом. В другой ситуации, Ник бы ее даже похвалил, но не сейчас. Не отставая от своей американской знакомой, он встал по другую сторону стола, едва Винтерс плюхнулась в свое компьютерное кресло. Упершись руками в стеклянный стол, Ник со всей своей серьезностью заглянул в малиновые глаза Кетрин. За столько лет он успел выучить, что в противостоянии с ней нельзя ни на секунду прогибаться, а иначе она подавит тебя. – Кажется, я предупреждал тебя еще на выпускном, чтобы ты даже рта не смела раскрывать в сторону Химицу. Ты плохо меня поняла? – Интересно… – Кетрин сложила руки и откинулась назад. Она всем своим видом пыталась показать, что не боится Николая, но ему и не было нужно, чтобы она его боялась. – Не нужно так смотреть на меня, Ник. Я всего лишь донесла до твоей обожаемой Химицу истину. Правду о том, кто она есть. – Правду?! Это ту самую правду, которая строится лишь твоих предубеждениях и твоей гордыне? ТАК ты видишь правду??? Катя резко сжала руки на собственной одежде. Ее пронзила внезапная злость к происходящему. Ник, Эли Кобаяши, даже Химицу – все они пытались тыкать Кетрин в ее гордость, словно это был ее порок. Но Кетрин не была с этим согласна, ведь она, по своему мнению, не сделала ничего плохого, когда указала Химицу на ее поступки. Ноги Винтерс так резко выпрямились, что кресло позади нее откатилось на добрый метр. Она встала напротив Анохина, намереваясь испепелить того взглядом, если только у нее хватит сил. – Да, именно! Я всего лишь сказала то, что было, и что она наделала! Но ты отказываешься замечать этого и эгоистично закрываешь на это глаза! На то, как твоя дорогая подружка разлучила нас! Ты для нее лишь предмет одержимости и не более, но этого ты словно не осознаешь! По-твоему, она заслуживает твоих переживаний после всего того, что натворила?! После того, как из-за нее… Из-за нее… Слова удавались Кетрин с трудом. Она поклялась себе, что не позволит кому-то, а в особенности Нику, узнать об этом. Это была ее личная рана, которую никто не должен был видеть. Но Ник поступил вопреки ее ожиданиям. С невероятным спокойствием, Анохин решил закончить то, что она говорила. Хотя, он до последнего надеялся, что ему не потребуется об этом напоминать. – Из-за нее ты потеряла ребенка? Это ты пытаешься сказать? – Ты?! – с ужасом и неверием она посмотрела прямо в глаза Анохина, чтобы убедиться, что ей сейчас не послышалось. Но удивляло ее больше то, с каким равнодушием Коля об этом говорит. – Так ты знаешь??? – Да, представь себе. – Но… Но откуда?!! – Да неважно откуда. Важно то, что я в курсе. – Тогда как ты можешь ее защищать!!! – Кетрин уже срывалась на крик. Открыв эту рану, Ник начал доводить ее до слез, но назад дороги уже не было, так что Анохин просто молчал. – Из-за нее мы потеряли нашего ребенка!!! Она не заслуживает даже претендовать на тебя! Пойми ты уже, Ник, ей движет лишь жадность и одержимость! Как ты можешь быть уверен, что она хоть раз была с тобой искренна, когда она гуляла с Сакугакавой!? Гробовая тишина. Катя явно ждала от него ответа, но прежде чем он это сделает, Ник намеревался дать ей отдышаться. Разбивать кому-то сердце никогда не просто, но только такое лекарство могло помочь Кетрин справиться со своими ранами. Наконец-то Ник до этого дошел, хотя всеми силами надеялся, что не дойдет. Ему хотелось верить, что существует другой способ ей помочь, но он ошибался. – Все сказала? – Да! Раз ты сам не способен этого понять, то пришлось мне сказать об этом, – очень медленно Ник подался вперед, сокращая расстояние между их лицами. Кате даже на мгновение показалось, что он хочет ее поцеловать, но не тут-то было. На лице Анохина не присутствовало ни одного намека на пощаду или жалость. – Скажи, а разве ты хоть чем-то от нее отличаешься? Возможно, что это было ошибкой, говорить вот так. Кетрин взмахнула рукой быстрее, чем Коля успел сообразить, что происходит. Пощечина была не слишком сильной, но все равно оставила за собой красноту на щеке Николая. Тем не менее, он все равно не отступил, и просто вернул лицо в исходное состояние. – Даже сравнивать нас не смей! – Почему же? Разве вы не похожи? – Да ты же… – Думаешь, я забыл, каким хищным взглядом ты пожирала на Химицу в то утро, шесть лет назад? Когда ты подставила меня и сделала все, чтобы мы расстались. Я видел, с каким злорадством ты тогда смотрела на нее. Так выглядит человек, который радуется своей победе, который нагло смог что-то себе присвоить, и теперь просто насмехается над своим оппонентом. – Я лишь хотела показать тебе, кто она есть! Но ты так ничего и не… – Ошибаешься, я понял достаточно. Ты говоришь, что вы с ней разные, но разве сама ты не подобна ей? Тебе не моя любовь нужна, просто ты не можешь смириться с тем, что кто-то получил то, что когда-то принадлежало тебе. – Да как ты… – казалось, что Катя сейчас подавится от возмущения. – Ты лишь собственница, которой обидно за то, что она что-то упустила. Можешь отрицать это сколько хочешь, но ты видишь во мне лишь трофей, доказательство своей победы над Химицу. И поэтому ты не можешь смотреть на нас, когда мы вместе. – А ну заткнись, – Кетрин уже не пыталась сильно говорить, просто свирепо смотрела на Анохина, пытаясь прожечь в нем дырку. Но отчего-то она не знала, что ей высказать на его обвинения. Тем временем Коля не знал, когда надо остановиться. – Такой ты видишь любовь – обладать человеком и уничтожать всякого, кто на него покушается… Согласись, очень похоже на то, как ты описываешь Химицу? – Ты спятил?! Я совсем не такая!!! – Тогда оглянись и задумайся над тем, как ты себя вела. Что движет тобой, когда ты хочешь быть со мной? Почему ты не можешь никак свыкнуться с тем, что я с ней, а не с тобой? Да потому, что ты не можешь смириться с проигрышем. Ведь когда-то я принадлежал тебе, а ты не способна отдать то, что когда-то потеряла. И это тебя мучает, грызет изнутри, горечь от поражения… У Кати задрожали губы. Либо Анохин как-то научился читать мысли, либо у нее все было написано на лице. Но факт в том, что он полностью описал то, что она испытывала за последние месяцы. Так неужели в его словах действительно была правда? Что Кетрин и сама смотрела на Анохина лишь как на свой личный приз в противостоянии с Химицу? Осознание того, что это и в самом деле может оказаться правдой, страхом отражалось на лице Кетрин. «Я знаю, что ты воспринимаешь свою гордость за силу, и это – твоя величайшая ошибка. Поэтому ты никогда не получишь то, что так хочешь вернуть» – слова Эли в голове звучали так реалистично, что Кетрин казалось, словно та стоит прямо за ее спиной и ухмыляется. Малиновые глаза, которые теперь напоминали глаза дикого зверя, начали медленно опускаться вниз. В глубине души она уже отлично осознавала, что Ник поймал ее в собственную ловушку. Это была ловушка из правды, которую Катя, так же как и Химицу, отказывалась замечать. Но теперь, даже отлично заметив ее у себя под носом, Катя отказывалась соглашаться со словами Ника. Ведь признать это – означает проиграть. – Вы все ошибаетесь… Ошибаетесь… Я всего лишь хотела, чтобы все было так, как и должно быть… Это же несправедливо… – Как должно быть? Тогда сейчас я сам тебе скажу, как оно быть должно. А точнее, чего НЕ должно было быть. – Что? – дикость в глазах Кати пропала, но вместо этого там поселился страх. Она словно знала, что сейчас скажет Коля, и это было видно по его холодному равнодушию. – Я ведь тебе уже говорил, но, похоже, что ты меня не поняла. Так что я выражусь более ясно: нам с тобой больше не по пути, Кетрин, – на какую-то секунду у Кати перехватило дыхание. Коля специально сделал акцент на последнем слове, чтобы она это заметила. То, что он больше не будет звать ее «Катей». – Сделай одолжение, и никогда больше не попадайся мне на глаза. Я больше не желаю иметь с тобой ничего общего. – Ты ведь это несерьезно? Так просто забудешь то, что между нами было?! Но не сказать, что Ник был хоть сколько-то несерьезен. В последний раз он посмотрел в малиновые глаза, демонстрируя девушке свое абсолютное безразличие по отношению к ней. Хватило всего пары секунд, чтобы развернуться к ней спиной. – Если ты так хочешь продолжить то, что мы когда-то начали… – всего за несколько мгновений в голове Ника пронеслись все те моменты, когда они с Кетрин были вместе, а затем они просто провалились во тьму –… то закончу это я. Оставляя Катю в оцепенении, Анохин двинулся обратно к двери. Больше его ничего здесь не держало, даже совместных воспоминаний с этой девушкой. В этот самый момент он почувствовал, как смог просто отказаться от них, словно их никогда и не было. Если и было что-то, что всплывало в памяти о Кетрин, так это лишь то, как она отдаляла его от той, кто действительно была ему дорога. Но не только происходящее вводило Катю в ступор. Ник создавал впечатление человека, который явно что-то задумал или на что-то решился. В нем что-то изменилось в этот момент, и это пугало Винтерс. Его последние слова намекали не только на их отношения, и одному только Богу известно, что у этого парня в голове. – Ник! Что ты собрался делать?! – Всего лишь вступаю в вашу игру… – он сказал это, будучи уже за порогом, и даже не обернулся к Кетрин, но та все равно смогла его услышать. Когда Ник вновь распахнул двери, то Кетрин с шоком заметила, что прямо за ними стоял Майкл. Встретившись взглядами буквально на секунду, Катя поняла, что Майкл с самого начала был там. Его равнодушное лицо было словно добивающим выстрелом для девушки. Но, пока Анохин окончательно не ушел, американец поспешил догнать его, а после они вдвоем и вовсе скрылись из виду Кетрин. Своей аурой Анохин несколько пугал даже самого Майкла. Но он обещал, что доверится Нику, так что сейчас пасовать было уже поздно. Вместе со своим другом, Коля быстрым шагом направлялся к кабинету, который принадлежал самому Майклу. По правде говоря, Ник понятия не имел, кем Майкл сюда устроился, чтобы присматривать за Кетрин, но сейчас это было и не важно. Что же по итогу изменилось? С одной стороны, ничего: Рюноске по-прежнему сделает все, чтобы не отдать свою дочь в руки Коли. Отец Химицу был железно уверен, что у его дочери будут одни лишь проблемы, если она останется с Николаем, и не сказать, что он во многом ошибался. Это означало, что он пустит в ход любые доступные ему средства, даже натравит на Колю всю корпорацию Кобаяши, если это будет нужно. Но, в этот раз изменилось само отношение Анохина, а это уже меняло все. Если ради того, чтобы забрать Химицу, ему придется бороться со всей «Кобаяши-Корпорейшен» – то, так и быть, он принимает этот вызов. Как они с Майклом и договорились, тот одолжил ему телефон, который находился в его кабинете. Странное дело, Коля иногда забывал номер своего начальства и номер собственной квартиры в России, но отлично помнил тот номер, что набирал сейчас. Это была та самая информация, которую человек запоминает на всю оставшуюся жизнь. Как страшный сон, который настолько ужасен и реалистичен, что вы будете помнить его до конца ваших дней. Майклу оставалось лишь молча смотреть, как друг набирает цифры. Гудки были долгими, но Ник знал, что так и должно было быть. Как и было обещано – семь гудков. Только после седьмого гудка человек на той стороне телефонной линии взял трубку. – Ало? – это был голос молодого парня, возможно, даже моложе самого Коли. – Здравствуйте, я хочу заказать у вас пирог… с клюквой, – это был самый тупой секретный код, про который Ник когда-либо слышал. Но, не в его обязанностях было задавать вопросы по этому поводу. – Простите. Вы ошиблись номером. Мы не печем пироги… – голос моментально погрубел, а затем и вовсе пропал, но Анохин все равно не бросал трубку. Согласно инструкциям, он должен был ждать. Когда на той стороне провода заговорили во второй раз, то голос был уже женский. Женщина эта говорила по-русски, но с явным французским акцентом. Правда, Ник отлично знал, как работают правила этой игры. – Я вас слушаю, – спокойно сказал голос, на что Ник так же спокойно ответил. – Это я… – Николай! Ну и ну, ты сюда уже несколько лет не звонил. Чем обязаны? – Сделаешь кое-что для меня? Голос по ту сторону провода замер. Она могла бы спросить, с чего она должна, или что-то в таком духе. Но они оба знали, что раз Коля о чем-то у них просит, то у него есть, что дать этим людям взамен. – Я слушаю… Впервые за весь опыт общения с этой женщиной Николай почувствовал, как ему охота самодовольно улыбнуться.