Принцесса осени

30.11.93 Вторая ночь без нормального сна далась Коле намного тяжелее, чем первая. Теперь Анохин вполне мог представить, как умрет от недосыпа, если все будет идти в таком же духе. Но сейчас ему было не до сна, а если быть точнее, то он боялся уснуть. Коле казалось, что стоит ему прикрыть глаза, как он окажется в пучине своих кошмаров, где трупы погибших друзей съедают его живьем и обвиняют в собственной погибели. Кёске и Кагоме угодили в больницу с газовым отравлением, если это так можно было назвать. Ничего серьезного, но они потеряли сознание из-за едкого дыма, и теперь им предстоял долгий сон. Ник понятия не имел, насколько это будет опасно, но он остался с ними до самого утра. Именно тогда ему сообщили, что оба его приятеля благополучно очнулись. Узнав об этой новости, парень смог выдохнуть всю ту панику, которая накопилась у него в душе за последние сутки. Первым делом Анохин решил зайти к Кёске. Почему именно к нему? Точного ответа Ник не знал, наверное, потому что Кёске был его лучшим другом. Да и сгоревшая квартира все-таки принадлежала ему. Но перед тем как постучать в палату, Коля почему-то замедлился. Какая-то невидимая преграда мешала ему навестить друга, и через несколько секунд он понял, что это совесть. Совесть, которая грызла его за то, что он позволил себе подвергнуть опасности своих друзей. В прежние времена он бы просто развернулся и ушел, считая, что в разговоре нет смысла, да и Кёске его не простит. Но те самые времена прошли, Анохин чувствовал, что ему нужно ответить за последствия своих решений. Когда он зашел в палату после трех стуков, то ожидал увидеть что угодно, но точно не то, что предстало перед его глазами. Вопреки ожиданиям Анохина, Кёске не лежал в обморочном состоянии, подобно Майклу, а напротив: он сидел перед огромным подносом с несколькими тарелками, до краев набитыми различной едой. На обычный завтрак это явно не смахивало, но Ник совсем забыл, что это же Кёске, какие-то вещи просто не могли в нем поменяться. Пухлый Отаку так проголодался, что ел со всех тарелок сразу, из-за чего его рот был уже набит. «Да уж… Должно быть, долгий сон и в самом деле пробуждает большой аппетит» – почему-то Ник не смог удержать нервный смешок внутри себя. На это Кёске отреагировал моментально: он тут же обернулся в сторону Коли, присутствия которого не замечал из-за поедания пищи. Отаку никак не мог решиться, проглотить ли ему сначала пищу, или попытаться заговорить с Анохиным? С последним у него явно возникли трудности. – Ниг?... Не офивал тевя здефь угидеть… – потребовались силы мозга, чтобы разобрать, что пытался сказать Кёске, но Коля с этим справился. – Ну, раз ты хочешь есть, значит идешь на поправку. Во второй раз Кёске не стал пытаться выстроить нормальную речь с набитым ртом, и потому сначала решил проглотить все, что в себя напихал. После небольшого вздоха, он широко улыбнулся Нику, похлопывая себя по животу. Коля вдруг осознал, что эта улыбка от лучшего друга сейчас была ценнее всяких слов, уж очень она была ему нужна. Ник ответил ему тем же, после чего позволил себе пройти вперед и присесть на край кровати, рядом с другом. – Ну как ты? – Да все отлично! Жаль только, что еду так медленно несут… – Ха-ха! – снова Коля не смог сдержать смеха. – Ну, это дело не самое страшное. – Для моей работы это еще как страшно! Знаешь, сколько калорий я потребляю, когда задумываюсь над новым сюжетом для манги?? Коле ничего не оставалось, кроме как вновь улыбнуться на это. Но тут он осознал, что этой улыбкой лишь пытается сгладить углы перед другом. Наступила тишина, и в ней ему нечего было сказать, а сказать что-то было нужно. Ведь произошедшее никак нельзя было назвать мелким инцидентом, вроде разбитой коленки или испорченной игрушки. Из-за Анохина Кёске оказался в больнице, как и Майкл ранее, и такое больше нельзя было игнорировать. В этом молчании, которое длилось не меньше минуты, Ник нервно перебирал пальцы, боясь посмотреть Кёске в глаза. Он не знал как ему лучше начать и в итоге решил, что скажет все напрямую. – Слушай, Кёске, прости меня за это. Я был слишком… – Ой, вот только не начинай, – Ник поднял удивленные глаза, но Кёске лишь махнул рукой, так и продолжая улыбаться. – Самое главное, что все обошлось. Могло ведь быть и хуже, разве я не прав? Коля пробежался взглядом по телу друга. Отаку сейчас был в больничной пижаме, и потому нельзя было увидеть всего, но Николай отчетливо видел, как вся его правая рука покрыта бинтами. Эти бинты скрывали ожоги, так что оставалось лишь надеяться, что со временем эти шрамы заживут. В противном же случае, Кёске из-за Ника будет носить их до конца жизни. – Что-то вчера ты не был похож на человека, которому все равно. Мне казалось, что ты будешь меня обвинять. – Ну, так это же… – Кёске несколько замялся, а Николай заметил, как его щеки слегка порозовели. Пухлый друг принялся почесывать одну из них указательным пальцем, явно скрывая смущение. – Сам понимаешь, я думал, что Сая в опасности, вот и вспылил. Обвинять в таком Кёске было сложно. Ник попытался представить, что бы он делал, если бы Химицу была в опасности. Зная вспыльчивость нашего героя, он бы точно орал на все, на что может наорать. Однако, даже так, Ник все равно не мог избавиться от чувства вины, и на то была гора причин. – А квартира? Ты же потерял жилье из-за меня… – и вот снова этот жест: Кёске опять отмахнулся, уже готовя свой ответ для русского друга. – Не бойся, на такие случаи у нас давно придумали страховку. Уж как-нибудь выкручусь из этой передряги. – Ты это серьезно? Для тебя потеря жилья это обычная передряга? – Ник не мог поверить в такую беспечность. – Ну да, а почему нет? Это могло быть катастрофой, если бы страховка мне все не выплатила, или если бы мы погибли в том пожаре. Но ведь все обошлось, так? А вещи… Их всегда можно купить снова. Самое главное, Ник, чтобы эти вещи было кому дарить и кому надевать. Уж ты мне поверь. Кёске, в общем-то, говорил правильные вещи, с этим было трудно не согласиться, но Ник все равно не мог отделаться от чувства, что его самого нужно ругать, на чем свет стоит. Кажется, что-то подобное о деньгах ему говорил тот курьер, Фурута. Может быть, в его словах действительно была логика. Кёске продолжил уплетать остатки своего завтрака, который смахивал больше на обед. Ник не знал, что ему сказать, поэтому решил просто промолчать. Так продолжалось до того момента, пока он не вспомнил одну важную деталь, которая не давала ему покоя. – Слушай, Кёске, я тут тебя спросить хотел… – Ну, так спрашивай, – сказал он, откусывая солидный кусок хлеба. – А откуда ты узнал, что та машина внизу опасна? Я видел, с каким подозрением ты посмотрел на нее, пока мы шли к дому. Кёске отпил чаю, чтобы ему не пришлось снова говорить с набитым ртом. Над ответом явно нужно было подумать, что было заметно по пухлому Отаку. Он направил свой взгляд к потолку, пытаясь вспомнить события вчерашнего дня. – Та машина… Она принадлежала Рюноске-сану, я ее узнал. – Узнал? А оттуда ты знал, на какой машине он ездит? – это и в самом деле удивило Колю. Он думал, что Кёске даже никогда и в глаза не встречал отца Химицу. – Как бы объяснить… – странные воспоминания, которые Кёске не перебирал уже шесть лет, вновь всплыли в его сознании. Только он не знал, как ему правильно донести эту информацию до Ника. – Это было шесть лет назад. Ну, как раз когда ты и Химицу-тян резко исчезли. – И? Это имеет значение? – В то время ко мне домой приезжал отец Химицу, Рюноске-сан. – Приезжал??? Что ему было от тебя нужно?! – Он спрашивал меня про тебя. – Ах, вот оно что… Ну, ничего удивительного, – Коля подумал, что ему следовало бы догадаться до такой очевидности, но Кёске решил прервать его размышления. – Нет, ты не понял, он узнавал не о твоем положении. Он скорее… Интересовался что ли? – В каком это смысле? – теперь Ник вообще не понимал, на что намекает его друг. – Я знаю, тебе в это поверить трудно, но мне показалось тогда, что он за тебя беспокоился, вот и приехал меня расспросить. Похоже, он думал, что ты живешь у меня. – Кёске, ты сейчас осознаешь, что говоришь? Хочешь сказать, Рюноске интересовался тем, нормально ли я живу? – Ну, я понимаю, что ты в такое не поверишь, но я клянусь, что тогда мне и в самом деле так показалось. Кёске можно было одурачить, Ник в этом не сомневался. Но сейчас, глядя на его выражение лица, складывалось впечатление, что в своих догадках он уверен. Поэтому Коля попытался хотя бы обдумать его слова. Однако, по итогу, он все равно пришел к выводу, что Кёске всего лишь одурачили отличной актерской игрой. В конце концов, они же говорят про Рюноске? Про того, кто всеми силами пытался разлучить Анохина со своей дочерью. Того, кто угрожал Коле, что убьет его, а недавно и вовсе пытался это сделать. Зачем такому человеку беспокоиться о жизни Николая? Вновь наступила тишина. Ник в очередной раз обдумал то, что с ними происходит. В больницу попало уже трое его друзей и один из них в довольно тяжелом состоянии. Стоил ли того его план? Стоят ли цели Ника стольких жертв? Он думал, что отдает себе отчет о возможных последствиях и даже заявил Кагоме, что готов рискнуть своей жизнью, но реальность оказалась жестокой. В действительности, он просто наудачу бросал кости, которыми служили жизни его собственных друзей, и вот она – цена его ставки. Теперь он понимал, что был круглым дураком когда решил, что сможет так легко противостоять Кобаяши-Корпорейшен и всем кто с ними связан. Как долго это будет продолжаться? Много ли еще ему придется отдать, чтобы довести дело до конца? «Иногда нужно переступить через самого себя, прыгнуть выше головы. Хорошенько подумай и задай себе вопрос, Николай: как далеко ты готов зайти ради того, чтобы найти себя?» – слова Сергея эхом прошлись в его голове, но и не только его. «Ну, так зайди еще дальше! Так далеко, как никто не заходил, если это потребуется! Когда ты уже поймешь, что порой надо сделать нечто большее, чем ты сам на то способен!» – голос Саи заставил кулаки парня с силой сжаться. – Слушай, Ник… Наверное, тебе надо идти? – Кёске словно вывел друга из транса, в котором Анохин увяз как в тине. – Ась? – Ко мне уже успела зайти полиция, – тон Кёске вдруг стал как никогда серьезен. – Я смог наплести им что-то про взрыв газовой колонки, но они также в курсе и про стрельбу, которая творилась на улице. Если ты им подвернешься – то отмахнуться от них уже не сможешь, тем более что они знают про твое участие. Теперь до Анохина дошли эти намеки. Не сказать, что в словах Кёске отсутствовала логика, но Коле хотелось хоть немного передохнуть. К тому же, если все пойдет по плану, то дальше Анохину придется либо уехать, либо залечь на дно и не высовываться. Это значит, что оставить сейчас Кёске – означает попрощаться, и в этот раз уже навсегда. Понимал это и сам Кёске, что было видно по его лицу. Что же, может быть, так даже будет лучше, ведь Анохин перестанет подвергать его опасности. С тяжелым грузом на душе Коля поднялся с кровати. – Да, ты прав… Мне лучше скорее уйти отсюда. – Тогда, я так понимаю, пора прощаться? Повисло молчание. Глаза друзей встретились, и Кёске словно пытался отговорить Николая от его затеи, но тот не хотел останавливаться. Несколько дней назад Коля уже прощался с Саей и Кёске, и больше ему не хотелось повторять той сцены. Ничего не говоря, он молча протянул Кёске руку для рукопожатия. Тот слегка растерялся, но по итогу ответил. – Когда буду в России, то отошлю тебе свои рукописи. Сразу, как только закончу, – Кёске точно потребовалось время, чтобы понять смысл этих слов. Казалось, что в этой безумной жизни уже не осталось такой вещи, как банальная работа писателя. Но Кёске смог разглядеть, как на лице друга промелькнула слабая тень улыбки, так что подобные слова можно было расценивать за обещание. Это было обещание того, что когда-нибудь они еще встретятся. Ник направился к выходу из палаты, даже не подозревая, каким взглядом его одарил друг. Кёске был рад, что Коля еще помнит про их с Сергеем предложение стать писателем. Но сейчас, зная о том, что хочет сделать Анохин, Кёске не мог не волноваться. Он знал одну простую истину, знал о том изъяне, который присутствует в плане Николая. И прямо сейчас он не мог промолчать об этом. – Ник, постой! – Коля не без удивления обернулся, чтобы встретить тяжелый взгляд Кёске. Тот не хотел говорить того, что сказать намеревался, но выбора не было. – Наверное, тебе не понравится то, что я тебе скажу, но-о… – Ты это о чем? – Ты сейчас собирался поехать за Химицу, не так ли? – ответа не требовалось, по простому молчанию от Анохина наш Отаку уже понял этот самый ответ. Его тон стал как никогда серьезным. – Ник, они идут за тобой. И прямо сейчас они уже буквально дышат тебе в затылок. – И что ты мне предлагаешь? – Ты ведь и сам все понимаешь, верно? Рюноске знает, что ты хочешь увезти Химицу с собой, и он ни за что тебе ее не отдаст. Какие бы хитрые планы вы с Ивамурой не строили – Ито не позволит тебе покинуть страну вместе со своей дочерью, – от каждого слова, произнесенным другом, кулаки Анохина сжимались. Он злился, но вовсе не на Кёске, а на правдивость этой ситуации. – Если ты не отдашь эти драгоценные бумаги Рюноске, то он не отпустит тебя из страны, не с Химицу во всяком случае. А если ты их ему отдашь – то тебя убьют в собственной стране как предателя родины. – Кёске… Ты мне сейчас на что намекаешь? – темная аура, которая покрыла Анохина, могла бы испугать кого угодно, но Кёске знал, что должен завершить ту мысль, которую начал. – Я не хочу тебе такого говорить, но если ты хочешь остаться в живых, то я боюсь, что тебе придется отказаться от Химицу-тян. Глаза Ника, полные угрюмости, опустились к полу. Несколько долгих секунд он ничего не говорил, но затем вновь развернулся в сторону выхода. Его кулаки разжались, словно бы он успокоился, но Кёске все же думалось, что внутри Коли сейчас бушует целый ураган. Казалось, что Ник так и покинет палату, не проронив ни слова, но это было ошибкой. – Кёске, не беспокойся. Все будет хорошо… Хотелось бы Пухляшу как-то возразить на это. Он уже даже заготовил речь в голове и успел открыть рот, но тут дверь палаты резко открылась, позволяя зайти одной девушке. – ВОТ ТЫ ГДЕ!!! – этот крик, или визг, или рев, напугал Анохина до самых глубин души. Теперь и он и Кёске просто таращились на вошедшую девушку, боясь вставить хоть слово. Сая выглядела, мягко говоря, неопрятно. Вся ее одежда была помятой, словно она бежала сюда на всех парах. Больничные тапочки, которые полагалось надевать посетителям, отсутствовали, так что Сая прибежала сюда в одних колготках. Прическа ее так же была не прибрана, хотя далеко не это бросалось Коле в глаза. Что действительно было заметно, так это физическое и моральное состояние девушки. Она тяжело дышала, что еще раз говорило о беспрерывном беге. Ее лицо выражало одновременно и гнев, и возмущение, и даже шок, а сама она была красной как рак. Честно говоря, в этот момент Нику стало страшно здесь находиться. Сая вполне была похожа на человека, который прямо сейчас может кого-то убить, а ее тяжелые шаги, с которыми она направлялась в сторону Коли, лишь подтверждали это. Ник даже успел приготовиться к неминуемой расправе, когда Сая оказалась на расстоянии вытянутой руки, но этой расправы так и не последовало. Сая словно и не замечала присутствия Коли. Она просто прошла мимо него, будто парня в этой палате вообще не существует. Что же, это было хорошо, но теперь Ник волновался за жизнь Кёске, к которому она направлялась. Ее кулаки были буквально белыми, настолько сильно она их сжала. – Ты… ты… – Ник был готов встать грудью на защиту друга, которому итак сейчас было нехорошо, но тут произошла сцена, какую Коле не приходилось видеть никогда в жизни. Когда до Кёске оставалось около трех метров, Сая просто сорвалась с места, едва ли не прыгая к кровати Отаку. Но она не стала его бить, как поначалу думал Ник, а совсем наоборот: девушка буквально прыгнула на шею пухлому писателю. И ладно бы только это, но она так сильно сжала Кёске в объятиях (а это само по себе было трудно, учитывая размеры парня), что тому даже стало трудно дышать. – С-Сая… Я же перебинтован… – Кёске старался ее остановить, но все было безуспешно. Именно тогда Ник услышал, как со стороны девушки разноситься самый настоящий вой. Она ударилась в слезы. – Я так испугалась! В-вчера мне сообщили… О том, что… – каждое слово сопровождалось паузой, через которые Сая делала всхлипы. Она даже начала заикаться из-за своего плача. – Я всю ночь объезжала больницы… Одну за другой… – Ты что, их все объездила? – уж лучше Кёске не говорил бы этого. Девушка резко вскинула голову, показывая свое мокрое от слез лицо и красные глаза. – А что мне оставалось?! Никто не знал, куда тебя увезли и что с тобой! Знаешь, как я перепугалась??? – но прежде, чем Кёске смог что-либо ответить, Сая вновь заключила его в свои объятия, упершись лицом в грудь парня. – Представляешь, что бы со мной было, случись с тобой что-то?! Рыдания девушки стали такими сильными, что она уже была не в состоянии говорить дальше. Она выпускала все, что накопилось у нее на душе за эту ночь: страх, грусть, слезы, даже отчаяние. И с каждой секундой эти эмоции выходили из нее, уступая место радости, а слезы от того лишь усиливались. Глядя на такую Саю, Кёске медленно потянул свою руку к макушке девушки, пока не начал медленно поглаживать ее по голове. – Сая, все ведь хорошо. Видишь? Я цел и невредим, куда же я от тебя денусь? – на каждое его слово девушка активно кивала, но так и не переставала плакать. Кёске оставалось лишь тепло улыбнуться. Ник не знал, от счастья девушка так плачет, или просто от испуга, но почему-то, глядя на этих двоих, ему и самому захотелось тепло улыбнуться. Он не смог противостоять этому желанию, так что постарался запечатлеть эту душевную картину в памяти. Теперь-то он точно был уверен, что ему надо идти, ведь этим двоим нужно побыть вместе. Поэтому, пока Кёске продолжал гладить Саю по голове, Ник тихонько вышел из палаты. Оказавшись в коридоре, он мог бы просто покинуть больницу, пока сюда и в самом деле не заявилась полиция. Но, прежде чем отправиться по своим делам, Ник знал, что ему надо навестить еще одного человека. За последнее время эта девушка стала ему верным товарищем и отличным другом, а значит, будет несправедливо просто не проведать ее. Как и в случае с Кёске, Ник сначала постучался, прежде чем войти. Отчего-то ему казалось, что Ивамура еще спит, ведь пострадала она еще больше, чем его пухлый друг, но девушка и тут смогла удивить Николая. Когда он переступил порог палаты, то в глаза ему бросилось то, как Кагоме развязывает свои бинты на руках. Похоже, что она хотела посмотреть на ожоги, которые вчера получила. – Я не помешаю? – без понятия, почему Анохин решил начать разговор именно так, но Кагоме в любом случае обернулась. Ее лицо выражало смесь недовольства и удивления. Ник не мог понять, что он сделал не так, но к счастью, девушка быстро решила ему это объяснить. – Ты чего так долго? Нас уже сто раз могли схватить. – Заболтался с Кёске. – Вот только время для нас сейчас на вес золота. Ник так привык видеть Кагоме в ее странной кофте с капюшоном, что видеть ее в больничной пижаме было как минимум странно. Его взгляд задержался на ожогах, которые остались на руках девицы. Почему-то, перед девушкой за такие вещи было еще обиднее, ведь на то она и девушка. Коля не знал, что ей говорить, но все их планы как-то отошли на второй план. Еще один раз за сегодня совесть начинала съедать его. Тем временем Кагоме смогла догадаться о ходе его мыслей. Наверное, у Коли действительно было какое-то страдальческое лицо, раз девушка так легко смогла его раскусить. Одарив Анохина своей дружелюбной улыбкой, хотя еще недавно она его отчитывала, Ивамура решила сменить тему. – Все хорошо, Нико-сан, я в полном порядке. – Все вы так говорите, а мне, значит, смотреть на ваши травмы и спокойно реагировать? – похоже, что слова «я в порядке» изрядно надоели Нику. Неужели никто в этой больнице не мог его отругать и облегчить душу? – Но я и в самом деле в порядке. Я попадала и в худшие переделки. – Вот только в них не был виноват кто-то другой… Кагоме оставалось лишь спокойно покачать головой. После тяжелого вздоха она жестом руки пригласила его присесть поближе, что далось Нику с трудом. Только сейчас парню удалось заметить, что хоть Кагоме и выглядит спокойной на лицо, но на щеках ее присутствует небольшой румянец. – Слушай, если ты будешь волноваться за каждого пострадавшего, то скоро облысеешь. Да и потом… – дальше говорить ей уже стало тяжело. Нет, она явно чего-то стеснялась, только Ник не мог понять чего именно. – В общем… С-спасибо тебе… – За что? – Ник с полным отсутствием понимания выгнул одну бровь. – За то, что спас меня, разумеется, – сказала девушка как бы между прочим. Она до сих пор была красной, но смогла вернуть невозмутимость на своем лице. – Если бы ты не схватил меня, то я бы в лучшем случае не смогла показаться на людях до конца своей жизни. А в худшем, мне бы и вовсе не пришлось этого делать. – Я просто действовал на автомате, не более того. – То есть, ты бы поступил иначе, зная заранее о взрыве? – Н-нет конечно… – Ивамура умудрилась смутить его, но отнюдь не собиралась на этом заканчивать. – Тогда прекращай себя винить в произошедшем. Мы с тобой оба знали, на что шли, когда затеяли все это. Так что мне нет причин жаловаться, особенно, когда я сама тебя в это и втянула. Ник решился вновь посмотреть на нее. Он и не подумал о том, что ей также может быть стыдно за происходящее, как и ему. Ведь она сама согласилась на его план и сама предлагала ему устроить нечто подобное. Наверное, девушка не хотела, чтобы Анохин лишний раз пострадал. Повисла давящая тишина. Вот они, два самонадеянных глупца, что решили бросить вызов самой могущественной корпорации в Японии, а заодно и всему правительству. Все было готово к запуску, осталось лишь дать толчок этому механизму, но на пути к их цели они умудрились втянуть в это ни в чем не повинных людей. Это нужно было скорее заканчивать. – Я должен идти… – За своей подругой детства, да? – Кагоме решила закончить за него. После секундного молчания, она вдруг потянулась к стулу, где лежали ее выходные вещи. – Мне понадобится время, чтобы переодеться, но я думаю, что к вечеру мы туда доберемся. – Кагоме… Туда я поеду один. – Чего? – казалось, Ивамура не могла поверить в услышанное. Она так сильно удивилась, что все ее тело замерло на середине пути. – Но зачем?! Я ведь могу двигаться, просто подожди меня немного. – Нет, ты не так поняла. Я в тебе уверен на все сто, но именно эту часть плана я должен проделать сам. – Не вижу в этом смысла. – Это касается лишь моих отношений с Химицу, так что мне следует поговорить с ней с глазу на глаз. Кагоме явно не понимала логики Николая. Что же, он не мог ее в этом винить, ведь порой и ему самому собственные действия казались странными. Но он слишком сильно соскучился по Химицу, а потому чувствовал, что хочет сам ее разыскать и вернуть. Это было его личным боем. Жаль только, что это не отменяло некоторых неудобных деталей, о которых и решила напомнить Ивамура. – А ты уверен? Рюноске ведь наверняка послал кого-то за ней следить. Если он использует ее как приманку, то тебя легко схватят. – Я это осознаю. – И все равно поедешь один? – Да. Когда все будет готово, то я свяжусь с тобой, и мы встретимся, чтобы все закончить. Кагоме молча сверлила его взглядом. То ли ей хотелось назвать его дураком, то ли снова попытаться отговорить, но своим молчанием она словно пыталась донести до Анохина протест. На такие вещи Коля уж точно попасться не мог, так что Ивамура решила вновь перейти к словам убеждения. К счастью, именно в этот момент дверь палаты распахнулась. Ровно, как и в случае с Кёске, сзади раздался женский голос. – Кагоме! Ты опять во что-то вляпалась?! Ника пробрал шок до самой глубины сознания. Но шок этот был вызван не тем, что к Ивамуре пришел гость, а скорее тем, что этот голос был ему знаком. Он тут же обернулся, не веря своему слуху, но тот его не обманул: у входа в палату стояла та, кого он меньше всего ожидал здесь увидеть. Это была девушка, с волнистыми светлыми волосами и синими глазами. Каждая черта в ее внешности указывала на то, что она может называть себя красавицей или даже королевой среди красавиц. Именно так можно было описать Кобаяши Эли, которая сейчас стояла в дверях. Одно ее появление зародило в Коле так много вопросов, что он даже не знал, с какого начать. Он перевел свои круглые глаза на Кагоме, пытаясь хоть что-то понять, но в итоге лишь еще больше запутался. Все дело в том, что Ивамура нисколько не удивилась, увидев Эли. Более того, она смотрела на певицу так, словно ожидала ее появления, но надеялась, что та все же не приедет. – И тебе привет, Эли… – удрученно сказала она, а сама Эли уже начала делать решительные шаги к кровати. – Ну, и как это понимать??? Я неделями пытаюсь выйти с тобой на связь, а ты меня просто игнорируешь! Как ты вообще умудрилась сюда попасть?! Кагоме отвечать явно не собиралась. Она всем своим видом показывала Эли, что ответов та от нее не дождется, пока Кобаяши не убавит тон. Это смогло несколько остудить пыл Элизабет, и только тогда она смогла заметить присутствие еще одного человека. Похоже, что она так сконцентрировалась на Кагоме, что Анохин для нее был не более чем предмет интерьера в этой палате. Только сейчас ее сознание подпустило мысль, что у Ивамуры сидит также ее друг. – Ась? Ник? А ты что здесь делаешь? – Не поверишь, но я собирался задать тебе тот же вопрос… – с каждой секундой непонимание происходящего лишь разрывало голову парня. – Вы что, знакомы? – Кагоме было тяжело представить, что между такими разными людьми могут существовать какие-то отношения. Ответить ей вызвался сам Ник. – Ну, в принципе да. Эли словно и не услышала вопроса Николая. Сейчас ее больше интересовало присутствие Коли здесь, а не его недоумение. Она несколько раз перевела взгляд с Кагоме на Ника и обратно, словно пытаясь понять, что может связывать этих двоих. – Не знала, что ты общаешься с моей кузиной. – С кем-кем общаюсь? – Ник явно ослышался, но Эли легко приняла его удивление и тут же решила все прояснить. – Ну да. Кагоме Ивамура – моя двоюродная сестра. Правда, только кровная… – если первые слова Элизабет произнесла очень спокойно, словно это пустяк, то последние ее явно сковали. Ей точно не хотелось говорить этой маленькой поправки. – Что, простите… У Николая онемело все, что только может онеметь. Начиная от мышц на лице и заканчивая самим подсознанием. Он начал медленно поворачивать свою голову в сторону Ивамуры, а затем вернул ее обратно к Эли, словно сравнивая их. Так он повторил это действие еще пять или шесть раз, чтобы уж точно убедиться, что это не розыгрыш и не сон. Нет, он все равно не мог поверить в подобное, просто потому что такого просто не могло быть. Ему даже пришлось серьезно ущипнуть себя за руку, но и это не помогло. Теперь, когда все средства были исчерпаны, он мог позволить себе только одну реакцию. – ЧЕГО???!!! – Ник! Не кричи ты так! – тут же начала Эли, но Коля ее словно не слушал. – Вы же… Да вы же совсем не похожи!!! – это было глупо, судить по внешнему сходству, но Нику была нужна хоть какая-то причина, хоть какая-то отговорка. Это просто не могло быть правдой в его понимании. И Кагоме и Эли посмотрели на него как на дурака. Элизабет перевела свой взгляд на Ивамуру, пытаясь молча получить объяснения, но Кагоме лишь пожала плечами. Внезапно до Коли вдруг дошло одно воспоминание, которому он не придавал никакого значения. Не придавал до этого момента, потому что сейчас весь мир для него словно перевернулся. «Многие, но, к сожалению, далеко не все. Я до последнего надеялась, что Она сможет прийти…» – именно эти слова Эли сказала Нику, когда они болтали на встрече выпускников. Тогда ему стало интересно, кого именно имела в виду Элизабет, кого конкретно она так хотела увидеть на встрече. Но Ник и представить не мог, каким невероятным окажется ответ на этот вопрос. – Подожди! Так ты Кагоме ждала на встрече выпускников?! Это был тот самый вопрос, который не следовало задавать вообще. Обе девушки, услышав это, как-то изменились в лице. Эли тут же стала угрюмой, вспоминая тот вечер, и кого она тогда так и не дождалась, а Кагоме казалась несколько пристыженной в той степени, в какой ее вообще можно было пристыдить. Должно быть, в тот вечер Эли всей душой надеялась увидеть сестру на устроенном празднике. Так Элизабет хотела вытащить Кагоме из кокона, в который девушка сама себя загнала. Но Кагоме, ведомая лишь жаждой мести перед Кобаяши-Корпорейшен, так и не смогла выполнить просьбу Эли. – Эли, я действительно тебе благодарна. Я благодарна за всю помощь, какую ты мне тогда оказала и какую пытаешься оказать до сих пор. Но я не младшая сестренка, за которой нужен постоянный контроль. Мы с тобой одного возраста, так что не надо относиться ко мне как к проблемному ребенку. Эли молчала, но всем своим видом показывала, что хочет что-то сказать. Ее руки стиснули локти на руках, а лицо как-то напряглось. Нику легко было осознать, что со словами Кагоме она явно не согласна. Для Николая вся эта сцена выглядела в лучшем случае ненормально. Эли Кобаяши и Кагоме Ивамура – сестры? Они были разные как вода с огнем, Нику было сложно представить наиболее противоположных людей, чем эти двое. Эли выросла в роскоши и богатой семье, а Кагоме барахталась изо всех сил, Эли собранная, а Кагоме отчаянная. Продолжать можно было до бесконечности. Если в голове Анохина и могла выстроиться хоть какая-то химия между этими девицами, так это только взаимная вражда за непонимание друг друга. Но Эли с Кагоме общались непринужденно и даже тепло, что полностью разрушало представление Ника о людях в целом. Тем временем Кагоме заметила все еще не спавшее недоумение Коли. Рано или поздно у него появятся вопросы, стоит только шоку пройти. И эти вопросы могут быть неприятны самой Кобаяши, так что Кагоме решила, что пусть уж лучше Ник задаст их наедине. Эли ни к чему было слушать гадости про своего дедушку. – Эли, ты бы не могла оставить нас на несколько минут? Я должна поговорить с Нико-саном наедине. Взгляд Эли стал каким-то подозрительным. Она явно еще никогда не смотрела на Анохина вот так. У того даже появилось чувство, словно он зашел на чужую территорию, когда начал контактировать с Ивамурой и не рассказал Эли. Хотя, разумеется, это было глупо, ведь Коля и сам ничего не знал. – Ник, я подожду тебя за дверью. Тоже хочу тебя кое о чем спросить… И после этих слов она эффектно развернулась в сторону двери. Ник даже не знал, как ему реагировать на ее слова. Раньше он бы точно взбунтовался на такое отношение и даже попытался бы сбежать от Эли, но сейчас у него и самого были к ней вопросы, так что встретиться с ней было в его же интересах. К тому же, несмотря на все новые обстоятельства, Ник с Эли все равно оставались крепкими друзьями, а значит, он не мог так с ней поступить. Как только дверь палаты захлопнулась, Ник выждал несколько долгих секунд, в течение которых не переставал пилить Ивамуру глазами. Ситуация выходила неловкой, во всяком случае, для самой Ивамуры, но Коля намеревался добиться от нее объяснений. – Ну? И когда ты планировала об этом рассказать? – Коля поймал себя на мысли, что его тон звучит даже слишком требовательно. – Не помню, чтобы у меня был повод рассказывать про свою двоюродную сестру. – А насчет того, что ты внучка Кобаяши Джуна? Тут у тебя тоже не было повода мне все рассказать?! Взгляд Ивамуры Кагоме, всегда спокойный, стойкий и равнодушный, в эту секунду пошатнулся. Она опустила глаза к простыне на кровати, а ее пальцы начали тереться друг об друга. Так до Николая дошло, что девушка выражает свой стыд и вину. – Прости, Нико-сан… Просто я боялась, что если расскажу тебе все, то ты не захочешь иметь со мной дел. – А не я ли тебе говорил, что нам надо доверять друг другу, чтобы работать вместе?? – Но ты сам-то себе это представь, – Кагоме подняла свой полный решимости взгляд на Ника. Она явно собиралась донести до него свою мысль. – Ты родственник человека, который повинен в порче чужой жизни, и ты вдруг заявляешь, что собираешься его сокрушить. Как ты думаешь, какими глазами на тебя бы посмотрели после такого заявления? Николая не стоило просить дважды, потому что воображение все делало за него. Он вообразил, как говорит своим друзьям в России, что с чего-то замыслил отомстить своему дедушке. В лучшем случае, они бы покрутили ему пальцем у виска. К тому же в случае с Кагоме было еще и все очень запутано, да и Ник до сих пор не знал, каким образом Кагоме стала внучкой самого Кобаяши Джуна. История явно была очень длинной, а Анохин не был уверен, что девушке не больно обо всем этом вспоминать. Да уж, о таком и в самом деле так просто не расскажешь. Тем временем Кагоме решила, что молчание Ника это в какой-то степени отрицание ее слов. Девушка вновь вернула свой полный стыда взгляд и опустила его к низу. Дальше ее хватило лишь на одно слово. – Прости… – снова повторила она, но Ник лишь выдохнул и покачал головой из стороны в сторону. – Ладно, проехали. Думаю, у тебя и в самом деле были причины не говорить всех деталей. В любом случае, не мне тебя в подобном обвинять. Лицо Ивамуры практически никак не изменилось, но Ник смог уловить, как ее глаза стали несколько расслабленнее. Может быть, он поторопился с выводами? Так или иначе, сказанных слов уже не вернешь, и теперь оставалось работать с теми обстоятельствами, что они имели. Правда, внутреннее любопытство Анохина не смогло удержать его от еще одного вопроса. – Так… А что с Эли? – А что с ней? – Кагоме вопроса явно не поняла. Она действительно не осознавала, как они с ней выглядели со стороны? – Как вы с ней вообще умудрились сойтись? Да еще и так поладили друг с другом… Прости если это не мое дело, но со стороны вы всегда казались мне людьми совершенно разных сортов, которые никак не сочетаются друг с другом. Кагоме эти слова заставили задуматься. Чтобы ответить на вопрос Ника, ей пришлось погрузиться в пучину своих воспоминаний, на несколько лет назад, туда, где все началось. Ее глаза устремились вперед, словно пытаясь воссоздать ту картину перед собой. – Не то чтобы так и не было. Поначалу мы действительно были как кошка с собакой. Для меня Эли была неженкой, избалованной принцессой Кобаяши Джуна. Не стану скрывать, я не упускала случая напомнить ей об этом. В то же время, Эли относилась ко мне с опаской, ведь она еще не забыла мою репутацию из школы. – Тогда как же вы… – Анохин даже не заметил, как присел на ближайший стул, чтобы послушать Ивамуру. – Это все Эли. В те времена мне было особо тяжело, я только-только потеряла все, что у меня было… – глаза Ивамуры моментально помрачнели. Ник понял, что она вспоминает гибель своего отца, дедушки и уничтожение их ресторана. Он даже немного пожалел, что вообще начал этот разговор. – Признаюсь честно, я уже думала, что так и умру на улице. Идти мне было некуда, да и я боялась, ведь неизвестно, что Кобаяши Джун со мной сделает, если поймает. В общем, день ото дня я выживала, хваталась за все, что только могла, даже опустилась до воровства. Вот тогда-то и появилась Эли. – Появилась? – перед Ником предстала забавная картина, как Эли в виде ангела спускается перед Кагоме. Он не удержался от банального смешка, который Кагоме просто проигнорировала. – Да, именно появилась. Я не знаю, как она на меня вышла, да и вообще, сколько времени ей понадобилось, чтобы найти меня, но когда она меня нашла, то уже знала о нашем родстве. Эли заявила, что поможет мне, и она начала помогать. Она обеспечивала меня средствами для выживания, сводила с нужными людьми, которые могли дать мне подработку. Она даже предлагала поехать с ней в другую страну, но я отказалась. Такая жизнь уж точно была не для меня. Ты бы знал, насколько настойчивой она была со своей «помощью». Ник не был уверен, с какой интонацией Кагоме говорит последние слова. Радость это была или недовольство? По лицу Ивамуры нельзя было что-то понять. Коля вспомнил, как он пытался дать совет Кагоме, когда они сидели в машине Кёске под дождем. Тогда подруга сравнила Анохина с кем-то, с какой-то другой девушкой, но Ник не знал и не понимал, о ком шла речь. Кто бы мог подумать, что Кагоме имела в виду человека, которого Коля уже знал. – Ну, и как? – Что «как»? – Как тебе самой тот факт, что вы сестры? Мне показалось, что у вас теплые отношения, что не может не удивить. В очередной раз Ивамура задумалась. Должно быть, за эти несколько лет очень многое случилось между двумя девушками, так что даже такие разные люди как они смогли найти общий язык. Анохину стало интересно, как бы могли сложиться их отношения, пойди эта история по другому сценарию? Стали бы они подругами и сестрами, реши он остаться в Японии шесть лет назад? Пожалуй, ответа на этот вопрос он не узнает уже никогда. – Как-то раз ты сказал, Нико-сан, что даже у такого одинокого человека как я, в жизни должен быть луч света. – Не припомню, чтобы говорил об этом такими словами. – Но для меня это прозвучало именно так! – Коле ясно дали понять, что лучше ему не прерывать эту речь. – Ты сказал, что человек по природе своей не может существовать без любви. Что даже у самого одинокого человека в жизни должно быть что-то или кто-то, за кого он будет цепляться. Стыдно признаться, но тогда я поняла о чем ты, просто не хотела признавать правоту твоих слов. – А сейчас ты ее признать можешь? – Для меня этой опорой стала Эли, – Кагоме продолжила так, словно и не услышала вопроса от Анохина. – Может быть, это прозвучит невероятно, а смотрится так вообще дико, но Эли смогла спасти меня от одиночества, когда я разваливалась на куски. Со временем я почувствовала, что благодарна ей за это, а моя неприязнь к ней сменяется привязанностью. Хотя, эта ее цель помочь мне, порой и выводит меня из себя… – Все настолько запущено? – Ник позволил себе еще один смешок, но вот у Ивамуры не было такого запаса чувства юмора. – Конечно! Я ведь уже сказала: я не ее младшая сестренка, за которой нужен глаз да глаз. Мы обе – взрослые девушки со своими взрослыми жизнями. Она не должна относиться ко мне так, словно я все еще ребенок. «А со стороны так и не скажешь…» – Нику очень хотелось сказать это вслух, но из соображений безопасности, он решил ограничиться одной улыбкой. Слова Ивамуры, почему-то, смогли запасть в душу Анохина. Не ее фраза о взрослении, но о том, как она нашла для себя опору в виде Эли Кобаяши. Кагоме казалась непреступной, словно ледяная крепость, и потому Ник даже боялся за нее, но оказалось, что даже эта девушка приняла тот факт, что в жизни нам нужны родные люди. Коля не знал, можно ли назвать это ростом как личности для Кагоме, но почему-то, глядя на Эли и Кагоме сейчас, он был искренне рад за них. Эта радость отобразилась в еще одной улыбке, которую Ник продемонстрировал девушке. Светло-карие, почти желтые глаза Анохина обратились в сторону, туда, где висели настенные часы. Обе стрелки встали в одном положении, указывая на самую верхнюю точку циферблата. Был уже полдень, а значит, настало время поторопиться. Вспомнив еще раз лицо Химицу, Ник встал со стула, направляясь к выходу. – Мне пора идти. До связи, Ивамура-сан, – Анохин уже потянулся к ручке двери, когда девушка вдруг остановила его. – Кагоме! – Что? – до Ника не сразу дошел смысл этого слова. Он с удивлением посмотрел на Ивамуру, но та с краснотой на лице отвела взгляд в сторону, словно смущаясь смотреть на Анохина после сказанного. – Меня зовут Кагоме… Повисла тишина. Возможно, именно в этой тишине крылся весь смысл отношений, которые построились между Кагоме и Николаем за этот месяц. Странные обстоятельства привели к тому, что в жизни Анохина прибавился еще один друг. Когда девушка краем глаз посмотрела на Колю, словно спрашивая разрешения, он лишь тепло ей улыбнулся. – Ну да, разумеется. Прости, что забыл. Ну, тогда до связи, Кагоме. Кагоме улыбнулась в ответ. Ник только сейчас осознал, насколько счастливой может быть улыбка у этой маленькой хрупкой девушки. Жаль, но сейчас он должен был идти за другой девушкой, наиболее важной для его собственной жизни. Он уже успел схватиться за ручку двери, когда случилось то, что за сегодня стало какой-то привычкой: дверь резко распахнулась, отталкивая Анохина в сторону. Тот, кто зашел в палату, опять не заметил Колю, словно того здесь вообще не существовало. Сая уже не плакала, что с ней происходило в палате Кёске. Если бы не краснота в глазах и следы на щеках, то сейчас в этой девушке вообще нельзя было бы распознать слезы. Она была настроена решительно, только Ник пока не знал, на что именно. Ему очень хотелось надеяться, что эта решительность направлена не на то, чтобы уничтожить Анохина за травмы Кёске. Их взгляды встретились всего на секунду, но Ник понял, что в этот раз Сая не оставила его без внимания. Она действительно признала тот факт, что Ник каким-то образом тоже оказался в этой больнице, но на этом ее любопытство закончилось. Сая решительными шагами прошла мимо Коли и направилась прямиком к Кагоме. Если честно, в этот момент парень искренне испугался за Ивамуру, потому что Сая вполне могла дать ей пощечину. Во всяком случае, сейчас она выглядела как человек, который вполне на это способен. – Вы Ивамура Кагоме? – Д-да… Похоже, что решительный взгляд Саи даже Кагоме заставил слегка дрогнуть. Между прочим, это было не так-то легко, Ник по себе это знал, ведь Ивамура была самим бесстрашием. Их разделял всего какой-то метр, и Сая со своим настроем возвышалась над Кагоме, которая так и сидела на больничной койке. Но случилось то, чего никак нельзя было представить в голове Николая, как и в голове самой Кагоме. Сая очень резко упала на колени, опустив голову к полу, прямо перед Ивамурой. Брюнетку это так удивило, что на секунду она даже испугалась. – СПАСИБО!!! – она произнесла это достаточно громко, но так и не подняла своей головы. – Ч-то… – Я понимаю, что такую благодарность невозможно выразить словами, но сейчас это все, что я могу для вас сделать! Спасибо, что спасли Кёске!!! – Нет… Я… – Кагоме была так удивлена, что не могла нормально связать слова. Впрочем, Саю было не остановить. – Кёске рассказал мне о том, что вы вытолкнули его за секунду до взрыва! Я… Я в долгу перед вами за то, что спасли моего парня… Казалось, что Сая вот-вот снова ударится в слезы. Ник понятия не имел, как именно Кёске рассказал свою историю Сае, но ему очень хотелось, чтобы это не вызывало каких-то лишних подозрений в адрес Кёске или, упаси боже, самого Ника. Впрочем, раз Сая сейчас с таким чувством благодарила Ивамуру, то это значит, что Кёске смог сочинить нормальную легенду. Что же до Ивамуры, то она так была поражена этим представлением, что просто сидела с раскрытым ртом. Наверняка ей не верилось, что сейчас кланяются именно перед ней. Ей такое было просто не в привычку, так что она явно смутилась, о чем говорила краснота на ее лице. – С-сая… Встаньте, пожалуйста… Но Сая помедлила и начала поднимать голову лишь через секунду. Ник успел заметить, как в ее глазах вновь появились слезы, хоть и не такие сильные, как в палате Кёске. Печаль, радость и счастье – вот что испытывает человек, когда узнает, что его любимый жив после возможной гибели. Именно в такие моменты открывается истинная ценность человеческой жизни для того, кто по-настоящему кого-то любит. Наверняка, Кагоме и представить не могла, что однажды кто-то вот так будет ее благодарить, что однажды она спасет чью-то жизнь. Николай вновь тепло улыбнулся. Странное чувство, вроде в твоей жизни происходит черти что, но от вида таких сцен на сердце становится невероятно счастливо. Чувствуя, что он здесь явно лишний, Коля поспешил покинуть палату, где на выходе его уже ждали.