Принцесса осени

Как и ожидал Николай, стоило ему выйти из палаты, как он тут же наткнулся на девушку со светлыми волосами. Ник не горел желанием здесь задерживаться, особенно если учесть, что в любой момент могла выйти Сая и начать свои расспросы. Но и Эли отказывать в разговоре было нельзя, ведь она заслужила знать правду. Девушка стояла спиной к Анохину, облокотившись на подоконник и смотря вдаль. За окном задували ветра, стояла прохладная погода. В целом, можно сказать, что это самое серое время года в Японии, когда не осталось ни одного намека на жизнь, но еще и нет снега. Должно быть, такая картина удручала Элизабет, которая смотрела на все это с каким-то безжизненным лицом. Ник догадывался, что как певица, Эли радуется всему, что наполнено жизнью, а вот такое наоборот, отбивало у нее всякое настроение. Держа руки в карманах, Анохин встал рядом с певицей, также смотря в окно без особой радости. Во всяком случае, так было, пока он не заговорил первым. – Знаешь, ты не говорила, что у тебя есть двоюродная сестра, – Ник не знал, на какую тему им начать разговор, так что решил обсудить то же самое, что он обсуждал недавно с Кагоме. – Ну, так у меня и не было повода, чтобы об этом рассказать. Коля поймал себя на мысли, что все-таки что-то общее между этими двумя есть. Во всяком случае, манера отвечать в подобном стиле уж точно досталась обеим внучкам Кобаяши Джуна. Намереваясь первой осадить парня вопросами, Элизабет тут же продолжила говорить. – К слову, ты тоже не говорил, что знаком с Кагоме Ивамурой. – Ну, знаешь, я ведь не догадывался, что вы сестры. А вести разговор о девушке, которая настолько сильно отличается от тебя самой, было бы как минимум странно. Ник легко парировал слова Элизабет, но почему-то, от его ответа девушка лишь слабо улыбнулась. Наверное, периодически она и сама не понимала, как настолько разные люди могли оказаться родственниками. – Тебя это удивляет, да? – Это еще очень мягко сказано, – улыбка Эли стала ярче, словно слова Ника напомнили ей о чем-то счастливом. – Это случилось около пяти лет назад. Я… Если честно, я разваливалась… – тон Элизабет стал тяжелым, так Ник понял, что она говорит про то время, когда она только поборола свою зависимость. – Так вышло, что ко мне в руки попали записи о старых делах моего дедушки. Это была очередная трещина в наших отношениях. – Старых? Это еще о каких таких делах? – Ник на секунду вспомнил своих родителей, но Эли быстро прервала его размышления. – О не самых честных делах в его компании. В то время я уже начала заявлять, что не хочу возглавить это наследство, так что мы с дедушкой начали ругаться. В итоге, информация о «Кобаяши-Корпорейшен», вызвала у меня интерес. – Что-то я не вижу связи. – Я копалась в прошлом, и тогда до меня дошли слухи о некой служанке, что работала у них. Я этому просто не верила, но любопытство в ящике не запрешь, так что я начала свое собственное расследование. – Расследование? Подожди-ка… – информация поступала слишком быстро. Слова о какой-то служанке не сразу дошли до Анохина, так что ему требовалось время, чтобы осознать, что речь тут идет как раз о Кагоме. – Ты сейчас намекаешь на внебрачных детей?! – В самую точку. Ходили слухи, что от этой интрижки у Кобаяши Джуна родилась внебрачная дочь. Чем больше я узнавала, тем меньше мне хотелось верить, но тем больше любопытства во мне зарождалось. Наверное, я просто испытывала интерес ко всему, что изобличало моего деда, ведь тогда мы с ним ругались. Я устала слушать от него про все недостатки моего «хобби», вот мне и захотелось выяснить хоть что-то о его собственных грехах. Из вредности, я бы сказала… Хах, я только сейчас осознаю, что «копала» под своего собственного деда… «Из вредности копать под деда? Страшный же ты человек…» – Ник как-то нервно улыбнулся. Ему очень хотелось сказать, что этим они с сестрой похожи, но он этого так и не сделал. В конце концов, Эли легко могла и настучать ему по голове. – Мое расследование привело к очередным слухам. О том, что у незаконнорожденной дочери Кобаяши Джуна также есть дочь, иначе говоря – моя двоюродная сестра. Я решила спросить его обо всем лично. Тогда он попытался уклониться от ответа, но так я лишь поняла, что все это правда. Я захотела узнать больше и начала расспрашивать его о своей предполагаемой сестре. А он ответил… Эли горько улыбнулась. Ее руки сами собой стиснули край подоконника, что говорило о не самых приятных воспоминаниях. В такой ситуации следовало бы промолчать и ждать, пока Элизабет сама не продолжит говорить, но Нику было слишком интересна эта история. – Что? Что он тебе сказал? – вопрос Коли явно уколол Эли в старую рану, на уголках глаз появился небольшой блеск. – Говорит, мол, не твое это дело, вот и не лезь в него. Сказал, чтобы я забыла обо всем, как это сделал он сам, и даже не думала его ослушаться. – Прямо так и сказал? – Ник явно удивился. Ему было сложно представить, чтобы Кобаяши Джун повышал голос на свою дорогую внучку. – Мы уже тогда плохо ладили, это стало лишь очередной трещиной. Я не могла поверить в услышанное… – чем больше Эли говорила, тем мрачнее становился ее взгляд. – Ник, я потеряла родителей, когда была маленькой. У меня в голове не укладывалось: как можно вот так просто забыть про свою родную кровь? Как можно от нее отказаться, пускай она и от незаконнорожденного ребенка? Я всегда восхищалась и любила своего деда, а потому не могла поверить, что он способен говорить такое про свою вторую внучку. – И ты решила его ослушаться? – Не то чтобы решила… Как я уже однажды сказала – я хотела жить как «Элизабет», я хотела искать свой собственный путь. Мне надоела опека моего деда и то, что он всячески хочет меня контролировать. Поэтому я захотела ослушаться его по собственному желанию, чтобы высказать ему, таким образом, свой протест. Я решила найти свою потерянную кузину, чего бы мне это ни стоило. Для этого пришлось приложить немало усилий, в том числе задействовать свои возможности «Кобаяши». Разумеется, делала я это за спиной своего деда. – Ну… И как? Получилось? – Эли, не медля, кивнула и тут же продолжила. – Потребовалось время, но я смогла, я нашла Кагоме Ивамуру. Думаю, ты даже не сможешь представить мое удивление, когда я узнала, что именно Кагоме моя сестра. Она была так близко, мы ходили в одну школу, мои прошлые друзья над ней… – вот тут Эли сделала паузу. Похоже, что ей и самой было стыдно за тот период своей жизни, как и любому взрослому человеку, который оглядывается на свое детство. – Я ведь даже не знала, что нас связывают одни узы, а позволяла своим друзьям периодически задирать ее. – А Кагоме? Она знала, что вы двоюродные сестры? – первым ответом на этот вопрос послужило то, как Эли с тяжестью прикрыла глаза. – Она не могла не знать, что я внучка Кобаяши Джуна, и в то же время она знала, что он сам является ей дедом. Получается, Кагоме в отличие от меня, все знала… – Тогда почему она тебе не открылась? – Кто знает. Возможно, она просто не считала Джуна своим дедушкой, ведь тот предпочитал не замечать ее существования. А потому, для нее было бессмысленно говорить о нашем родстве, да и чего уж там, я бы вряд ли ей поверила, если вспомнить мой школьный характер. – А потом? Поверила, когда нашла ее? Каждый свой вопрос Ник задавал с большим интересом, чем предыдущий. Он и сам не знал, что заставляет его проявлять такой большой интерес к этой истории. Наверное, все дело крылось в деталях, да и обе эти девушки были интересны как личности, к тому же, обе они вошли в список его друзей. Эли явно пришлось порыться в своих воспоминаниях, чтобы ответить на вопрос Ника. – Кагоме отнеслась ко мне с осторожностью, когда я вышла на нее. Она чуть ли не прямым текстом посылала меня куда подальше, когда я заикалась о помощи. Честно говоря, в самом начале мы ужасно ладили… Что-то подобное рассказывала и сама Кагоме, когда Ник расспрашивал ее. Получается, что это было правдой, что совсем не удивляло, учитывая настолько разное прошлое у обеих этих девушек. Однако это не отвечало на тот вопрос, который больше всех был интересен Анохину. – Эли, почему ты решила помочь Кагоме? То есть, почему ты так сильно этого хочешь… И вновь молчание. На его памяти, Эли еще никогда не была такой задумчивой. До этого она всегда отвечала быстро и уверенно, словно на любую проблему у нее найдется решение. Именно это и восхищало Колю в ней. Но сейчас, должно быть, это затрагивало ту часть ее жизни, когда она еще не была такой «взрослой». Глаза Кобаяши стали еще мрачнее, хотя, казалось бы, что мрачнее уже некуда. – Я ведь тебе уже говорила – я жила подобно человеку в яме, в которую сама себя и закапывала. Я жила неправильным путем и совершила немало ошибок, да и поведение мое тоже далеко не всегда можно было назвать правильным, – Нику не нужно было объяснять, что речь снова зашла о том периоде, когда Эли боролась со своей наркотической зависимостью. Но теперь взгляд Элизабет вновь стал уверенным, словно она вновь преодолевает свои прошлые проблемы над самой собой. – Поэтому я решила, что обязана в своей жизни сделать что-то хорошее. Увидев, как живет Кагоме, что она сама увядает в подобной яме, из какой я однажды вырвалась, я сказала себе – я помогу ей. Я поставила себе цель: помочь своей сестре. Хотя бы ради себя самой, чтобы почувствовать искупление за прошлые ошибки. Со временем я и в самом деле к ней привязалась, как к очень близкому родственнику. И хоть она не хочет принимать мою помощь, я все равно буду пытаться вернуть ее в общество, чтобы она жила как самый обычный человек. – Но ведь Кагоме… Она… – Ник не хотел пошатнуть надежды Эли, особенно, когда она с такой решительностью о них говорит, но та и сама все понимала. – Да я знаю! Она отгородилась от общества, мне это и так понятно. Думаю, это началось еще в школе… Но даже так, я все равно не собираюсь бросать ее, как это однажды сделал дедушка. Так что я просто буду помогать ей по возможности, а сама надеяться, что она сможет однажды зажить как нормальный человек. Ник не знал, что сказать, а Эли не собиралась ничего говорить дальше. Наступила тишина, в которой Николаю представился шанс, чтобы обдумать все услышанное. Он никогда не встречал Кобаяши Джуна, но сейчас отчетливо мог представить его перед собой. Смог бы он, Николай, поступить так же, как поступил сам дедушка Эли? Смог бы он бросить на произвол судьбы свою родную кровь? В Японии, а особенно в семьях аристократии, такое было в порядке вещей, но Эли не считала себя японкой, для всех этих правил, она была слишком свободолюбивой. Представив себя уже на ее месте, Коля понял, что, как и Элизабет, он бы не смог бросить в беде свою родную кровь. Он ведь даже на проблемы Кетрин не смог закрыть глаза, хотя это было бы наиболее правильным для нее решением. В очередной раз Ник задумался о том, как по-разному время влияет на разных людей. Шесть лет – немалый срок, но далеко не на всех он смог подействовать. Кагоме, как и Николай, не смогла измениться, и в итоге так и осталась тем ребенком из школы. У них были разные причины, от жажды мести до душевных ран прошлого, но корни у этих причин были одни – неспособность отпустить прошлое. С другой стороны, мы имеем людей по типу Элизабет и Кёске, которые смогли найти себя и буквально перестроить свою жизнь. Эти люди отбросили свои недостатки, оставив в своей личности лишь все хорошее. Эти мысли отвели сознание Ника в сторону, из-за чего он совсем забыл, что это Эли позвала его на разговор. – Ник, я хочу задать тебе один вопрос, – она сказала это довольно серьезно, но Коля почему-то решил, что можно съязвить, и это было ошибкой. – Всего один? А я думал, их будет больше. – Скажи честно, вы ведь что-то замышляете против дедушки? – С чего ты взяла? – Ник, хоть и доверял Эли, но вмешивать ее не хотел от слова совсем. Было невозможно предсказать, как она отреагирует, если узнает всю правду. Впрочем, в эту нелепую ложь девушка не поверила, о чем говорила ее насмешливая улыбка. – Ты же не держишь меня за дурочку, да? О ваших «приключениях» уже весь город наслышан. Ладно бы еще только пожар, его можно списать на несчастный случай, но кто назовет стрельбу из автомата обычной случайностью? Ответить на такое было попросту нечем, так что Анохину оставалось лишь молчать, да слушать Эли. Та не собиралась останавливаться и решила, что она должна услышать ответ от Ника. – Знал бы ты, какой шум вы подняли. Повезет еще, если об этом только в новостях станут говорить. Так что прошу: не пытайся сделать вид, что вы не при чем. Во всяком случае, не в разговоре со мной. Отпираться было бессмысленно, Эли отлично смогла донести это до Коли. Оставалось либо все рассказать, либо соврать, перемешав ложь с правдой. Любой из вариантов имел как плюсы, так и минусы, но как будет реагировать сама Эли? Именно это было главным вопросом для самого Анохина. – Если я отвечу «да», на твой вопрос, то ты поддержишь наше решение? – Нет, я его не поддержу, – решительно отрезала Кобаяши, прикрывая глаза. – Он мой дедушка, и каким бы он не был – он им останется. Я не стану поддерживать различные козни против своего деда. – Понятно. Так я и думал. – Однако… – тон Эли внезапно изменился, что заставило Ника с интересом посмотреть на нее. Глаза девушки почему-то наполнились грустью. – Я уже не та наивная девочка, какой была в школе. Я понимаю, что мой дед, как и вся его корпорация, не такие белые и пушистые, какими я их считала. – Это же как он тебя обидел, что ты смогла прийти к подобному? – вопрос с сарказмом, вот как можно было назвать такое, но Эли отрицательно покачала головой. – Раньше я не верила Кагоме, когда она начинала говорить про него гадости. Это тоже было причиной для наших ссор в самом начале. Но чем больше я с ней общалась, тем больше искренности чувствовала в ней, и тем больше понимала, что ей есть, за что ненавидеть дедушку. Поэтому я понимаю, что не смогу ее остановить… Как воспринимать эти слова, Анохин не знал. Она сейчас дала ему разрешение? Или что это вообще было? Но, прежде чем Коля успел хоть что-то сообразить, Кобаяши вновь заговорила. – Ник, я не знаю, что вы там оба задумали, и мне хочется верить, что у тебя просто нет выбора, но можешь мне кое-что пообещать? Чтобы в будущем у нас с тобой не было причин становиться врагами. – Зависит от просьбы. – Пообещай мне, что не сделаешь ничего такого, что полностью разрушит жизнь моего дедушки? Я не хочу, чтобы он провел остаток своей жизни в тюрьме. Кобаяши обратила свой взор на Колю, чтобы посмотреть ему в глаза. Тот не знал, как ей лучше ответить, но в итоге решил, что лучше всего подойдет недосказанная честность. – Честно говоря, я и сам не хочу кому-то ломать жизнь. Поэтому можешь не беспокоиться. Если все пройдет по плану – то все обойдется малой кровью. Хоть Эли и пыталась ничего не показывать, Ник все равно заметил, как на ее устах промелькнула тень улыбки. Это была еще одна общая черта, которую смогли разделить Эли и Кагоме. Видя эту реакцию, Нику захотелось посмеяться от иронии, которая в итоге строилась вокруг них. «Вот только если этот план удастся, то меня, скорее всего, не оставят в живых после всего, что я сделал. Все, как и сказал Кёске…» – Коля кое-как смог сдержаться от горького смеха, который так и подмывало вырваться из него. Тем временем, Элизабет окончательно оторвала свое внимание от больничного окна и повернулась к Нику. Теперь печальная улыбка была уже на ней, и, признаться честно, Анохин не понимал причину такого поведения. – Я скоро уезжаю… – сказала она без всяких долгих пауз. – Надолго? – Кто знает. Может быть, на полгода. Мне нужно лететь в Европу, это по работе. Во всей этой суматохе Ник совершенно забыл, что Эли работает певицей. Нет, если быть точнее, то он забыл, что эта работа из себя представляет. Эли не могла вечно оставаться на одном месте, ей нужно было давать концерты и записывать музыку, и далеко не всегда это выходило в одной лишь Японии. Теперь было понятно, что так огорчало Элизабет, пока она готовилась к тому, чтобы сообщить эту новость. А учитывая, что Ник и сам скоро уезжает… – Получается, и с тобой нам пора прощаться? – в этот момент, Ник все же дал волю той горькой ухмылке, которая была у него в душе. Эли ответила ему тем же. – Получается, что да. Вы с Кагоме уж постарайтесь не влипать больше в такие истории, хорошо? – Не бойся, больше таких историй не будет… – сказал Анохин, но про себя все-таки добавил. «С Кагоме, во всяком случае» – Эли так резко изменила лицо, что Ник забеспокоился, что она как-то прочитала его мысли, но девушка лишь проявляла интерес. – Слушай, я тут с Кёске успела поговорить. Он сказал, что ты за Химицу собираешься ехать? – Да, а что? – в мыслях Ник позволил себе немного поворчать, ибо, по его мнению, Кёске не обязательно было об этом разбалтывать. – Понятно. Химицу значит… – Эли почему-то уставилась в пол, позволяя себе тепло улыбнуться. Лицо рыжеволосой предстало перед ее глазами, излучая радость и счастье. – Даже странно, мы с ней успели пообщаться всего ничего, а я все равно к ней привязалась. – Ты до сих пор приглядываешь за ее квартирой? – Эли тут же покачала головой в знак отрицания. – Приглядывала. Недавно Химицу сообщила, что больше не будет меня задерживать. Хотя я думаю, что она так и не вернулась домой, – Эли решительно подняла голову, со всей серьезностью заглядывая Нику в глаза. Она явно хотела услышать от него четкий ответ на свой вопрос. – Ты ведь не собираешься ее отпускать? После всего, что было, такой конец будет очень глупым для тебя, да и для вас обоих. Теперь уже очередь Ника пришла к тому, чтобы он отрицательно покачал головой. Анохин вновь посмотрел на часы, что висели в коридоре, и понял, что он слишком задержался в разговоре с Эли. Нужно было прощаться, хотя и не хотелось. – Я… Я должен идти, – стоило затратить усилия, чтобы выдавить из себя эти слова. – Знаю, беги. Ник собирался просто развернуться и быстрым шагом пойти к лестнице, но прежде чем он успел это сделать, Эли несколько притормозила его. Едва Коля дернулся, как светловолосая девушка сковала его в объятиях. Конечно, реакция Ника последовала незамедлительно, и он покраснел, но так было лишь в начале. Довольно быстро Анохин прочувствовал, что в этом объятии нет чего-то нежного и сверх теплого, это было именно дружеское и легкое объятие, в котором Эли попыталась передать все свои чувства от прощания. Только сейчас, в этот момент, Николай осознавал, кем же для него была Эли Кобаяши. С тех пор как он вернулся в Японию, Эли была первым человеком, который начал наставлять его на правильный путь. Она не просто читала ему нотации, она показала, что верит в него, хотя и почти не знала. Девушка дала ему надежду на себя самого, а для такого человека, как Николай Анохин, это очень многого стоило. Теперь же, когда он понимал, что они прощаются, парень чувствовал какую-то пустоту в душе. Им словно бы овладела доля страха, будто теперь ему предстоит шагать по своему пути совершенно одному. Все это заставило Анохина ответить на объятия подруги. Так продолжалось несколько секунд, и по их завершении Кобаяши отпустила Анохина, словно ничего и не было. Этому свидетельствовало ее лицо, которое не показывало ничего, кроме дружеской улыбки. Коля лишь кивнул ей, а после все же смог развернуться, чтобы побежать к лестнице. Он был уже у самой цели, когда за спиной вновь послышался голос Элизабет. – А, еще кое-что, Ник! – когда парень развернулся, то увидел, как Эли уже держится за ручку двери, что вела в палату Кагоме. – Я слышала, что у тебя друг в больницу попал с тяжелыми травмами? Как же… Майкл, кажется? Ник очень медленно кивнул, не зная, чего ожидать от Кобаяши дальше. Признаться честно, он не совсем понимал, к чему девушка задала этот вопрос. Но Эли эти недоумения не волновали, она уже получила тот ответ, который был ей нужен. – Майкл из Америки… Тот парень, что таскался с Кетрин, да? Надо будет запомнить его имя, – и после этого Эли больше ничего не сказала. Она молча зашла в палату сестры, окончательно пропадая с глаз Коли. Анохин так и не понял, что это было, и для чего Эли вообще спросила его о Майкле. Времени размышлять об этом, тоже не было, так что, не раздумывая лишний раз, Николай побежал вниз по лестнице. Пора было отправляться за Химицу.

***

Казалось просто невероятным, что в этом безумии, которое Анохин называл своей жизнью, он еще будет сидеть в простой будке для звонков. Как человека, работающего с электроникой, его давно научили тому, как можно позвонить в другую страну. Другой вопрос, а безопасно ли это, учитывая положение Анохина? Ему было сложно представить, чтобы Кобаяши-Корпорейшен смогла установить прослушивание на каждый телефон в городе, но если кто-то и мог творить невероятные вещи, так это люди с бесконечным денежным ресурсом. Но Ник звонил не какой-то важной шишке, а значит, даже если об этом разговоре кто-то узнает, ничего понять из него они не смогут. Как же давно это было? Как давно он разговаривал с этой женщиной? Ника беспокоило, что он даже лица ее толком не помнил, не то, что ее голоса. «В общем, ты уж прости, но мы с ней связались. Надо же было убедиться, что она не представляет угрозы? Поболтали с ней немного, теперь она будет ждать от тебя звонка… Позвонишь по этому номеру, когда она тебе понадобится» – Нику пришлось вспомнить слова Ивана, бывшего сотрудника КГБ, пока он набирал номер на аппарате. Долгие гудки казались Коле такими громкими и тяжелыми, что он боялся дышать. Как человек, что сидит на бомбе и ему страшно даже пошевелиться. Но даже самые долгие гудки рано или поздно заканчиваются, что не обошло стороной и нашего героя. В тот момент, когда Анохин услышал на той стороне провода женский голос, то на мгновение у него словно замерло сердце. – Да, я вас слушаю… – казалось, что женщина по ту сторону говорит уставшим голосом. Тогда до Анохина дошло, что они с ней в довольно разных часовых поясах, и у той сейчас раннее утро. – Вас зовут Мария? – Да, а кто говорит? – Это Николай… Николай Анохин. Мария ничего не сказала, но Ник все равно слышал, как резко она вздохнула, словно от волнения. Что же, он не мог винить ее в подобном. – Ирина должна была предупредить вас, что я позвоню. – Да… Да, она говорила мне… – Тогда вы уже знаете, о чем пойдет разговор? – Николай, я не уверена… – Мария, мне понадобится от вас небольшая помощь. – Николай, – тон женщины стал довольно серьезным, но ни в коем случае не строгим. – Вы связались с опасными людьми. Не думайте, что я не хочу помочь, но я не уверена, что мои действия хоть чем-то могут вам помочь. – Я прошу помощи не для себя. Поверьте, от вас потребуется очень мало. Мария сделала паузу. Она явно обдумывала его слова, словно проверяя их на доверие. И опять же, Коля не мог ее за это осуждать, ведь они с ней не виделись много лет. Теперь, с весьма осторожной манерой речи, женщина задала именно тот вопрос, на какой Анохин и рассчитывал. – Тогда, чего же вы от меня хотите? – Для начала, хочу спросить вас кое о чем. – Спросить? – Мария словно запуталась, пытаясь понять намерения Николая. Просить КГБ найти ее, только чтобы задать ей вопрос? Это было странно. – Да… Я хочу знать, вы хотите снова увидеть свою дочь? Уже во второй раз за их разговор Мария резко вздохнула от волнения. Коля почему-то почувствовал себя злодеем, задавая вопрос в таком стиле, но он все равно не мог сдержать улыбки. Их разговор продолжался еще минут пять. Николай объяснял, что хочет от Марии, и когда она должна будет это сделать. Иногда она сомневалась, но быстро соглашалась, когда вспоминала, что это для ее дочери. Они не были друзьями, но эта женщина была единственным человеком, которому Коля мог довериться в этом деле. Парень знал, что она точно сделает то, что он от нее попросит, ведь и сама Мария уже много лет мечтает об этом. Когда они уже подходили к концу, то собеседница тепло попрощалась с Николаем, а заодно пожелала ему удачи. Только повесив трубку, Ник позволил себе выдохнуть. Это был разговор с одним из самых безобидных людей, но парень все равно почему-то волновался. В кармане у него лежал клочок бумаги, небольшого размера, который Коля заимел привычку носить как талисман. От волнения Ник засунул руку в карман и сжал этот клочок бумаги в кулаке. В тот же момент в его памяти всплыло красивое лицо с рыжими косичками. «Теперь, как бы ни закончилось мое маленькое путешествие, у тебя всегда будет человек, который о тебе позаботится. Даже если меня и не будет рядом, ты все равно будешь счастлива, я тебе клянусь» – глядя в отражение своих глаз, что было в стекле, Ник простоял так еще где-то минуту, пока его ноги не направили его к выходу из этого заведения. До станции, откуда Анохин должен был сесть на поезд, было не больше получаса ходьбы. На транспорте было бы еще быстрее, но Коля решил прогуляться пешком. Во-первых, перед отправкой ему еще нужно было заглянуть в одно место, а во-вторых, он хотел подольше погулять по здешним улицам. В конце концов, уже скоро он уедет отсюда, и вполне возможно, что навсегда, так что нужно было запомнить все в деталях. Холод на улице заставлял дрожать даже такого устойчивого человека, как Николай. Машины проносились туда-сюда, каждый спешил сделать свое дело. Удивительно, как же мы торопимся жить, когда молоды, и как же хотим все замедлить, когда стареем. Люди вечно куда-то торопятся, боясь потерять ту или иную вещь, но постоянно не замечают, как при этом теряют наиболее дорогой свой ресурс – время. Хотелось бы Коле просто взять и остановиться, вырваться из этого порочного круга и жить счастливо, но он был самым обычным человеком, ничем не отличающимся от других. Как и все остальные люди, он не мог не заставить себя куда-то спешить, и это было причиной всех его несчастий. Даже не заметив, как он дошел до нужного места, Анохин свернул в переулок, где спрятал одну очень важную для него вещь. На плече у него висела рабочая сумка, которую он забрал из больницы, где сейчас лежала Кагоме. Только благодаря Кагоме папка, что была в этой сумке, не сгорела вместе с квартирой Кёске. Ивамура говорила ему, что Коля слишком легкомыслен, раз прячет ту важную вещь в переулке. А ведь от нее и зависела сейчас жизнь Анохина. Когда Ник добрался до металлического ящика, который плотно прилегал к стене, ему пришлось несколько раз осторожно оглянуться, чтобы быть уверенным, что за ним нет хвоста. Хотя, даже так, он не был в этом уверен до конца. Одно он знал точно: сейчас его по всему городу ищут не только ручные псы Кобаяши Джуна, но так же и люди Рюноске-сана, а это уже спецслужбы самой Японии. Возможно, что после сегодняшнего дня, его также начнет искать и местная полиция, как свидетеля перестрелки и взрыва в доме. Как Коля не пытался на это посмотреть, а радужных перспектив у него было мало. Пытаясь не думать обо всех этих тревожных мыслях, Ник ценой огромных усилий начал отодвигать этот металлический ящик, что был перед ним. По ощущениям, тот весил целую тонну, так что парень искренне радовался, что сдвинуть его надо совсем немного. Там, в самом углу, боком стояла еще одна папка. Она была точно такой же, как та, что Коля забрал у Ивамуры из больницы. Единственным ее отличием было то, что она была упакована в какой-то герметичный пакет, не пропускающий в себя воздух. Протянув руку, Анохин подцепил ее кончиками пальцев, после чего окончательно вытащил. Но это было сделано лишь для того, чтобы вернуть ее на место уже меньше чем через минуту. Запакованную папку Ник убрал к себе в сумку, где покоилась и другая, доставшаяся ему от Кагоме. Аккуратно застегнув сумку, не забыв заодно еще раз оглянуться, Николай запихал сумку туда, где до этого лежала одинокая папка с документами – за металлический ящик. Этот самый ящик он также вернул на свое место, после чего максимально стер все следы, что оставались от передвижения ящика. Наступила тишина. У Анохина было чувство абсолютной свободы, словно он был способен идти куда угодно, хоть в другую страну. Но решение уже было принято, и впервые в жизни Коля не собирался его менять. Посмотрев на свои наручные часы, Ник заметил, что время было уже почти два часа дня. Почему-то это заставило парня улыбнуться. – Ну что же, пора начинать, да? – наверное, он просто потихоньку сходил сума, раз заимел привычку обращаться к себе самому.

***

Если бы кто-то посмотрел на Николая Анохина сейчас, то он бы точно подумал, что тот скучает, но на самом деле это было не так. Просто Ник был такой личностью, которая частенько впадает в глубокие раздумья, когда сидит на одном месте. Время в поезде всегда таило в себе что-то особенное, что-то завораживающее и интересное. Леса Японии проносились за окном с необычной скоростью, которую простой автобус выдать не мог, но даже так, любой наблюдающий все равно мог разглядеть то, что творилось за окном. Время уже шло к закату, как и должно было быть в это время года. Это красило картину за окном еще сильнее, из-за чего Нику даже стало грустно от того, что скоро он уедет. Как и в случае с Химицу, раньше он видел эту страну каждый день, но никогда не осознавал того, насколько она красива. Закат символизировал скорый конец его пути, а Анохину не хотелось, чтобы это маленькое путешествие заканчивалось. Лучи заходящего солнца навели воспоминания о том, как шесть лет назад он уже ехал вот так в поезде, и тем же самым маршрутом. Химицу всегда любила ездить к своей бабушке. Иногда ей приходилось это делать, иногда ее просто прятал там отец против воли, но она все равно питала к тому месту особую симпатию. Каждый раз, когда ей было грустно или одиноко, то она уезжала туда под разными предлогами, хотя и не признавалась в этом. Вот и сейчас, разбитая и винящая во всем саму себя, Химицу могла поехать только туда, Коля был в этом уверен. Анохин вновь ощущал нависшую над ним иронию. Его действия снова привели его туда, где он закончил свой путь в прошлый раз. Даже сегодня ему было тяжело вспоминать тот день, когда он осознал, что потерял Химицу. Но вот, прошло шесть лет, и он снова едет за девушкой в ту деревню. Когда Николай вышел на нужной ему станции, то подметил один интересный факт: по приезду в Японию он сделал вывод, что за шесть лет город сильно изменился, но данное местечко это правило обошло стороной. Оно словно вообще не изменилась, все те же небольшие домики, спокойная обстановка и ряды маленьких магазинчиков, а вдалеке возвышалась огромных размеров гора. Химицу как-то назвала это место обычной деревушкой, но знаете, даже эта маленькая деревушка почему-то казалась Анохину более близкой к цивилизации, чем те, что он видел у себя на родине. Там вам повезет, если вы на ближайшие пять километров встретите хотя бы один магазин, а о связи и говорить нечего. В этом была своя романтика: тайга и полное отрешение от технологичного мира, единение с природой, как это любили говорить в России. Но Коле такая жизнь казалась несколько скучной, он не мог жить без цивилизации. По итогу, Ник сделал вывод, что данное место это скорее мини-городок, чем деревушка, живущий за счет туризма. Проходя мимо всего этого, Коле почему-то захотелось улыбнуться. Ему бы следовало бежать на всех парах, но он не торопился, потому что хотел внимательнее рассмотреть окружающую обстановку. Но даже не спеша, парень довольно быстро оказался у леса, при виде которого ему захотелось засмеяться. Точно, это был тот самый «лес-самоубийц», как его окрестил Коля в прошлый раз. Тогда Рюноске застал его в гостинице и собирался куда-то увезти (Нику даже подумать было страшно, куда именно), но Николай поймал момент и просто побежал на всех парах к Химицу. Теперь он идет не спеша, словно терять ему уже нечего, он либо сможет найти Химицу, либо не сможет. «Так кем же я стал за эти шесть лет? Я все тот же импульсивный Николай Анохин, который поддается рефлексиям? Или я смог превратиться в нечто большее, а, Химицу?» – думал Ник, пока шел вдоль леса, прямиком к домику, где жила бабушка рыжеволосой. – «В прошлый раз я думал, что раз за разом совершаю одну и ту же ошибку – решаю за других людей, как им будет лучше. Тогда Химицу уехала от меня, и я еще больше уверовал в это, но сейчас… Да, я до сих пор поддаюсь этой ошибке, отказываясь учиться на своем промахе». «И тогда я поняла, что для меня настал тот самый день…» – голос Элизабет так внезапно всплыл в памяти, что Нику на секунду показалось, что он слышит его в своей голове. «– Какой еще день? – День, когда человеку нужно сделать выбор. Кем бы ты ни был, но в жизни абсолютно каждого человека наступает такой момент. Мы должны выбирать между тем, что правильно и тем, что легко. И надо научиться жить с последствиями нашего выбора, ведь от него зависит то, какими мы станем.» «Кажется, настал и мой черед, Эли. Настал день моего выбора: идти за ней до конца, или снова остановиться из-за страха за собственную жизнь. Или это было из-за собственной неуверенности? Хотя, какая сейчас уже разница…» – Анохин так увлекся в своих раздумьях, что даже не заметил, как почти дошел до нужного дома. Как и в случае с этим мини-городком, дом бабушки Химицу ничуть не изменился. Коле приходила в голову мысль, что за шесть лет они могли продать этот дом и просто переехать, но он почему-то думал, что Бабушка не станет этого делать. Старые люди редко хотят что-то менять под конец своей жизни, и Ник их отлично понимал. Зачем тратить время, которого осталось мало, на какие-то переживания и лишние заботы? Уж лучше провести его в покое, стабильности и радости. Поэтому он нутром чувствовал, что Химицу после диалога с Кетрин уехала именно сюда. Как и в прошлый раз, когда он сюда приезжал, в окнах дома горел свет. Коля вдруг заметил, что у него бешено колотиться сердце, и с каждым его шагом оно колотилось лишь сильнее. Наверное, все дело в волнении, ведь он был совсем близок к своей цели, но не знал, чем все закончится. Парень вновь засунул руку в карман, чтобы сжать свой «бумажный талисман». Дабы придать храбрости самому себе, Анохин решил еще раз на него посмотреть, а потому достал из кармана. «Талисманом» этим оказалась самая обычная фотография, та самая, на которой они с Химицу лепили снеговика, будучи детьми. Химицу разорвала ее пополам, а затем кинула в лицо Коле, в знак их расставания. Тогда Коля напился от горя в парке и выронил обе половинки из руки, отчего ему казалось, что он потерял эту фотографию навсегда. Он думал, что это даже к лучшему, ведь это в очередной раз означало, что им с Химицу лучше не быть вместе. Но потом, спустя несколько дней, когда он протрезвел, Коля с удивлением обнаружил, что обе половинки разорванной фотографии так и лежат у него в кармане. После такого Ник уже не мог сдержаться от того, чтобы аккуратно склеить две половинки воедино, что он и сделал. Тяжело и медленно выдохнув, Анохин оказался перед дверью в дом. Он напряг свой слух, пытаясь услышать хоть что-то из того, что происходит внутри, но все было тщетно. Тогда Коля решил, что остается только постучать в дверь, но и это не принесло должных результатов. Он постучал один раз, два, три, а с той стороны вообще не было замечено каких-то изменений. С упавшим сердцем Ник испугался, что никого здесь нет, и даже успел подумать, что они и вправду переехали, но тут на глаза парня попалась одна маленькая деталь – приоткрытая щель. Дверь не была заперта, кто-то оставил ее приоткрытой, словно специально. Вообще-то, вламываться в чужой дом и в России было противозаконно, а в Японии это было общественным нарушением под любым предлогом. Вы ни при каких обстоятельствах не можете зайти в чужой дом, пока хозяин сам не пригласит вас войти. К тому же, Николай еще не забыл свой недавний опыт, когда они с Кагоме и Кёске также зашли в открытую квартиру. Но сейчас Коле было наплевать на все это, он слишком сильно волновался и паниковал. – Химицу! – выкрикнул парень, отодвигая японскую дверь в сторону. Внутри горел свет и было совсем тихо. Никто не отвечал Анохину, отчего ему показалось, что здесь и в самом деле никого нет. Но то было лишь простым «показалось», Ник понял это в тот момент, когда со стороны кухни послышались чьи-то шаги. Кто бы сейчас ни находился в этом доме, этот человек не спеша направлялся к Анохину, чтобы встретить незваного гостя. Жаль, но Колю ждало очередное разочарование, и он догадывался, что далеко не последнее за сегодняшний день. Когда человек с кухни вышел на свет, то Ник увидел в нескольких метрах от себя изумрудные глаза, но это были не глаза Химицу, которые Ник так хотел увидеть. Перед ним стоял сам Рюноске Ито, отец Химицу. Как и всегда, его взгляд был каким-то тяжелым, как и подобает японскому разведчику. Честное слово, Нику было бы легче, если Рюноске смотрел на него со злобой. Эти давящие и спокойные глаза кого угодно могли заставить нервничать. – Ее здесь нет. Но ты все равно проходи, мы немного поболтаем… Коля был готов ругать самого себя до конца своей жизни, а жить ему, возможно, оставалось недолго. Как он мог позволить поймать себя на тот же трюк? Ведь и в прошлый раз Рюноске просто увез свою дочь, зная, что Анохин может тут ее найти. Тогда старший Ито использовал это место как приманку, и теперь он сделал это снова. Но не сказать, что надежда Коли совсем уж рассыпалась. Раз Ито сюда приехал, то это означало, что Химицу как минимум здесь была. А иначе, зачем ему вообще сюда приезжать? Просто чтобы застать Анохина врасплох? Нет, этот человек был слишком одержим идеей не подпустить Колю к своей дочери, он бы не стал так рисковать. Значит, Ник, скорее всего, угадал о своих мыслях относительно Химицу, оставалось только узнать у Рюноске-сана, где его дочь была сейчас. Ноги явно плохо слушались, когда он начал шагать в сторону кухни, куда уже ушел японский разведчик. Это было чувством, словно ты шагаешь в клетку голодного льва, и тот сам решает, жить тебе или умереть. Анохин понятия не имел, дома ли бабушка Химицу, да и остановит ли вообще это Рюноске, если он вздумает прямо здесь застрелить Анохина? Свет лампы горел ярко и падал прямо на обеденный стол. Старший Ито спокойно прошел к нему, отодвигая в сторону пепельницу, которая была рядом с его местом. Должно быть, Рюноске выкурил не одну сигарету, пока ждал здесь Николая. И, наверное, кто-то из его людей следил за окружением и быстро доложил Ито, что Коля приближается к дому. Столик здесь был в классическом японском стиле, из-за чего казалось забавным, как такой серьезный человек как Рюноске-сан усаживается за него, будучи в рубашке и брюках. Точнее, это показалось бы забавным кому-то другому, кто не был на месте Николая Анохина. Спокойно, но уверенно заняв свое место, старший Ито протянул свою руку, указывая на соседнее место у стола. Он вновь смерил Ника своим тяжелым взглядом, но тот не собирался ему поддаваться. – Садись, – лишь сказал разведчик, но Коля не дернулся с места. – Я постою. У меня еще много дел. – А я говорю тебе присесть. Давай поговорим с тобой нормально, Николай. Как мужчина с мужчиной… Еще несколько секунд Коля просто не двигался с места, уставившись в зеленые глаза Рюноске. Он словно оценивал его слова на прочность и пытался предсказать его намерения. Сам Рюноске терпеливо позволял ему это, не давая ни одному мускулу на своем лице измениться. Тогда, все-таки сдавшись, Анохин присел, но не рядом с Рюноске, а напротив него. – Ты, наверное, думаешь, что я приехал сюда, чтобы не дать вам с Химицу встретиться? – Откуда вы вообще узнали, что я сюда приеду? – Глупый вопрос. Ты знаешь Химицу с детства, разумеется, что ты догадаешься искать ее здесь. Но я, как ее отец, тоже знаю ее с детства, а заодно и тебя. Так что я легко предугадал твои действия. – Зачем мы говорим об этом? – Анохин вдруг понял, что ему неприятно обсуждать причины своего провала, о которых его предупреждала еще Кагоме. – Веришь или нет, но Химицу здесь не причем. Я приехал сюда, чтобы нормально поговорить с тобой. – Рад за вас, но для меня Химицу как раз причем, потому что я приехал забрать ее. Тон, с которым говорил Ник, словно пытался донести до Ито, что ни о чем другом Коля разговаривать не намерен, как и вести переговоры. Это казалось слишком смелым даже самому Нику, из-за чего в голове уже кричал голос паники, требующий бежать отсюда, куда глаза глядят. Рюноске остался равнодушным, но на долю секунды Ник все равно успел заметить, как его лицо едва дернулось от злости. Очевидно, что он всеми силами старался держать себя в руках. – Николай, я предупреждал тебя, чтобы ты не приближался к моей дочери. Ты не послушал меня, и теперь вышло так, что из-за тебя и твоей темноволосой подружки – весь город на ушах стоит. Ты хоть понимаешь, каких дров наломал? – Рюноске посмотрел на него максимально осуждающим взглядом. Коля вдруг заметил, что Рюноске ведет себя не как человек, который собирается его устранить, а скорее как тот, кого уже утомили все действия Анохина. Не дождавшись каких-то возражений от Коли, Рюноске решил продолжить то, что собирался сделать. Он вытащил из внутреннего кармана свой бумажник, а после достал небольшую пачку денег, которую кинул прямо перед Николаем. – Но, несмотря на твое поведение, я не хочу лишней крови. Поэтому вот как мы сейчас поступим: ты возьмешь эти деньги и под моим присмотром поедешь в аэропорт, купишь там билет на самый ближайший рейс, а потом улетишь к себе на родину. Я скажу своему начальству, что так и не смог тебя отыскать. Никто ничего не узнает, а ты сможешь жить дальше. – А взамен? – Ты навсегда забудешь о моей дочери. Так ты не втянешь Химицу в еще большие неприятности, в которые уже втянул других людей. – Рюноске-сан, не переигрывайте, – несмотря ни на что, Ник решил не прогибаться под словами разведчика. – Не надо винить меня в том, к чему сами приложили руку. Я еще не забыл звук от тех пуль, которыми в меня стрелял один из ваших людей. – Ты не оставил нам выбора. Ищейки из Кобаяши-Корпорейшен не нашли бумаг в доме твоего друга, и поэтому решили, что куда легче будет избавиться от них, когда вы принесете их с собой. – И поэтому вы решили взорвать дом ни в чем неповинного человека? Просто чтобы избавиться от бумаг, которые сами ищете? У Коли явно заканчивалось терпение, но к худу или к счастью, у Рюноске-сана оно закончилось быстрее. Тот резко вышел из себя, отказываясь от своего спокойного тона, а одна из его ладоней сокрушительно упала на поверхность стола. – Не тебе говорить мне о невинных жертвах, Анохин! – Рюноске резко встал, отчего Коле показалось, что он сейчас его ударит, но разведчик просто принялся ходить вокруг Анохина, упершись руками в бока. – Кем ты себя вообще возомнил, а?! Народным мстителем!? Решил в героя поиграть??? Ты вообще отдаешь себе отчет, каким людям перешел дорогу?! Коля пытался подобрать слова, чтобы хоть что-то ответить Рюноске, но прежде чем он успел это сделать, разведчик резко остановился перед Анохиным, указывая на того пальцем. – Трое твоих друзей уже попало в больницу, и вполне возможно, что один из них навсегда останется инвалидом – из-за тебя! А ты тут сидишь целый и невредимый, и смеешь в чем-то меня упрекать! – Рюноске сделал паузу, во время которой его голос поубавился, но стал намного опаснее. – Благодари Бога за то, что среди них не оказалось моей дочери. Если бы из-за твоих глупых игр с головы Химицу упал хоть волос – я бы тебя лично по стенке размазал. Ник не стал на это ничего отвечать, а если быть точнее, он не мог этого сделать сразу. Теперь настала его очередь встать в полный рост, чтобы поравняться с Рюноске-саном. В словах разведчика был смысл, Коля не мог не думать об этом. Сколько раз он размышлял о том, чтобы просто остановиться и сдаться в руки Кобаяши или людям Рюноске, но каждый раз его толкала вперед собственная решимость. Вот и сейчас, Анохин решил, что даст ответ этому человеку. – Я не могу отрицать, что вы правы, Рюноске-сан, но и вы не Господь Бог. Поэтому, не вам и не корпорации Кобаяши судить меня за мои ошибки, не тем людям, которые только и делают, что ломают чужие судьбы. – Ого, – Рюноске наигранно изобразил удивление. – Вот как ты говорить научился? А тогда кому тебя судить, позволь узнать? – Самой Химицу, как и всем моим друзьям. Иначе говоря – тем, кто пострадал из-за моих решений. Точно так же, как и вас будут судить те, кто пострадал от ваших рук. Поэтому я не собираюсь слушать от вас причитания за мои ошибки, я выслушаю их от самой Химицу. У Рюноске уже явно сжимались зубы от недовольства. Коля чувствовал, как скоро у этого человека окончательно кончится терпение, а когда это случится, то он просто решит разобраться с Анохиным здесь и сейчас. Поэтому, пока этого не произошло, Коля решил сделать то, ради чего и составлял весь свой план. – Мы можем спорить до завтрашнего дня, а можем заключить другую сделку, – Рюноске резко обернулся на Колю, чтобы одарить его взглядом насмешки. Он словно ослышался. – Чего?! – Вы отпустите Химицу со мной в Россию. Дадите мне забрать ее с собой. – Я тебя и на пушечный выстрел не подпущу к своей дочери! Ты, всего лишь… – А взамен, я отдам вам те документы, которые вы так упорно ищите, – обрывая Рюноске, сказал Ник. Он успел заметить, как лицом разведчика завладел шок, и этого хватило, чтобы Ник продолжил свою речь. – Те самые документы о секретных военных разработках, с которыми работал мой отец. Те, которые принадлежат КГБ и за которыми охотятся они и вся Кобаяши-Корпорейшен. А также весь компромат, который Ивамура Кагоме смогла насобирать на эту корпорацию и вместе с тем на ваше государство. Я отдам вам все это, а взамен вы отдадите мне свою дочь, если она захочет со мной уехать, и гарантируете нам безопасный уезд из страны. – У тебя есть идиотская привычка, Николай – держать людей за дураков. Думаешь, я не знаю в каком ты положении?! Если ты не отдашь своим дружкам эти бумаги, то они тебя попросту убьют на родине. Хочешь, чтобы я отпустил Химицу туда, где ей будет грозить такая опасность? – Я обещал Ирине, бывшей сотруднице КГБ, что отдам им бумаги, когда все закончится, в обмен на помощь в стране. Поэтому им понадобится время, чтобы понять, что настоящих бумаг у меня уже нет. Прямо сейчас они думают, что я их союзник. – А потом что?! – В худшем случае они меня просто убьют, или осудят как предателя родины, но Химицу уже не будет иметь к этому отношения. Я договорился с нужными людьми, чтобы они позаботились о ней в случае моей гибели. – И я должен в это верить??? – он уже едва не срывался на крик, что было лишь на руку Анохину. – Придется, если хотите получить документы, но я не уеду без Химицу. Можете застрелить меня прямо здесь, но тогда Кагоме передаст все эти бумаги КГБ, и уже по-настоящему. – Ты сейчас что, шантажировать меня вздумал?! Прежде чем Ник успел хоть что-то ответить, Рюноске уже сократил расстояние между ними. Этого Коля не учел, что его слова могут воспринять за угрозу. Старший Ито одним движением схватил Николая за воротник, замахиваясь для удара. Честно говоря, Анохин уже приготовился к излишней боли, но их остановил внезапный шум на кухне. – А ну ХВАТИТ!!! – вдруг вскричал женский голос, который Коля совсем успел забыть. Рюноске и Николай синхронно повернули свои головы на источник незваного шума, после чего им обоим предстояло немало удивиться. У прохода на кухню, стоя в ночном халате, находилась престарелая женщина. Как и у Химицу с Рюноске, глаза этой престарелой дамы были изумрудно-зелеными. В последний раз Ник видел ее шесть лет назад, но, как и в случае с директором, ей эти годы дались намного тяжелее, чем молодым людям. Теперь в ее руке была трость, да и сама рука как-то заметно подрагивала. Тело стало очевидно слабее, а волосы словно иссушились. Должно быть, пожилая леди до этого спала, ведь ее волосы были расплетены, что было непривычно для нее. – Мама! Я же говорил тебе оставаться наверху! – начал Рюноске, но бабушка его словно и не слышала. Она начала делать медленные шаги в сторону Николая, пока расстояние между ними не составляло всего каких-то полметра. Столкнувшись с ней глазами, Ник на секунду испугался, что сейчас она скажет ему убираться вон. Около трех секунд ее взгляд был твердым и даже суровым, из-за чего Николаю и было не по себе. Однако затем, словно по волшебству, ее лицо моментально смягчилось. Бабушка очень тепло улыбнулась Анохину, словно смотря прямо ему в душу. – Нико-кун. Господи, как же ты вырос. Совсем уж возмужал, да? – Вы… – Ник не мог связать и двух слов. Он знал, что встретиться с этим человеком, но все равно почему-то был шокирован ее внезапному появлению. – Ты забыл, да? – она явно не так поняла его молчание, но от этого улыбнулась еще шире. – Я бабушка Химицу – Хисако Ито. За свою жизнь Анохин отлично усвоил урок, что не стоит доверять всякому, кто тебе улыбается. Люди бывают разными, но умение обманывать присуще абсолютно всем. Однако от этой женщины не веяло чем-то подобным. Ник не знал в чем причина, но почему-то, он был готов ей довериться. Она излучала какую-то умиротворяющую ауру, хотя и не была сейчас особо сильной. Теперь Коле было стыдно, что он когда-то забыл ее имя. – Мама! Почему ты вмешиваешься?! – Рюноске явно решил напомнить о том, что он еще здесь. – Забыла, что я говорил тебе про этого парня?! Теперь Бабушка уже не могла игнорировать отца Химицу, а по совместительству, своего сына. Когда она повернула к нему голову, то взгляд ее вновь стал суровым, прямо как когда она зашла на кухню. – Я не стала вмешиваться в прошлый раз, потому что верила, что ты, как отец Химицу, знаешь, что делаешь. Я промолчала, и позволила делать так, как считаешь нужным. И все ради блага моей дорогой внучки. Но я своими глазами видела, к чему привели твои решительные меры отгородить Химицу от Нико-куна. Поэтому, в этот раз я поступлю правильно. Тон, которым она это говорила, даже Колю заставил думать подчиниться ей. Они не виделись очень давно, а не общались еще дольше, но Ник ни разу не помнил, чтобы эта бабушка говорила таким несгибаемым тоном. Рюноске выглядел так, словно мог взорваться в любой момент, но он все равно не сказал и слова. Затем, явно дав понять сыну, чтобы он помолчал, Хисако медленно присела, приглашая Нико-куна вновь занять свое место, но уже рядом с ней. – Присаживайся, Нико-кун… – Анохин быстро послушался ее, даже не смотря на разозленного Рюноске. – Я должна перед тобой извиниться, ведь это я помогла Химицу написать ту записку, шесть лет назад. – Вы?! – Ник был скорее удивлен, чем разозлен. – Да… Точнее, я просто помогла ей закончить ее, ведь она сильно плакала, пока писала текст. Так что пришлось перечеркнуть его несколько раз. «Так вот почему там были прочерки» – странно, но Ник до сих пор не испытывал какой-либо злости. – Кстати, это был красивый слоник. Ну, тот самый, которого ты ей подарил. Ты же выиграл его ей в каком-то парке? Несмотря на всю эту доброту, Ник не был уверен, что хочет сейчас общаться с этой женщиной. Не потому что она была ему противна, тут скорее напротив, а потому что у него просто не было на это времени. – Бабушка Хисако, простите, но я очень тороплюсь, – Ник даже не заметил, насколько жалобным стал его голос. – Пожалуйста, скажите, где сейчас Химицу? Хисако ответила ему далеко не сразу. Она вновь посмотрела Коле прямо в глаза, словно изучая его внутренний мир. Ее нельзя было торопить, Коля это знал, ведь находился он сейчас в ее доме. Лишь спустя несколько долгих секунд Хисако вновь обратилась к нему, но заговорила совершенно не о том, на что Ник рассчитывал. – А та девочка, с которой ты встречался… Ее ведь Кетрин звали, да? – сердце Анохина моментально упало. – Так вы… – Нет, не беспокойся. Я не знаю, что происходило между вами тремя, да и это ведь не мое дело. Но-о… Химицу ведь что-то сделала этой девочке? – чем больше Коля смотрел в эти старые глаза, тем больше ему казалось, что вопрос она задала риторический. Врать ей уж точно было не самой хорошей идеей, так что Ник просто слабо кивнул. От этого лицом Хисако тут же завладела печальная улыбка. – Понятно. Я догадывалась о чем-то подобном, пока наблюдала за Химицу на днях. Как жаль, что я не могла ей чем-то помочь. Хисако придавалась каким-то болезненным воспоминаниям, которые напоминали ей о том, что творилось с ее внучкой за эти шесть лет. Ник хотел было вновь поторопить ее, но на его удачу, этого не потребовалось. Бабушка быстро вернула свой взор на Анохина, но теперь в ее глазах присутствовала максимальная ответственность. – Химицу была здесь, но она уехала. – Когда?! – Сегодня днем. Думаю, что вы с ней разминулись. – Проклятье! – Анохин не выдержал, и его кулак слабо опустился на стол. Он опоздал совсем на чуть-чуть. – Знаешь, Нико-кун, моя внучка… – Хисако вновь начала улыбаться, хоть и слабо, а взгляд ее обратился куда-то вверх. В этот момент она словно мысленно сравнивала себя с Химицу. – Она сильная, но очень хрупкая девушка. – Вы это к чему? – Она совершала ошибки в своей жизни, как и любой из нас. Кому-то может показаться, что она лишь лицемерно гналась за желаемым, но они не знают мою внучку, так как я. Поверь мне, в глубине души она постоянно корила и продолжает корить себя за свое поведение. Но это все пустяки… – А что тогда не пустяки? – Хисако так быстро посмотрела на него, что Ник даже успел испугаться. – Ее тоска по тебе, Нико-кун. Шесть лет назад, когда она уехала отсюда, а ты перестал искать возможности ее найти, она очень много плакала. Она старалась этого не показывать, но я заходила к ней по ночам и слышала, как она плачет прямо во сне. Но она собралась с силами, и нашла в себе стремление жить дальше. Вот только, даже самый сильный человек не всесилен, и даже у самого сильного рано или поздно заканчиваются силы. – Хотите сказать, что мое появление здесь было последней каплей? – Я ни в чем тебя не обвиняю, Нико-кун, но сейчас Химицу как никогда нужна помощь. Она одинока, разбита, она уверена, что не заслуживает счастья из-за того, что когда-то натворила. Уверена, ей кажется, что произошедшее с ней это просто расплата за ошибки. – Но ведь это чушь! Это я был во всем виноват! – Даже если и так, Химицу уверена в обратном. Она страдает, и у нее не осталось сил с этим справляться. Ты ведь знаешь, она очень добрая к тем, кого любит. Как котенок, который царапает чужаков, но готов часами сидеть на руках у любимого хозяина. Она старается казаться взрослой, но в глубине души она все та же плачущая девочка. Хисако смотрела на Анохина, словно пытаясь уловить его реакцию, но Коля лишь молчал и обдумывал ее слова. Не было ни единого момента, где он мог бы не согласиться с этой бабушкой. Может быть, это было лицемерно, но Нику было все равно, что другие люди могли сказать про Химицу, для него она всегда была именно такой, какой ее описывала ее бабушка. Рыжеволосая оставалась теплой, нежной и невероятно ранимой. – Нико-кун, я должна задать тебе один вопрос, и задать тебе его всего один раз. Поэтому ответь на него максимально честно, хорошо? – это заставило Ника вновь посмотреть на Хисако, которая уже серьезно оценивала его. – Отвечу. – Скажи, ты любишь мою внучку? Или она так и осталась для тебя маленькой подругой из твоего детства? – вопрос был явно со смыслом. Кто Химицу для Николая? Удобный друг, или самая настоящая спутница жизни? Тем не менее, Коля и секунды не думал над ответом. – Очень люблю. И не прекращал любить с того самого дня, как уехал отсюда… Коля не знал, как он выглядит со стороны, но был уверен, что такому ответу невозможно поверить. Однако, вопреки его ожиданиям, Бабушка снова ему улыбнулась, словно только это и ожидала услышать. Анохину даже стало интересно, а не эмпат ли она, что может читать эмоции человека? – Химицу собирается уехать в другую страну. – Чего?! Это вообще как??? – а вот к таким новостям Коля явно не был готов. – Я не знаю всех деталей, но по работе ей предлагали немного поработать в другой стране, где-то в Европе. Возможно, ей предложили преподавать японский и русский в частной школе. Только вот, это лишь предлог, чтобы сбежать… – От меня?! – Скорее от себя самой. Она улетает сегодня ночью, – говоря эти слова, Бабушка достала из кармана небольшой клочок бумаги, на котором было написано всего несколько слов и цифр. – Здесь более точная информация: время рейса, аэропорт и точка прибытия. Я подглядела ее в билете, пока Химицу собирала вещи. Ник, практически не ожидая разрешения, взял листок со стола, а затем и вовсе встал. Как никогда в жизни ему хотелось начать бежать, хоть даже и не зная, куда конкретно. – Большое вам спасибо! Я вас обязательно отблагодарю! – Хисако лишь отрицательно покачала головой. – Не стоит. Лучшей благодарностью от тебя будет, если ты сможешь остановить мою внучку, а еще лучше – если сможешь сделать ее счастливой. Никогда еще в своей жизни Николай не кивал с такой уверенностью. Он быстро зашагал к выходу из дома, не забыв напоследок пересечься взглядом с Рюноске-саном. Тот всем своим видом показывал, что ему не нравится происходящее, а особенно то, что про его присутствие напрочь забыли. Однако сейчас мнение разведчика было последним, что волновало Анохина. Он должен был вернуть Химицу, и остальное сейчас не имело значения. Напоследок, Коля молча одарил взглядом Рюноске, как бы говоря ему «мы еще увидимся», и явно намекая на продолжение их недавнего разговора о важных документах. Как только Коля пропал из поля зрения, а затем и вовсе с территории этого жилого участка, ничто не мешало Рюноске высказать все, что он думает. – Ты совсем сума сошла, мама?! – Скорее я прозрела. – Ты правда думаешь, что доверить этому импульсивному парню мою дочь – это хорошая идея?! – Сынок… – это было самое странное «сынок», какое вообще можно услышать во всем мире. Тон Хисако опять стал таким, какой не терпит возражений. – Ты кричишь как мужчина, но вот говоришь как самый обычный мальчишка. – Я защищаю свою дочь! – Твоя дочь давно выросла, хочешь ты того или нет. Она вправе сама решать, как ей жить. – А когда она сознательно пойдет самоубийство, ты также будешь говорить?! – Неужели ты совсем не веришь в свою дочь? – Хисако посмотрела на Рюноске так, словно не могла поверить, что тот мог быть таким дураком. – Она сама выбрала этого мальчика, почему ты не можешь просто довериться ее чутью? – Как раз из-за этого сопляка я и не могу в нее поверить! Она уже взрослая, но все равно продолжает испытывать что-то к такому типу, как он. Как мне в нее верить, если она словно ребенок, продолжает цепляться за пережиток прошлого? Несколько секунд Хисако смотрела на сына с великим интересом, но затем просто начала хихикать. Рюноске уже не был уверен, что его мать в здравом уме, потому что самому ему совсем было не до смеха. – И что тут смешного?! – Можно быть слишком молодым для любви, но уж точно не слишком взрослым или слишком старым. Если Химицу продолжает что-то испытывать к этому мальчику даже спустя столько лет, то значит ее чувства самые искренние. – Это не более чем детское увлечение! Рюноске был уверен, что его мать и на это что-то скажет, был готов даже давать какие-то аргументы, но Хисако лишь изучающее смотрела на него. Ее хитрая улыбка почему-то не нравилась разведчику, словно она нашла его слабость. – А может, ты просто судишь по своему личному опыту? – Что? – этот вопрос его явно обескуражил, но в то же время, задел за живое. – Может быть, ты тут один, кто испытывает детское увлечение? И все из-за Марии, не так ли? – Мой брак с Марией тут вообще не причем! – Неужели? Тогда почему ты так железно уверен, что у Химицу с Нико-куном все несерьезно? Твой первый брак, от которого у тебя родилась такая прекрасная дочь, был разрушен. После этого ты внушил себе, что любовь между людьми из разных обществ просто невозможна, и как бы вы не пытались, все это окажется лишь детской игрой. По-твоему надо все забыть и просто жить дальше, словно между вами ничего и никогда не было… – Потому что жизнь не идеальна, и иногда в ней есть стены, через которые ты перелезть не сможешь. Если ты с таким столкнулся – то просто иди другим путем. – Мария была прекрасной девушкой, и я ни в чем тебя не обвиняю, но ты прав лишь в том, что вам с ней не повезло. Однако Николай и Химицу это далеко не вы с Марией, их будущее не обязано складываться также печально, как это вышло у тебя. Кулаки разведчика сжались в негодовании, но с удивлением для себя он отметил, что ему больше нечего ответить своей матери. Хисако быстро это поняла, так что теперь ей оставалось лишь закончить этот диалог. – Рюноске, ты тут единственный, кто ведет себя как ребенок. Осознаешь ли ты, что сам противоречишь своим словам? Ты постоянно оглядываешься назад, на свою прошлую семейную жизнь, и потому не хочешь кому-то пробовать то же самое. Но знаешь, что я тебе скажу? Пора уже двигаться вперед. Теперь уже твоя очередь поверить в следующее поколение… – так и не найдя ответа, Рюноске медленно присел обратно на свое место. По какой-то причине, он чувствовал себя морально разбитым, словно вся его отцовская жизнь была ошибочной. – Ох, и еще, когда ты уже возьмешь отпуск от этой своей работы? На тебя порой смотреть жалко… Нет, Рюноске точно убедился, что ему надо поскорее идти спать, пока собственная мать не свела его сума. Впрочем, эти ее слова не могли не заставить его улыбнуться, он и в самом деле устал от своей работы.